Великому Сету - сокола месть, мёртвому королю - подземное царство.

Темнота кинозала окутывала людей, изредка проецируя на их лица голубоватые вспышки. Народу было немного — несколько пар в центре, человек пять сидящих порознь и парень в самой середине первого ряда: развалившись в кресле, он смотрел на огромный экран, подняв голову, периодически запуская руку в огромный стакан с солёной воздушной кукурузой. Одет он был в объёмную белую куртку, расстёгнутую и наброшенную им на плечи; она вспыхивала голубым каждый раз, стоило на экране мелькнуть яркому световому пятну. В зале стояла подобострастная тишина — преданные адепты кинопромышленности благодарно внимали волеизъявлению своего кумира. В одно из мгновений в конце зала приоткрылась дверь, и фигура ещё одного человека тенью прокралась по боковому проходу. Стараясь никому не мешать, человек прошёл к первому ряду, сел около парня в белой куртке и, потянувшись, опустил руку в его стакан с попкорном. Взяв немного, он аккуратно, стараясь не уронить белые крупинки на своё тёмное пальто, съел их. — Как ты нашёл меня? — не отрываясь от просмотра, спросил владелец попкорна. Незнакомец в пальто не отвечал, тихо отряхивая пальцы. — Конечно, ты спросил Тота, — продолжая говорить с самим собой, шепнул парень в белом. — Доболтается. Останется однажды без перьев или без хвоста… Человек в пальто помолчал, постукивая пальцами по губам, мельком глянул на экран. — Не улавливаешь иронию? — спросил он. — В чём? — шепнул белый. — Смотришь фильм об условных скандинавских богах, ставших богами современности. Ты. И правда, не улавливаешь?.. — Ты читал Нила Геймана? — Американских богов? — уточнил мужчина в чёрном. — Да. — Книга более иронична, чем твои выкладки. Сидящий рядом медленно улыбнулся в голубоватом полумраке. — Я умел создать мёртвого супруга до того, как это стало мейнстримом, — пробурчал он, наконец. Парень в куртке со скепсисом взглянув в сторону. — У меня есть кое-что для тебя, — прикрывая рот рукой, сказал человек в пальто. Сказал он это несколько громче, чем всё предыдущее — из центра зала зашикали люди. — Ты хочешь, чтобы я бросил этот фильм прямо сейчас и пошёл с тобой? — спросил парень. — В этом суть — бросить, чтобы пойти со мной. Ты ведь догадываешься, что я тебе предлагаю? Представь, я хочу отдать тебе это. — Что это вдруг за щедрость на тебя… В зале зашумели, призывая их замолчать. Парень в белой куртке резко оглянулся. Он поднялся вместе с корзиной от кукурузы, направляясь в сторону ступеней, ведущих к выходу; мужчина в пальто, степенно придерживая полы пальто, потянулся за ним следом. Люди успокоились, замечая, что мешающие смотреть фильм посетители покидают зал. — Ну вот, хорошо, — выходя из кинозала в ярко освещённый коридор, сказал парень в белом. — Теперь расскажи мне, что за щедрость на тебя нашла, о великий Сет, — вышвыривая мусор в корзину, проговорил он. — Бесчисленное количество раз я бегал за тобой: и один, и с сыновьями, и с армиями. А сегодня, вопреки всем правилам, ты, о великий Сет, заявляешься ко мне сам. В чём дело? Скучно стало? — Не надо повторять без конца «о великий Сет», — произнёс мрачно мужчина в чёрном пальто. — Я услышал. Так тем не менее? — спросил светлый. — Мне нужно было тебя увидеть, — сообщил Сет холодно. — Кого из нас? — спросил парень в белом. — Это имеет значение? — поинтересовался Сет. — Не… нет. В общем-то, мне плевать, — пожав плечами, сказал Гор. — Того, кого ты хотел бы видеть, ты давно уже искоренил. Когда это ещё не было мейнстримом. — Пожалуйста, — строго произнёс Сет, видимо, не желая продолжать тему. — Да ладно, так плохо? — невесело усмехнулся Гор. — Ты сам шутил над этим две минуты назад! Я здесь. Ты хотел — и я здесь, пожалуйста! Мы определённо нарушаем какой-то закон мироздания. Но нас до сих пор не поразила молния, не иссушил огненный ветер и… что ещё бы ты порекомендовал для воздаяния по заслугам… — Гор приостановился, припоминая, о чём шла речь до того, как он принялся выдумывать несуществующие грехи за пренебрежение миропорядком. — У тебя что-то для меня есть. Ты сказал, что-то есть. Что? — Ты знаешь, — ворчливо произнёс Сет. — Ну скажи, будь добр, — самодовольно потребовал Гор. — Око, — добавил тёмный. — Око Гора. Я верну его тебе сегодня. Сейчас. — Ну-ну, не гони! Не так быстро, — останавливая его взмахами руки, сказал Гор. — Сперва я хочу подёргать за пёрышки старого Тота. Первая остановка — «Обезьяньи дела»! — и, заметив, как неподалёку от них медленно закрываются двери стеклянного лифта он, ускоряя шаг, крикнул стоящим внутри: — Подождите! Нажмите там кнопку, пожалуйста! Сет неодобрительно смотрел ему в спину, идя по его следам. Как бы ни хотел он ускорить течение времени, промедление, вызванное чужим желанием, возмущало его, приправляя раздражение тягостным удовольствием; он беспрекословно соглашался следовать планам молодого бога, выполняя его просьбу, напоминающую приказ, словно это была его собственная прихоть. К тому времени, как Сет и Гор договорились следовать одним путём, всё в городе покрылось чёрным лаком ночной тьмы: ночная ли улица, обожжённая электричеством фонарей, глубокий ли, как недра земли, туманный частный клуб «Обезьяньи дела», принадлежащий одному из древнейших богов, богу мудрости хитрейшему Тоту… Там, под лиловым светом продолговатых мерцающих ламп, натренированным до осточертения жестом Тот подхватывал в который раз очередную бутылку, чтобы наполнить новый бокал, и тогда он слушал — то, что говорил человек рядом с ним, что говорили все остальные в зале, что говорили в городе, по всей планете, во всех домах, дворцах и во всех временах. Тот никогда не прекращал слушать; он складывал услышанное в сокровищницу и лелеял свои богатства, считая их более прекрасными и ценными, чем золото, даже чёрное. Ничто не казалось ему более важным для мира людей, чем-то, что людьми же было сказано. Люди перекраивали слова богов, перемалывали и воссоздавали новые, более точные, инкрустированные каплями мыслительной эссенции, голоса. Тот беспрестанно следил за работой этой гигантской машины, он был в курсе всего нового, что было создано в жерле людской болтовни, он готов был это использовать и знал всему цену. Возможно, поэтому, помимо лёгкой болтовни, Тот настолько же хорошо знал толк и в более весомых аргументах, способных раз и навсегда положить конец любому спору. Когда Гор вошёл в увитый лозами дыма маленький грот Тота, он увидел хозяина на привычном «посту»: старый бог разливал напитки по стопкам, улыбался и, конечно, не прекращал слушать. Его тёмная с бронзовым отливом кожа казалась притягательно-матовой под светом лиловой лампы. Гор готов был поклясться, что ибисоголовый слышал его шаги с первой секунды его появления. Тот ничем не выдавал этого знания, продолжая колдовать над стойкой, не обращая на вторгнувшихся в его обиталище богов никакого внимания. Посторонив Гора, Сет прошёл в сторону, скрываясь за одной из дверей. Гор же, вынимая сигарету из пачки и прикуривая по пути, направился к стойке. Он сел за стойку напротив Тота. — На этот раз — зачем? — спросил у него Гор, выдыхая дым. — Я тоже рад тебя видеть, — Тот показал в улыбке белые зубы. — Это не Сет прошёл за твоей спиной? — Да ты издеваешься? — поинтересовался Гор, — Обезьяна. Он от тебя узнал, где я! — При всём уважении, — проговорил темнокожий бармен, заодно пододвигая к руке Гора пепельницу, — а моё уважение поистине не знает границ, насколько тебе известно, моя воля ничтожна и не способна повлиять на ход событий. — Твоя воля не способна? Я помню, как ты уговорил смертоносную богиню влаги Тефнут в образе львицы возвратиться в Те-Кемет. — Помнишь?.. — переспросил Тот. — Мне рассказывали, — отмахнулся Гор. — Давай я лучше налью тебе выпить, — решил Тот. На «обезьяну» он не обиделся, считая это ниже своего достоинства. Он положил на стойку салфетку, поставил на неё бокал, плеснул в него алкоголя. — Сет расплатится, — забирая бокал, сказал Гор. — Коль уж он здесь. — За счёт заведения, — вздохнул Тот. — Но, если хочешь знать, — глотнув из своего бокала и поморщившись, буркнул Гор, — ты мог бы рассказывать не всё и не всем. Разнообразия ради. Никто не поставит твою мудрость под сомнение, держи ты иногда язык за зубами. — Я достаточно неплохо умею держать язык за зубами, — заверил Тот, — в отличие от племени новых и дерзких молодых людей. — Возможно, молодые люди сильны памятью своих родителей, — заметил Гор. — Хотелось бы верить в это, — покивал Тот. — Благодаря тебе, память о моём родителе воскреснет ещё до того, как Ра закроет последние каменные врата… — не слишком довольно произнёс Гор. — Если я оскорбил тебя и твоего отца в глазах твоих, — с преувеличенной вежливостью отчеканил Тот, сверкнув синеватыми белками глаз в полутьме, — я приношу вам свои искренние извинения. Однако, я хочу сказать просто, чтобы ты знал. Это я говорю, не как Гору, не как сыну Осириса, не как перерождённому для правления в царстве мёртвых… — Окей, слушаю, — ввинтив сигарету в пепельницу, Гор махнул рукой. — Я бы никогда в течение своей долгой жизни не рассказал глубокоуважаемому ослу Сету о том, где ему следует тебя искать, — произнёс Тот, — если бы не видел отчётливо, что ты и сам не прочь… — А вот и вернулся глубокоуважаемый Сет! — перебивая мудрого Тота, собирающегося сказать лишнего, воскликнул Гор. — Ты нашёл в закромах заведения что-то интересное? Или просто залежи вековой пыли! У Тота такое могло бы найтись, а ты, я помню, питаешь необъяснимую страсть к пескам древности. — В моём заведении нет никакой пыли, — фыркнул Тот, гневно принимаясь натирать стеклянный бокал. — Уборщица расписывается в табеле каждый час! — Ну не так же буквально, премудрый Тот, — с укором сказал Гор. — Я не со зла, мало ли что способен ляпнуть дерзкий принц! — Всё ли в порядке? — поинтересовался Сет. — В полном, — заверил Тот. — Только увези его отсюда, — негромко попросил он Сета, указав взглядом на светлого бога. — Не надо говорить так только потому, что ты меня старше, — прихватывая стоящую за стойкой бутылку и собственноручно наливая себе в бокал, строго попросил Гор. — К тому же — ты не старше, — сказал он, начал пить алкоголь через край, не сводя глаз с Тота и тут же облился им, поднимая бокал и вытирая подбородок и футболку под расстёгнутой курткой от капель. — Как тебе будет угодно, Гор-Осирис, — скептически взглянул Тот на его попытки вытереть лицо. — Как тебе будет угодно. — Возьми, — Сет протянул Гору салфеток. — Здесь — ключи, — он отдал ему ключи от своей машины. — Я сейчас приду. Гор молча забрал ворох салфеток, ключ и направился к выходу, не удостоив Сета и взглядом. — До скорой встречи, премудрый Тот, — крикнул он издалека, вытираясь салфетками. Когда Гор скрылся за дверью, Сет прекратил монотонно поглаживать свою зажигалку и, кинув её в карман, присел на высокий стул у барной стойки. Он взял салфетку, достал ручку из кармана и набросав четыре цифры, протянул салфетку Тоту. Хитрый павиан мгновенно прибрал его дар к рукам, словно и не было на стойке никакой салфетки. — Тяжело вести дела, когда хорошие люди, одни из лучших, с которыми мы всегда работали рука об руку, перестают разделять твои интересы. Когда под рукой нет лишнего лёгкого сердца, перо приходится взвешивать в паре с чем попало, — сказав это, Тот вздохнул. — Немного компромата бодрит тяжёлые сердца, — сказал Сет. — Делает их лёгкими. Перья тяжелеют. Даже если это перья верховного судьи округа. — Не так явно, мой друг, — ласково улыбнулся птицеголовый ибис Тот. — Ты оказал мне услугу, я помог тебе. Перемены грядут, ты сам являешься частью их, ты знаешь. Все мы ждём хранителя забвения, все мы стремимся отодвинуть встречу хотя бы ещё на час. Можешь ли ты задержать его возвращение или можешь ты сдержать свой порыв? — Он принесёт обновление, — произнёс Сет. — Свежесть, весну, обновление и рождение. Тот покивал со вздохом. — Рождение новой смерти, — проговорил он. — Чего болтать, — фыркнул Сет. — Совершенно верно: нечего, — согласился мудрейший. — Некоторые из нас забывают о том, как всё должно быть. Кто должен жить, кому следует умереть. Мы с тобой память пока не теряем. Искренне надеюсь, что это так и останется. — Ты складываешь в сундук свою память, — напомнил Сет. — Ни у кого, кроме тебя, нет такой обширной библиотеки. Уж кто-кто, а ты сохранишь всю возможную память бытия. — Возможную, — согласился с сожалением бармен. — Не всю. Люди тлеют, боги истлевают, книги дряхлеют, города рассыпаются в прах, галактики перемешиваются в исполинском котле сплавляющего и разрывающего материю горения. Я помню многое. Но, как чёрная дыра, я иссякаю, как и всё сущее. Проводя пальцем по нижней губе, Сет замер, взирая на мудрого павиана. — До смерти, — сказал он. — Ты нудный до смерти! — К вашим услугам, — согласился Тот. — За это следует выпить. Когда Сет покинул клуб, он вышел на парковку, где обнаружил Гора, нервно прохаживающегося вдоль автомобиля. Фраза Сета «Ты почему не в машине?» заставила его взорваться. — Ты думаешь, я до утра буду ждать тебя здесь, презренный осёл?! — выкрикнул он, приходя в высшую степень ярости, и в глазах его вспыхнул огонь праведной мести, которому стоянка авто казалась явно неподходящей декорацией. — Постой, здесь не место… — попытался урезонить его Сет. — Я сам в состоянии решить, где и когда на тебя обрушится мой гнев, — возгораясь изнутри пламенем, пророкотал Гор. — Прямо здесь и сейчас я заставлю тебя отдать всё, что по праву принадлежит мне! — Гор, Апоп тебя разорви! — рявкнул Сет. — Я на четверть часа задержался! — Р-рар! — выдал Гор, собираясь во всём своём блистательном великолепии наброситься на бога песков и уничтожить на месте. — Что же, давай! — гаркнул Сет, — Разнесём тут всё! Сказав это, Сет от души пнул стоящий рядом мусорный бак, запинаясь и падая в кучу гниющих отходов. Гор, глядя на это, недоуменно остановился. Внутренний пламень иссяк, гнев его отступил и теперь он осознал себя стоящим на чёрном мокром асфальте напротив Сета, дважды уже поскользнувшегося на одной и той же упаковке из-под сушёных бананов и пытающегося подняться. Заставив Сета вздрогнуть, Гор разразился громким хохотом. Он подошёл и с замахом пнул тот же самый контейнер с мусором, около которого пытался восстать из нечистот его соперник. Контейнер смялся, отлетая в сторону, и Гор, пытаясь подавить неприязнь и свою весёлость, наклонился к Сету. — Дорогой дядя, — выдохнул он с улыбкой, пытаясь помочь Сету встать, — ты способен на хитрости похлеще старой обезьяны. — Не понимаю, о чём ты, — поднимаясь и отряхивая зацепленными в «Обезьянней работе» салфетками штанины, сказал Сет. — Мне нужны новые брюки. — А мне нужно повеселиться, — произнёс Гор. — Теперь я понимаю это. — Он указал на небо, подняв голову и взглянув на звёзды на чистом небе, что было для города редкостью. — Пока так ясно видна небесная корова, я буду танцевать, — сообщил он. — Держи ключи, — отступая назад от Сета и от его машины, Гор швырнул брелок богу пустыни. — Я поймаю машину! — крикнул он. — Но… куда ты? — опешил Сет. — В «Млечный путь», — ответил Гор, продолжая идти в сторону дороги. — Но ты ведь согласился поехать со мной! — Да, да! — покивал Гор. — Я не отказываюсь, дядя. Перемени брюки и приезжай за мной, — посоветовал он. — Если повезёт, я дождусь тебя в «Млечном пути». Может быть, мы встретимся. Может быть, к утру уже всё будет кончено. — Или ты упрёшься куда-нибудь, пока меня нет, — проворчал Сет. — Или так! — услышав его тихое ворчание, рассмеялся Гор. Он махнул ему рукой и убежал ловить машину к кромке дороги. Когда Сет вторгся в третье хранилище ночной тьмы, его оглушила музыка. В миллионный раз Сет подумал о том, как же он стар, и в миллион первый раз — что никогда нельзя быть достаточно старым для того, чтобы веселиться. Главный жертвенник «Млечного пути», именуемый сценой, оплавлялся от жары, стиснутый исполинскими витыми рогами-колоннами, исходящими из кровоточащего звуками черепа. На каждом роге, лаская его прикосновениями, сидело по обнажённой и в высшей степени прекрасной, недосягаемой жрице. С позволения самого неба в кровавых переливах огней над верхушками истончающихся тел восседала на троне королева Хатхор, незримая, вечная. Тело её из плоти находилось в потайных комнатах этого дворца, сама Хатхор не спешила предаваться любовным утехам. Она лишь только взирала на смертных, следила за тем, чтобы им было сладко пить её напитки, чтобы страсть их не иссякала и бесконечно длилась их радость. Хатхор пила безалкогольный фреш, взирая на любовный чад. Хатхор любила безалкогольный фреш. А Гор любил дом Хатхор, и он с упоением нырял в пики неоновых лучей, в зелёное море, убранное мятой, в обволакивающий ток плотного от рокочущих звуков воздуха. Он, в противовес страхам мудрого Тота, периодически жаждал забвения и находил его в гостеприимных объятьях дома Хатхор. Горячность раскалённого пространства пришлась по вкусу Сету — сжигающие кислород огненные порывы, разгоняемые беспрестанным движением, напоминали ему испепеляющую пустыню. Нечем дышать, тела и предметы пышут жаром, вертится смертоносная спираль. В свои переполненные часы «Млечный путь» явственно напоминал Сету одну из его красных губительных бурь, которыми он мог управлять по своему усмотрению. Возможно, он мог бы управиться и с этой… Но сегодня это не входило в его планы. В его планах было узнать, обвёл ли его вокруг пальца племянник, или же он смирился со своей участью, как покорная жертва на заклании. Не показывая вида, Сет в глубине души волновался безумно. Что мог сотворить этот новый бог с птичьим клювом, по обыкновению всегда ищущий встречи с Сетом, снедаемый местью и ревностью, но сбегающий от него теперь, словно всё было наоборот? Когда Сет нашёл Гора взглядом, тот никуда не бежал — он слизывал соль с груди смертного, собираясь пить текилу. Под костями красноголового повелителя песков улеглось шипящее ядовитой змеёй беспокойство. Он крепко взял Гора за руку повыше локтя и, подняв на ноги, притянул к себе. С секунду Гор недоумевал, потом узнал его и, вытянув за собой свою стопку, опрокинул её в горло, отставляя. — Твой зад по-прежнему соблазнителен, — сказал Сет ему на ухо. От смеха Гор едва не поперхнулся глотком. — Твой — по-прежнему нет! — сказал он в ответ. — И не предлагаю. — Придётся! — смеясь, заявил Гор. — Ну-ну! Если ты от меня не сбежишь. Тебе ведь нужен твой глаз? — …целым?! — выплюнув глупый смешок, выпалил Гор. — Ты вообще осознаёшь двусмысленность слова «глаз»? — Не хочу ничего осознавать! — почти сердясь, сказал Сет. — Ты вынудил меня прийти сюда, так что я иду танцевать! — Дядя! — попытался осадить его Гор. — Не «дядькай»! — бросил в ответ Сет, исчезая на танцполе: теперь, когда Гор плотно сидел у него на крючке из всех смыслов, он не боялся ненадолго оставить его одного, знал, что в скором времени он станет искать его сам. Сет оказался абсолютно прав в своём расчёте. Через минуту Гор юркнул в его объятья, предпочитая танцевать в критической близости к его груди. — Не слишком ли ты древний, великий Сет? — сквозь предельно стиснутую между ними дымную черноту проорал Гор в ухо хранителю пустыни под грохот разрушительных басов. В ответ на очередную дерзость, красный бог стиснул его талию, крепко удерживая, без предупреждений глубоко поцеловал. Гор обхватил его за локоть, не без тягостного удовольствия подчинения прижавшись к его губам и впуская в себя его дыхание. Затея ему понравилась, но это не помешало ему отшвырнуть от себя пустынного бога сразу, как только тот ослабил хватку. Сет улыбался. Даже если предстоит ему сегодня едва ли не смертельная драка, если даже в Горе вновь воспылает звериный гнев мести, власти грядущих событий ему не побороть. Итог, как и всегда, будет горек, но Ра ещё слишком далеко, терзаемый чёрными водами, окружённый полчищами чудовищ, и Сет надеялся на это долгое время, оставшееся до величественного вознесения. Получив отпор молодого бога, Сет не стал назойливо добиваться его внимания. Он легко нашёл другой предмет для обожания. Юная девушка, тело которой едва прикрывала одежда, с вожделением замерла в его объятьях, попавшая в его плен случайно, но, разнеженная чарами Хатхор, не противящаяся действиям тёмного бога с ослиными ушами. В чреве мерцающей, как осколки звёзд на теле Нут, толпы, Сет прижался к ней, касаясь щекой её шеи, проводя пальцами по линии её позвоночника вверх. Прогибаясь под сильной рукой, она выдохнула около его уха. Повернувшись к незнакомцу, она готова была одарить его полупьяным поцелуем, когда в пару вмешался Гор. Он с грациозной лёгкостью отнял у Сета добычу, воруя её прямо из-под его носа и, будучи одним из самых прекрасных богов, переманил её к себе, озаряя светом своего наглядного великолепия. Теснимый толпой Сет улыбнулся ещё коварнее, глядя на то, как светлый бог заклеймил его бывшую жрицу чередой страстных порывистых поцелуев. Ещё не остыв от её губ, Гор поднял голову и во вспышке света пересёкся взглядами с Сетом. Юная дева проследила за его взглядом, хотела что-то сделать, но Гор, отпустив её талию, оставил в одиночестве, скрываясь за чьим-то плечом, и хищная дева занялась охотой на нового бога, выбросив из головы воспоминание о предыдущем. Тем временем Гор, освободившись от нечаянной почитательницы своей красоты, объявился за спиной Сета; он обхватил его ладонью за шею. — Сейчас, — сказал он Сету на ухо. Красный бог обернулся на него. Не без труда протиснувшись через густую, как пылающие джунгли, толпу, боги вышли из звенящего тысячами ушных перепонок эха обратно на мокрый холодный ночной асфальт, звучащий всего одной негромкой нотой. Гор нёс свою большую белую куртку в руке — ему было слишком жарко. Сет открыл машину, садясь за руль, Гор, швырнув куртку через сиденье на заднее, откинулся на спинку кресла рядом с ним. Оттолкнувшись от своего сиденья, Гор резко привстал, обхватывая Сета за голову и принимаясь целовать. Тот от растерянности выронил ключи куда-то на коврик, но на поцелуй ответил. — Ох, с ума сойти, — отпуская его так же внезапно, как и схватил, выдохнул Гор, приглаживая назад волосы и уставляясь в запотевающее окно. — Как я это делаю! О… Главное хоть не забыть, зачем еду! — усмехнулся он. — Что мне сделать, чтобы ты забыл? — находя ключ, спросил Сет. Гор молчал. Он поставил палец на одну из маленьких капелек на окне — они были с обратной стороны. Капля скатилась вниз, и Гор медленно провёл вниз по стеклу, повторяя её путь. — Ладно, серьёзно? — спросил он, слыша, как Сет тщетно пытается завести машину. — Именно в этот момент? — Она заведётся, — сказал Сет. — Именно в этот момент! — вскинув руку, выпалил Гор. — В этот вечер! — Не заводись сам, — попросил красный бог. — Ты смеешь… — начал Гор. — Нет! — бросив руль и зажимая его рот ладонью, приказал Сет. — Нет, — повторил он. — Я рассчитывал на драку на танцполе! Но, может быть, сегодня ты заткнёшься со своей местью? Как насчёт? Гор стащил его ладонь со своего рта. — Я рождён, чтобы мстить, — с затаённой злобой в голосе напомнил он. — Я каждый раз пытаюсь убить тебя! Это часть всего. Копьём, мечом, ядом, руками. Ты всегда выживаешь, но это моя миссия! Я должен пытаться тебя убить! — Ты и так убиваешь меня, непочтительный! — мгновенно приходя в бешенство, страшно прорычал Сет, извергая из нутра красный огонь, на мгновение пронзивший зрачки обоих его раскалённых, как живые свежие угли, глаз, — Ты не должен терзать мою плоть копьём, чтобы я чувствовал твою очередную попытку. — сказав это, он отпустил Гора, прикладывая массу усилий, чтобы успокоиться. — Нечего устраивать грызню на ровном месте! То, что ты рядом сидишь — уже месть! Миссия выполнена. — Миссия невыполнима, — буркнул Гор. — Я как Том Круз, — принуждённо рассмеялся он, пытаясь разрядить немного накалившуюся обстановку. Сет коротко посмотрел на него взглядом тёмно-карих глаз, и Гор почувствовал, что пустынный бог-громовержец, возможно, назвал его мысленно плохим словом, но отложил до поры до времени свою грозу и успокоился. После непродолжительной стычки, едва не ставшей началом очередной битвы, автомобиль завёлся с первого раза. Оба бога молча возблагодарили за это старика Ра. Гор кинул свою куртку на пол с прихожей в доме Сета, пока тот включал свет. Хозяин дома смерил взглядом вешалку, решил, что гостю виднее и, перешагнув через его куртку, наклонился к ящику с обувью. — На! — заявил Сет, шлёпнув на пол перед Гором войлочные тапки. — Это обязательно? — поинтересовался Гор, которому было вполне комфортно и в собственной обуви. Сет оглядел коридор и ближайшие комнаты. — Да, — сказал он, и Гор, подчиняясь желанию хозяина, принялся развязывать плотно стянутую шнуровку на кедах. — Икея, — прокомментировал Гор, натягивая тапки на ноги. — Мне нравится, — бросил Сет, уходя в гостиную. — Люблю их. Названия бойкие. Уклекле и тому подобное. — У тебя, как в музее… — отозвался Гор. Войдя в комнату, он наткнулся на протянутый бокал. Вздохнув, он взял его в руку. Сет ушёл за барную стойку, Гор же принялся бродить вдоль стен, с интересом разглядывая нагромождение артефактов, картин и скульптур, через одну ощупывая их с видом подпольного знатока. — Ну и барахольщик же ты… — проговорил он, глотая алкоголь и морщась. — Спасибо за комплимент, — донеслось от барной стойки. Ещё раз проведя беглую ревизию среди хлама, заполонившего гостиную, Гор подошёл к стойке. — Я думаю, мне стоит вернуться в «Млечный путь», — сказал он. — Спасибо за гостеприимство, но я не хочу отнимать у тебя время. Верни мне, что должен, и я уйду. — Или я не верну тебе, что должен, и ты останешься, — предложил Сет. — С чего ради? — выдохнул Гор. — Мало я протаскался с тобой? Я и сам заберу у тебя всё, что мне будет угодно, просто разнесу здесь всё, если ты хочешь именно этого. — Попробуй, давай, — подбодрил Сет, потягивая свой напиток. — Ты хочешь увидеть руины на месте своего дома? — азартно спросил небесный бог. — Хочу видеть, как ты оплавляешься изнутри, — произнёс Сет. — Плевать мне на дом. У меня будет ещё тысяча таких домов. — Жаждешь стереть всё с лица земли здесь? — почти улыбаясь, пробормотал Гор. — Жажду увидеть, как ты напрягаешь до изнеможения мышцы, как ты кипишь и исходишь пеной, — негромко говорил красный бог. — Как ты ослепляешь светом, раскаляешься добела, до нестерпимой боли в глубине всех воплощений своих тел. Допив алкоголь, Гор решительно отставил стакан на стойку, развернулся и вышел из гостиной. — Где твоя ублюдская спальня?! — заорал он из глубин квартиры. Сет закрыл бар, по пути погасил свет, выходя из гостиной следом за Гором, чтобы найти и направить его в верном направлении. Не собираясь даром терять времени, по пути он расстёгивал воротник рубашки-поло. — Знаешь, что сейчас будет?! — с угрозой в голосе спросил Гор, выскакивая из кромешной тьмы и хватая бога алых песков за одежду. — Нет! Не догадываюсь, но надеюсь, — заверил пойманный тёмный. — Я оттаскаю тебя за ослиные уши, если ты не заткнёшься со своими игривыми пакостями! — говоря это, Гор поспешно стащил футболку, швыряя её под ноги. — Не затыкайся! Потому что я хочу как следует тебя оттаскать! — Мои уши, как и гениталии — к твоим услугам, — обстоятельно расстёгивая пуговицы и молнии, раздеваясь, проговорил красный бог. — С корнем вырву и те, и другие! — выкрикнул Гор. — Высечь бы тебя за такие слова, — пообещал Сет. — На правах дядюшки. — Омерзителен! — расстёгивая джинсы и впопыхах сдёргивая их с ног, громогласно возвещал Гор. — Как же ты омерзителен! Сказав это и избавившись, наконец, от одежды, он схватил Сета за талию, за шею, наклоняя к губам и целуя. Сет, не глядя кинув брюками в сторону кресла, подхватил его под колено, прижимая его промежность к своему обнажённому бедру. — Мне необходимо вернуться в «Млечный путь», — со сладким стоном выдохнул Гор. — Я сам окуну тебя в Млечный Путь, — заверил пустынник, сваливая небесного принца на свою постель, — и буду держать в густом молоке, пока ты не захлебнёшься. — Ты перехваливаешь себя, — бормотал Гор, пока тёмный бог был занят вылизыванием его груди. — Перехваливаешь! Сет стиснул его подбородок, поднимаясь, и поцеловал, чтобы заставить заткнуться. Обхватив его за бёдра, бог песчаных ветров прижался к нему и, не обременяя себя долгой подготовкой, вошёл в его тело. — Перехваливаешь! — вяло выпалил Гор, и тут же вскрикнул от проникновения. — Не ва-ажно… — протянул Сет, всаживая член глубже. — Не важно. Гор негромко стонал под ним, ёрзая спиной по кровати, привыкая к ритмичным движениям. Он вцепился рукой в изголовье кровати, стискивая его в пальцах, откидывая голову и выдыхая в потолок. Но когда он привык к монотонным вторжениям, расслабился, то вместо того, чтобы продолжать тем же образом, подтащил Сета за волосы, требуя поцеловать, и сказал: — Дос…таточно. Шумно выдохнув носом, Сет выпустил его из хватки, позволяя отпрянуть. Отдышавшись, Гор поднялся, подталкивая красного бога в спину, поставил его на четвереньки, облизнув хорошенько ладонь и смочив член слюной, толкнулся внутрь него. Сет заныл тихо и протяжно, и это вызвало у Гора улыбку. Чего же ты хотел, ослиная морда, если не этого? Не жалея несчастного заднего прохода великого Сета, Гор вонзался в его нутро, не думая ни о каких последствиях. Изнутри бог суровой войны и безжалостной пустыни оставался слишком уж нежным и горячим; о том, чтобы перестать делать с ним это, не могло идти и речи. Позади Гора, в куче его вещей, раздался звонок. — О… За-адница мудрейшего павиана… — шумно и прерывисто дыша, выплюнул досточтимый Сет, пребывая в чертогах блаженного удовольствия. — Это твой? — М… да, — сообщил Гор, на пару мгновений приостанавливаясь. — Алло, — сказал он, придерживая смартфон около уха. — Ах… что? Взял трубку?.. — спросил Сет, изо всех сил пытаясь выказать возмущение, преодолевая туман розового наслаждения, застилающий его сознание помимо его воли. — Это Исида, — сообщил Гор, медленно проталкивая член вглубь и растягивая им мышцы внутри, — Нет, ещё пока рано меня оплакивать, — болтал Гор. — Нет, пока ещё нет. Жив, да, жив. Всё в порядке. Надолго? Я включу громкую связь, — сказал Гор. — Руки скользкие. О чём ты говоришь, ма? — Я спросила, как долго ты ещё останешься собой! — раздалось в трубке. — Да, это происходит каждый раз, но каждый раз это разрывает мне сердце, мальчишка! — Я не знаю, не могу этого знать точно, — повинился Гор. — М! Исида… — напряжённо простонал Сет, — Четыре часа ночи! — Боги! — воскликнула она, услышав кряхтение Сета, — Не хочу знать, чем ты занимаешься! Не отвечай на звонки в такие моменты, Гор! — Я должен был ответить, вдруг что-то важное, — сказал принц. — Просто знай: я люблю тебя, и всё, — выпалила Исида. — Он тоже, и я, — отозвался Гор. — Священная корова, кончайте уже, — шепнул Сет, дрожа и с трудом сдерживаясь. — Я или перезвоню, — быстро протараторил Гор, — Или увидимся через время. Спокойной ночи. — Да… Да, — пробормотала Исида, прерывая звонок. Вжав пальцы в костлявые бёдра Сета, Гор вернулся к приостановленному акту. — Совсем немного тебе, да? — бросил он. Сет заскулил, скобля ногтями ткань под собой. Гор чувствовал возросшее напряжение, как плотно стискивает его член внутри себя красный бог, готовый сорваться в любой миг. Он не останавливался, проникая с трудом и чувствуя дразнящее злорадство от зависимой и уязвимой роли могучего громовержца, стонущего в подушку. Ему, в самом деле, было нужно совсем немного, и Гор удивлялся, как это не вспыхнула от его воспламенённой натуры несчастная кровать. С громким стоном, дрожа, стискивая внутри чужой орган, Сет медленно и сладко кончал, толчками извергая божественное семя на свою божественную постель, и как ни было хорошо внутри него, Гор после его разрядки поспешил покинуть его тело, после чего не без удовольствия забрызгал благодатью наследного принца подрагивающие ещё от оргазма ягодицы властителя красных песков. Едва придя в себя, Сет перевернулся на спину, закидывая руки на голову, всё ещё тяжело дыша. Гор вытер руки о покрывало, незаметно обтёр член, пока Сет был занят восстановлением дыхания, и, откинув край покрывала, с умиротворённым выдохом развалился по чистому одеялу, после чего потянулся за сигаретами. — Я возьму стакан с тумбочки для пепла? — спросил Гор. Сет устало махнул на него рукой. — Плюнь туда. — Чего? — не понял Гор. — Плюнь в стакан, затушишь этим, — повторил Сет. — Чтобы потом не раздуть, — и он вновь глубоко вздохнул. — А-а, — послушно выполняя просьбу Сета, протянул Гор. Он закурил, сидя голышом у спинки кровати и время от времени сбивая в стакан пепел. Иногда пепел шипел от влаги. Сет протёр нос ладонью. — Можешь идти в свой «Млечный путь»… — сказал он, скрещивая ступни и подсовывая руку под голову. Гор затянулся сигаретой. — Необходимость отпала, — сообщил он. — Интересный ты, — вытирая пятна с кожи другим краем покрывала, произнёс Сет. Худо-бедно стерев последствия, красный бог скомкал покрывало кровати и, с усилием напрягшись, поднялся. Свалив покрывало в угол комнаты, он ушёл к окну, приоткрывая его, вернулся к постели и лёг обратно, подсовывая подушку под голову. Гор потушил сигарету, выдыхая последнее облако дыма и взмахами руки отгоняя его в сторону. Он сполз вниз, ложась рядом с усталым Сетом. Тот молча взглянул на него в темноте. Гор протянул руку к его уху, стискивая его край. — Оторви, — разрешил Сет, — если нравится. — В следующий раз, — пообещал Гор, оставляя его ухо в покое. Сет усмехнулся, пододвигаясь к молодому богу и, глядя на его профиль, провёл рукой по его шее, опускаясь на грудь. Целовать его больше не хотелось, но просто лежать рядом было не так уж плохо. — Видел недавно старого бога, — произнёс негромко Сет. — Да? — спросил Гор. — Как он? — Тебе ведь наплевать. — Нет, что он?.. — Новую ладью приобрёл за какие-то бешеные деньги, любитель же, — сообщил Сет. — Профессионал. — Точ-чно, — согласился красный бог. — Мне всегда странным казалось… — пробормотал Гор. — Откуда он на самом деле? Ни отца у него, ни матери, ни с кем не связан. По какому-то древнему праву — верховный бог… Неужели, мог он появиться из цветка лотоса? — Нет, конечно, — сказал Сет. — Ты что-то о нём знаешь? — Ничего конкретного, — проговорил Сет. — Но, что он вылупился из цветка — дурацкая сказка. Одного взгляда на этого старика достаточно, чтобы в мыслях не допустить, что он мог прийти в мир таким романтичным образом… Мать его была девкой и родила она его в муках, исходя воплями. Он явился в мир сморщенным, испачканным в крови и озлобленным на судьбу, заставившую покинуть тёплое чрево… И он никогда не был прекрасным в обычном смысле слова. Отсюда и потребность в блистательной выдумке. — Хочешь сказать, сперва в океане появился Атум, — прошептал Гор. — Родились Тефнут и Шу. Не было никаких цветов в темноте, но была девка, родившая Ра? — Звучит разумно, — одобрил Сет. — С кем же согрешила девка, что зачала Ра? — Буквально с первым встречным. — Коих всего было лишь двое: Атум и Шу, его сын. — Значит, с кем-то из них. Откуда мне знать, — пожал Сет плечами. — Я не держал свечку. Гор не смог сдержать усмешки после его слов. — Мудрый Тот наверняка слышал твои слова, — предостерёг небесный бог. — Не донесёт ли он Ра, что ты болтаешь о его матери? — Ра тактично сделает вид, будто не слышал, — предположил Сет. — Я все ещё держу в руках то копьё, что пронзает ночного змея. Это моя работа, я нужен Ра. Он не станет поднимать шум из-за ерундовой болтовни… — Если бы Шу оказался отцом Ра, — задумчиво проговорил Гор, — он приходился бы нам родственником. — Возможно, ему не льстит подобное родство, — сказал красный бог. — Ра слишком высокомерен для того, чтобы признать, что его солнце — всего лишь порождение ветра в океане вселенной. Он ведь считает себя величайшим… — Он является таковым для нас, — имея в виду весь населённый мир, сказал Гор. — Не для меня. — Величие твоего пышного самомнения превзойти трудно, это верно, — согласился Гор. — Как и переспорить тебя подчас совершенно невозможно. Как и заставить отдать то, ради чего ты притащил меня сюда. — Ты и так уже отхватил достаточно от сладкого пирога, — с укором сказал Сет. — Недостаточно, — качнул головой Гор. — Никогда не достаточно. До тех пор, пока ты не вернёшь то, что должен. Бог алых песков скользнул рукой по груди Гора, встал с тёплой постели и ушёл к своему сейфу. Повозившись около него, он открыл дверцу, забрался пальцами в потайное отделение и, вытащив небольшую коробку, не больше сигаретной пачки, закрыл сейф снова. Проходя мимо кровати, Сет швырнул коробку Гору. Тот, не ожидавший резкого броска, вздрогнул, и перебирая по одеялу, нашёл коробку. Он повертел её в руках, нащупал пальцами замочек и, надавив на него, вскрыл. Внутри в округлой выемке лежала одна-единственная глянцевая капсула с чёрной точкой посередине. В углу Сет звенел графином для воды. Наполнив стакан, он пришёл с ним к постели. — Ещё не поздно передумать, — отводя руку со стаканом, к которому потянулся Гор, сказал он. Гор серьёзно взглянул на него. — Мы могли бы её разделить, — предложил Сет, опускаясь на край кровати. — Раскусить в поцелуе или что-то такое. Идиотское, до смерти чувственное. — Я воскресну для мира мёртвых, ты — нет, — напомнил молодой бог, вынимая капсулу из коробки и отшвыривая ненужную уже оболочку в сторону. — Только Осирис способен проглотить глаз Гора, окей? Только я знаю, как справиться с ним, чтобы это не принесло вреда циклу перерождений. Без этой штуки я застряну здесь навечно, без надежды на возрождение. — Может быть, однажды стоит? — поинтересовался Сет. Гор помедлил. Он взял стакан из рук Сета, после чего уверенным спокойным движением положил белую капсулу в рот, укладывая на корень языка, чтобы легче проглотить, запил большим глотком воды и убрал стакан на тумбочку. Удостоверившись, что упрямца Гора в который раз не удалось переубедить, Сет, злобно рыкнув ввиду своей беспомощности, резко поднялся с кровати, уходя в угол комнаты, и принялся недовольными резкими движениями наводить порядок на столе у графина, словно именно сейчас, ночью, в темноте было так важно заняться этой никчёмной работой. Наблюдая за его тихой истерикой, Гор лениво разлёгся на его кровати. — Может, переместишься поближе? — сказал он. — Я не люблю, когда ты такой, — почти перебивая его, громко и отчётливо проговорил красный бог, ожесточённо сбивая воедино стопку листов, сминая некоторые из них и даже не замечая этого. Получив недовольство в ответ на свою просьбу, Гор в нерешительности потёр ладони. Сет не собирался заканчивать своей бессмысленной ночной возни, и принц, устав ждать его адекватной реакции, расправил одеяло, укрываясь им. Уложив подушку как следует, он улёгся, натянув одеяло на плечо, и повернувшись на бок, закрыл глаза. Бог алой пустыни продолжал стоять в углу, злясь сам на себя. Он отчётливо осознавал, что рано или поздно он ляжет рядом с Гором, и чем раньше он это сделает — тем лучше. Но, чем дольше он стоял у стола, чем больше секунд драгоценного времени тратил на глупую гордыню, тем тяжелее ему было сдвинуться с места, чтобы, наконец, разорвать это тягостное тошнотворное онемение. Заметив под рукой нож для бумаг, Сет скинул с него полупрозрачный колпачок и, сжав в кулаке, крепко вонзил кончик лезвия в центр большого пальца. Ощущение боли заставило его внутренне собраться. Вытащив из пальца лезвие, он смог оторвать себя от злополучного стола, и, высасывая кровь из пальца, он, наконец, притащился в постель. Он забрался под одеяло. Гор к тому моменту, кажется, уже не испытывал потребности активно взаимодействовать с реальностью. Мягко коснувшись его плеча, Сет уложил Гора на спину — тот едва слышно дышал сквозь приоткрытые губы, глаза его были широко распахнуты; иногда он медленно, как будто нехотя, моргал; темнота комнаты валилась в глубину его огромных зрачков, оставляющих от светлой янтарной радужки лишь тонкое кольцо. Сет наклонился к его волосам, вдыхая их аромат, поцеловал Гора в край лба. — Ты целуешь меня? — как слепой пытаясь ухватиться за воздух с той стороны, откуда исходит тепло, спросил Гор шёпотом. Сет поцеловал его чуть ниже, в скулу. — Да, — сказал он. — Спасибо, — пробормотал Гор, прикрывая глаза. — Спасибо, что… — он не договорил, начал дышать более шумно, активно задвигался, но сразу утих, опадая. Протяжно выдохнув воздух из лёгких, Гор вскинул руку, замирая. Взгляд его прояснился, зрачки сжались, над губой выступила испарина. Он накрыл губы ладонью, смазывая влажные следы, коснулся бровей. Всё это время Сет смотрел на него со смесью тревожности и недоверия, и, наконец, Гор ответил на его взгляд. Он слабо улыбнулся. — Ты будешь здесь? — укладываясь затылком на чужое предплечье, проговорил Гор. — Я хочу увидеть Осириса, — сказал Сет, приобнимая его и укачивая в объятьях. — В последний раз я видел его много тысяч лет назад, уже мёртвым, в руках Исиды. С тех пор мы не встречались. Я не видел его воочию, без преград. Я не слышал его голоса, мне передавали его слова. Я злился, плевал на всё, посылал его в далёкие дали, опять злился. Я уверен, это невозможно, но я буду здесь на случай, если он придёт. — Ждёшь его, как какого-нибудь Санту, — обессиленно, шепотом рассмеялся Гор. — Всегда кока-кола… — он перевёл дух. — Я тоже Осирис, ты видел меня. — Я знаю, да, — кивая произнёс бог песков, — Ты тоже… — он замолк, не зная, как сформулировать то, что имеет в виду. — О великий Сет, — сказал Гор, усмехаясь. — Мы с ним одно целое, но мы — не он один. — Именно, — согласился Сет. — Смогу я, думаешь, его увидеть? Гор, переполненный усталостью исхода ночи, нахмурил брови, насколько позволяла широта палитры его эмоций на данный момент. Собрав силы, он пододвинулся к Сету ближе, утыкаясь птичьим носом в его выступающие ключицы, и сделал попытку подтянуть одеяло. Пустынный бог сам укрыл его. — Попробуй, не знаю, — выдохнул Гор в шею красного бога. — Расскажешь мне потом. — Естественно, — с холодной усмешкой пообещал Сет. Глаза Гора вновь начали стекленеть. Он с усилием зажмурился, сжавшись, спрятался в объятиях песчаного бога, стараясь поскорее уснуть, пока это было приятно. Когда молодого бога, наконец, сморил сон и он тихо засопел носом, понемногу расслабляясь, Сет остался наедине с самим собой. Он смотрел на предрассветные блики на потолке, слушал, дышит ли Гор, думал о своём. Глубоко задумавшись, он то и дело забывался, но каждый раз возвращался сознанием в короб спальни, вспоминал о спящем юноше в своих объятьях, тёрся щекой о его волосы, целовал их и вновь уходил в свои мысли. Так, без сна, он надеялся провести всю ночь до утра. Сет проснулся резко, рывком вскакивая и озираясь бешеными глазами: спальня была пуста. Ноздри его уловили какой-то посторонний запах, он повернул голову и увидел, как в стакане около кровати всё ещё тлеет крошечный уголёк, выпавший из свежей, выкуренной только что, сигареты, смятой о край стакана, о чём свидетельствовал отчётливый след на некогда прозрачном стекле. Схватив стакан с пола, Сет быстрыми шагами вышел из спальни, пробежался по всей квартире — никого. Красный бог кинулся в прихожую. Он открыл замки входной двери и вышел в пространство между рядами квартирных дверей — голый, с дымящимся стаканом в руке. Он не поленился пройтись до лифтов, выйти на балкон. Он посмотрел с балкона на утренний и звенящий, залитый липким солнцем город. Щурясь, Сет взглянул в сторону восходящего Ра, и, озарённый ярким солнечным светом, вдруг почувствовал, что без одежды становится холодновато. Он вернулся в квартиру, так никого и не встретив. Вытряхнув оба окурка из стакана в мусорное ведро, Сет вымыл стакан в раковине, отставляя сушиться, отряхнул с рук воду. Отыскав полотенце, он промокнул им ладони. После этого, как и в любой другой предыдущий день, Сет принял душ, позавтракал, оделся. Он повязал новый галстук и, оглядывая себя в зеркале, счёл отражение безукоризненным. Сет потирал в течение дня напряжённые плечи, иногда откидывался на спинку стула. Дважды посещал курилку. Обедал, после обеда долго пил чай, сидя один, поглядывая на оживлённый проспект из-за фикуса в кадке, отстранённо размышлял о своих делах. В четверть седьмого бог красных песков спустился по небольшой лестнице в холл, кивнул в ответ на пожелание хорошего вечера и вышел из здания. Около входа в «Обезьянью работу», куда Сет приехал в надежде застать Тота, красный бог встретил Анубиса: его сын по обыкновению пришёл, чтобы перехватить у него денег. Сет молча отсчитал необходимую сумму. — Случилось что-то? — поинтересовался Анубис, замечая слишком уж суровое выражение лица Сета. — Мало? — вопросом на вопрос ответил Сет, поднимая на него взгляд. — Нет, нормально, — смутился Анубис. — Мне достаточно. Он поостерёгся расспрашивать Сета о причинах его угрюмого вида и поспешил исчезнуть с его глаз. Бог пустыни же, спрятав портмоне в карман, направился, как и планировал, в клуб Тота. Бог мудрости, оставив обязанности бармена, мурлыкая что-то себе под нос, играл сам с собой на бильярде. Разжившись у бара стаканом со слабоалкогольной жидкостью, Сет подошёл, садясь на стул около бильярдного стола, облюбованного хозяином клуба. — Надо полагать, священный акт свершился, — будто бы чрезвычайно занятый игрой, пробормотал Тот после некоторого молчания. — Надо, — эхом повторил Сет, — полагать. — Как-то не слишком ты посвежел, — пробубнил Тот себе под нос. — Что-то воспряло не так, как ты планировал? Не воспряло совсем? Сет облизнул губы и выпил немного своего напитка. — Скорее, кто-то, — проговорил он. — О, несчастный повелитель пустыни, — забормотал мудрый бог. — Как всё не просто в вашем доме… Убийство не должно предварять обладание, лучше наоборот. Попробуй и ты увидишь, как это разумно. — Если бы я мог что-то изменить, — стараясь не сердиться на темнокожего острослова, сказал Сет, — я бы сделал это давно. Не дожидаясь ничьих советов. — Тем более. Упорство, с которым ты тщишься достичь невозможного, достойно уважения, — покривив губы и раздумывая, с какой стороны лучше подойти к скоплению бильярдных шаров, проговорил мудрейший из павианов. — Или того, чтобы кто-нибудь уже назвал его безумством. — Никто доподлинно не знает, как должно быть, — заявил красноволосый бог. — Нет, само собой, — издевательским тоном, проговорил Тот. — Не теряй надежду. Однажды мироздание падёт пред тобой, измученное бесконечными нападками. — Как иногда сильны в тебе обезьяньи интонации, — качая головой, произнёс Сет. — Что поделать, что поделать, — постукивая пальцами по краю бильярдного стола и параллельно перемещая кий на новое место, пробубнил бог мудрости. — Такой я. В этом суть моя. Могу ли я изменить свою суть? — Ибис также твоя суть, — напомнил тёмный бог-осёл. — Ага, — легко кивнул Тот, после чего прицельно щёлкнул шар-биток своей длинной палкой. — Ибис не нравится тебе ещё сильнее, нежели павиан. — Это правда, — подтвердил Сет. — Лучше уж обезьяна с голой задницей, чем скучнейший премудрый ибис. — Я пропустил тот момент нашей истории, когда тебя стало интересовать, голая ли задница у моей обезьяны, — произнёс Тот. — Не пропустил, потому что у нас не было такого момента, — попивая коктейль, сказал Сет. — Что ж, не стану притворяться, будто бы меня это огорчает, — отозвался мудрый бог. Слегка улыбнувшись, Сет уткнулся взглядом в серо-зелёную поверхность бильярдного стола. — Я пойду домой, — сказал он, поднимаясь со стула. — Сегодня я не слишком приятный собеседник. — Когда это тебя останавливало?.. Эй! Да брось! — замечая кислую мину песчаного бога, воскликнул Тот. — Я закончу и мы с тобой сыграем, — предложил он. — Взбодрись. Это всегда тебе помогало. — Нет, не сегодня… — качая головой, отказался бог песков. — Ах… На всё то воля богов, — пожимая плечами, сказал Тот, однако, когда Сет проходил мимо него, он прихватил его за руку и, оставив легкомысленный тон, проговорил: — Не трави себя, — он сделал паузу. — Тоже мне беда — цикл замкнулся. Ты убиваешь его пару раз в столетие — и каждый раз драма. Когда уже привыкнешь, король страданий? — Я не драматизирую, — обстоятельно сообщил Сет. — Нет никакой драмы, — он запнулся и, взяв новый тон, заговорил утомительным нудным говором: — Работал весь день, проснулся рано, устал… — О! Иди, иди, я нижайше прошу тебя! — взмолился со смехом Тот, демонстративно отцепляя пальцы от его руки. — Уходи в свой дом и не смей возвращаться, пока болтаешь такое. Всех тебе благ, передавай моё почтение мадам Осёл и прелестному шакалоголовому отпрыску. — Мастер изысканных комплиментов, — пробурчал Сет. — Я не мастер, я их изобретатель! — крикнул Тот вдогонку. Бог пустынных бурь лишь поморщился с подобием улыбки, оставляя на одном из столов по пути к выходу свой стакан из-под выпивки. Он вышел из клуба, поднимаясь из мрачнеющего подземелья клуба по каменной лестнице на поверхность. В отличие от подземного клуба, город ещё стоял весь в белом свете дня. Обыденный, немного потёртый, шелестящий как одна огромная волна, собиравшаяся из всех тех капель, что падали с шин автомобилей. В воздухе серпантином переплетались дым и пар, белые, словно облитые сладким сиропом полосы пешеходных переходов лежали распластавшись по чёрным полям дорожного полотна, стояли строго по вертикали холодные даже на вид дорожные знаки и сырые объявления, налепленные настойчивым расклейщиком в неположенных местах и до сих пор никем ещё не убранные, продолжали медленно вбирать в себя влагу, от чего тексты на них становились нечитаемы. Город был влажным, тёплым, чётким, похожим на белый матовый мешок, втоптанный в грязную осеннюю лужу. Сет медленно брёл по асфальтовой тропке, ведущей его среди дворов, в которые он свернул по пути из клуба. Поглядывая время от времени то на тот, то на другой скелет вытертого подошвами опавшего листа, Сет чувствовал, как ноги сами несут его прочь, как не хочется поворачивать назад, чтобы вернуться к машине. Спроси его кто-нибудь — он бы ответил, что мог бы шагать по этой никчёмной тропинке вечно, слушая собственные шаги. Так песочный бог дошёл до первого перекрёстка. Дождавшись зелёного сигнала, он перешёл через дорогу, потом ещё, и ещё поворачивая назад. Сет проделал свой обратный путь по другой стороне дороги, в довершение ко всему перебежал проезжую часть в неположенном месте и, подчиняясь выкладкам разумной логики, вернулся к автомобилю. Краем глаза он заметил, что рядом с его средством передвижения околачивается бездомный. С недовольным выражением лица Сет ускорил шаг. Он подошёл к автомобилю, стараясь не смотреть на оборванца, надеясь, что у того хватит ума уйти самому. Краем глаза замечая, что тот продолжает стоять в паре шагов от него и сверлить его взглядом, он развернулся, уже подобрав изощрённую фразу, которой собрался выругать обнаглевшего бродягу, но, узнав стоящего напротив, потерял дар речи: перед ним стоял светлейший Гор. Некто один в один такой же, как Гор, но с такой бледной кожей, что в дневном свете её цвет казался зелёным. Человек стоял на мокром чёрном асфальте босыми ногами, видневшимися из-под края залатанных старых штанов, длинный шарф, одной петлёй обвивающий шею, по тоненькой ткани плаща с разорванным воротником спускался до самой земли и конец его утопал в луже. — Ты хотел меня видеть, — сказал человек с зелёной кожей, глядя на застывшего в шоке Сета. — Я… Хотел тебя видеть… — пролепетал он, протягивая руку и цепляя грязную ткань плаща, пытаясь удостовериться, что он материален. — Да, я… Я не думал, что ты захочешь… Из царства мёртвых?.. Как тебе удалось? — схватив зеленокожего человека за предплечья с такой силой, что, будь он всё ещё жив, у него непременно остались бы огромные синяки. — Это важно? — спокойно поинтересовался человек без обуви. — Нет! — пытаясь спрятать улыбку, шепнул Сет. — Ты останешься? Ты надолго здесь? Осирис?.. Человек с зелёной кожей впал в сосредоточенную задумчивость. — Осирис! — позвал его бог алой пустыни, — Как долго ты пробудешь здесь? Зеленокожий очнулся от своих раздумий, и сказал вновь то же, что в первый раз: — Это важно? Сет отрицательно покачал головой. Он нервным взглядом окинул наряд бога возрождения и обновления, подтягивая край плаща на его плечо. — Могу я угостить тебя чем-нибудь? — с надеждой в голосе спросил Сет, опасаясь отказа. Осирис долго молчал, после чего, наконец, перевёл глаза на красного бога. — Я бы выпил пива, — сказал он глухо. Из груди Сета вырвался невольный выдох облегчения. — Я знаю одно отличное место, — пролепетал он, уводя Осириса к автомобилю и распахивая перед ним дверцу. — Тебе там понравится. Я надеюсь, должно, — усаживая Осириса, помогая ему пригнуть голову, Сет искоса стрельнул глазами в вывеску клуба «Обезьянья работа», задней мыслью подумав, что в дыру, вроде такой, он повёл бы своего гостя в последнюю очередь. — Мы выпьем пива, — продолжал болтать Сет, обегая автомобиль и скорее садясь за руль, словно боялся, как бы Осирису не пришло в голову внезапно исчезнуть и развеяться в воздухе. — Или чего пожелаешь… Мы поговорим. Думаю, тебе должно понравиться. Думаю, да. Путано соображая, Сет сумел, наконец, вырулить со стоянки, увозя зеленокожего бога подальше от логова премудрого павиана. Сет пребывал в прострации: появление Осириса спутало все карты. Его планы потеряли смысл, новых ещё не было. Что всё это значило, продлится ли это долго, останется навсегда, или это всего лишь нечаянная и краткая шалость вселенной для красного бога было загадкой. Сет не знал ещё, что думать, но на многое не надеялся. Пока он знал наверняка только то, что в его машине находится его брат Осирис, которого он не видел тысячи лет, и это заставляло его испытывать нечто сродни смущению — тёплому и постыдному. В дороге оба молчали: Осирис поскольку мёртв и потому не слишком словоохотлив, Сет же боялся ляпнуть что-нибудь лишнее или неловкое, и предпочитал держать рот на замке. Со стороны сиденья Осириса послышался громкий хруст — кажется, он прикусил зубами какое-то насекомое, стараясь незаметно вынуть его изо рта. Он опустил стекло, выкинул дохлого жука под начинающийся дождь и закрыл окно, садясь прямо, с благостным спокойствием уставясь на дорогу перед собой. Сет тактично сделал вид, будто ничего не заметил. — Это временно, — пояснил Осирис скрежещущим шепотом. — М? — Сет обернулся на него, — А. Да, да… — покивал он, словно ему не было до этого никакого дела. Ситуация невольно вызывала у него желание улыбаться, и он прятал улыбку, заставляя себя оставаться серьёзным. Боковым зрением бог пустыни улавливал неясное светлое пятно в серых обносках. Он пожертвует ему свой свитер, конечно, прежде чем вести в бар… Сет подумал, что хотел бы сейчас же прихватить его за коленку, хоть та пока и похожа больше на обглоданную гнилую кость из разграбленной вандалами гробницы. «Это временно», — веско подумал Сет, постукивая большим пальцем по светлой обивке. Красный бог потёр пальцами спинку носа; он взялся за руль второй рукой, всё ещё продолжая сражаться с назойливой улыбкой, способной, как казалось, нанести оскорбление его мёртвому гостю.