Часть 6. Путь к облакам
23 января 2026 г., 15:05
Недели слились в одну бесконечную череду боли, холода и обостренных чувств. Путь к подножию Тибета стал для юноши горнилом, в котором переплавлялось его искусственно созданное тело. Он шел по ночам, обходя стороной патрульные посты и крупные трассы, питаясь тем, что давала природа. Судороги в мышцах прекратились — на смену им пришла пугающая выносливость. Он замечал, что может бежать часами, не сбивая дыхания, а его зрение в темноте становилось всё более четким.
Границу высокогорья он пересек, когда выпал первый снег. Карта из киоска давно пришла в негодность, но она ему больше не была нужна. Внутренний компас, завязанный на неведомую энергию в крови, вел его выше, туда, где разреженный воздух заставлял обычных людей задыхаться.
Штаб поисковой операции. 5 недель спустя.
— Мы потеряли его возможный след в предгорьях, — Кайл устало откинулся на спинку кресла, потирая воспаленные глаза. — Он словно растворился. Последняя фиксация была на тепловой камере дрона три дня назад, но это мог быть и снежный барс. Скорость перемещения объекта не соответствует человеческой.
Полковник Грейвс подошел к окну, за которым высились заснеженные пики.
— В горах наши спутники бесполезны из-за постоянных бурь и облачности. Если он перейдет хребет, мы его не найдем.
— Или он замерзнет там через пару дней, — подал голос один из оперативников.
— Такие, как он, не замерзают, — отрезал Грейвс. — Они приспосабливаются.
Тибет. Высота 4000 метров.
Метель хлестала по лицу, острые льдинки впивались в кожу, но юноша почти не чувствовал холода. Его тонкая одежда, украденная в лаборатории, давно превратилась в лохмотья, но тело излучало странный жар. Он шел по узкой тропе над пропастью, когда впереди, сквозь пелену снега, проступили очертания древних каменных стен.
Это был монастырь, буквально вросший в скалу. У входа, несмотря на буран, стоял старый монах в шафрановых одеждах. Он не выглядел удивленным. Когда юноша подошел ближе, старик медленно поднял голову, и его мудрые, подернутые катарактой глаза встретились с фиолетовым взглядом пришельца.
— Ты долго шел, — произнес монах на наречии, которое юноша странным образом понял не ушами, а разумом. — Твой дух кричит громче, чем буря.
Юноша пошатнулся. Силы, поддерживавшие его всё это время, внезапно иссякли. Он опустился на колени прямо в снег.
— Кто... я? — прохрипел он, глядя на свои руки, которые в свете дня казались почти прозрачными.
Монах подошел ближе и положил сухую ладонь ему на голову.
— Ты — тот, кто ищет имя в пустоте. Ты — искра, рожденная во тьме, но стремящаяся к свету. Входи, странник. Здесь нет лабораторий. Здесь только покой и память.
Старик помог юноше подняться. В этот момент, когда сухая ладонь монаха коснулась его плеча, пелена в голове парня на мгновение просветлела.
Это не было видением. Это было ледяное, окончательное осознание своего одиночества. В памяти вспыхнули пять колб, увиденных в момент пробуждения — пустые тела. Между ним и теми, кто спал в соседних сосудах, не было связи — ни ментального эха, ни общих воспоминаний. Он был единственной «ошибкой» системы, которая смогла открыть глаза.
— Твой путь начался с пепла других, — тихо произнес монах, и в его голосе не было жалости, только констатация факта. — Ты — единственный росток на выжженной земле. Ты не ищешь своих, ибо их нет. Ты ищешь того, кто стоит за гранью твоего понимания.
Юноша вздрогнул. Имя Франкенштейн в очередной раз всплыло из глубин подсознания. Он был чем-то внешним, чем-то, что разум зафиксировал как единственную важную константу еще до того, как его личность была стерта. Это имя было маяком, к которому он шел инстинктивно, как зверь идет на знакомый запах.
— Я должен... понять, — прохрипел юноша, чувствуя, как под кожей пульсирует мощь, накопленная за дни пути. — Если я остался один, значит, я должен узнать, чье имя я храню.
***
Далеко внизу, в штабе поисковой операции, полковник Грейвс в ярости швырнул отчет на стол. Кайл лишь развел руками — тепловые следы объекта окончательно затерялись в аномальных снежных бурях высокогорья. Спутники были слепы, а дроны разбивались о скалы. Грейвс знал: подопытный жив. Он знал, что тот где-то там, среди ледяных пиков, но также понимал — в ближайшие месяцы найти его будет невозможно. Горы надежно спрятали своего нового гостя.***
Здесь, в обители вечного покоя, среди запаха можжевельника и гула молитвенных барабанов, «объект D» перестал существовать. Начал рождаться человек. Последний из «Шестерки» нашел свое временное пристанище, чтобы превратить стихийную ярость в осознанную силу. Его путь к Франкенштейну только начинался.
