Код Крови и Инея (ранее "Кровавая луна")

      На исходе десятого года пребывания в монастыре Джудал понял: он достиг предела. Его тело было совершенным сосудом, но дух оставался раздробленным, словно два хищника в одной клетке. Чтобы пробудить Оружие Духа, ему больше не нужны были свитки. Ему нужно было заглянуть в бездну собственной души.       Мастер Лин привел его к «Пещере Истины» — глубокому разлому в скале, где плотность первобытной энергии была столь высока, что реальность там истончалась.       — Оружие Духа — это не подарок, — произнес старик. — Это договор с самим собой. Ты встретишь свою тьму. Если она победит — ты станешь монстром, которого так боялись твои создатели. Если победишь ты — ты станешь хозяином своей судьбы.       Джудал вошел внутрь. Как только свет дня исчез, пространство вокруг него лопнуло, превращаясь в бесконечную черную пустоту.       Из теней выступило существо. Оно выглядело точно так же, как Джудал, но его кожа была покрыта пульсирующими черными венами, а глаза горели безумным, первобытным гневом оборотня.       — Ошибка... — прошипел двойник, и от его голоса по пространству пошла вибрация боли. — Ты — искусственная плоть, в которую втиснули сердце зверя. Ты боишься меня? Боишься своей истинной природы?       Тень бросилась в атаку. Бой был страшен тем, что Джудал чувствовал каждый удар не телом, а самим разумом. Двойник сражался со свирепостью оборотня, его когти оставляли на душе Джудала рваные раны, из которых сочилось отчаяние лаборатории. Тень воплощала всё то, что Джудал пытался подавить: ярость на создателей, страх перед будущим и одиночество единственного выжившего.       Джудал пытался отвечать хладнокровием Благородного, но тьма лишь смеялась.       — Твой «аристократизм» — это лишь маска! — Тень вонзила когти Джудалу в грудь, прямо туда, где билось сердце оборотня. — Ты не Дворянин! Ты — оружие, созданное убивать! Сдайся своей ярости!       Джудал захлебнулся в волне чужого гнева. На мгновение он почти потерял себя, готовый превратиться в бездумного монстра. Но среди этого шторма он внезапно нащупал ту самую точку покоя, к которой шел все эти годы.       Он перестал бороться. Он не стал подавлять ярость зверя и не стал прятаться за аристократическим хладнокровием. Вместо этого он обнял свою тьму.       — Я не Дворянин, — прошептал Джудал, и его голос обрел пугающую глубину. — И я не Оборотень. Я — око снежного бурана и тишина, которая следует за бурей.       В этот миг всё изменилось. Джудал не победил тень — он поглотил её. Вся его боль, весь гнев и вся мощь его двух кровей сжались в одну точку, а затем выплеснулись наружу, кристаллизуясь в его руках.       Из абсолютного безмолвия и холода родились два черных кинжала. Их лезвия были сотканы из самой тьмы, поглощающей свет, а вдоль клинков вился изящный темно-синий узор, напоминающий застывшую вспышку молнии.       Когда Джудал вышел из пещеры, мастер Лин отступил на шаг, пораженный аурой ученика.       — Как ты назовешь их? — спросил старик.       — «Шин-Джу», — ответил юноша. На языке, ставшем ему родным в этих горах, это означало «Холодная тишина».       Кинжалы растаяли в его ладонях, обратившись в пыль и уйдя внутрь его сущности. В ту же секунду Джудал почувствовал, как мир вокруг поплыл. Создание Оружия Духа из собственной жизни потребовало колоссальных затрат. Он понял: сейчас он сможет призывать «Шин-Джу» лишь в самые отчаянные моменты, иначе цена их силы — его собственная жизнь — будет выплачена слишком быстро.       — Твоё обучение завершено, — сказал Лин. — Теперь иди и найди тех, кто ответит на твои вопросы.       Южная Корея.       Джудал не знал, где искать человека, чье имя он помнил. У него не было адреса, не было воспоминаний о нем, только имя — Франкенштейн — выжженное на сетчатке разума, и интуитивная нить на краю сознания, которая вела его вперед. Он пересек Азию и оказался в Южной Корее, следуя этому невидимому следу.       Несколько дней он бродил по улицам, привыкая к миру, который за десять лет стал еще быстрее. Он чувствовал себя призраком, пока однажды, переходя дорогу в одном из тихих спальных районов, он не ощутил присутствие, идеально совпадающее с концом его незримой нити.       Это случилось внезапно. На тротуаре он почти столкнулся с высоким мужчиной в безупречном костюме. Незнакомец нес пакет с продуктами, но в ту секунду, когда их взгляды встретились, Джудал понял — это он.       От мужчины пахло древними свитками и силой, которая была сродни его собственной, но куда более отточенной. Джудал замер, глядя на блондина.       Франкенштейн прошел еще несколько шагов, но внезапно остановился. Что-то заставило его замереть. Возможно, легкое дуновение ветра, принесшее едва уловимый запах или интуиция, которая веками оберегала его от опасностей. Он медленно обернулся, чтобы еще раз взглянуть на странного юношу.       Но Джудала там уже не было.       Используя свою невероятную скорость, парень исчез, метнувшись в ближайший переулок, как призрак.       Франкенштейн застыл, его голубые глаза за стеклами очков сузились. Он не почувствовал выброса энергии, не услышал шагов, но знал, что юноша только что был здесь. В его взгляде промелькнул хищный, исследовательский интерес.       — Интересно... — прошептал он себе под нос с многообещающей, предвкушающей улыбкой. — Похоже, мне предстоит новое знакомство.       Джудал, скрывшись за углом, прислонился к холодной стене, тяжело дыша.