Братья
12 января 2020 г., 23:07
Высокий смуглолицый мужчина стоял на возвышавшейся над прудами мраморной террасе рядом с изможденным стариком, неподвижно сидевшем в черном кресле с обитыми сталью колесами. Они были одеты почти одинаково, но под широкими одеяниями тело старика казалось бесформенным, лёгкое покрывало скрывало изуродованные подагрой ноги, а лицо походило на маску, вежливую и безучастную.
Лишь глаза, живые, чёрные и внимательные, выдавали в нем человека, а не искусно сделанную статую, раскрашенную по моде Вольных Городов. Хотя малейшее движение причиняло старшему брату мучительную боль, Оберин знал, что Доран Нимерос Мартелл так же твердо держит власть в Дорне, как и семнадцать лет назад. Пусть Оберин был его правой рукой, но правил все равно Доран.
Доран любил Водные Сады, ему было куда легче переносить приступы подагры здесь, чем среди жары и духоты Солнечного Копья. На время своего отсутствия он поручал Оберину присматривать за столицей Дорна, Кастелян, мейстер, казначей и сенешаль подчинялись ему, а не Арианне, за которой до сих пор нужен глаз да глаз.
Когда болезнь почти полностью лишила Дорана возможности ходить, он окончательно перебрался в загородную резиденцию. Расположенный в трёх лигах от стен Тенистого города, дворец из бледно-розового мрамора утопал в зелени апельсиновых и лимонных деревьев, а в многочисленных прудах беззаботно плескались дети дорнийских лордов и богатых купцов.
Их охраняли вооруженные копьями стражники в буровато-желтых плащах и доспехах из бронзовой чешуи, обматывавшие лёгкие шлемы тканью так, что виднелся лишь острый шпиль, а на изящных башенках несли дозор стрелки с короткими, но мощными луками из дерева, рога и сухожилий. Был тут и мейстер, в обязанности которого входила забота о здоровье обитателей, а также приём и отправка писем.
Иногда Доран посылал в Солнечное Копье Арео Хотаха, иногда просто посылал ворона, но порой Оберин отправлялся к брату сам. Так случилось и в этот раз, причём дело касалось войны, которая вспыхнула ещё при жизни Роберта Баратеона. Дорн оставался в стороне от битв, но почти все участники войны надеялись заполучить Мартеллов и их знаменосцев на свою сторону, включая бывших врагов.
Шанс отомстить прилетел в Дорн на крыльях ворона, свернутый и запечатанный золотистым воском. Станнис Баратеон объявил детей Серсеи Ланнистер бастардами от ее собственного брата, а себя законным королём Вестероса. Король в Риверране, король в Хайгардене, король на Драконьем Камне… Железный Трон под Джоффри шатался, а его королевство сжалось до размеров Запада и части коронных земель.
Непонятно только, почему вдова Джона Аррена не пришла на помощь Риверрану, но лорд Бейлон не такой человек, чтобы удержаться от возрождения своего пиратского королевства. Скоро он нанесет удар. Доран предполагал, что по Западу, чьи армии скованы северянами и речными лордами. Наследник Пайка заложник Старков, Ланнистеры же не имеют такой узды.
Станнису нужны были союзники, а кто мог подойти лучше, чем Мартеллы из Солнечного Копья, недруги Тиреллов и Ланнистеров? Лорд Драконьего Камня предлагал заключить брак между своим наследником и Арианной. Рядом с этим самодовольная писулька Ренли и каракули Беса годятся лишь на растопку. Оберин не желал ни спасать львов, ни идти на поклон к Тиреллам, которые стояли за Ренли.
Прежний план Дорана выглядел неплохо, но смерть Визериса все испортила. Оставалась ещё сгинувшая в дотракийских степях Дейнерис, что для Красного Змея было неважным утешением. Надежды на то, что Тиреллы предадут Ренли ради Дейнерис Таргариен ничтожны. Какими бы многочисленными не были всадники кхаласара ее мужа, шанс увидеть их в Вестеросе невелик.
Во время своих странствий по Эссосу в качестве наемника Оберин навидался на дотракийцев, были и те, кто служил в вольных отрядах и не боялся путешествия на корабле, однако эти табунщики были изгоями и отщепенцами. Кхал обладает немалой властью, но едва ли Дрого сумел бы перебороть страх своих людей перед морем. Так что Неведомый с Дейнерис и всеми лошадниками ее мужа, о них можно забыть.
К северу от Красных Гор о драконах и думать забыли. Прежние сторонники Таргариенов разделились, большей частью примкнув к одному из Баратеонов, а кто и к Роббу Старку. Сыновья Пакстера Редвина в Королевской Гавани, так что его можно не считать, как и Хайтауэров. Оберин был готов биться об заклад, что лорд Лейтон будет выжидать за стенами Староместа, чем кончится противоборство за Железный Трон.
Надежды вновь поднять над Красным Замком чёрно-алые знамена стали призрачными ещё до того, как из Дощатого Города пришла весть о смерти младшего сына Эйриса. Дорн не смог бы это сделать в одиночку, даже решись Доран созвать знамена и завербовать под драконье знамя столько наемников в Вольных Городах, сколько удастся.
Смерть Рейгара нисколько не огорчила Оберина, проиграна битва, но не война. На Трезубце мятежники одержали великую победу, но Королевскую Гавань нельзя было взять с ходу, а Мейс Тирелл мог успеть прийти на помощь столице со своими рыцарями. Никто не знал, на чьей же стороне окажутся Ланнистеры. Не устрой Старый Лев предательскую бойню, Старк не смог бы взять город так легко.
«И уж точно Старк не стал бы бы класть трупы детей Элии к подножию Железного Трона, завернув их в плащи своих гвардейцев. Для этого Нед Старк был слишком благороден. Видно, это его и сгубило, когда он стал десницей Роберта. С Ланнистерами невозможно играть честно.»
Оберин поклялся перед богами, что не успокоится, пока не отомстит за сестру и ее детей лорду Тайвину и всему его дому. Но это была месть убийцам Элии, а не обещание посадить на трон вздорного мальчишку или жену табунщика. Не так уж важно, кто станет орудием мести, дракон или олень, лишь бы не роза. Хуже роз только львы. Уиллас неплохой человек, но он тоже Тирелл, а этим все сказано…
— Брат, не огорчай меня, сказав, что готов увидеть зятя Жирного Розана на Железном Троне или отдать Арианну львиному отродью — Оберин взглянул на брата, рассеяно наблюдавшего за резвящимися в прудах детьми. Или делавшего вид, что наблюдает.Арео Хотах, точно тень, замер позади со своим топором. Перебравшись в Водяные Сады, брат забрал с собой и капитана гвардии с его лучшими людьми.
Старый норвосец за годы не растерял сноровку и мог легко прикончить своей огромной секирой рыцаря в доспехах. Верный толковый и исполнительный, нелегко будет найти замену такому капитану. Жена брата вернулась в Норвос, но Арео Хотах, прибывший как ее телохранитель, остался в Дорне. Малларио же поклялась никогда не возвращаться в Солнечное Копье, разругавшись с Дораном.
Малларио ненавидела и Оберина, ведь именно из-за его грехов юности Квентин и отправился воспитанником в Айронвуд. Если Арео стал почти дорнийцем, то его хозяйка так и осталась знатной дамой из Норвоса, не понимавшей, что отказ Дорана мог дорого обойтись дому Мартеллов. При всей нелюбви к Айронвудам Оберин был уверен, что лорд Андерс не даст и волосу упасть с головы воспитанника.
Айронвуды были вечной головной болью Мартеллов, самыми строптивыми знаменосцами, готовыми при удобном случае ударить в спину. После того, как они, в пику Мартеллам, поддержали Блэкфайров в паре их попыток взять реванш после Краснотравного поля, было ясно, что получив новый шанс, они его не упустят, примкнув кому угодно. А раз так, то чем чёрный олень для Айронвудов хуже чёрного дракона?
Роберт Баратеон и его десница могли бы сыграть на этом, вздумай Мартеллы упорствовать в верности к Таргариенам и своём желании отомстить львам. Доран это очень доходчиво объяснил Оберину. Прежде дорнийцы могли, пусть и ценой больших жертв и разрушений, заставить захватчиков отступить, но если Айронвуды откроют Костяной Путь, исход может стать другим.
Если бы Арианна стала королевой Визериса, то Квентин после смерти отца получил бы Солнечное Копье, что смогло бы примирить Айронвудов с участием в войне. Доран тяжело встретил крах своего плана, но вороны, прилетевшие от всех королей, не считая Робба Старка, дали новые возможности. Оберин на месте брата не колебался бы и мгновения, для него выбор был очевиден. Для него, но не для Дорана.
— Я не люблю спешку, но события развиваются стремительнее, чем я ожидал, — произнес Доран. — Смерть Визериса многое изменила в наших планах.
— Надеюсь, — проворчал Оберин. — Не для того же мы столько ждали, чтобы отказаться от мечты после вести о смерти Визериса. Странно, что он и его сестра протянули так долго Чем Джон Аррен думал?
— Аррену они и были нужны живыми, — ответил Доран. — Все ради равновесия сил. Поэтому он и не позволил низвергнуть Грейджоев, когда Станнис уничтожил Железный Флот, а Роберт взял Пайк. Разделяй и властвуй, только так и можно удержать Вестерос единым. Поэтому лорд Бейлон и смог восстановить флот, а в Королевской Гавани закрывали глаза на наши дрязги с Тиреллами.
— Когда в Красном Замке станет не продохнуть от золотых роз, толстяк Мейс припомнит все свои обиды, от сломанной ноги Уилласа до порубежных стычек, — рассмеялся Оберин. — Ну, если мы отдадим его наследнику Арианну, великий олух хайгарденский смилостивится.
— Может и смилостивится. Как Эйрис, милостиво требовавший у нас войска, шантажируя Элией и своими собственными внуками, — бесстрастно заметил Доран. — Станнису повезёт меньше, ни он, ни Эдрик не нужны Тиреллам живыми, даже если они присягнут Ренли, в чем я лично сомневаюсь. Ренли уже сделал выбор, когда позволил Тиреллам себя короновать.
— А какой выбор сделаешь ты, брат? — без тени улыбки спросил Оберин.
— Мне надо подумать, Оберин, — Доран устало прикрыл глаза. — Завтра утром я дам тебе свой ответ.
Обычный ответ Дорана, мог бы сказать Оберин. Брат всегда говорил, что ему нужно поразмышлять, заснуть с этой мыслью и проснуться, чтобы принять решение. Ну, подождать до утра хватит терпения и у него, как бы Доран не сетовал на его торопливость. Хотя не хотелось бы, чтобы новый план брата включал прибытие в Солнечное Копье Томмена. Увы, зная Дорана, нельзя было исключать и этого.
