Холодный фронт

      "Я слишком обижен на эту жизнь, чтобы жить её"

***

      Пожалуй, не буду говорить о том, сколько мороки и новых слухов появилось после пропажи Норвегии. К большому удивлению, никто не нашёл сожжённый труп в открытом поле (всё потому что дяденька Финляндия как законопослушная страна убрал остатки поджаристого мяска и костей, сбросив с местного обрыва). Но, конечно, никто не упустил из виду разбитые камеры на улице, где жил тот еблан, осколки стекла от которых валялись на дороге. Чтож, как бы всё тупо и чертовски глупо не было, я опять ускользнул от допросов и подозрений, ведь я ебаный мастер блять. В любом случае, мне некогда думать об этом, потому что с некоторого времени у меня появилась забота поважнее.       "Ф-ФИИИИИИИН!" – мгновенно вынырнув из бездны своих мыслей, я подскакиваю со стула и несусь в комнату к Эсти, врываясь и забегав по нему глазами. – ЧТО СЛУ...ух...ЧИЛОСЬ? – запыхаясь, подхожу к своему малышу, что сидел на кровати, начав взволнованно осматривать свой смысл жизни, пытаясь понять причину такого ахуенного крика. – Я-я хочу ш-шоколадку, – подняв голову и невинно посмотрев на меня своими карими глазками, Эст наклонил голову в бок, – н-нет, лучше спагетти...а тут про-продают спагетти в шок-шоколаде?       Ах да, забыл упомянуть, что с момента посещения врача прошло около двух месяцев, малыш стал заметно вреднее, а его животик увеличился в размерах. Ну, а мне прибавилось хлопот и нервотрёпства...Эсти стал плакать гораздо чаще, чем раньше. Есть в три раза больше и думать о каких-то странных вещах, по типу солёной карамели или же клубники с рыбой. Хотя, сам виноват, нечего ебаться с китайскими презервативами и несовершеннолетними детьми...Кхм, так о чём я?       Закатив глаза, я мягко улыбаюсь своему солнышку, уходя вниз и направляясь в супермаркет за дурацкими спагетти по холодным мартовским улицам. У моего малыша должно быть всё самое лучшее, поэтому мои капризы и прихоти не особо учитываются. Вообще, в последнее время мне кажется, что это всё лишь одна длинная и долгая шизоидная кома, в которой я лежу около пяти лет. Почему я так думаю? Ну, я всегда считал, что никогда в своей жизни не позволю себе встречаться с маленькой крохой, потому что боялся, что испорчу жизнь не только себе, но и ему. А тут всё резко и внезапно поменялось, и теперь где-нибудь в Сентябре у меня будет второй малыш, которого мне подарит первый.       Ледяной весенний вечер и гул машин сопровождает меня всю дорогу до магазина, пока я наконец не захожу туда. Закупившись двумя пачками тонкой итальянской лапши, заодно прикупив немного сладких булочек, выхожу и с чистой совестью направляюсь домой, пока прохожие и кассир недоумённо смотрели на меня, гадая, нахер мне это вообще. Хах, о беременности Эстонии знаю только я и Россия, которому мне пришлось через силу через боль всё рассказать. Он поклялся сохранить это в тайне до поры до времени, но обещал сломать мне хребет...По крайней мере, я ещё цел.       "Финляндия?" – останавливаясь, я обернулся на знакомый голос. Проморгавшись и разглядев чей-то силуэт в сумерках, встаю на тротуаре и наблюдаю за ним. – Кто т.. – Фин блять, – после этой фразы мне стало понятно, с кем я говорю, – ты глухой? – Ах, дылда. – посмеявшись, жду, пока русский подойдёт и пожимаю его руку. Росс выше меня на полтора головы, поэтому я часто называл его так, пускай и сам был довольно высокого роста. – Залепи ебало. – поправив свой шарф, Росс достал пачку сигарет, – Ты же не спешишь, нет?       Поняв намёк, достаю из пачки одну никотиновую палочку, зажав её между губами и дождавшись, пока Росс зажжёт её. Закурив, мы отошли с ним в переулок. – Как жизнь? – выдохнув дым, Россия внимательно посмотрел на меня, будто ректор, валющий свою ученицу возле доски по своему предмету, – Как там Эстония? – Прекрасно, – задумчиво рассматривая старый фонарный столб, усмехаюсь, – становится ещё капризнее с каждым днём. – Небось устал уже, мм? – Хах, это да... – потерев затылок, выкидываю недокуренную половину сигареты в урну, – но у моего солнышка и малыша внутри него должно быть всё самое лучшее, поэтому не жалуюсь. – О как, – посмеявшись, Росс выдохнул табачный дым и похлопал меня по плечу, – да я посмотрю, ты уже самый настоящий семьянин? – Ну, – задумавшись, устремляю взгляд холодных глаз в тёмное небо, переступив с ноги на ногу, – если подумать, я никогда не имел мыслей о семье, потому что...не важно.       Оставив русского одного, выхожу из переулка и спешу домой.       Я никогда не имел мыслей о семье. Никогда не представлял себя в кругу собственных детей, ведь...я был влюблён в ребёнка. В невинного, чистого и непорочного, подобному прозрачной святой воде, если не ангелу...Хотя знаете, я могу посвятить вас в воспоминания тех дней.       Вернёмся на пять лет назад. Я, будучи двадцатидвухлетним парнем, отсиживал свою задницу на нудной конференции, пиная хуи и качаясь на стуле. Дания и Швеция сидели рядом со мной, заполняя какие-то документики, иногда дёргая меня за плечи и спрашивая всякую херню, явно меня неинтересующую. Этот день мог быть таким же серым и невъебически унылым, как все предыдущие, пока в зал не вбежал какой-то кудрявый мальчишка, споткнувшись о порог и приземлившись прямо около меня, выронив все бумаги из рук. Мгновенно обернувшись вместе со всеми, я лицезрел ребёнка лет десяти-одиннадцати, что сидел на полу, испуганно осматриваясь по сторонам и вот-вот собираясь заплакать. Видимо, ещё один отпрыск СССР стал обязан появляться на ебаных конференциях, но видимо опоздал. Как будто ожив и приободрившись, встаю с места и беру малыша на руки, всё ещё не до конца вышедшего из ступора. Ничего не сказав, я подобрал бумаги с пола и вышел в коридор на руках с этим чудом.       "Как тебя зовут, зайка?" – смутив малыша ещё сильнее из-за своей же тупости, неловко отвожу взгляд и собираюсь с духом, нежно улыбаясь крохе. Более менее придя в себя, дитё приулыбнулось мне в ответ и, пожалуй, эта улыбка светила ярче всех ебаных фонарей в моей жизни БЛЯТЬ.       Отведя мальчишку в столовую, я взял ему пару булочек с повидлом и сок, усадив за столик и завязав беседу, пытаясь разговорить. Невнятно бормоча под нос и отворачиваясь, пацан накручивал чёрную кудряшку на свой палец, нехотя отвечая мне. Ну, а я что? Мне до жути не хотелось возвращаться в душный зал, поэтому я был твёрдо намерен разговорить малыша и сослаться на возню с ним. – Ну так, твоё имя? – вновь задаю вопрос, подпирая щёку рукой. – Э-Эст-Эстония...– выдавив из себя первое понятное слово, прибалт снова затих. – Эстония, Эст, Эсти, – хмыкнув, я мягко улыбнулся и потрепал мальца по голове, – маленький заика.       И, как вы уже догадались, с тех блядских пор моя жизнь координа-а-ально изменилась. По крайней мере, проводя с Эстонией всё больше и больше времени вместе, я открывал в себе новые черты характера и язычки педофилизма, ахах. Многие говорили мне, что это странно и то, что мы слишком отличаемся с Эсти и у нас ничего не выйдет и не должно, ну, а теперь...У МЕНЯ БУДЕТ РЕБЁНОК ОТ ЛЮБВИ ВСЕЙ МОЕЙ ЖИЗНИ, СОСИТЕ, СУЧКИ!

***

      Вернувшись домой, скидываю куртку и бегу на кухню, включая плиту и параллельно закидывая ломтики шоколада в миску, запихивая её в микроволновку. Сварив спагетти и залив их расплавленным шоколадом, несу сия шедевр современной финской кухни в комнату, ставя на столик и...Эстония заснул. Чтож, нехер курить с русскими, иначе вы раскроете карты своего прошлого читателям на фикбуке...кхм, о чём я?

Хочу расстаться я с тоскою, Хочу лишь счастья и тебя, Но жаль, ведь всюду предо мною Лишь пачка мыла и петля.

      Вечер. Наслаждаясь уютной домашней атмосферой, лёжа на диване и пялясь в телевизор, я нежно и оберегающе гладил Эсти по животику, пока последний потихоньку засыпал на мне. Мне нравятся такие вечера. Время, когда я остаюсь наедине с своей семьёй, а именно с моим маленьким солнышком и такой же маленькой жизни внутри него. Время, когда существуешь только ты и те, с кем ты планируешь пройти весь этот ебаный путь боли и страдания. Время, когда тебе выделяется минутка для того, чтобы поразмышлять над тем, что гнетёт и душит тебя весь день.       Очередной неинтересный фильм по ящику подходил к концу, а Эстония по-моему смотрел уже седьмой сон. Лениво тянусь за пультом, наконец надавливая пальцем руки на красную кнопочку и выключаю технику, погружая всю комнату во тьму. Высокие фонарные столбы на улице противно обрамляли помещение в белый электрический свет, поэтому я немедля встал и зашторил окно, дабы блядский ненужный свет не селился в этом доме. Оборачиваюсь на Эсти. Малыш продолжал сладко сопеть на диване, но после моего ухода сонно зарыскал ручками вокруг себя, дабы снова оказаться под тёплым боком. Так мило, Боже...Признаться честно, я толком и представить не мог, как это маленькое кудрявое чудо будет нянчиться с ещё более крохотным ребёнком, ещё являясь им. Ну, время покажет.       Интересно, мальчик или девочка? В кого пойдёт характером и правлением? Каким будет народный строй? Политика? Всё так волнующе и пугающе, до мурашек по коже. Возможно, что скорее всего девочка...но какая? Возможно, что она будет высокой светловолосой кудрявой леди с твёрдым характером и сильной армией. Возможно, она будет такой же милой и невинной, как Эсти. Такой же маленькой и стеснительной, но возможно...с чёрными прямыми волосами. А если всё таки мальчик? Вот тут можно размышлять очень долго. Возможно...возможно. Всё в нашей жизни возможно, но понятно и ясно становится лишь тогда, когда что-то из этого самого "возможно" случается. Ведь, никогда не предугадаешь, что случится потом, а исходя из этого мы не сможем точно подготовиться к тому, что нас ждёт...так, уже не туда.       Мои раздумья прервались невнятными звуками и мычанием со спины. Ясное дело, бормотание принадлежало Эсту, да и я прекрасно знал, что солнышко очень часто разговаривает по ночам. В основном эти самые разговоры не несли в себе смысла, иногда там мелькало моё имя...хотя, вы уже знаете об этом. Но, сейчас же в словах кудрявого прибалта было что-то не то... Поэтому, оставив окно в покое, подхожу к дивану и начинаю прислушиваться.       "Ф-Фи-и-ин..." – ну, это по классике. Сейчас он начнёт бормотать о том, как любит меня и... – Х-хватит... – тихий всхлип доносится от Эсти, после чего меня передёргивает. – Хватит? О чём ты? – новое слово, упавшее с уст Эстонии, сильно удивило меня, пробудив внутри ебаное беспокойство.       Дальше мычание и всхлипы. Будучи сбитым с толку, я ещё пару секунд стоял на месте, после уместившись рядом с Эстом и аккуратно обняв того, начав гладить по голове. Кошмар? Плохой сон? Тогда почему ему снюсь я? Смерив кроху непонимающим взглядом, натягиваю на него и себя одеяло, возвращаясь к мягким поглаживаниям. За всё это время я не разу не видел, чтобы Эстония плакал во сне. Да, это могло происходит тогда, когда я не видел, но всё же...       Наверное, кто-то из вас задумывался о том, как на меня повлияла потеря двух братьев и убийство двух друзей? Честно, в некоторые моменты мне становится жаль, что я так поступил. Убить четверо стран, причём такими изощрёнными способами...жуть, но, на всеобщее удивление, я не чувствую вины. Они не снятся мне по ночам. Я ни разу не просил у них просил у них прощения, лёжа на кровати бессонными ночами и рассматривая белый потолок. Никогда не вспоминал о них, когда проходил мимо кладбища или того, что явно должно было мне напомнить. Всё же, как говорит Россия "Что не делается – то к лучшему", поэтому я особо и не парюсь. Мой поступок может показаться чертовски эгоистичным, но именно по головам тех, кто давно гниет в земле и в истории, я добрался до того, что имею сейчас. Каждый ловит свою ласточку счастья так, как может, и вы не можете меня судить, блять.

***

      Сидя на мягком диванчике в просторном уютном зале, я тихонько дул на пока что горячее кофе в белой кружке, параллельно наблюдая за тем, как тараторящий американец крутится вокруг Эстонии. Сегодня мы пришли в гости к русско-американской семейке, что были несказанно рады видеть нас в своём доме. Насчёт США...рассказав о беременности Эсти, мы с Россом ожидали совершенно иной реакции, нежели радостных визгов и волнения. Поэтому, увлечённо слушая болтовню Аме, Эст сидел на кресле и не спеша поглаживал свой живот, хихикая и приветливо улыбаясь.       "А какой срок? А вы уже придумали, как назвать? А who будет?" – сунув в руки Эста небольшую шоколадку, США домогался до него с расспросами. – Мгх, Аме, подожди, пока он ответит хотя бы на один твой вопрос. – потерев виски, Росс зевнул, облокотившись плечом о дверной косяк кухни и посмотрев в сторону своего мужа. – But, Ho-o-one-e-y, – посмотрев в ответ и состроив щенячий взгляд, Сашка надул щёки (так забавно, хах), – you don't understand my excitement! – Он не успевает слушать тебя. – замечаю, как глава семьи раздражённо сжал свой локоть. – Это YOU не успеваешь слушать меня. – отстав от Эсти, капиталист скрестил руки и подошёл к русскому, задрав голову. Чувствую, разгорается спор... – Потому что блять ты болтаешь без остановки. Половина всего мира не успевает слушать тебя! – If you l-loved me, you would have l-listened! – о нет, всхлип, – YOU DON'T LOVE ME!       Заревев как самый настоящий ребёнок, США помчался к лестнице и, по всей видимости, закрылся в спальне или где-то ещё. Вот жеж...почему они все такие вредные? – Да блять! – рыкнув, славянин погнался успокаивать свою вредную принцессу. Вот тебе и семейная обстановка, хах. – Ч-что это было? – так ничего и не поняв, Эст сидел в кресле и смотрел в сторону убежавших женатиков. – Не волнуйся, малыш, – улыбнувшись, я усмехаюсь и отпиваю чуть кофе из кружки, – Они помирятся.       Ну и конечно, по закону жанра после моих слов к нам спустился крайне довольный США и будто растерянный Россия. Проводив ушедших на кухню Эсти и Аме, я повернулся к Россу, что сел рядом и устало простонал. – Ну и что же такого ты ему сказал, раз он такой довольный? – Мх, – потерев переносицу, Росс шикнул, – я пообещал зачать ребёнка-а-а.. – Блять, – еле сдержав смех и прыснув в руку, я похлопал друга по плечу, – ну ты и ебанат конечно, бля-я-я, ахах. – По ебалу? – Тц, да ладно-ладно, я же стебусь.       Немного помолчав, я снова повернулся к России, который уже успел забрать мою кружку кофе с тумбочки и выпить его, уже сидя и нервно постукивая по фарфору. – Ммм, Росс, – откинув голову, смотрю в потолок, натыкаясь взглядом на красивую люстру, надо взять такую же, – почему? – Что почему? – Почему именно США? Насколько знаю, ваши политические отношения это полное дерь.. – Кхм, без тебя знаю блять. – хрустнув шеей, мистер ушанка повернул голову в мою сторону, – Честно, я хуй знает. – Блядский хуй знает всё. – тихо посмеиваюсь, после хитро улыбаюсь и пододвигаюсь ближе, – Кстати о хуях. Как вы трахаетесь? Ты ведь больше него почти в три раза и твой медвежий чл... – Да заткнись ты уже бля-я-ять. – ударив меня подушкой, медведь нахмурился.       Но ведь действительно, как США только не сдох от такого громадного пениса, какой может иметь Россия? Ведь, если вдобавок учитывать их весьма большую разницу в размерах, то член русского должен доставать чуть ли не до желудка американца, если выпустить из виду тонкий кишечник, хах. Странно, что я вообще думаю об этом. А как же Эстония? Малыш фактически меньше меня в три раза, как я ещё не разорвал его? Так, хватит. – Всё-всё! – издевательски поржав над Россией, устраиваюсь по-удобней, – А если серьёзно? – Грх, говорю же, не знаю. – чешет затылок, после отводит взгляд, – Однажды на дурацкой вечеринке Японии на нас с США выпал жребий, после чего нас заперли в комнате и мы, кхм, потрахались блять. – Странная история любви. – Страннее слышать это от педофила. – Заткни-и-ись.       Тем временем, мой малыш и США сидели на кухне, о чём-то болтая и, видимо по запаху, ели какие-то кексы, ибо жутко несло ванилью и клубникой. Сглотнув ком слюны от нахлынувшего аппетита, я кивнул в сторону наших половинок, после мы встали с мягкого дивана и вернулись к ним, расположившись на кухне.       Странная у них семья. Сколько помню, эти двое постоянно норовили затеять Третью Мировую, ссорясь буква-а-а-ально при каждом удобном поводе. Ну, по крайней мере теперь они ссорятся не буквально, а анально, ахах.       Интересно, а какой будет моя семья? Сложно представить. Представить, как я просыпаюсь посреди ночи из-за плача, нехотя вставая с тёплой постели и тащусь к колыбельной, забирая своё чадо спать вместе с нами. Прекрасные моменты, наверное. В любом случае, я обязательно пройду через них на пару со своим солнышком.       Смеркалось. Почти дойдя до дома, я вёл Эста под руку, так как тот отказался от предложения сидеть и отдыхать у меня на руках. А ведь он устаёт...       "Малыш," — посмотрев на Эстонию, нервно оттягиваю ворот рубашки и прокашливаюсь, — "Что тебе снилось этой ночью?" — Н-ночью? — будто бы замявшись, Эсти отвёл взгляд и мотнул головой, — Ни-ничего. — Не ври. — словно сорвавшись с цепи от беспокойства, я не стал церемониться, не в этот раз, — Ты плакал во сне. И шептал моё имя. — Гм, — растерянно забегав по мне глазками, Эст всхлипнул. Закрыв лицо ладошками, он замотал головой.       Мгновенно остыв, наклоняюсь к нему и убирая руки с лица. Он плачет. Снова. — Что не так? Эсти? — аккуратно подняв Эста на руки, нежно целую его в висок. — П-почему тебе мо-можно врать, а м-мне нельзя-я-я... — Эсти?

"Ошибки — это знаки препинания жизни, без которых, как и в тексте, не будет смысла."

Харуки Мураками из романа "Норвежский лес"