Десница
17 июня 2020 г., 18:43
— У короля есть наследник… хочется верить, что есть, — сказал себе лорд Алестер, когда королева благополучно разрешилась от бремени сыном, крепким и здоровым синеглазым мальчиком с черными волосами. Дорнийка казалась ему достаточно умной, чтобы не идти по дорожке, проложенной Серсеей Ланнистер, но пока он запретил себе радоваться сверх меры. У младенцев глаза порой меняют цвет.
На устроенном в честь этого события пиру Флорент был весел и остроумен, но червячок сомнения отравлял ему вкус победы. Все пойдет прахом, если дорнийка ухитрилась подсунуть мужу кукушонка. Заполонив замок осведомителями, в число которых входило несколько придворных дам и септ, зная о подозрительности лорда-командующего, десница опасался, что их все же сумели обмануть.
Он выслушал уже немало от Великого Мейстера и Юрна, да Квиберн рассказал кое-что, но внешность штормовых королей, после брака Аргеллы Дюррандон с лордом Орисом перешедшая к Баратеонам, была загадкой для учёных мужей из Цитадели. Прочие древние дома тоже могли похвастаться тем, что из поколения в поколение наследовался цвет глаз, волос и тому подобное, но всегда были исключения.
Дюррандоны и Баратеоны были другими. По мужской линии они всегда сохраняли смоляные волосы и вызывающей синевы глаза, пусть они и могли походить друг на друга в остальном ещё меньше, чем Роберт на Станниса, но это было неизменным. С женской линией было иначе, внучки и внуки штормовых девиц редко напоминали внешне своих черноволосых прадедов. Почему это было так, никто в точности не мог сказать.
Алестер предпочёл поверить в это, как в данность. В конце-концов, раз Станнис аппелировал к внешности детей Серсеи, то будет сущим безумием отрицать слова покойного короля. Раз так, то роди Арианна кого-то, в котором не чувствовалась штормовая кровь, десница первый обязан был дитя дорнийки объявить бастардом. Королева должна быть вне подозрений, иначе и быть не может.
И все же он молил богов, чтобы ребёнок был от Эдрика. Хотя между новым правящим принцем Дорна и его сестрой не было большой дружбы, однако такой удар по репутации дома Мартеллов заденет и самого кроткого. Для многих молодых лордов и рыцарей в Просторе, Марках и Штормовом Пределе, воинственных и жадных до славы, хорош будет любой повод для войны с Дорном, но сам Флорент не драчливый сопляк.
Хуже всего то, что Квиберн не брался поручиться за то, что король после случившегося с ним вообще сможет быть отцом. Эдрик ходил, говорил и даже ездил верхом, но мейстер-ренегат осторожно намекал, что последствия подобного «лечения» непредсказуемы. Среди возможных последствий он называл вспышки неконтролируемой ярости, однако пока Эдрик вел себя вполне нормально.
Рисковать и проверять, насколько Квиберн был успешен в своих опытах, лорд Алестер опасался. Новоиспеченный лорд-дознаватель признавался, что и сам был поражен тем, что король ведёт себя так, как будто никакого отравления и не было. Поэтому когда Арианна наконец произвела на свет первенца, Флорент был весьма обеспокоен, каким оказался ребёнок. Если боги милостивы, это действительно Баратеон…
Зима пришла в Вестерос, леса Речных земель кишели разбойниками и волками, горцы нападали на деревни в Долине, одичалые укрывались в Волчьем Лесу, верность половины лордов была вызвана скорее страхом и без зерна Простора и Долины голодных в стране было бы ещё больше. Война не пощадила ни одно из Семи Королевств и пребывание двора на мысе Дюррана могло затянуться на годы.
Флорент досадовал на пройдошистого браавосийца, прибывшего в Штормовой Предел аккурат в самый тяжёлый час, когда приходили вести одна мрачнее другой. К этому времени Доран тихо скончался во сне. Кастелян Солнечного Копья, тоже Мартелл, сдал замок без боя, ряд мелких лордов примкнул к Таргариен, а верность лорда-адмирала Велариона, чей флот стоял у Эстермонта, вызывала сомнения.
Кракены сразились друг с другом у берегов Арбора и Виктарион победил, лишившись при этом Таргариен, дракона под которой убил из скорпиона Эурон. Умирающее чудовище рухнуло на флагман «Вороньего Глаза», но выживший Грейджой не внушал и десятой доли того страха, что наводил его брат. Из Староместа лорд Лейтон сообщал, что его новые корабли готовы участвовать в битвах с кракенами.
Наемники в Речных землях мало беспокоили десницу. Рендилл Тарли уже выступил на восток и Хранитель Речной Марки Эндрю Эстермонт, во время нападения вместе со своей женой остававшийся в Харренхолле, кастеляном которого он был назначен, желал отомстить за захват города тестя. В принципе, когда Бурерожденную поглотила пучина, все эти вольные отряды лишились знамени, под которым воевали.
Условия банкира были неприятными и десница, знай он заранее, чем кончится битва у Арбора, предпочёл бы ещё поторговаться. Более того, он согласился передать в качестве залога Железному Банку остров Тарт, отошедший после смерти лорда Селвина в битве с Золотыми Мечами к короне как выморочное владение, а браавосийцы получили много привилегий ради той помощи, которая была уже не особенно нужна.
Нохо Димиттис точно знал все наперед и лорд Алестер сказал про себя немало крепких слов в его адрес. Впрочем, пополнять Королевский флот все равно бы пришлось и помощь Арсенала тут не помешает. Столичные верфи сгорели, а на Драконьем Камне уже давно галеи лишь ремонтировали и подновляли. Банкир еще обещал, что галеи выйдут дешевле и лучше, чем будь они выстроены в Халле или Староместе.
После Арборской битвы Флорент мог, по крайней мере частично, расплатиться с банкирами золотом, полученным от Ланнистеров в качестве контрибуции. Как будто бы претендентов на Железный Трон, пусть и расплавленный, больше не осталось, но в истории Вестероса были и самозванцы, а обиженные банкиры способны из каждой такой назойливой мухи сделать огромного слона.
Прибавить к этому то, что Роберт Баратеон оставил после себя уйму бастардов, то радует хотя бы то, что у него на смертном одре не хватило ни глупости, ни времени узаконить их всех разом. Так что известие о том, что в Долине сын Нестора Ройса взял в жену одну из таких девиц, прижитых будущим королём от служанки ещё в те времена, когда на Железном Троне восседал Эйрис, вызвало у десницы нервный смех.
Куда больше десницу озаботила свадьба его племянницы Делены и лорда Монфорда. Он узнал об этом как о свершившемя факте и напустился на лорда Крейна, который заявил, что сеть осведомителей приходится выстраивать почти с нуля и он не считал этот брак чем-то опасным. Флорент лишь махнул рукой, для себя решив, что тесть относится к своим обязанностям мастера над шептунами спустя рукава.
У Эдрика нежданно-негаданно появился отчим и кто знает, не появятся ли ещё и сводные братья и сёстры. Делена еще довольно молода, а Веларион далеко не старик. Лорд Алестер подозревал, что за этим стоят амбиции дрифтмаркца и он таким способом подбирается к посту десницы. Флорента задело больше всего то, что ни вдовствующая королева, ни ее отец и не подумали с ним посоветоваться.
Старый лорд утешал себя, что не выпустит так легко власть, а влияние матери на короля не так уж и велико, но прекрасно знал, что годы берут своё, а один-единственный росчерк пера Эдрика на скрепленном королевской печатью указе заставит его вернуться на берега Медовички. Едва ли Веларион, но кто-то сменит его на посту. Хорошо, что он теперь Хранитель Юга и верховный лорд Простора, а не один из Тиреллов.
Лорд Алестер охотно предоставил лорду Монфорду право возглавить разгром кракенов от имени короля Вестероса, пусть изрядная часть кораблей и была завербована Бейлоном Белозубым от лица Хайтауэров в Вольных Городах. Пусть Веларион покажет, чего он стоит на деле и добьет Грейджоев. И если Неведомому будет угодно, он приберет лощеного валирийца после одной из битв.
Эдрик не высказал никаких чувств, узнав о свадьбе матери. Лишь сказал, что рад за неё и напишет ей поздравительное письмо, но особой радости в его голосе не было. Впрочем, король после покушения почти не улыбался, словно радость покинула его да так и не вернулась. Порой он так походил на Станниса, что настораживало десницу.
Рождение сына как будто взбодрило юношу и он широко улыбался, взяв ребёнка на руки. Лорд Алестер некстати вспомнил поговорку о том, что опаснее всего не та собака, что лает, а та, что бросается сразу, чтобы разорвать глотку обидчику. Неизвестно, поверил бы ему Эдрик. Прежде юношу как будто бы тяготила его опека двоюродного деда, а дорнийка успела проникнуть в сердце короля. Что будет, если…
Замок был полон латников и лучников в золотых ливреях Баратеонов, а семь белых мечей командовали каждый семью рыцарями с вышитыми на налатных накидках семиконечными звездами. У него, как у десницы, была своя стража и присяжные рыцари, но их было не так уж много в сравнении с сотнями людей с оленьими эмблемами. У других придворных людей было ещё меньше. Если Квиберн прав и король будет…
— Опять в Звездной Септе сидит Хайтауэр, — недовольно произнёс Эдрик. Он сидел во главе стола в палате, где при Дюррандонах заседал королевский совет. У Вестероса теперь новый Верховный Септон, прежний умер во время поветрия. И выбрали не кого-нибудь, а Праведного Хамфри, младшего сына лорда Лейтона Хайтауэра.
— Праведный Хамфри отличный выбор, весьма достойный юноша, — острожно произнёс лорд Флорент.
— Не считая того, что в нем слишком много от рыцаря и слишком мало от септона, — шутливо произнёс Элдон Эстермонт. — Боюсь, он вскоре позовет нас с мечами в руках нести свет Семерых не только на Железные Острова и Север, но и на равнины Андалов.
— Оружных мужей церковь иметь не должна, — спешно сказал лорд Крейн, до того слишком занятый пирогом с крабами, чтобы принимать участие в беседе.
— Я верный сын Святой Веры, но не стану тем, кто вновь вложит оружие в руки Мечей и Звёзд, милорды, — сказал Эдрик без улыбки. — После подавления мятежа Старков Север верен короне, а вина кракенов не в вере, а в склонности к пиратству. Я не так хорошо знаю историю, но при Хоарах, когда Семеро имели на Островах больше почитателей, кракены не стали миролюбивее. Их надо лишить ладей, а не веры.
— Ваша милость, пока жрецы Утонувшего проповедуют, в сердцах кракенов будет жив мятежный дух, — тихо сказал Верховный Мейстер. — Можно выбирать между тем, предать ли мечу всех железнорожденных или спалить леса Старого Вика и перебить всех служителей их кровожадного бога…
Эдрик пристально посмотрел на Великого Мейстера и тот умолк, пробормотав, что это лишь его мнение.
— Как по мне, государь, не стоит терпеть веру, которая называет грабеж, работорговлю и убийства делами благочестивыми, — пробасил Бейлон Сванн. — Провались он к Неведомому, их старый закон. Это стезя разбойников и негодяев, а их жрецы не лучше вожаков пиратов. Во всем остальном Вестеросе за подобные проповеди положена плаха или пеньковая веревка, с чего бы для кракенов делать исключение?
— Я не хочу создавать новую армию Церкви, но что касается священной войны, мне это идея кажется подходящей, — сказал король, немного помолчав. — Мой дядя был мягок к Бейлону Грейджою, я не повторю его ошибки в отношении Виктариона Грейджоя. Милорды, я клянусь, что добьюсь того, чтобы пиратство на Железных Островах сгинуло раз и навсегда. Если для этого нужно истребить их жрецов, так тому и быть.
