Родственные души

В моем распоряжении оказалось сорок два человека: упаковщики, станочники, и грузчики. Кампания была по производству пластиковых панелей для стен и потолков. Наш офис и склад находился в городе одним из филиалов, надо мной стояли начальник склада, директор по производству, и замдиректор. В основном я постоянно находилась на складе, лишь к вечеру сдавая отчет о проделанной работе, заходила в офис. Весь день приходилось быть на ногах, работа не стояла на месте, мы кидались с заказа на заказ, было много брака, я не понимала, из чего делается пластик, с химией проблемы. То, какого-то элемента не хватало, то станки перегружались, и в то время пока работа стояла, мы с упаковщиками перебирали брак, то что можно еще засунуть в упаковку (легкие браки: точка, едва заметная полоска, переливается не так, цвет чуть не схож). Я уставала как собака. В семь часов вечера мы прощались с коллегами, и расходились по домам, благо мне только перейти дорогу. Начальство нас уважало, ценило, и потому на переработку мы никогда не оставались, а если не успевали с заказом, просили прийти раньше на час. Все это оплачивалось, платили хорошо, в день выходило по три тысячи, задержек не было. Мне нравился мой коллектив, мои подчиненные; уже к концу первой рабочей недели мы подружились с девчонками-упаковщиками, с пацанами станочниками и грузчиками. Моя работа заключалась в том, чтобы считать кто сколько выполнил, перебирать брак, возвращать на переделку упаковку, считать сколько всего проделано, отмечать отсутствующих, следить за дисциплиной, чистотой, порядком, нанимать людей. Танька – наша стервочка, упаковщица, женщине было пятьдесят, она была быстрой, и легкой на подъем, знала свою работу. С короткой прической, светлыми волосами, сзади походила на мальчишку подростка, у нее глаза синие-синие большие, кривой рот, по молодости она была, наверное, очень красива. Ее шрамы на лице, оказались последствиями аварии. Она много и громко говорила, а когда не было настроения, то заталкивала наушники в уши и делала работу молча. Натаха – ей тоже пятьдесят, маленькая ростом, полная, с грузинским лицом, яркие выраженные черты лица, была грязно-смуглой с зелеными глазами. Самая добрая из нас, никогда не отказывает, соглашается со всеми, ответственно выполняет поручения. Она единственный в семье кормилец, ее муж инвалид, ему никак не могу поставить диагноз, он просто растет на глазах, только не в рост, а в ширину. Наташка говорит, что питается он мало, много двигается, но в последние пять лет сдал, врачи разводят руками, лишь подписали ему справку на инвалидность, потому как тому двигаться теперь трудно. Сын есть, невестка, внучка, - и все на ее шее. Работу типа найти не могут, мы молчим, оставляя свое мнение при себе. Анька – пацанка, старше меня на семь лет. Ей тридцать, вот вылитый парень, только с длинными волосами, и женским красивым лицом. Я сразу догадалась о ее ориентации, как-то она рассказала мне о том, что живет с девушкой уже три года. Но скрывается, не понимаю таких. Я сразу призналась близким, мама же надеется, что встречу парня и выйду замуж, но я готовлю ее к тому, чтобы она потом не разочаровалась. Еще есть Танька два, тоже молодая женщина, воспитывающая дочь. Юлька –украинка-беженка. Усман – узбек, он старший станочник, красивый смуглый узбек с черными глазами и шикарной улыбкой, владеет русским языком как своим родным. Гарик – станочник, шестидесятилетний мировой мужик. Олег – сорокалетний вдовец, воспитывающий сына. Гена – мой земляк тридцати лет отроду. И как же я забыла Креветку, это Анька два. Креветкой ее прозвали за то, что она очень сильно тупит. Постоянно что-то говорящая, несущая вечно бред, обожающая мужчин, мы ее про себя нимфоманкой называем, потому как она, переспала, если не со всеми, то на девяносто процентов нашего мужского коллектива. - Так ребят! – привлекая к себе внимание среди шума, - готовим рулоны и упаковки на 70! - Уууф, - недовольно корчась возмутилась Танька, - и что сколько упаковок? И по длине? - Три тысячи до вечера. По три метра. - Ну все, сегодня мы выдохнемся, ладно хоть завтра выходной, - проговорила рядом со мной Анька. - Кстати, кто хочет подработать, то завтра начальник будет ждать, час оплачивается на двести рублей больше. Я оглядела всех, записав желающих. Да, на самом деле сегодня трудный день, три тысячи 70-ок это просто жестоко. 70 см – это самый большой размер по ширине панель, самый маленький у нас 10 сантиметров, в самую большую длину, делаем до пяти метров, самую короткую метр. 70-ки неудобно упаковывать, плечи и руки быстро устают, у каждого упаковщика свой стол, если это можно назвать столом; в метр высотой, четыре ножки, длинный под четыре метра, столешница открытая, лишь посередине и по краям поперек привинчины железные трубы, чтобы по ним легко скользила панель, и легко надевалась пленка. В начале стола втулка, на которую надевается огромный полиэтиленовый агрегат, который похож на туалетную бумагу. В общем, упаковщик берет с производственного станка десять панелей, тащит к своему столу (они легкие), натягивает аккурат коробку на которой написана дата, название организации, инструкция, цена, как крышку, стаскивает политэтилен, натягивает на панели, закрывает коробкой другую сторону, снова натягивает чуть больше десяти см, закрывает конвертом, склеивает скотчем, идет на начало стола, отрезает пленку, закрывает конвертом, заклеивает, закидывает на плечи, и тащит в печь, которая пленку немного поджаривает, и выходит готовый продукт. Дома я лишь ночевала, иногда сидела с девочками на кухне, делясь новостями о работе. Но в основном, я уходила без пятнадцати девять на работу, наспех умывшись и принимая душ, позавтракав легким йогуртом и кофе, приходила в восьмом часу, быстро приняв душ, посмотрев сериал, не ела я вечером, что приятно отразилось на моей фигуре, уже около десяти спала.