Вторник
31 октября 2019 г., 22:48
Утром Чимин разбудил меня максимально рано, раньше только старички в деревнях просыпаются. От желания спать я ничего не соображал, так что даже не сразу вспомнил произошедшее вчера. И, конечно, не понял происходящего утром, так что знатно перепугался, увидев незнакомую комнату и какого-то парня в полосатой пижаме, стоящего рядом с кроватью. К счастью, испуг быстро выветрил остатки сна, и я смог всё понять раньше, чем завопил, как потерпевший.
В школе мы были за полчаса до начала урока. За чертовых полчаса… я не представлял, что можно делать столько времени, если мы уже успели позавтракать. Оказалось, Чимин собирался повторить домашнее задание перед опросом. Просто поболтать, похоже, можно было не надеяться. Так что я, зевая и мысленно матеря соседа справа, достал заветную черную тетрадь, собираясь узнать, что же мне предстоит сегодня.
«Сегодня ты пойдешь после школы ко мне домой, так что этот день будет сосредоточен на знакомстве с моей мамой. Отец сейчас в длительной командировке, его не будет. Только попробуй заикнуться, что ты — не я. И никаких упоминаний соулмейтов. Объяснять всё это буду потом».
Я задумчиво почесал затылок. В нашем мире, конечно, были люди, которые уж очень не любили соулов и вообще всю тему с предназначенностью… но обычно это были те, кому эта самая предназначенность успела чем-то насолить. С чем была связана просьба молчать? Мама Чонгука тоже когда-то пережила неприятную историю? Или ему просто запрещали заводить отношения до совершеннолетия, так что он хотел сохранить всё в тайне?
Глянув искоса на Чимина, я тут же себя одернул, поняв, что не смогу вызнать у него хоть что-нибудь на эту тему, не вызвав подозрений. Впрочем… его еще надо было суметь оторвать от учебника. Так что оставалось только принять данность и ждать следующего уровня, на котором мне откроют очередную тайну.
«Маму зовут Чон Кёнсук. Она работает на полставки учителем младших классов. Не терпит грубых слов, требует всегда ходить в тапках и злится, если я долго не выхожу из комнаты, когда ужин уже на столе. Во вторник у нее будет день рождения, отмечать планируем позже, когда папа вернется, но сегодня всё же поздравь. У меня в кошельке есть деньги, купи букет по дороге».
«Ну вот, — подумалось мне, — еще одно задание в квесте».
В такой ситуации школа оказалась куда скучнее обычного. Я не мог встретиться с собственными приятелями. Чимин общался со мной через учебник, потому что готовился к тестам. А на уроках мы проходили всё то, что я уже давно знал, так что приходилось заставлять себя мысленно повторять собственную программу и при этом следить за происходящим в классе, чтобы не попасть больше в неловкое положение.
Так и прошел день.
Пока мы с Чимином одевались, мне пришло сообщение, в котором Чонгук подробно объяснял, как добраться до его дома и где по дороге есть хороший цветочный магазин, даже карту не поленился нарисовать. «Купи лилии», — гласило последнее сообщение. «Всё понял, — ответил я, — если Дженни что-нибудь напишет, зайди в диалог и перешли это мне».
Чонгук: Кто это? Подруга?
Юнги: Староста класса. Всегда присылает задание и фотки конспектов, если кто-то пропускает. Хочу хоть немного быть в курсе.
Чонгук: Окей!
Карту он состряпал, надо заметить, неудачную. Я чуть не заблудился, хотя примерно представлял себе этот район. Блуждал минут десять между домами, пока не увидел наконец витрину с разноцветными розами. Но покупка букета оказалась самым простым. Нужно было еще попасть домой.
Искать дом пришлось примерно так же, заворачивая то туда, то сюда, и везде выглядывая «трехэтажный бежевый дом». К счастью, такой всё же нашелся. В подъезде разговаривали какие-то люди, притихшие и уставившиеся на меня весьма подозрительно. Я старательно спрятался за букетом и сделал вид, что увлечен перечитыванием сообщений, потому что не знал, стоит ли с ними здороваться. Меня не окликнули, и я ланью припустил на третий этаж.
Дверь, смахивающая на паркет. Верхний замок… нужен ключ, у которого меньше зубцов. Попытавшись его провернуть, тут же напоролся на проблему. Не получается. Вставил другой ключ — результат тот же. Попробовал оба впихнуть в нижний замок. Ни в какую. Меня уже полностью охватила паника, я стал думать, что же делать. Вся эта возня еще и выглядела подозрительно. Тем людям с первого этажа, наверное, прекрасно слышно… И тут в голове что-то щелкнуло. Я снова вставил ключ и провернул его против часовой стрелки. Замок открылся, дверь медленно заскрипела мне навстречу.
— Кошмар, — пробормотал я. — Кто ж так замки делает?.. Нужно это на законодательном уровне запретить.
Забравшись в квартиру, я осторожно пристроил букет на ближайшем столике, стараясь не шуршать упаковкой, и расстегнул куртку. В доме вкусно пахло чем-то пряным.
— С возвращением, милый! — послышался звонкий голос с кухни. Я предполагал, что именно с кухни, ведь звуки оттуда доносились соответствующие — частый стук ножа о разделочную доску. — Мой руки и садись, у меня почти всё готово!
Я повесил куртку, пристроил ботинки рядом с сапожками на каблучках и, заглянув в ближайшие двери, скользнул в ванную вместе с букетом. Да, и увиденная спальня родителей, и ванная, и сама прихожая, всё прямо кричало об одной мысли — Чонгук с Чимином просто из разных миров. Квартирка была старой, всё в ней трещало по швам. Зато она казалась набитой до отказа. На грани захламленности. Многочисленные шкафы, полки, комоды, столики, пуфики. Везде — бесконечные книги, шкатулки, фигурки и папоротники в горшках. Стены сплошным слоем увешаны картинами, рисунками, амулетами. А под потолком тянулись, как лианы, волны гирлянд. И даже в ванной плитка была разрисована маслом, а вокруг зеркала над раковиной висели шторки из разноцветных бус, подвязанные к креплениям в стене. Поразительно пестрая квартирка, я почувствовал себя в обители хиппи.
Умывшись, чтобы чуть освежиться, я промокнул лицо полотенцем и вышел. Решил, что нет смысла тянуть. Пора познакомиться с мамой!
На стуле у обеденного стола сидел пушистый бежевый кот. Возле плиты стояла стройная невысокая женщина в желтом домашнем платье, волосы были по-модному подвязаны платком, а на запястьях пестрели фенечки. Это был тот случай, когда банальный комплимент про сестру мог получиться невольно. Но передо мной точно была мама Чон. Ведь сестры-то у Чонгука не было.
— Привет, сынок, — на мгновение оглянувшись через плечо, улыбнулась Кёнсук и собиралась уже вернуться к булькающему супу, но вскрикнула, прикладывая ладонь к щеке. — Ох! Это мне, дорогой?
— Эм… Да. С днем рождения… мам.
— Крольчонок мой! — Кёнсук, кажется, напрочь забыла про готовку и кинулась обнимать меня вместе с букетом. Да так крепко, что я испугался, как бы мы все втроем в единое целое не слиплись. Хорошо, что крольчонок был парнем крепким… — Спасибо тебе большое. Как же я рада, ты не представляешь… Как же я рада, что хоть один из моих мальчиков сегодня со мной…
Она всхлипнула и так резко отвернулась, что я окончательно растерялся.
— Мама? — осторожно окликнул я, не зная, как быть.
— Не обращай на меня внимания, дорогой, — сквозь слезы выдавила она, уже набирая в вазу воду и деловито обрезая ножки у еле переживших обнимашки лилий. — Не обращай на меня внимания. Это просто грусть одинокой женщины.
Кёнсук поставила букет в центр стола с лицом явно не одинокой женщины… скорее немного заплаканного, но решительного и готового к любым трудностям вождя народа. Кот тут же потянулся нюхать лилии.
— Это ничего, что почти все праздники у нас проходят так. Мы ведь встречаемся после, правильно? Отмечаем, хоть и с опозданием. Так?
Я кивнул под пристальным взглядом, робко присаживаясь на ближайший стул.
— Вот папа вернется, покажу ему, какой красивый букет мне сын подарил… какой же ты у меня уже большой… — Она снова всхлипнула, отворачиваясь. — Скоро тоже уедешь из родного дома! И буду я одна тут томиться, пока отец в командировках. Как… как принцесса в башне.
Я хмыкнул, подумав про себя, что сравнение вышло довольно милое. Но говорить ничего не рискнул. В подобные трагедии я и в собственной-то семье старался не вмешиваться, потому что всегда можно сделать только хуже. Считал, лучше дать человеку самому успокоиться. Так что и теперь делал вид, что ничего не случилось.
Кёнсук залпом выпила стакан воды, промокнула слезы висевшим на крючке полотенцем и снова повернулась ко мне. Немного раскрасневшаяся, но уже вполне веселая.
— Как дела на работе? — рискнул спросить я, когда стало ясно, что просто так сидеть под пристальным запредельно умиленным и обожающим взглядом незнакомой женщины у меня сил нет. Да еще и красивой женщины, заметьте… Успокаивала только мысль, что это мать моего же собственного соулмейта. — Как твои ученики? Что нового?
— Ааа, — махнула рукой Кёнсук, принимаясь доставать из шкафчиков посуду. — Как всегда, шумят, не учатся, хулиганят на переменках. Сегодня никому руку не сломали, окно не выбили, школу не подожгли… и на том спасибо. — Она рассмеялась. — Правильно говорят, отсутствие новостей — иногда уже хорошая новость. А у тебя как дела в школе?
— Нормально всё. — Я пожал плечами, наливая в подставленные кружки ароматного ягодного пунша из стеклянного кувшина. — Отвечал у доски на химии, высший балл получил. Похвалили.
— О, вот умница! — Кёнсук одобрительно похлопала меня по плечу. — Я же говорила, стоит только поднажать, хорошенько засесть за учебу, и любая сложная тема тебе дастся!
— Ммм, угу, — покивал я, понимая, что, похоже, неплохо помог Чонгуку в учебе за пару дней. И тут же ляпнул: — Да. Чимин мне очень помог вчера.
— Кстати, как время провели? — Она поставила на стол несколько мисок с соленьями и нарезками овощей, щелкнула по носу лезущего кота и принялась наливать горячий суп. — Весело было?
— В какой-то момент, — честно ответил я.
— Знаешь, а его мама очень хорошо о тебе отзывалась. — Кёнсук поставила передо мной тарелку и подмигнула. — Мы встретились, когда я ходила к классному руководителю на беседу. Поговорили немного. Похоже, она думает, что ты хорошо на него влияешь.
— В самом деле? — протянул я, пододвигая хрустящие тосты. — Отлично.
— И я тоже очень рада, что ты смог найти новых друзей.
— Мм?
— Ты был очень чутким и добрым мальчиком, когда без возражений принял необходимость переехать в другой город. Для подростков всегда трудно бросать дом, свою школу, друзей…
Я уткнулся взглядом в суп. Густой и горячий томатный суп с фасолью, в тот момент он казался мне странным символом. В меру острый, насыщенный и такой ароматный. Как-то раз я готовил по похожему рецепту, но томаты попались не достаточно свежие, а специй получилось слишком много. В итоге мой суп был одновременно и водянистым-безвкусным, и местами чудовищно перченым. А здесь же всё было в гармонии.
— А после того, что случилось… Впрочем, не будем о грустном! — Кёнсук слегка натянуто улыбнулась, погладила лезущего на колени кота и принялась за обед. — Я просто хотела сказать, что очень рада снова видеть тебя таким радостным. Новая школа и новые знакомства пошли тебе на пользу.
— Да, точно, — покивал я с улыбкой и, прихлебывая суп, незаметно достал из кармана телефон, чтобы написать пару сообщений.
Юнги: Когда вы переехали в этот город?
Чонгук: В начале лета. А что?
Юнги: К нам-то ты перевелся уже осенью. Ты сначала ходил здесь в какую-то другую школу?
Чонгук: Да. Это тоже часть истории, которую я расскажу чуть позже. Ты уже дома? Как там мама?
Юнги: Она… странно, я не знаю, что сказать…
Чонгук: Перепады настроения? Это нормально. Небось, уже плакала из-за чего-нибудь, да? Прости, наверное, ты чувствуешь себя неловко… Но это быстро проходит, к вечеру, когда я возвращаюсь, она обычно расцветает.
Юнги: Ладно. Надеюсь, я ничего не натворю.
Чонгук: Только попробуй обидеть мою маму — и пожалеешь ;3
Юнги: Какая странная угроза. Что ты сделаешь?
Чонгук: Не знаю, не знаю. Но не забывай, что у меня в распоряжении твое тело. Как твои родители смотрят на татуировки?)
Юнги: Ужасно! Поэтому не смей даже думать! Я сам такое должен сделать…
— А что вы вчера ели? — услышал я голос Кёнсук. Она спросила как будто просто так, чтобы хоть как-то разговор поддержать.
— На ужин? Мраморную говядину, кажется…
— Ого. Вот это вкуснотища, наверное! Хотела бы и я попробовать… но нам не по карману. — Кёнсук улыбнулась и отправила в рот колечко поджаренной моркови. — С нашими зарплатами всё, чего хочется, не поешь.
Я вздохнул, прекрасно понимая ее, и снова скосил взгляд на телефон.
Юнги: Хочу понять тебя лучше, поэтому задам вопрос, но он может показаться грубым. Можно?
Чонгук: Ты можешь задавать любые вопросы. Но не обещаю, что отвечу на все)
Юнги: Ты когда-нибудь просил у Чимина деньги в долг? Или крутые вещи поносить?
Чонгук: Нет.
Юнги: Приходил к нему просто порезаться в приставку на огромной плазме?
Чонгук: Нет.
Юнги: А завидовал ему из-за богатства?
Чонгук: Да. Недавно у нас кот сильно заболел. Повели к ветеринару, оказалось, что всё очень серьезно, камни в мочевом пузыре. Пришлось делать операцию, а потом куча уколов, исследования, промывания, анализы, таблетки и прочее. Вылилось в немалую сумму. А маме еще и пришлось брать дополнительные выходные, чтобы носить его на процедуры. Короче говоря, ради Орешка пришлось отказаться от некоторых «излишеств». Признаю, тогда я завидовал людям, которые могут себе позволить больше. Но всё это позади, теперь кот здоров, так что мы ни капли не жалеем, что потратили эти деньги на него.
Я глянул на кота, сидевшего на коленях хозяйки и нюхавшего край ее тарелки. Кот посмотрел на меня.
Юнги: Ладно, тогда реально серьезный вопрос. Что случилось после переезда? Из-за чего ты поменял школу?
Чонгук: Ой, прости, мне отдыхать нужно. Удачки тебе))
— Чонгук, мать твою за ногу, — пропыхтел я и поднял испуганный взгляд на женщину, ставшую в момент суровой. — Виноват. Очень виноват, исправлюсь. Слушай, мам… А расскажи что-нибудь о моем детстве. Что тебе самой особенно запомнилось.
— Ммм, — улыбнулась Кёнсук. — Об этом можно говорить бесконечно, ты ведь постоянно влипал в забавные истории.
И следующие пару часов я и правда как будто провел в чужом детстве, живо всё себе представляя, с интересом наблюдая за непоседливым малышом. То смотря, как он неловко пытается слепить лежачего снеговика, потому что стоячий совсем уж не получается. То сидя вместе с ним на первой в жизни рыбалке с новенькой игрушечной удочкой, на которую, разумеется, ничего не поймаешь, пока папа не разыграет целую сцену с якобы поймавшимся на крючок сына карасиком. То прятался с ним в домике из пледа, представляя, что это палатка, где старший брат Чонгука читал нам сказки из старой толстой книги.
Это на время погрузило меня в новый мир, который уже начинал мне нравиться. Раньше Чонгук был для меня симпатичным и обаятельным, но совершенно чужим и непонятным парнем. А в тот момент я не мог не признать, что в его странной затее есть что-то по-своему очаровательное и весьма полезное.
…
Плюхнувшись в гору разномастных подушечек, я поерзал, устраиваясь поудобнее, и довольно улыбнулся. Постель, на первый взгляд показавшаяся слишком яркой для парня, оказалась ужасно удобной. Закутавшись в шерстяной плед, я достал телефон. Юнги: Миленькая комнатка. Твои родители дочку хотели? Чонгук: Вообще-то да :D В моей комнате полно бабушкиных вещей, но ты еще поймешь, комната не так проста, как кажется. И скрывает в себе многое)) «Надеюсь, не моль и клопов», — мысленно усмехнулся я, осматривая этот плюшевый мирок полный нежности и умиротворения. Чонгук умудрился переплюнуть Чимина в этом, его комната удивила меня еще больше. Зато она идеально сочеталась со всем остальным домом. Юнги: А впрочем… если подумать, тебе это даже подходит. Судя по всему, в детстве ты был милашкой! И любил примерять мамины бусы. Чонгук: О блин, мама именно это решила припомнить?! Куча же была нормальных историй! Как я в четыре года пытался ремонтировать байк отца… и сломал. Или как в пять лет кассету с порнушкой из дома дяди украл. Ну Мама… Юнги: Ладно тебе, все мы в детстве мамины лифчики и туфли мерили) Чонгук: Нет. Я только бусы мерил, они были похожи на моих любимых жуков… Юнги: Угу. Как самочувствие? Чонгук: ПОСТОЙ! ТЫ ЧТО, МАМИН ЛИФЧИК В ДЕТСТВЕ НОСИЛ?! :D Юнги: Только посмей кому ляпнуть — и я всей школе покажу фотки спальни Крольчонка. Чонгук: Замяли. Самочувствие очень плохо. Твоя мама сказала, ты всегда тяжело болезни переносишь. Сочувствую… Юнги: Эй. Я навещу тебя завтра, пожалуй. Заодно поменяемся телефонами. Чонгук: Нет уж. Не мечтай. Ко мне даже твоя мама почти не заходит, я же заразить могу! А телефоны останутся при нас, так удобнее. Юнги: Это чем же? Чонгук: Долго объяснять) Ладно, поздно уже, спросишь что-нибудь напоследок? Юнги: Хах. Ну давай. Почему вашего кота зовут Орешек? Чонгук: Я нашел его под ореховым деревом. Маленький совсем котенок был, сидел, плакал. Я не смог устоять. А потом не смог придумать кличку лучше)) На этом, пожалуй, всё. Сладких снов, Юнги! Юнги: Доброй ночи. Отложив телефон, я глянул на часы, время близилось к десяти. С уроками Чонгука и собственной подготовкой было покончено, телевизор ловил всего семь каналов, и ни на одном не шло ничего мало-мальски интересного, а кот, хоть и был в моей комнате, но предпочел забраться на высокий шкаф, где для него лежала пушистая розовая подстилка, и не обращать на меня внимания. Сильно нагло копаться в чужих вещах я бы не смог, но совсем побороть любопытство не удалось. Поэтому я принялся изучать всё. Перечитал названия на корешках книг: фантастика, волшебные приключения, нуарные детективы, всё стандартно… хотя и затесалась парочка любовных романов, спрятанных во второй ряд. Пересмотрел фотографии и картинки, приколотые кнопками к фанерной доске на стене: семья, незнакомые ребята, видимо, старые друзья, много Орешка и майских жуков. И я. Осторожно отколов собственную фотографию, я недоуменно ее осмотрел, удивленный. А после перевернул. «Да-да, Юнги, это ты, — было написано на обороте, — ты ведь заместитель старосты, так что фото есть в базе школьного совета. Выпросил у председателя за три пачки чипсов». Я усмехнулся и повесил фото на место. У меня самого на телефоне хранилась фотка, которую я любил рассматривать. Как-то раз я просто сфотографировал красивые осенние деревья, а Чонгук вместе с несколькими другими ребятами случайно попали в кадр. С того дня я время от времени заглядывал в альбом, чтобы посмотреть еще разок, но на фон ставить всё стеснялся. Может, теперь и поставлю… — Крольчонок, ванна готова, — заглядывая в комнату, пропела Кёнсук. — Идешь? Я торопливо закивал, не смотря на женщину, чтобы не заметила, что меня в жар бросило от этих слов. Она закрыла дверь и, что-то мурлыча под нос, ушла. Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул, одновременно и расплываясь в улыбке, и чувствуя легкую дрожь в теле. Уже второй день я чувствовал себя неловко не только из-за чужой жизни. Теперь-то я был еще и в чужом теле. И если вчера мылся торопливо и чуть ли не жмурясь, чтобы ничего лишнего не увидеть, то сегодня я был полон решимости хорошенько всё изучить. Нужно же знать, с чем я имею дело.
