Часть 20. Внеплановый вызов
4 марта 2026 г., 08:44
Работа в школе шла своим чередом. Джудал методично заполнял базу данных, аметистовым взглядом скользя по строчкам отчетов. Лекарство действовало безупречно: эмоциональный фон Франкенштейна ощущался лишь как едва заметная вибрация, позволяя сосредоточиться на цифрах.
Вечером в лаборатории Франкенштейн сразу перешел к сути. Он оперся на край стола, препарируя Джудала своим внимательным взглядом.
— «Шин-Джу», — произнес Франкенштейн, пробуя название на вкус. — Ты сам назвал их так в ту ночь в переулке.
Он подошел ближе, заставляя Джудала поднять голову.
— Меня интересует происхождение этой стали. Твои клинки — это Оружие Духа, которое требует глубокой связи с душой носителя. Как именно ты их получил? Ты ведь не очнулся с ними в капсуле.
Джудал медленно вытянул руки перед собой. Воздух вокруг его ладоней мгновенно уплотнился, и с тихим, сухим треском в них соткались два кинжала. Они были абсолютно черными, выкованными из непроницаемой тьмы, а по лезвиям пульсировал светящийся синий узор в виде росчерка молнии.
— Всё началось в библиотеке монастыря, когда мне в руки попал старинный свиток, — тихо ответил Джудал. — В нем говорилось об Оружии Духа, силе, которой обладают лишь главы кланов Благородных. Я годами пытался создать нечто подобное, используя техники медитации. Я хотел иметь свою опору, не зависящую ни от кого. Шин-Джу обрели плоть лишь незадолго до моего ухода из Тибета — как результат десяти лет поисков.
Кинжалы едва успели полностью проявиться, как Франкенштейн резко вскинул руку, и его аура хлестнула по комнате холодным приказом.
— Убери их. Немедленно, — отрезал ученый.
Джудал вздрогнул, и клинки тут же растаяли, оставив лишь легкий запах озона.
— Для материализации и использования Оружия Духа требуется колоссальный объем энергии, — Франкенштейн поправил очки, и его взгляд стал строгим. — Ты еще не до конца восстановился после того истощения. Даже будучи абсолютно здоровым, с твоим нынешним резервом ты сможешь провести не более двух атак, прежде чем твой организм начнет разрушать сам себя.
Он подошел ближе, его тон стал суше.
— Не смей призывать их без крайней необходимости, пока я не найду способ расширить твой лимит. Мне не нужен помощник, который упадет замертво после пары взмахов клинками.
Франкенштейн медленно обошел вокруг юноши, и его эмоциональный фон начал меняться, становясь густым и давящим.
— Твои кинжалы — это последняя линия обороны, — произнес Франкенштейн, остановившись прямо перед Джудалом. — Но прежде чем ты сможешь использовать их, не убив себя, тебе нужно научиться выдерживать мое присутствие без "костылей". Лекарство почти выветрилось.
Франкенштейн намеренно ослабил контроль над своим сознанием. Джудал почувствовал, как на него обрушивается волна чужой энергии — холодный, расчетливый интеллект, смешанный с вековым высокомерием и скрытой жаждой власти. Это не было яростью, как в первый раз, но это присутствие заполняло собой всё пространство, не оставляя места для собственных мыслей Джудала.
— Твоя задача на сегодня — не просто пропускать мой «шум» сквозь себя, — голос Франкенштейна звучал будто из-под воды. — Ты должен научиться отстраняться. Представь, что ты — сторонний наблюдатель. Ты видишь мои эмоции, ты их фиксируешь, но они не касаются твоей сути. Раздели «я» и «он».
Джудал зажмурился, впившись пальцами в край стола. Боль в висках начала пульсировать с новой силой. Чужое присутствие в его голове было настолько плотным, что казалось осязаемым. Он чувствовал, как Франкенштейн анализирует его состояние, как его азарт исследователя бьет по нервам.
«Это не мои мысли... это не мой азарт...» — повторял про себя Джудал, пытаясь вызвать в памяти тибетскую пустоту.
— Не закрывайся в себе, это ловушка! — властно приказал Франкенштейн, и давление его ауры усилилось. — Если ты просто спрячешься, я вытащу тебя оттуда. Ты должен стоять прямо перед штормом и осознавать, что ты — не шторм. Смотри на меня!
Джудал открыл глаза. Аметистовый взгляд встретился с холодным блеском глаз Франкенштейна. Юноша заставил себя расслабить плечи. Он начал воспринимать давящий фон не как угрозу, а как сухую информацию. «Он сосредоточен. Он требует результата. Он не причинит мне вреда сейчас».
Постепенно невыносимый «гром» в голове начал превращаться в монотонный гул. Боль не ушла совсем, но перестала ослеплять. Джудал словно сделал шаг назад внутри собственного разума, создав крошечную зону тишины между собой и Франкенштейном.
Ученый, внимательно следивший за его зрачками и дыханием, внезапно свернул свое присутствие. В лаборатории снова стало легко дышать.
— Девять секунд стабильного отстранения, — констатировал Франкенштейн, бросив взгляд на мониторы. — Уже лучше. Ты начинаешь понимать разницу между «слышать» и «проживать».
Он налил в стакан новую порцию состава и протянул его Джудалу.
— Пей. Это поможет нервной системе не перегореть после такой нагрузки. Твои Шин-Джу сегодня останутся в покое. Пока ты не сможешь удерживать это отстранение хотя бы минуту, я не позволю тебе тратить энергию на материализацию.
***
Вечер в особняке перестал быть тихим, когда тишину коридоров прорезал знакомый шум. Франкенштейн едва успел закончить урок в лаборатории и выдать Джудалу восстанавливающий состав, как в дверь настойчиво позвонили. Это были дети — Шин Ву, Ик Хан и Юна заглянули проведать Райзела после школы. — Рай! Мы тут такое видео нашли, ты должен это видеть! — голос Шин Ву ворвался в гостиную раньше него самого. Франкенштейн, мгновенно нацепив маску гостеприимного «директора Ли», жестом приказал Джудалу следовать за ним. — Иди в гостиную. Сядь в стороне и наблюдай, — негромко распорядился он. — Проверь свою способность отстраняться в условиях их шума. Когда они вошли, Райзел уже сидел на своем привычном месте. Дети, не теряя времени, расположились вокруг него. Увидев Джудала, Шин Ву на мгновение притормозил и вежливо склонил голову, помня о его статусе сотрудника школы. — О, мистер Грей! Добрый вечер, — бодро произнес Шин Ву. — Вы всё еще на ногах? Директор Ли вас совсем заездил? Садитесь с нами, Юна как раз принесла печенье! Джудал замер. От детей не исходило ни единого эмоционального импульса — для него они были абсолютно «немыми». Но в ту же секунду он почувствовал резкий, сухой удар боли в затылке. Это был Франкенштейн. Стоя у чайного столика, он буквально вибрировал от скрытого раздражения: Шин Ву снова бесцеремонно бросил свою куртку на спинку дорогого кресла, а Ик-хан слишком близко пододвинул тарелку к краю стола. Джудал сел в углу, заставив себя вспомнить тибетский ветер. «Это не моя злость. Это его жажда порядка», — твердил он себе. Он фиксировал каждую вспышку недовольства Франкенштейна как сухую статистику, не позволяя им резонировать с собственным сердцем. Франкенштейн подошел с подносом, и Джудал ощутил, как его фон стал еще более колючим, когда Юна случайно рассыпала крошки на ковер. Для Джудала это было похоже на серию электрических разрядов в тихой комнате. Юна, заметив, что помощник директора сидит слишком неподвижно, вежливо обратилась к нему: — Угощайтесь, мистер Грей. Вы такой бледный, вам точно нужно подкрепиться. Джудал поднял на нее глаза. Через связь он ощутил мимолетное, почти хирургическое любопытство Франкенштейна — тот внимательно следил, сможет ли его подопечный удержать барьер при прямом обращении, пока «гром» директора так сильно бьет по вискам стажера. — Спасибо, — тихо ответил Джудал, принимая печенье. Вокруг смеялись дети, а он медленно жевал печенье, стараясь сохранить ту крошечную зону тишины, которую ему удалось выстроить внутри шторма, исходящего от директора Ли.***
Веселая атмосфера в гостиной была разрушена резкой мелодией звонка. Шин Ву, который только что со смехом доказывал Ик-хану свою правоту, выхватил телефон и на мгновение замер, нахмурившись. — Юна? — он недоуменно перевел взгляд на девушку, которая сидела рядом. — Ты зачем мне звонишь? Твой телефон же... — Я потеряла его тогда, на стройке, — тихо перебила его Юна, и её лицо мгновенно побледнело, а веселое настроение улетучилось в один миг. — Когда нас схватили. Я думала, он разбился или остался там. Джудал почувствовал, как в эту секунду эмоциональный фон Франкенштейна, до этого лишь «фонивший» мелким бытовым раздражением на рассыпанные крошки, мгновенно превратился в ледяной, предельно сфокусированный клинок. Это было настолько внезапно и остро, что Джудал невольно вцепился в подлокотник кресла, борясь с накатившей мигренью. Шин Ву уже собирался нажать на кнопку ответа, но Франкенштейн молча, забрал телефон из рук опешившего подростка и принял звонок. Франкенштейн сразу догадался, кто на другом конце провода. Это были те самые похитители, которых он завербовал шпионить за Союзом во время спасения детей. Собеседник просил о срочной встрече лично с Франкенштейном, очевидно, имея важную информацию о перемещениях организации. Однако лицо директора оставалось безупречной маской. Чтобы не пугать детей, он разыграл короткий спектакль. — Алло? Да, здравствуйте, — произнес он с безупречной интонацией доброжелательного взрослого. — О, вы нашли телефон? Огромное вам спасибо. Это телефон одной из моих учениц. Где я могу его забрать? Шин Ву и остальные замерли, поверив, что это обычный звонок от честного прохожего. Но Джудал через связь чувствовал совсем другое: Франкенштейн буквально препарировал каждое слово информатора, а его сосредоточенность стала такой концентрированной, что воздух в комнате, казалось, стал гуще. — Хорошо, я понял адрес. Скоро буду, — Франкенштейн вежливо кивнул. — Еще раз спасибо за вашу честность. Он нажал на отбой и вернул телефон подростку. — Директор, это... просто кто-то нашел телефон? — спросил Шинву. — Именно, Шинву. Похоже, нам повезло, — Франкенштейн улыбнулся, но Джудал чувствовал, как за этой улыбкой скрывается холодный расчет. — Продолжайте ужинать. Я сам съезжу и заберу аппарат. Джудал, ты пойдешь со мной, — Франкенштейн посмотрел на своего стажера. — Да, директор, — хрипло ответил Джудал, поднимаясь.
