Humiliatis immidente

Очарование близости немного смазалось, когда Снейп и Поттер выбрались из ванны и начали вытираться. Профессору не хотелось отпускать этого теплого ощущения нежности, расцветшего внутри, и он вырвал из рук Гарри полотенце и принялся тереть юнцу голову, лохматя и без того взъерошенные волосы. Поттер с удовольствием принимал эту грубую заботу, глупо улыбаясь. Снейп снял с крючка два халата. Один — черный, порядком поношенный, любимый — надел на себя, другой — новый, зеленый, с эмблемой факультета Слизерин — протянул юноше. — Студенты подарили, — пояснил он, глядя, как юнец облачается в мягкий халат. — А тебе идет. Ты бы хорошо смотрелся в слизеринской форме. Гарри нервно улыбнулся. — Шляпа предлагала мне поступить на Слизерин, — заметил юноша. — Что же не поступил? — Спросил Снейп. — Большинство темных волшебников заканчивали Слизерин… — смущенно проговорил Гарри. — Ты не хотел стать темным волшебником, — не спрашивал, констатировал Снейп. — Какой же ты всё-таки… — Наивный? — попытался угадать юноша. Снейп покачал головой. — Нет, — ответил Снейп. — Забудь. Мне просто до сих пор неприятно, что я ошибался на твой счет. За обликом твоего отца не разглядел настоящего тебя. Ладно, оставим эту тему. Пойдем, я приготовлю нам травяной чай. Надо успокоить нервы. — «Нам»? — спросил Гарри, выходя из ванной и усаживаясь на старый продавленный диван, стоящий у камина в спальне преподавателя. — Нам, Поттер. Что тебя смущает? Я тоже немного, как бы это сказать… переволновался. *** Они сидели в разных углах потертого, но оттого уютного дивана и медленно прихлебывали из кружек ароматный настой. Снейп даже не сидел, а скорее полулежал, опершись спиной о подлокотник, одну ногу закинув на низкую спинку дивана, а другую вытянув на сидении. Поза эта была такой расслабленной и непринужденной, что юношу на миг окутало чувством уюта и покоя. Ему захотелось, чтобы так было каждый вечер — сидеть рядом со Снейпом у камина, потягивать вкусный чай и предаваться неспешным размышлениям. Увы, сейчас размышления Гарри крутились вокруг далеко не самого приятного события. — Значит, это было зелье? — прервал он молчание. — То, что со мной случилось. Кто-то специально сделал это со мной? Снейп кивнул и произнес: — Да, Поттер. Какой-то паршивец, вероятно, решил, что будет забавно опозорить перед одноклассниками национального героя. Это зелье для того и создано, чтобы добиться максимального унижения. Оно срабатывает, как только рядом с жертвой появляется кто-то еще. И либо ты сразу обделаешься, либо сначала помучаешься, но потом всё равно обделаешься. По-другому не бывает. Ко всему прочему, его жертва не может применить к себе ни дезиллюминационные чары, ни заклятье, запирающее запах. Да и очищающее срабатывает не всегда и не сразу. Глаза Гарри расширились от ужаса — если бы Снейпа не оказалось рядом, на запах испражнений юноши сбежалась бы половина школы… Поттера начал пробирать озноб. Только сейчас парень осознал, что всё могло закончиться куда худшим унижением. — Но откуда вы знаете? — спросил он Снейпа. — Как догадались, что это зелье? — Может, ты не заметил, Поттер, — начал было отвечать Снейп, но прервался, увидев, что Гарри дрожит. Подался вперед и поманил юнца к себе. Гарри понял намек и лег спиной на грудь Северуса, а затылок разместил на его плече. Снейп крепко обнял парня и продолжил, — за редким исключением студенты Хогвартса — недалекие, жестокие, не думающие о последствиях идиоты. И как минимум раз в год какой-нибудь недоумок находит рецепт этого треклятого зелья и решает, что это очень хорошая идея — накормить им своего недруга. Все преподаватели знают о… симптомах, у всех в классе есть пузырек с антидотом и некоторый запас его хранится в больничном крыле. Мы перерыли всю библиотеку, пытаясь отыскать в книгах рецепт и изъять его, не раз обыскивали факультетские покои. Увы, не нашли. И рецепт антидота тоже не совершенен. Его нужно принять немедленно после… приступа. В буквальном смысле немедленно. Иначе будет как минимум еще один. — Поэтому вы остались со мной? — Прости, мальчик. Это было жестоко. Но позволь я тебе уединиться… Я не хотел допустить, чтобы это произошло снова. Ты сможешь простить меня? — Я не виню вас, сэр, — ответил юноша. — Напротив, я вам благодарен… Гарри молчал, переваривая полученную информацию, а потом кое-что вспомнил. — Сэр, когда вы… Ну, когда это происходило, вы сказали несколько раз, что знаете, что я чувствую, — произнес Гарри и тут же пожалел о сказанном. Слишком поздно он догадался, что могут значить эти слова. Гарри думал, что Снейп не ответит, в конце концов мальчишка не задавал вопрос. Но профессор заговорил спокойно, в привычной своей ироничной манере: — Ты забываешь, Поттер, что я тоже учился в Хогвартсе. Да, ты всё правильно понял. Я знаю обо всём, что ты испытал, не понаслышке. Гарри попытался подняться, но Снейп мягко уложил его обратно и лишь крепче обнял. — Я был тогда немного младше тебя. Мне было шестнадцать. Забавно, но со мной это произошло тоже на уроке зельеварения. И я тоже проделал этот трюк с пяткой. Как и в твоем случае, не помогло. Вылетел пулей из класса. Сделал пару шагов по коридору и понял — всё, я попал. Стою и обделываюсь в штаны, как трехлетний ребенок. Стыдно было — ужас… Гарри шумно выдохнул, а Снейп мягко погладил его по голове. — Я доковылял до какой-то статуи, стоящей в нише, и спрятался там, — продолжил рассказ профессор. — Снял грязные трусы и испепелил их вместе с содержимым. Не хотел возиться с очищением. А зря. Только привел себя в порядок, собрался выйти из ниши, и тут прозвенел звонок на перемену… Представь, толпы учеников снуют туда-сюда, а я прячусь за этой дурацкой статуей и стараюсь опять не наложить в штаны. Вот тогда-то я и узнал, как это больно, когда терпишь изо всех сил. Дотерпел почти до самого конца перемены. Брюки снять уже не мог — сил просто не хватило. Навалил прямо в них. Сижу на коленках, воняю и реву. Что делать дальше, не знаю. Запирающее запах заклятье не действует, дезиллюминационные чары — тоже. Я думал, что от стресса забыл, как творить заклинания. Позже узнал, что это зелье так действует. И тут меня нашел твой отец… — Что? — Гарри резко подался вперед, выпрямился, спустил ноги с дивана и уставился на Снейпа. — Мне кажется, Джеймс специально меня разыскивал. — Вы думаете, он… — Гарри боялся выдать свое предположение. — Нет, — Снейп отрицательно помотал головой. — Джеймс презирал меня, но такой подлости не совершил бы. Скорее всего, это Блэк подсунул мне зелье. Он был совершенно безбашенным в юности. Подобное было вполне в его духе. Я предполагаю, он рассказал Джеймсу уже после того, как накормил меня этой дрянью, и тот кинулся меня искать … Ну вот, и нашел. Профессор замолчал. Гарри хотел услышать продолжение истории, но не мог заставить себя попросить об этом. Снейп тоже спустил ноги с дивана и аккуратно взял парня за руку. — Могу я рассказать тебе, что было потом? — как-то задавленно спросил Снейп. Гарри подвинулся к профессору поближе и уткнулся своей макушкой ему в плечо. — Я буду рад, если ты расскажешь, — почти шепотом проговорил юноша, — но не стану просить, если не захочешь говорить. — Гарри обратился к Северусу на «ты» так естественно, что профессор, казалось, этого даже не заметил. Снейп кивнул, сграбастал Поттера в объятия и откинулся на спинку дивана, так что голова Гарри вновь оказалась у него на груди. Северус будто отгораживался от тяжелых воспоминаний этой близостью с юнцом. А юнец был не против послужить для профессора щитом. — Думаю, Джеймс нашел меня по запаху, — голос Снейпа дрогнул, и Гарри погладил Северуса по руке. — Заглянул за статую, увидел меня, скривился и наложил запирающее запах заклятье. Ох, я был бы ему благодарен за это, если бы так не злился — ведь ему удалось то, что не удавалось мне. Говорит мне: «Что сидишь? Пойдем, я провожу тебя». И показывает мне какой-то кусок серебристой ткани… — Мантия-невидимка, — вставил Гарри. — Она самая. А я не мог ему ничего ответить. И встать не мог. Потому что это началось снова. Проклятое зелье хотело, чтобы я наложил в штаны на глазах своего врага. Он сначала ничего не понял. Удивленно рассматривал меня. Потом до него дошло, что я корчусь не от унижения, а от боли. Он испугался. Я увидел это в его глазах. Я всё время смотрел ему в глаза. Это, конечно, смешно, но мне хотелось показать ему, что я не сломлен. Говорю ему: «Я сейчас снова обделаюсь». Он вздрогнул, как от пощечины, залился краской, будто это не мне, а ему стыдно за происходящее. Накрыл меня мантией-невидимкой и отошел в сторону. После всей этой боли, когда из меня, наконец, полезло, я испытал такое приятное чувство, что расплакался… Представь, сижу по уши в дерьме, слезы катятся, рядом стоит человек, который знает о моем унижении… Хорошо хоть, он в этот раз не мог меня видеть. Но слышать-то он меня слышал. А мне уже, знаешь, стало как-то всё равно… Он протянул мне руку. Наугад, потому что не видел меня под мантией. Я ухватился за нее, поднялся, и мы пошли в сторону ближайшей уборной. Снейп умолк. Гарри уже было подумал, что это конец истории, но тут профессор заговорил вновь: — Пока мы шли, это случилось еще дважды, — профессор произнес это как-то буднично, но Гарри вздрогнул. Поднес ладонь Снейпа к своим губам и поцеловал ее. — Знаешь, у стыда есть такое свойство. Когда его слишком много, он просто исчезает. Вот и у меня он исчез. Когда меня накрывало в очередной раз, я просто говорил Джеймсу: «Опять». И он всё понимал, отходил в сторонку и делал вид, что рассматривает что-то на стене. Когда всё прекращалось, я говорил ему: «Пойдем». И мы шли дальше. Дерьмо уже не помещалось у меня в брюках и понемногу вываливалось из штанин. На пороге уборной я снял мантию и подал ее ему. Он как-то странно на меня посмотрел и ушел. А мне некогда было гадать над тем, что он думает. Я отмылся, привел в порядок одежду и выглянул из уборной. Думал быстро, пока никто не видит, сбегать и убрать за собой дорожку дерьма. Но ее уже убрали. Подозреваю, что Джеймс. Опять пауза. В мыслях Гарри творилось невесть что. Мальчишка очень живо представил себе всё, что происходило со Снейпом, и его вновь начала бить нервная дрожь. Снейп обнял Поттера покрепче и продолжил: — Я просидел в сортире сутки. Да, мальчик, зелье действует ровно сутки. Тот урод, который его изобрел… Я до сих пор не понимаю, зачем он это сделал. Когда кто-то заходил в туалет, всё начиналось опять. Я просидел на унитазе весь вечер, потом ночь, утро, день. И только к следующему вечеру организм перестал реагировать на то, что кто-то находится рядом. Для надежности, я проторчал в уборной еще часа два. Потом с трудом поднялся на ноги и побрел к выходу. На пороге потерял сознание. Очнулся на следующий день в больничном крыле. Лекарь сказала, что у меня сильное физическое истощение, как будто я голодал неделю. Всему этому дерьму нужно было откуда-то браться, оно и бралось из тканей тела. За сутки я потерял больше семи килограммов. — Северус, — Гарри решился назвать профессора по имени. После всего услышанного держать словесную дистанцию казалось кощунством. — Спасибо, что поделился со мной. Ты ведь никому до этого не рассказывал, так? — Ни одной живой душе. И Джеймс, я думаю, тоже. Потому что эта история никогда не всплывала в моих перепалках с Мародерами. А твоего отца с тех пор я начал ненавидеть еще больше. — Почему? — Я злился на то, что он всё время был рядом. Он ведь мог просто оставить мне мантию, и я бы добрался до уборной сам и с меньшим ущербом. Но он шел со мной, и из-за его присутствия… Ты понимаешь. Мне казалось, что он специально продляет мои мучения. Конечно, это было не так. Сейчас я думаю, что он мог не знать, как действует зелье, и просто хотел как-то помочь. А может, он боялся, что я не верну ему мантию. В общем… Опять долгая пауза. Гарри не знал, что сказать. Мысли путались и никак не желали превращаться в фразы. — Думаю, ты выбрал неподходящий объект для влюбленности, Поттер, — в голосе Снейпа звучали оттенки боли и сожаления. — Я ненавидел твоего отца и не смог его простить. За это и за всё остальное, о чем ты и так знаешь. Сейчас мне больше всего жаль, что я ненавидел его и пытался перенести эту ненависть на тебя. Я не могу простить себя за то, как обращался с тобой, мальчик. И не понимаю, чем заслужил твое расположение… — Ты ошибаешься, Северус, — сказал Гарри, поднял руку, нащупал лицо Снейпа и погладил его по щеке. — Я понимаю, что ты чувствовал. Я думаю, ты заслуживаешь всего, что я к тебе испытываю. Ты храбрый, понимающий и… заботливый. Снейп молчал, не реагируя ни на действия юноши, ни на его слова. — Я запутался, Поттер, — наконец выдохнул он. — Когда ты сказал, что я тебе нравлюсь… — Я не так сказал, — возмутился Гарри. — Ты вообще ничего не говорил, — напомнил Снейп. — Только невнятно кивал головой. — Тогда скажу сейчас, — Гарри вырвался из объятий профессора, повернулся к нему и, глядя в глаза, проговорил. — Северус Тобиас Снейп, я люблю тебя! Так достаточно внятно? — Вполне, — грустно усмехнулся Снейп и вновь притянул юношу к себе. — Но что если я не могу ответить тебе взаимностью? Гарри возмущенно вскинул брови. — А что это было сейчас в ванне? — спросил он. — Хочешь сказать, мне померещилось на нервной почве? — Поттер, — вздохнул Снейп. — Ты привлекательный молодой человек. Мне нравится твое тело. Физиология, не более. К тому же я хотел тебя утешить… — Ну да, — язвительно заметил Гарри. — Картина маслом: профессор Снейп, Ужас подземелий, утешает гриффиндорца посредством минета… — Поттер, паршивец, — наигранно возмущенно рявкнул Снейп. — Ты еще большая язва, чем я. И вообще-то ты сам сказал, что я заботливый. — А я и не отказываюсь от своих слов. Только почему ты так уверен, что испытываешь ко мне одну лишь похоть? — Фу, Поттер, — Снейп скривился. — Не похоть, а вожделение. У тебя, и правда, проблемы с английским. Не видишь семантических тонкостей. И не вертись ты так, всю грудь мне отдавил. — Толку-то от этих тонкостей. Что-то — плотские желания, что другое. Хочешь доказательств? — Гарри снова принял сидячее положение. — Доказательств чего? — Снейп печально вздохнул. Когда Гарри опирался ему на грудь, было как-то уютнее. И эта перепалка казалась забавной игрой. — Того, что ты испытываешь ко мне нечто большее, чем простое «вожделение». — Доказательств, — фыркнул Снейп. — Ты собрал доказательства? Мистеру Поттеру не чужд научный подход? — Будешь хамить, уйду, — пригрозил Гарри. — И ты так и не узнаешь, как я понял, что ты питаешь ко мне чувства. — Ладно уж, — улыбнулся Снейп. — Приводи свои доказательства. Гарри завалился на диван, положив голову на колени профессора, и начал загибать пальцы. — Во-первых, ты перестал придираться ко мне на уроках. Во-вторых… — Постой-постой. Твое «во-первых» легко объяснить. Я всего лишь понял, что ошибался на твой счет. И больше не считаю тебя копией твоего отца. А раз так, то и придираться к тебе по пустякам не вижу смысла. — Ну, допустим. Но ты уже трижды хвалил мои зелья! — А вот тут ты, Поттер, сам виноват. Не надо было делать их такими качественными, тогда бы и не получил похвалы! — Ха! Я и раньше делал хорошие зелья, но ты их просто уничтожал, лишь бы не признавать, что я молодец! — И опять повторю, — Снейпу наступили на больную мозоль. Но тот шутливый тон, что задал Гарри, притупил боль. — Я понял, что был несправедлив к тебе и мне стыдно за то, что я незаслуженно тебя обижал. Если бы я знал, что ты сочтешь это признаком любви, продолжал бы оскорблять тебя. И лежи ты уже спокойно. — Ладно, — Гарри немного поерзал и устроился поудобнее. — Но ты на меня смотришь! — В смысле? — В Большом зале за трапезой ты всё время на меня смотришь. — С чего ты взял? Если ты заметил пару случайных взглядов, это еще ничего не значит. — Ничего я не замечал. Это Гермиона. Я специально сажусь так, чтобы на тебя не смотреть, иначе буду разглядывать тебя всё время. И Гермиона заметила, что ты постоянно сверлишь меня взглядом. — Мисс Грейнджер следовало бы поменьше лезть в чужие дела… Но да, я действительно часто смотрю на тебя. И это легко объяснить всё той же твоей привлекательностью. Что поделать, я умею ценить красоту человеческого тела. — Ты тоже очень симпатичный, — улыбнулся Гарри, на что Снейп фыркнул. — Но я еще не закончил. Ты стал ко мне вежлив. — Ну, знаешь, так меня еще никто не оскорблял! Вежлив? К тебе? Когда это? — Не далее как позавчера. Мы с Гермионой и Роном дурачились в коридоре, и я налетел на тебя. Ты выронил флакончик с зельем. Он разбился вдребезги. Я принялся извиняться, думал, сейчас начнется: «двести очков с Гриффиндора», «косорукие, пустоголовые идиоты», «купите себе новые очки, Поттер», «будете до самой пенсии чистить мне котлы» и всё такое прочее. А вместо этого ты сказал: «Пустяки, Поттер, со всеми случается». И ушел. Рона чуть на месте не парализовало от удивления. — Всё ты врёшь, гнусный мальчишка, — хохоча, ответил Снейп. — Не было такого! — Не веришь? Давай, легилиментни меня, — Гарри призывно указал себе на голову. — Не стесняйся. — Болван ты, Поттер, — улыбнулся Снейп. — Я, наверное, просто задумался о чем-то. — Так себе оправдание, — засмеялся Гарри. — Какой аргумент, такое и оправдание. Всё? Доказательства кончились? — Нет, — торжествующе воскликнул Гарри. — Последний аргумент. Но самый веский! Ты со мной споришь на уроках. И тебе это нравится! — Чушь какая, — фыркнул профессор. — Всегда так было. — Никогда так не было. Обычно, если с тобой не соглашались или, упаси Мерлин, задавали тебе вопрос, ты изощренно намекал студенту на его умственную неполноценность и предлагал заткнуться и не позориться. Только со слизеринцами ты иногда снисходил до объяснений. — Очень приятно услышать такую лестную оценку своей профессиональной деятельности, — глухо проговорил Снейп и нахмурился. — Северус, не обижайся, пожалуйста, — Гарри повернулся на живот и потерся лбом о колено Снейпа. Тот сложил руки на груди и поджал губы. — Со мной ты ведешь себя не так, — продолжил юноша, вновь улегшись на спину. Он сомневался, позволит ли Снейп, уязвленный острым замечанием юнца, положить голову ему на колени. Профессор опустил ладонь ему на лоб, как бы говоря: «давай уж, ложись». — Ты, конечно, смотришь на меня как на олигофрена, но стараешься объяснить. И объясняешь не так, чтобы выставить меня идиотом, а так, чтобы я понял. — Мне и не нужно выставлять тебя идиотом, Поттер. Ты прекрасно справляешься с этой задачей самостоятельно, — хмыкнул Снейп. Ему было сложно признаться в этом даже себе, но мальчишка был прав. Снейпу доставляло удовольствие рассказывать парню о зельях. И глупые вопросы Поттера его ничуточки не раздражали. — Что верно, то верно, — согласился Гарри. — Но признай и ты. Тебе нравится объяснять мне свою позицию. Ты хочешь, чтобы я разбирался в зельях. И я-таки действительно начал в них что-то понимать. Жаль, мало времени, чтобы наверстать всё, что я упустил за шесть лет. Все остатки веселости со Снейпа как ветром сдуло. Брови сошлись на переносице, взгляд устремился куда-то в пустоту. — Северус, — позвал Гарри. — Прости меня, пожалуйста. Я не хотел уязвить тебя. Ну, хочешь, я признаю, что я умственно неполноценный кретин, и все твои усилия по моему обучению потрачены впустую? Снейп мотнул головой и встал с дивана, придержав ладонями затылок Поттера. — Ты напомнил мне об одной неприятной обязанности, — глухо произнес он. — До конца урока осталось пятнадцать минут. И мне нужно вернуться в класс, пока твои сокурсники не взорвали его, не растащили все ингредиенты и не перетравили друг друга ядовитыми испарениями. Снейп скинул халат и принялся одеваться. — А мне что делать? — спросил Гарри. — Можешь остаться здесь до конца урока. Но потом тебе всё же лучше показаться на глаза Грейнджер, иначе она вломится сюда, требуя, чтобы ей предъявили целого и невредимого Поттера. И будь добр, изобрази из себя страдальца, бывшего на волосок от смерти. Я сказал твоим одноклассникам, что тебя скрутило желудочными спазмами. Сказав это, Снейп направился к двери. — Сверус, — позвал Гарри. Профессор остановился и обернулся. — Ты сильно разозлился на меня за всё, что я тут наговорил? — спросил юноша. — Нет, мальчик, — немного помедлив, ответил Снейп. — Мне просто нужно всё как следует обдумать. Гарри поднялся с дивана и подошел вплотную к Снейпу. — Северус, — Поттер взял профессора за руку, тот неохотно ответил на пожатие. — Вне зависимости от того, что ты решишь, я хочу, чтобы ты знал. Я тебе благодарен за всё, что ты для меня сделал. И за всё, что ты мне сказал. Спасибо тебе. Я никогда этого не забуду. И прости меня за то, что я такой идиот. Снейп мотнул головой и погладил Гарри по щеке. — Ты не идиот, мальчик, — проговорил он и скрылся за дверью. И добавил, когда она захлопнулась за спиной, — это я идиот.