Инцест — дело семейное

Как же приятно закидывать одну стопку за другой. Алкоголь медленно обжигает внутренности, разливаясь сладкой негой. Альфа сидит за стойкой, смотря по сторонам. Гуку приглянулась уж больно знакомая макушка. Чонин? — Какие люди... — альфа мигом собирает свои манатки и подлетает к сидящему за столиком парню. Чонгук старался делать лицо нормального альфы, но злоба и агрессия к нему себя выдавали сильнее. — Чонгук, дарова, что забыл тут? — глаза парня бегают по помещению, словно выискивая кого-то. Дыхание участилось, а вокруг витал слабый аромат шишек вперемешку с пионами. — Да так. Расслабиться зашел. У меня к тебе тот же вопрос. — Альфа ловко выхватывает стакан с алкоголем из рук «друга» и сушит его за пару глотков. Возвращает владельцу. — Как там Чимин? — Чонгук косо смотрит на парня одним глазом. — Мне он говорил, что ты сегодня поехал к своей тетке. Она где-то тут? — Что? Какая те... о чем ты? — парень явно нервничает, брезгливо отталкивая стакан, — он сам отменил встречу, сказал, что не может, ему, вроде, плохо, — альфа садится на диване, закидывая ногу на ногу, но подлетает, когда на него садится какая-то омега, обвивая его шею руками. — Ну так, мы едем к тебе? — писклявый голос и ярко выраженный аромат пионов. Смазливое личико, маленький рост и хрупкое тело — идеальный типаж Чонина. Альфа сдавленно хмыкнул. Что тут происходит. — Все понятно... — альфа поднимается, сглатывая такое большое желание всечь этому ублюдку. Пальцы рук сжимаются до неприятного хруста. Альфа зол. — Играть с чужими чувствами плохо. Чимин наивно верит тебе, любит и обожает. А ты... ты урод, Чонин. И шкура твоя, такая же. Не смей больше приходить к моему брату. Аналогично, звонить и писать тоже. Ким подскакивает с места, хватая Чонгука за руку, сильно сжимая. — Это наши с ним дела, только попробуй ему что-нибудь сказать, — сквозь зубы цедит тот, смотря четко в глаза. Чон скалится и вырывает свою руку из хватки Чонина. Противно. Из-за этого пидора, блять, Чимин напрочь отказывается быть с ним. Чонгук Чонина убить готов, но драку первым он никогда не начнет. — А что ты мне сделаешь? Ублюдок. Тебе стыдно должно быть. — За что? За то, что этот мелкий не дает мне уже неделю, по твоему, я должен терпеть? Или что, он думает, что он у меня один такой, ну что же, такой наивный. Но скажу одно, — на лице появляется ухмылка, — трахается он неплохо для своих лет, а как сосет... Чонгук такого оскорбления терпеть не будет. Хоть это было не в его сторону сказано... но Чимин его брат. Замах, а после в лицо, нет, в морду альфы врезается кулак Чона. Через секунду и в живот. — Жертва пьяной акушерки... да что б ты сдох. — Рычит тот. Ну все, был пацан, и нет пацана...

* * *

Время почти четыре утра, а дома снова никого. Родители уехали еще вчера, сказав, что вернуться через пару дней. Чимин сидит в гостиной, поджав ноги под себя. Ему страшно, холодно, и очень хочется плакать. Руки держат телефон, на который пару дней назад пришло сообщение от Чонина с не самыми лестными словами в его сторону и жесткими словами о том, что они больше не вместе. Омеге плохо, очень, и Чонгук, придурок, никак не берет. Чонгук не хочет, чтобы Чимин сейчас плакал. Но из-за того случая в клубе Чимин только и делает, что рыдает и винит во всем Чона. Гук ведь хотел, как лучше... он был прав, а Чимин себя глупо повел в этой ситуации. Еще немного посидев в городском парке, Чон все же направился домой, готовясь к очередной ссоре и драке с братом. — Я же защитил его...? Когда дверь открылась, Чимин вскочил с дивана, скорее несясь ко входу. Он буквально сносит альфу с ног, крепко обнимая его. Нервы на пределе. Чимин снова плачет, причем навзрыд. Ему больше не к кому идти, Чонгук единственный. — Ну давай. Кричи, ругай, бей... — альфа закатывает глаза, принимая младшенького в свои крепкие и теплые объятия. Гладит омежку по макушке и тяжело вздыхает, оперевшись спиной о стену. — Я же прав был. Чонин настоящий урод. — Чонгук, ты... я... — он снова плачет, крепче сжимая руками куртку старшего. — У меня будет ребенок, от... него, — это предложение он прошептал. Ему страшно. Он еще маленький. Альфа громко сглатывает ком в горле и ошарашенно хлопает глазищами. — Что? И что ты хочешь мне этим сказать? — альфа лениво стаскиваетс себя куртку. И как ему реагировать? Он в ахуе. — Что ты скажешь отцу? — Я не буду ничего говорить, — ладошки утирают слезы, — и ребенка тоже не будет. Мне ничего не нужно от него... и я не хочу, чтобы он знал. Я... боюсь идти на... ну, к доктору. Чонгук, мне больше не к кому пойти. Помоги мне. — Чем взрослый альфа может помочь тебе с ребенком, Чимин? — альфе противно. Эта псина поплатится за свои действия. Все это заварил Чонин, а расхлебывать теперь Чонгуку. — Вершина моих возможностей, это уговорить тебя оставить ребенка. Он ведь не виноват, что у него отец ебо... кхм... дебил. Успокойся... — Чон обнимает юношу и вытирает его щечки от слез. Тяжело, но ему придется взять все на себя. — Давай сходим к врачу вместе и проверим твое состояние. Отцу я скажу, что это моя вина. — Т-твоя вина? — большие заплаканные глаза смотрят на Гука. Маленькие ладошки накрывают большие гуковские. — Да. Я не хочу, чтобы отец потыкал мне всю жизнь тем, что я не уберег младшего брата от какого-то придурка и его дубинки. Пошли. Тебе нужно умыться. — Спасибо, — хрипит младший.

* * *

В поликлинике народу полным полно. Омеге очень не комфортно среди всех других омег, что точно старше его намного, ну, лет на пять точно. Он крепко сжимает ладонь старшего, стараясь не смотреть на осуждающие взгляды. — Пак Чимин, пройдите, — молодой альфа выходит из кабинета. Чимин вздыхает и идет за ним, скрываясь в дверях. Чонгук постоянно крутится рядом с Чимином, старается лишний раз рассмешить. Для него поддержка — это самое необходимое в данный момент. И когда врач вызвал его, шатену почему-то стало страшно. Не понятно, почему. А вдруг отец и есть Чон? Пак вышел через двадцать минут, держа в руках какие-то бумажки. — Четыре недели во мне живет вот это... — он кладет руки на животик, всхлипывая. Чонгук тяжело охает, помогая омеге тепло одеться. На улице далеко не октябрь. — Так долго... мх. — Альфа чешет затылок, задумавшись. — Чимин, когда я поругался с Чонином в клубе, он сказал, что... вы долгое время не спали вместе. Это так? — альфа уводит мальчишку из больницы и усаживает в авто. — Ну, после моей течки у меня не было, если не... считать... той... дачи... — речь замедляется, а колесики крутятся, складывая пазлы. Руки рефлекторно ложатся на живот, а телефон начинает вибрировать, говоря о сообщение. — Ну и Слава Богу! — альфа улыбнулся и обнял мальчика. — Выходит, это действительно моя вина... а оно и к лучшему! Боже, я так рад, что малыш не от этого идиота. — Чонгук, ты идиот? — младший взрывается, — Мы, блять, братья, какие дети? — нервы снова бушуют, — черт, еще и родители приехали, — омега потирает ладошками лицо, тихо скуля. — Успокойся. Я сам поговорю с отцом. Твое дело вынашивать нашего малыша и не о чем не беспокоиться. То, что мы братья, не запрещает нам любить друг друга настолько сильно... — Чон хмурится и выезжает на дорогу, затихнув.

* * *

Омега быстро выбирается из машины, почти убегая в дом. Он совсем не хочет находится даже рядом с Чоном. Ну какие отношения, это же аморально... Блондин входит в дом, сразу же натыкаясь на своего папу. Тот, увидев сына, сразу обнимает его, вдыхая и хмурясь, потому что Чим вылил на себя слишком много духов. И только омега знает, что так он прикрывает еле заметный запах шоколада, который легкими нотками стал с его запахом одним целым. — А где Чонгук? — спрашивает старший Пак. — Идет... — коротко ответил младший и выпутался из рук, убегая на второй этаж. Парня мутит, ему правда плохо, поэтому он запирается в ванной, обнимая унитаз. Чонгук следует за младшим лишь только через двадцать минут. С недавних пор Гук стал курить. Для него это не в новинку, так что все «ок». С родителями он отказался говорить; настроения и так не было, как и желания находиться вообще в этом доме. Чон бесился из-за того, что Чим дулся на него. А вообще, Чимин убить его должен... Чон заслужил. Альфа не трогал омегу до самой глубокой ночи, а перед сном вовсе заявился полуголый в его комнату, с подушкой и плюшевым одноглазым кроликом в обнимку. — Извини, что поздно. у меня были дела. — Альфа курил на балконе, как паровоз, это легко понять по пригорьковатому запаху, что успели в себя впитать его по-детски пушистые волосы. Подушка летит рядом с омегой, а сам альфа садится на край кровати, смотрит на омегу, будто ждет разрешения лечь рядом. — Чим... ты настолько меня не любишь, что хочешь избавиться от нашего м... малыша? — Это все была игра, прости, — тот впервые поднимает глаза, — знакомые слова, не правда ли? — младший откладывает книгу, садясь на кровати. Смотрит на подушки, что лежит рядом, и переводит взгляд на самого альфу. Крепкое тело, красивые руки, растрепанные волосы и жуткий запах табака. Младший затыкает нос, потому что сейчас он чувствует все намного острее, чем обычно. — Я не собираюсь перед тобой на коленях ползать. Но и одного оставлять тоже. Сейчас я пойду к отцу, и мы поговорим на эту тему. Я более чем уверен, что он запретит тебе трогать ребенка. — Чонгу тяжело вздыхает. — Ни один альфа не подойдет к тебе, потому что у тебя есть я, Чимин. Младший закусывает губу, смотря в глаза Чонгука. — Нет, не ходи, хотя бы... не сейчас. — Ну конечно, кто знает, какова будет реакция старшего Пака. Чимин струсил, как обычно. Он отодвигается на другой край кровати, ложась на подушки, и всем своим видом приглашая в теплую постель. — Если не примешь душ и не смоешь этот ужасный запах дыма, в эту комнату можешь даже не приходить, — заключает тот, гордо вздернув носик. — Хорошо-хорошо, пирожочек. Я скоро. — Довольно промурчал альфа и на полном ходу умчался в ванную, чуть ли не сшибая все углы в доме. Как ребенок, но только большой и жутко красивый. После горячего душа Гук укутал бедра в мягкое полотенце и пошел к Чимину, захватив для того на кухне бутылочку его любимого молока. — Чимина, ты себя как чувствуешь? Я принес тебе молока... — альфа придерживает край полотенца и присаживается рядом с омегой, ставит бутылочку на прикроватную тумбу и проводит большой ладонью по макушке Чимина. Это конечно жутко приятно но и жутко смущает. — Ты меня так совратить решил? — спрашивает омега, недовольно косясь на внешний вид парня. — Если ты об этом думаешь, то да. А так, нет. — Альфа тихо смеется и наклоняется к мордашке омеги, нежно чмокает его в пухлые губки и замирает, посмотрев в глаза, размышляя вслух. — Получается, раз ты сейчас в положении, то тебе нельзя заниматься этим? Ах, такая жалость. А если я просто потрогаю тебя? — Чонгук! — щеки становятся пунцовыми а сердце бьется быстрее. — Во-первых, мне можно... кхм... а во-вторых, мы... мы не можем... это не правильно. — Кто сказал, что мы не можем? Все мы можем. Давай поиграем. — Альфа явно вошел в азарт. Он поднимается с постели и запирает дверь в комнату изнутри, мало ли... Возвращается на свое место и зачесывает легким движением руки свои слегка влажноватые волосы, открывая вид на красивый лоб. — Итак... я задаю тебе вопрос, а ты обязан честно ответить на него. Если мне не понравится твой ответ, я буду что-то делать с тобой. — Парень задумался. — Например, пока ты будешь думать над ответом, я буду целовать твою шею, или кусать сосочки. Начнем? Младший медленно кивает, не до конца понимая, что сейчас будет. Он ложиться на кровать, выключая светильник, полностью лишая света все пространство. Ему интересно и страшно одновременно. Неужели Чон зайдет так далеко в адекватном состоянии? — Тебе нравилось состоять в отношениях с Чонином? — голос альфы был тихим, глубоким и спокойным. Это лишь добавляло большего азарта их игре. — Каким он был? — Он... — омега прикрывает глаза, собираясь с мыслями, — возможно, я люблю его до сих пор... — Мне не нравится этот ответ. Подумай еще. — В эту же секунду на грудь омеги легли две теплые, нет, горячие ладони альфы. Чон аккуратно оглаживал нежную кожу туловища Чимина, тем самым вызывая табун мурашек. Интересно. Шумно выдохнув, омега закатил глаза, благо в темноте не видно. Руки легли поверх чонгуковских, слегка останавливая. Чимин бы так и не реагировал, если бы на нем кроме одной длинной майки ничего не было. — Что ты хочешь услышать... — наверное, это правильный вопрос. — Я не разрешал тебе отвечать вопросом на вопрос. Это некрасиво. — Альфа берет лапки омеги и переплетает пальчики их рук в замочки, поднимает и прижимает у изголовья. Припадает шершавыми губами к мочке ушка Чимина, шепчет: — я бы хотел услышать, какой он ужасный и противный. — Он просто ужасный, — наигранно шепчет Чим, улыбаясь, случайно задевая уголок губ Чонгука. Слишком близко, так нельзя, но сейчас, похуй. Честно. Надо было думать, еще тогда, пару недель назад, а сейчас похуй. Альфа улыбается, что было хорошо слышно по его шумному дыханию. Легкая поддатливость и простота характера младшего всегда восхищала старшего. Чон целует мальчишку в губы, стаскивая с себя махровое полотенце. Потирается собственными бедрами о пах мальчишки, заметно так сокращая расстояние между их телами. Он его дразнит, мучает, специально раздеваться не разрешает. Жарко до одури. — А как тебе я? — Как самый классный альфа на свете, — тихо говорит младший, выдыхая воздух из-за непозволительной близости. Руки перемещается на шею, а взгляд устремлен в глаза старшего. И омега надеется, что Чон поймет его, но его губы снова накрывают в поцелуе. Ну и как всему вот этому противостоять? Альфа довольно улыбнулся и поскорее стянул с брата оставшиеся элементы одежды. Прекрасно, теперь они полностью голые. — Ты больше не злишься на меня из-за того случая на даче? Я бы на твоем месте радовался... потому что я тебя люблю Чимин, и я не в коем случае не хочу сделать тебе плохо... а малыш — это счастье. Пусть и от брата. Ты же ведь любишь меня? — Люблю, — «возможно, чуть больше чем брата». Но этого Чимин вслух не озвучил, пока... — Что было, то было. Время назад не вернуть, — младший закусывает щеку с внутренней стороны и натягивает одеяло, чтобы хоть как-то прикрыться. Чонгук не позволяет. Убирает предмет куда подальше и прилипает шершавыми губами к телу. Целует, гладит, щекочет, делает все, лишь бы возбудить мальчишку посильнее. — Хороший мальчик. Давай повторим то, что было между нами несколько недель назад. — Н-нет, я... я итак уже позволил лишнего, Чонгук. — Омега понимает, что все это до добра не доведет, но и с собой ничего поделать не может, уж слишком он реагирует на касания старшего. Ладошки упираются в чоновскую грудь, а тело просит продолжения. — А мне кажется, ты еще как хочешь, чтобы я тебя трахнул. — Альфа скалисто улыбается и целует омегу в губы, проскальзывает ладошками к его худым ножкам, разводит их в стороны и размещается удобнее. — Только давай тише. Родители дома. — Как-то совсем весело пробасил Чон, улыбнувшись. На запреты Чимина ему чихать хотелось, ну, потому что очень хочется... а двум стоякам руками не помочь. Проверено. — Ч-чонгу-у, — хрипит младший, стараясь свести колени. Они разные. Да и возраст у них слишком большой. Парень прижимается ближе. Хочется, но нельзя, но так хочется... Альфа аккуратно вырисовывает горячим и шершавым язычком узоры на чиминовской груди, проникает медленным толчком, заполняя нутро омеги полностью. Как же Чонгук обожает это чувство. — Мх, скажи, если будет больно... — предупреждает он младшенького и начинает постепенно ускорять темп толчков. Как же Чонгук соскучился по такому мокрому и пошлому Чимини. Омега поддается бедрами назад, тихо постанывая. Ногами обвивает торс Гука, притягивая ближе. Как же это все аморально, но сейчас так похуй. Это так приятно. Как ни странно, но Чимин начал мысленно сравнивать Чонина и Чонгука. Его бывший любил брать грубо, оставляя на теле младшего большие засосы, которые было трудно скрывать. Он никогда не заботился о чувствах Пака, принося удовольствие только себе. Он был худым, не такой, как Гук. У старшего руки сильные, накаченные, венки выпирают, заставляя смотреть и сходить с ума внутреннего фетишиста. — Чонгук, — стонет блондин, откидывая голову назад в немом стоне. — В чем дело, пирожок? — альфа на мгновение остановился, удобнее обнимая талию омеги, что лежал снизу. — Давай в следующий раз попробуем сделать это в моей комнате, и когда дома никого не будет... так будет намного удобнее и проще... — тихо признается альфа, возобновляя плавные и достаточно глубокие толчки. На самом деле Чонгуку поебать было, где им с Чимином трахаться, как и т.д. главное, что с Чимином.

* * *

Младший лежит на кровати, обнимая руку Чона. Тепло, приятно, хочется так лежать хоть вечность. — Гуки, — шепчет Чим и мажет губами по щеке шатена, вдыхая его запах всеми легкими. Он берет руку брата и переплетает пальцы. В голове крутится одна мысль, которую он никак не может озвучить. — В чем дело? — альфа посмотрел на омежку и коротко улыбнулся милым действиям младшего. Чимин походил на маленького котеночка, что все никак не мог выбрать удобное положение для сна. Он сгребает омегу в охапку и утыкается круглым носиком в острую ключицу. — Хочешь еще? Пак очень сильно покраснел, скрывая свое лицо в подушках. — Дурак, — улыбается тот, слегка толкая Чонгука в бок, — Гук, а может... что... ты веришь в истинность? Альфа тихо смеется, после чего отвечает Паку на его вопрос, даже не задумываясь. — Я верю в любовь, Чимин. Даже истинная пара, созданная друг для друга самой природой может быть без чувств. А любовь... любви все возрасты покорны, как и родственники, друзья, собаки, кошки, мы... А с чего вдруг такой вопрос? — Не знаю, — тот положил голову на грудь Чона. — Давай спать, — тихо отвечает парень, прикрывая глаза. — Сладких снов, — Альфа аккуратно укутал омегу в теплый плед и принялся его разглядывать так, как будто впервые увидел, — не замечал, что у тебя есть веснушки. Ох, спи крепко.

* * *

Чим сидел на кухне и уплетал мороженый горошек. Стрелка часов давно перевалила за три ночи, а дома все спят. Этот холод приятно охлаждает внутренности. Блондин глубоко вздохнул. — Ну, теперь ты доволен? — спрашивает он, смотря и кладя руки на свой животик, где уже месяц живет маленькое чудо. Чон старший в это время только закончил свою работу в кабинете. Альфа спускается по лестнице вниз за кофе и видит сына. — Чимин? Ты чего не спишь? — альфа хмуро посмотрел на мальчишку и стал заваривать себе кофе. — Чонгук у себя? И как сказать отцу, что Чон у него в кровати спит после жаркого вечера. — Мы с ним фильм смотрели, он так устал, что уснул у меня, вот, и я решил не трогать его. А мне вот, охладится захотелось, — младший мнет край футболки Гука, прикусывая губу. — А ты чего так поздно, обещал же папе, что спать пойдешь раньше. — Охладиться? Ну ладно... — мужчина помешивает ложечкой крепкий напиток и присаживается рядом с Чимином. — Чимин, ты должен понимать, что работа для меня будет важнее сна. Поспать я и на выходных успею, а сейчас... а сейчас все очень плохо. Я боюсь, что попаду под сокращение и... и меня уволят. Благо, зарплата хорошая. Ты там еще не собираешься к своему Чонину переезжать? Вы же вроде как планировали? — Нет, мы расстались — сухо отвечает тот, беря в руки соль и посыпая еще не до конца размороженный горох. Отправляет ложку в рот, блаженно прикрывая глаза. — А с работой, все будет хорошо. Тебя там ценят, да и я вроде как подработку нашел. Так что, все в порядке. — Младший кладет голову на плечо отца, прикрывая глаза. Мутит. — Чимин. Ты себя плохо чувствуешь? — мужчина приобнимает мальчика и поглаживает его по спине. Не трудно было заметить, что что-то тут не так. — Что с твоим запахом? Ну вот и все, настал пиздец. — Ничего, а что с ним? — пытается выглядеть удивленно, но чет нихуя. — Не валяй дурака! Почему твой запах разделяется на два элемента? — альфа хмурится, но все же успокаивается. — Я чего-то не знаю? — Па-ап, ты только успокойся, — Чим поднимает глаза и снова кладет ложку гороха, да блять, почему именно ночью? — В общем, я жду ребенка, — быстро выпалил младший. Ух, что сейчас будет... — Ребенка? От Чонина? Вы же расстались. Он из-за этого тебя бросил? — сказать, что тот был в шоке, значит ничего не заказать. Лучше пусть Чимин соврет и скажет отцу, что ребенок от того самого Чонина, но Чонгук согласился ему помогать. Хотя, Бог знает, что выдаст эта омега. — Это Чонг... — он резко прикусил язык, — мы расстались до того, как я узнал об этом, — нагло врет младший, отводя взгляд в сторону. — Пап, все нормально, я полностью принимаю все ответственность. Я не хочу делать аборт, да и Чонгук согласился мне помогать, так что, все будет хорошо, — гладит подушечками пальцев руку старшего. Альфа задумался, после чего крепко обнял сына, целуя в лоб. Да, отец для всех хмурый и грубый, но со своими сыночками он был немного другим. Заботливым и ласковым, самую малость, но был. — Мы все будем тебе помогать. Давай поговорим об этом утром, мне нужно закончить с бумагами. И ты не сиди допоздна. Кстати говоря, тебя уже ждут. Доброй ночи. — Мужчина оставил омегу и отправился к себе в кабинет, а из-за двери выполз полусонный Гук. — Даже не знаю, что мне сказать. — Ты все слышал? — почему-то страшно. И не от того, что Гук мог услышать что-то лишнее, а что он может просто подумать что-то не то. — Да. Я уже подумал, что мне придется рассказывать про твою беременность. Все-таки врать родителям про такое плохо. — Альфа прижимается к спинке Чимини и утыкается носиком в его макушку, тяжело выдыхает. — Жалко, конечно, что ты правду не сказал. — Возможно, не сейчас. У отца нервы на пределе, да и не поймет он что между нами, — «мне бы самому понять», проносится в голове, а руки прижимают руки Чона.

* * *

Ближе к вечеру следующего дня Чонгук вернулся с подработки. Забавно, что он Чимину запретил выходить из дома, мол, отдыхай и набирайся сил к вечеру. Это можно двояко понять. На самом же деле, Чонгук решил приготовить для Чимина свидание в его любимом кафе. Так вот, после того, как Чон пулей стянул с себя куртку, он пробежал мимо отца и влетел в комнату Чимина. — Я дома! — ликует тот, чуть ли мелкому в ноги не кидаясь. Он обнимает омегу крепко. — Я соскучился, Чимини. Как твое состояние? — Ох... — омега совсем не ожидал такого, поэтому даже телефон выронил из рук. — Привет, я тоже скучал. Вроде нормально, только тошнит немного, а ты... где ты был весь день? — тот хмурится, вдыхая табачный запах, что источала кофта. Хмурится, дергая носиком. — Фу... — Я был на подработке. Отец сказал, что денег он какое-то время давать не будет, поэтому я сам решил их заработать для нас. Но у меня их уже нет. — Гук по-детски улыбается и отлипает от омеги. И почему же мелкому так не нравится запах сигарет. — Так, я пожалуй пойду, — омега выпутывается из рук старшего, уходя на первый этаж. Хочется чего-нибудь сладкого, а еще не чувствовать надоедливый дым. Малому итак плохо, еще и это все. В холодильнике есть только эклеры, а оно и к лучшему. Чим берет самый большой, откусывая его с таким удовольствием, что позавидовать можно. Маленький кусочек крема остался на носу. — Даже не спросишь, на что я деньги потратил? — альфа хмыкает и приобнимает мальчишку со спины шепчет на ушко. — Я нам столик в кафе забронировал. Вечером приглашаю тебя на свидание~ — Свидание? — вторит Чим, словно спрашивая. Его давно не звали на свидания, а Чонин все всегда склонял к сексу. И как омега этого раньше не замечал? Парень разворачивается на носочках и чмокает Чона в носик. — Ну, тогда, я пойду одеваться. — Беги, пирожок. — Альфа довольно улыбается и гладит юношу по щечкам, нежно целует в уголок губ и забирает сладость из лапок. — Извини, я целый день ничего не ел. — Хихикает и убегает куда-то с набитым ртом. Чонгук себя сейчас влюбленной школьницей чувствует. Руки дрожат, а сердце в груди бразильский танец отплясывает.

* * *

В кафе народу не так много, а оно и к лучшему. Чимин сидит за столом напротив альфа, складывая руки в замок. Сейчас у него есть шанс, наконец, разглядеть Чона. Он красив, даже очень: резкие черты лица, милая родинка под губой, сильная шея. Взгляд скользит вниз, натыкаясь на маленькое красное пятнышко, и Чим понимает, что сам случайно оставил этот след. От осознания этого краска на лице. Чонгук молча сидит на своем месте и смотрит на Чимина, как тот в свое время, смотрит на него. Улыбается. — Я знаю, я красавчик. — Парень улыбнулся и подал омеге листочек с различными вкусностями, начиная от выпечки, заканчивая первыми блюдами. — Папа сказал, ты отказался есть нормальную еду дома. Значит, я покормлю тебя сейчас. Что хочешь? — Хм, тебя? — прошептал омега, надеясь что Чон не услышит. — Сладкое хочу-у-у, — поскуливая, тянет тот. — Меня? — все он прекрасно услышал. Альфа тихо смеется и берет ручку брата в свои ладони, чмокает маленькие пальчики. — Позже. Сейчас ты должен хорошо покушать. Сладкое я закажу нам на десерт, выбери что-то сытное. Я не прощу себе, если мой ребенок и возлюбленный будут тощие, как палки. — Эй... я не тощий, — бурчит тот, а в душе ликует, потому у него, кажется, тоже к альфе чувства. Возможно, это пока что не любовь, возможно, лишь симпатия, но Чимин уверен, она окрепнет, и он сможет полюбить своего брата... своего альфу. — Не спорь со мной, а то закажу тебе двойную порцию этого рамена с овощами. — альфа тыкает пальцем на картинку, а после делает заказ у официанта. Ради Чимина Чонгук на все готов. Он настолько зависим от своего пирожочка, что готов на любые подвиги. — Как думаешь, кто у нас будет? Альфочка или омежка? — А это важно? Мне лично нет, я буду его любить, каким бы он не был, — улыбается Чим, смотря своими большими глазами.

* * *

Альфа поддерживает младшего за руку, когда тот идет по бордюру. Ножки аккуратно ступают на камни, делая маленькие шажки. Сейчас они даже роста одного, поэтому блондин останавливается и смотрит на Чонгука, медленно приближаясь к его лицу. Сердце бьется, словно это его первый поцелуй, что был так давно. Альфа чувствовал себя самым настоящим рыцарем, имевшим честь защищать свою маленькую принцесску. На самом деле, благодаря Чимину, Чонгук здорово поменялся. Он старается курить как можно меньше, не пить. Про вечеринки и клубы он вовсе позабыл. А зачем ему это, когда в его руках сейчас этот пирожок? Чон смотрит младшенькому в глаза и улыбается, не пытаясь сдерживать блеск в своих глазах. Вернее, глазу. Шатен поддается головой вперед и мягко касается губ омеги, а касание плавно стало перетекать в сладкий и такой трепетный поцелуй. Легкое возбуждение и дрожь липкой патокой внутри все сжимает, Чонгуку дышать нормально не дает. Как бы еще сознание не потерять.Он, наконец, добился взаимности от брата? Чимин разрывает поцелуй почти сразу, не давая им насладиться полностью. — Пошли домой, — мягко просит он, хотя есть дикое желание целовать Гука до тех пор, пока воздух в легких не кончится, пока губы в кровь не будут. — А... д-да. Пойдем. — Нет. Он ошибся, кажется. Улыбка с губ спадает, а блеск в черных глазах меркнет. Чимин такой момент испортил... Дома Чонгук был сам не свой. Он постоянно ворчал и отказывался поговорить с отцом. — Не хочу я с тобой разговаривать. У меня дел полно. — Рявкнул тот на старшего и ушёл к себе в комнату, заперев дверь. Обидно. Старший же смотрит вопросительно на бушующего сына и тяжело вздыхает. Чонгук был очень похож на своего отца в молодости. Слишком похож. До боли. Робкий стук в дверь и тихий голос. — Гуки, впустишь, — ладошка гладит по двери. Чим совсем не понимает, что с братом. Почему на все так резко реагирует. Это из-за того, что омега тогда не рассказал все отцу? Или он сделал сегодня в кафе что-то не так. Альфа не спешил дверь открывать. Нужно было сперва кое-что убрать. — Проходи. — Тихо муркнул Чон, открывая дверь, когда все лишнее было спрятано. — Ты что-то хотел? — Что с тобой? Папа попросил поговорить меня, ибо боится, что ты снова с отцом можешь поругаться, — тот опускает глаза, — это как-то касается меня? Я сделал что-то не так? — Нет. — Коротко отрезает Чон и возвращается за свой рабочий ноутбук. Ага, врать Чонгук умел идеально. — Просто, настроение что-то плохое. Не бери в голову. Лучше скажи, как ты себя чувствуешь? — альфа тяжело вздыхает и продолжает тщательно отбирать их с Чимином детские и недавние совместные фото. — Да вроде все хорошо, ой... а что ты делаешь, — омега походит ближе, склоняясь над монитором. Футболка падает на плечо, открывая ключицы, а ворот непозволительно большой, поэтому прекрасно видно все то, что скрывает эта вещь. — Тебя это пока не касается. — Альфа захлопнул крышку ноутбука и развернулся к омеге лицом. — Тебе не надоело мою одежду таскать? Ты в положении, Чимин. Ты можешь простудиться. Моя одежда не такая теплая, как я сам. — Чонгук тихо смеется и тянет омегу к себе на колени, усаживая лицом к лицу. — Или ты это специально? — Ну а как мне еще привлечь внимание своего не путевого братца, — улыбается Чим и сам целует старшего. Не так, как на улице, а так, как хотел; мокро, пошло, с языком, играясь. Чимин отлично целовался, спасибо Чонину. Только вот Чонгуку на сей раз противно было. Но виду он не подал. Складывается ощущение, что омега с ним только из-за секса. Это огорчает. — Ай, нет, малыш. Сегодня играем по моим правилам. — Альфа поднимается со стула и скидывает омегу на кровать. Достает из тумбы моток достаточно прочной красной веревки и вертит ее в руке, смотря на омегу сверху вниз. — Я давно хотел это попробовать. Сними с себя одежду. — Гуки, может, не стоит? — Чим тушуется. Он совсем не то хотел показать. Он думал, что Чону нравится, когда все дерзко, резко, вот и решил попробовать, а тут такое. Да и на живот ему ложиться нельзя. Омега пытается встать с кровати, но его сразу же валят обратно, прикусывая за шею. — Альфа здесь я. Я хочу, ты делаешь. Так тебе Чонин говорил? — Чонгук был просто немного зол из-за поступка омеги. Он решил ему немножечко так отомстить. Раз омега сам не хочет раздеваться, Чонгук сам все сделает, ктому же, впереди все самое интересное. Футболка с боксерами летит на пол, а веревка разматывается в длинный шнурок в крепких руках альфы. — Сегодня ты кончишь не скоро. — Чонгук, нет, не надо, — младший на кровати отползает, а в его глазах страх мелькает. Он совсем не хочет такого... А Чонгук не хочет пугать младшего, но он уже начал... Видеть омегу в таком состоянии было ужасно противно. Зачем он это делает? — Тогда почему ты не хочешь отвечать на мои чувства взаимностью? Если тебе только мой член нужен, то, пожалуйста, давай прекратим это и будем жить так, как жили до этого месяца. Я хожу по клубам, а ты сидишь себе дома с книжками. После этой фразы внутри Чима все перевернулось. Вот так вот, да? Он через себя переступает, пытаясь угодить Чону, а тот... — Какой же ты придурок, Чонгук. Если бы не было взаимности, не было бы вчерашнего вечера, и свидания тоже, да и ребенка, — на глазах появляются слезы, а ручки прижимаются к груди, стараясь унять сердце. Омега быстро хватает свою футболку, надевая ее наспех, и вылетает из комнаты, вытирая соленую влагу, — давай, вперед, а то тебя давно уже в клубе заждались... — он выбегает из помещения, громко хлопнув дверью. Альфа только злиться и вслед за тем щелкает замочком. И Чонгук знает, что в этом споре он прав, а Чимин просто переигрывает.

* * *

Отец, конечно же, давно рассказал папе о беременности его сына. Тот был очень рад, но не понимал, почему же разошлись его ангелочки. — Минни, у нас сегодня дел выше крыши, — папа стоит в комнате младшего, упирая руки в бока. — Скоро у твоего отца день рождения, да и новый год тоже не за горами, пора покупать подарки, так что, одевайся. Да и малышу всего прикупить надо. Чонгук уже ждет нас в машине. — Старший вышел из комнаты, а Чим раскинулся на кровати, глубоко вздыхая. День точно испорчен, ведь ходить с папой по магазинам, хуже смерти, так еще и Чон будет там. Омега его видеть не хотел. Ну почему все так сложно. Будто Чонгук от этого ярким пламенем горит. Его вообще силой из комнаты отец вытащил, мол, так можно и сдохнуть в своей комнате, на что Чонгук ответил, что все равно никто бы его смерти не заметил. Альфа молча сидит на заднем сиденье и прячет лицо в высокое горло своего свитера. В ушах наушники, а рукава полностью обволакивают его руки, даже кулаки, ведь костяшки еще вчера были удачно стёрты в мясо. Чонгук зол. Зол и на себя, и на Чимина. И даже когда младший угнездил свою попу в салоне авто, Чон не посмел ему и слова сказать, даже виноватый взгляд сделать. Все так трудно, а если Чимин его больше никогда не простит? Тогда точно в этой семье будет на одну проблему меньше. Точнее, на человека меньше. Всю дорогу до торгового центра Чим не сводил взгляда с альфы. Хоть и делал вид, что ему полностью плевать. Было слишком непривычно видеть такого Гука.

* * *

— Так, для начала мне нужно купить продукты, а ты, — кивает на Чима, — пойдешь в детский отдел, пока выберешь, посмотришь, может, что-нибудь, да купим сегодня. Чонгук поможет, тебе же нельзя тяжелое таскать. — Чим фыркнул и развернулся, даже не подождав старшего и отправился на второй этаж, где был детский магазин. На этот жест папа странно посмотрел на омегу а потом и на альфу. Тут явно что-то не так. Чонгук улыбнулся, посмотрев на Папу. — Что же его настроение-то так скачет... ух. На связи. — Наигранная счастливая улыбка и блеск в глазах. Альфа быстро догоняет омегу и плетется за ним позади. Что ему сказать? Чимин, ты был не прав вчера, но я все равно хочу попросить у тебя прощение, ведь я не могу без тебя? Боюсь, Чонгук, после такого, домой поедет с чем-нибудь острым в своем глазу. Нужно хорошо подумать, а Чимин пусть занимается своим делом, раз тоже не горазд поговорить с отцом малыша. Чимин заходит в отдел с кроватками, и тут его взгляд разбегается. Он мечется от одной модели, к другой. Совсем не знает, что выбрать, если бы не милый альфа-консультант. — Могу вам чем-нибудь помочь? — он очень приятен, а запах еловых веток просто прекрасен. — Да, пожалуй... — Чим улыбается и идет за парнем. На протяжении двадцати минут они мило беседовали, пытаясь подобрать лучший вариант. И все эти двадцать минут Чим глаз с Гука не сводил, а тому, кажется, совсем плевать. Это действие делало очень больно омеге. Может, лицо Чонгука и бровью не повело, но внутри него уже самый настоящий демон проснулся. Демон крови жаждет. Никто не смеет так близко находиться с его пирожком. Когда Чимин отвлекся на очередную детскую игрушку с какими-то блестяшками, Чон к себе консультанта подтаскивает за ворот рубашки. Поворачивает лицом к стене и рычит на ухо, не отпуская его рубашки из рук. — Взял свои кривые ноги в руки и метнулся к другим посетителям. К этому больше не смей даже на три метра приближаться. Понял меня? — альфа косо смотрит на перепуганного парня, специально не пряча слепоту. Чимин только его... а эта псина нарывается. Хоть это самый обычный консультант... Чону все равно. Парень быстро ретировался с места, даже не подходя к Чимину. — А где Хисок? — омега ищет консультанта глазами, но не находит, — Я там нашел... айщ, какая разница. — Тот фыркает и снова идет в глубь, надеясь, что альфа пойдет за ним, ведь ему тоже очень интересно его мнение, как никак, но ребёнок его тоже. Что Чонгук и сделал. Парень подходит ближе к омежке и берет его за руку, притягивая ближе к себе. — Не отходи далеко от меня, Чимин. Мало ли еще потеряешься... Тот хмурится, но руку не вырывает. В душе ликует и радуется, но нужно играть роль обиженного до конца. — Что это... неужели, кто-то заговорил со мной, какая честь, — младший явно переигрывает, но и обида в голову бьет, да и гармоны дают о себе знать. Долбанная смена настроения. — Кто бы говорил. — Холодно отрезал альфа и поморщил свой носик, хмурясь. — Не успел со мной поссориться, как уже с какими-то альфами флиртуешь? Тебе не стыдно? Я вообще-то твой альфа, мне было очень неприятно видеть такое. — Чон все-таки признался. Пусть Чимин знает, что тому не все равно. И даже если у Чона только один глаз видит, парень все слышит и знает. Омега тихо смеется, и привстает на носочках, чмокая старшего в нос. — Во-первых, я не флиртую, просто был вежлив с работником, что помогал мне, а во-вторых, ты дурак, если думаешь, что я стану флиртовать со всеми подряд. Потому что знаю, что мой альфа самый лучший, — снова поцеловал в носик, — самый красивый, — поцеловал в скулу, — и просто самый, — легкий чмок в губы. Естественно, Чонгук не смог устоять перед этим маленьким хитрым лисенком. — Ну смотри мне. А-то я уже того парня в мусорный бак хотел закинуть. — Альфа хмыкает и приобнимает возлюбленного за талию. — Ты больше не злишся на меня? Прости меня, Чим. Я такой упрямый баран... — С этим я даже спорить не буду, — тот смеется. — Ну так, какая тебе нравится больше? — младший показывает на две кроватки, которые ему понравились. Одна была достаточно большой, сиреневые бока, специальные вставки, чтобы малыш не выпал или не вылез. Вторая слегка отличалась конструкцией и была кремового цвета. Чимин взял руки Чона и положил их на свой животик, так, что альфа встал сзади омеги, обнимая того. Папа стоял в шоке, когда увидел всю эту картину. Причем с того момента, как Чимин поцеловал своего старшего брата. Старший омега решил оставить этот разговор до дома, чтобы не кричать в людном месте. Чонгу обнимает омежку и нежно выцеловывает щечки Чимини. Боже, как он счастлив. — Мне нравится второй вариант. Поскольку, мы не знаем, кто у нас родится, будет намного разумнее купить кроватку такого цвета. — Альфа довольно улыбается и смотрит по сторонам. — А куда пошел папа? Кажется, будто он рядом совсем. — Не знаю, — Чим вертится и замечает папу, что кажется, только что вошел в магазин. Он резко отходит от Гука, взглядом кивая на вход. — Ну что, Минни, ты выбрал? — старший Пак подходит к тому, обнимая за плечи. Омега тихо угукнул и указал на ту самую, кремовую. — Хорошо, я сейчас обо всем договорюсь, а вы идите в машину. — Он отдал ключи младшему а пакеты с продуктами старшему. — Я бы и сам смог... — Гук плечами пожимает и отправляется с омегой к машине. Дома альфа помогал папе раскладывать продукты по шкафам, в то время как Чимин крутился вокруг новенькой красивой кроватки. — Чимина, только осторожнее, ладно? — грозится альфа с кухни. — Чонгуки, а что между вами происходит? — как бы издалека начал Сиджин, посматривая на сына. Он очень хочет понять, что же происходит... ну или просто услышать, что ему показался тот поцелуй в магазине? — Любовь, пап. — Тихо отозвался Чон, посмотрев на отца, надеясь, что мужчина поймет его... хотя бы немного. Нет, не поймет. Ну как может быть любовь у братьев, когда они кровные, и не важно, что у них лишь один отец. — Чонгук, ты же понимаешь смысл сказанных сейчас слов? Ты же понимаешь, что так нельзя, это неправильно. Что скажут люди, а отец, да у него же инфаркт будет. Чонгук, это так оставлять нельзя. Это не принято обществом. — Какое мне дело до общества? Плевать я хотел на мнение этих отморозков! Я люблю Чимина и буду воспитывать с ним своего сына, и мне абсолютно все равно, что будут говорить о нас другие. — Альфа хмыкает и сжимает в руках пакет. Не такой реакции он ожидал. Да и сам, кажется, сейчас лопнет от злости. — В смысле своего!? — и тут Сиджин взорвался. — Отец сказал, что это ребенок Чонина, так какого черта ты называешь его своим? Или вы уже успели... о боже мой, я точно этого так не оставлю, я иду к отцу, — старший прошел в кабинет альфы, громко хлопнув дверью. Чим, увидев все это, подошел к брату, обнимая того со спины. — Что случилось? — Я сказал папе, что ребенок от меня. Чувствую, меня сейчас похоронят. В лучшим случае, вырвут второй глаз. — Альфа тяжело вздыхает и целует омежку в щечку. — Иди к себе в комнату и не выходи. Я сам потом зайду. — Альфа хмыкает и идет в кабинет к отцу, как на разборку, высоко засучив рукава своей черной рубашки.

* * *

Отец на все отреагировал достаточно легко, ибо давно заметил взгляды своих сыновей друг на друга. Папа очень сильно расстроился и обиделся на старшего сына, ведь на Чима он не может, тот беременный, удобно однако. Но он дал себе завет не разговаривать с двумя, чтобы знали. Спустя десять минут после разговора старшему семейства снова позвонили, вызывая в срочную командировку. Поскольку папа Чона и Чимы тоже числился, как работник, только на дому, то его вызвали вместе с мужем. Недельная поездка в Японию. Если все пройдет удачно, то их двоих повысят. Они быстренько собрали все документы и вещи, оставляя дом на Чона, так как он старший. — Прошу, не наделайте глупостей. Вам нужно понять, правда ли это чувства, или просто увлечение... — последнее, что сказал отец Чону, перед тем как выйти из дома. — Хорошо, отец. Я и так все прекрасно понимаю и знаю. Берегите себя в дороге. — Альфа обнимает омежку и прощается с родителями. Если честно, Чон в шоке. Он уже представлял себе всякого, а тут такой простой прием, это даже радует. — Я чуть не навалил в штаны. — Честно, я тоже очень испугался, — парень посмотрел в окно, где машина предков скрылась за воротами дома. Теперь они одни дома целую неделю, что может быть лучше. Омега разворачивается в объятиях альфы, начиная того целовать. Как же он давно ждал того, чтобы бы остаться вместе. Сейчас им никто не помешает. Альфа аккуратно обнимает юношу и ярко улыбается в пухлые губы омеги. — Что это ты задумал? — альфа усмехается и шустро подхватывает омегу на крепкие руки и смотрит в глаза. — Хочешь в горячую ванну? Тот лишь кивает и снова целует. А он, оказывается, успел соскучиться по губам старшего. Они такие приятные, мягкие, теплые. Чимин бы вечно их целовал. Но он сам отстраняется, слезая с рук альфы и направляясь в ванную. Шатен хмыкает и топает за омегой. — Почему ты никогда не позволяешь мне носить тебя на руках? — дверь с хлопком закрывается, а омега мигом прижимается крепкой грудью к спине. — Ты мне не доверяешь? — Я... я просто тяжелый, да и сейчас веса немного поднабрал, — младший глаза поднимает, и руки альфы на самый низ живота кладет, сам своей рукой чуть ниже ведет, пытаясь себя же разогреть. — Чимин, я в спортзале по сто поднимаю. Не думаю, что ты и шестьдесят весишь вместе с малышом. — Альфа закатывает глаза, а после нежно целует Чимина в уголок пухлых губ. — Не бери в голову. Даже если ты и будешь все сто весить на восьмом месяце, я все равно буду носить тебя на руках, целовать и прочее... это и называется любовь, ведь я люблю тебя любым, пирожок. — Я тоже тебя люблю, — улыбается омега и жмется ближе, вдыхая такой родной аромат.