Наследие Баратеонов

       — Никто не войдёт в Твердыню Мейгора без моего разрешения, — надменно произнесла Серсея, так, словно за дверями Бального Зала, где она укрылась вместе с прочими знатными дамами,не раздирали воздух крики умирающих,боевые кличи,рев труб,свист стрел и звон стали. Вдоль южной стены был ряд высоких окон,но он был скрыт бархатными шторами,не пропускавшими ни зарева пожара,ни шума битвы.       Лансель нервно рассмеялся. Сказала бы это кузина завывающим дикарям из лесов Расколотой Клешни или прытким, как демоны, белобрысым лиссинейцам, которые заполонили улицы и охотились на защитников, точно волки на овец. Сир Хамфри делал, что мог, но с его смертью от арбалетного болта стражники пали духом и Ланселю пришлось отступить, чтобы не попасть в плен или не погибнуть.       Когда Лансель подъезжал к воротам Красного Замка, он был вымотан до предела, а меч был в крови. Из окон забаррикадированных домов по ним порой стреляли из арбалетов, скорее всего, те самые добрые горожане, которые не пожелали с оружием в руках выйти на стены, а где-то позади истребляли беглых защитников воины Станниса. Пару раз Ланселю приходилось отбиваться от обезумевших стражников.       Бесславным было это возвращение на Холм Эйгона. Раненый рыцарь понял, что город обречен, когда увидел срывающих с себя золотые плащи стражников, брошенные шерстяные одеяния напоминали ему опавшие листья. Кое-кто бросал и копья, но с мечами и кольчугами беглецы не расставались. Мало кто из них рисковал преградить путь рыцарям Ланселя,но большей частью они просто разбегались.       Красный Замок крепок, его стены высоки, но вскоре он останется последним местом, где слово короля Джоффри хоть что-то значит. Это первая битва, в которой участвовал Лансель, если не считать позорного бегства от толпы во время бунта черни, но даже ему было ясно, что придётся забыть о стенах города, сосредоточившись на защите Красного Замка.       Лишь добравшись до королевы и услышав доклад сира Осни, Лансель понял, что дела идут ещё хуже, чем он предполагал. У Станниса было в десять раз больше солдат, причём это были рыцари и латники, а не тот сброд, который Янос Слинт заманил в казармы обещаниями жалования и сытной кормёжки. Теперь приходится пожинать плоды трудов мясницкого сына, эта рать обратилась в прах.       У Божьих и Железных ворот скопилась рвущаяся из города чернь, в Блошином Конце беспорядки, а стражники покидают стены, убивая капитанов и сержантов, пытающихся остановить беглецов. Даже сам сир Джаселин Байуотер убит, так что у Золотых Плащей нет командующего. Бес сгинул, пытаясь отбросить от Речных ворот воинов Станниса, высадившихся там несмотря на обстрел со стен и дикий огонь на реке.       Все было напрасно: дикий огонь, так и не натянутая цепь Беса, спешное пополнение Городской Стражи, посольство к Тиреллам, заигрывания с Арренами… Конечно, Томмену в Хейфорде может улыбнуться удача, замок достаточно далеко от столицы и побережья, будь у Ланселя толика разума, он был бы там. Нет, не смог бы, Варис шпионил для карлика, который взял племянника в заложники из-за какой-то шлюхи.        — Что, если это божья кара? — пришло в голову рыцарю. — Один брат совокупляется с сестрой на ложе короля, другой правит столицей, ведя себя так, словно остальные Ланнистеры лишь черви рядом с ним, а дядюшка Тайвин вместо спасения Железного Трона терял время в Харренхолле, пока волки грабили Запад. Сам он тоже хорош, замарался так, что Станнис подыщет для его глупой головы отличную пику.        — Разве я сказала что-то смешное, кузен? — глаза Серсеи грозно сверкнули. — Соберись с духом и иди за Джоффри. Его место не с солдатней у ворот, а здесь.        — И не подумаю, — в отчаянии выкрикнул Лансель в приступе неожиданной отваги. Они Ланнистеры и не станут просить пощады, львы не умоляют. Может быть, авангард лорда Тайвина уже на подходе.— Пусть он остается на своем месте, король он или кто? Я вернусь к воротам и буду защищать его до последней капли крови. Боги, если падет Красный Замок, нам всем конец!        — Он мой сын, — выкрикнула ему в лицо королева. — Осфрид, немедленно отправляйтесь вместе с сиром Осни за королем. Лансель, отыщи Беса, пусть он…        — Нет! — Лансель, пошатываясь, преградил Кеттлблэкам дорогу. Братья замерли, в нерешительности глядя на золотого льва на багряном камзоле Ланселя. Герб Ланнистеров берег рыцаря куда лучше, чем стальные доспехи под ним. — Я не позволю вам погубить короля!        — Умолкни же наконец, упрямец, — Серсея с силой оттолкнула кузена. Кеттлблэки прошли мимо него. Женщины за столами в Бальном Зале запричитали, кто-то громко молил Семерых о защите, кто-то просил вина, а королева брезгливо отвернулась от упавшего на тростник Ланселя и вышла вслед за Кеттлблэками.       Юноша даже не пытался уклониться от удара, лишь скрипнув зубами от боли и обиды. Пока он ублажал кузину в постели, играл ей на лютне и был ее мальчиком на побегушках, Серсея была мила с ним, но стоило ему начать перечить ей, как она показала когти. Королева пользовалась Ланселем, как её муж пользовался шлюхами. Ее любовь была обманом, а он был так безумен, что поверил в эту сладкую ложь.        — Безумие, — простонал рыцарь, с трудом поднимаясь на ноги. Никогда тяжесть доспехов не ощущалась так сильно, он едва мог стоять прямо, не говоря о том, чтобы сражаться. Лансель не сразу понял, что вместе с каким-то слугой встать ему помогла Санса Старк. Помнится, Серсея обещала ему руку дочери лорда Эддарда, когда Бес решил устроить помолвку Джоффа и Маргери Тирелл…       «После битвы Сансе подыщут другого жениха…и скорее всего, этим займется Станнис. Король Станнис. Он и мной займется,если Красный Замок падет.»       Санса что-то сказала, но Лансель не разобрал и покачал головой, прислонившись к стене. У него едва хватило сил не сползти вниз. Ничего,скоро он сумеет взять себя в руки и отправится к воротам. Рыцарь не должен страшиться битвы, так Лансель слышал с тех пор, как научился понимать людскую речь. Он бесчестный человек,цареубийца, любовник королевы…но он не желает быть ещё и трусом.       Когда Лансель нашёл в себе силы двинуться к выходу,Санса куда-то пропала,но ему не было до этого дела. Рыцарь думал лишь о том,как бы добраться до подъёмного моста прежде,чем Красные Плащи Серсеи поднимут его. Шепча молитвы,Ланнистер ковылял к выходу,не обращая внимания на причитания высокородных дам,дрожавших от страха перед исходом битвы.