Часть 31. Тонкая струна
1 апреля 2026 г., 14:54
Доктор Айррис стояла в центре своей мобильной лаборатории, окруженная мерцающими голограммами. Несмотря на всю её гениальность, расследование зашло в тупик. Конкретных зацепок не было: место боя в доках было стерильно чисто, а стройка выглядела так, словно там просто произошел несчастный случай. Ни одна камера, ни один датчик Союза не зафиксировал того, что произошло с отрядом DA-5.
— Поиск Кранца и остальных зашел в тупик, Юрий. Мне нужно сменить фокус внимания, иначе я сойду с ума от этой неопределенности. Юрий, расследование исчезновения DA-5 продолжится в фоновом режиме. Пока у нас нет новых данных, я не намерена тратить время впустую. Мои последние разработки требуют практических тестов. Найди мне нового подопытного.
Она подошла к нему почти вплотную, и в её глазах вспыхнул фанатичный блеск.
— Найди мне кого-то с красивым лицом.
Юрий едва заметно улыбнулся. Он слишком хорошо знал слабость своего доктора. Айррис была одержима совершенством формы; для неё эксперимент был не просто наукой, а актом «улучшения» красоты. Она выбирала подопытных так, словно подбирала аксессуары или редкие произведения искусства — их внешность должна была радовать её глаз во время мучительных процедур.
— Я понял, — Юрий поправил очки.
— Красивая, молодая, идеальная кожа, правильные черты... Найди мне такое лицо, которое мне захочется препарировать с наслаждением.
Юрий коротко поклонился. Поиск «красивого материала» в многомиллионном Сеуле был для него делом техники.
***
В это же время в академии Джудал стоял в пустом коридоре, глядя в окно на заходящее солнце. Школьный день подошел к концу, Регис и Сейра уже направились к выходу, переговариваясь о чем-то своем. Внезапно Джудал вздрогнул. Интуиция вновь зазвенела. Звук был тонким, вкрадчивым и липким, словно чьи-то холодные пальцы медленно проводили по натянутой струне. Этот «звон» не нес в себе прямой угрозы, но в нем ощущалось нечто гораздо более жуткое — внимание. Чей-то взгляд, расчетливый и оценивающий, словно выбирающий товар на витрине. — Опять... В этот момент за спиной послышались шаги. Это был Тао, который заметил странную позу юноши. — Джудал? Ты чего застыл? Директор уже ищет тебя, — Тао попытался улыбнуться, но, увидев бледность Джудала, мгновенно посерьезнел. — Что такое? Снова звенит? — Звенит, Тао, — Джудал обернулся, и его аметистовые глаза в полумраке казались почти черными.***
Подземный тренировочный зал особняка дрожал от отголосков столкновения энергий. Джудал тяжело дышал, стоя в центре тренировочного круга. Его Шин-Джу медленно растворялись в воздухе, оставляя после себя лишь запах озона и иней на бетонном полу. Франкенштейн плавно опустил руку, гася черное пламя на кончиках пальцев. Его «гром» постепенно затихал, сменяясь привычной аналитической холодностью. — Пять атак, Джудал. Ты выдержал их без критических повреждений каналов, — Франкенштейн поправил очки и подошел к терминалу, чтобы зафиксировать данные. — Но ты выглядишь так, будто сражался не со мной, а с собственной тенью. В чем дело? Джудал вытер пот со лба и посмотрел на свои дрожащие ладони. — Звенит. Опять. Учеый замер у экрана. Его эмоциональный фон мгновенно стал колючим и внимательным. Он медленно повернулся к Джудалу, и в его взгляде блеснула искра опасного любопытства. — Снова? — Франкенштейн сложил руки на груди. — На этот раз громко? — Нет, — Джудал покачал головой, пытаясь подобрать слова. — На этот раз звук... скользкий. Словно кто-то не нападает, а просто смотрит. Оценивает. Это что-то... расчетливое. — Оценивает, значит? — Франкенштейн иронично прищурился. — Что ж, в этом городе становится тесно от «ценителей». Лишь бы не снова дети, Джудал. Если мне придется еще раз вытаскивать их из какого-нибудь подвала только потому, что у них «специфическая удача», я начну выставлять им счета за психотерапию. Или просто запру их до конца жизни. Джудал слабо улыбнулся, но Франкенштейн вдруг стал предельно серьезным. Он подошел к юноше и властно перехватил его руку за запястье, проверяя крепление металлического устройства. — Слушай меня внимательно, — голос наставника стал стальным. — Пока этот «звон» не прекратится, не смей снимать браслет. Ни в школе, ни в душе, ни когда спишь. Маячок должен быть активен 24 на 7. Если этот туманный шум внезапно обретет форму и решит материализоваться рядом с тобой, я должен знать об этом в ту же секунду. — Я понимаю, — кивнул Джудал, чувствуя холодный металл браслета. Джудал выпрямился, не отводя взгляда от Франкенштейна. Через «гром» ученого, обычно наполненный лишь яростью или торжеством, гибрид уловил нечто новое — едва заметную, тонкую вибрацию. Это было легкое беспокойство. Почти неосязаемое для посторонних. Франкенштейн переживал. Не за проект, не за скрытность Мастера, а за самого Джудала, который становился всё более заметным в этой игре теней. — Франкенштейн, — тихо позвал Джудал, делая шаг навстречу. — Перестань. Ученый вскинул бровь, его пальцы на планшете замерли. — О чем ты? Мои показатели в норме, стажер. — Но не твои эмоции, — Джудал слегка улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку. — Я чувствую твое беспокойство. Оно мешает тебе злорадствовать в полную силу, а это плохой знак. Франкенштейн хотел было отпустить колкость, но наткнулся на спокойный, аметистовый взгляд Джудала и промолчал. — Со мной всё будет хорошо, — твердо произнес Джудал, коснувшись браслета на запястье. — Пять атак — это много и у меня лучший учитель в мире, который не зря тратит время на тренировки. Если этот «звон» материализуется, я выстою. Я не подведу тебя. Франкенштейн несколько секунд пристально смотрел на него, словно пытаясь найти изъян в этой уверенности. Затем он тяжело вздохнул, и его аура наконец разгладилась, вернув привычную остроту. — Ты становишься слишком проницательным. Это раздражает, — ворчливо отозвался Франкенштейн, но его эмоциональный фон заметно успокоился. — Иди уже. И если из-за твоего «успокоения» я пропущу важный сигнал маячка, ты будешь отрабатывать дополнительные часы в лаборатории, моя микроскопы. Джудал кивнул, зная, что за этим напускным раздражением скрывается согласие. Он вышел из лаборатории, оставив ученого наедине с его графиками, но чувствуя, что их связь стала еще на одну нить прочнее.***
Прошло три дня. «Звон» в сознании Джудала не утихал, оставаясь липким фоновым шумом, который медленно выматывал нервы. Вечер опустился на город, накрыв улицы густыми сумерками. Джудал, накинув куртку, направился к выходу. Его решимость была подкреплена веским аргументом: в особняке предательски закончился весь шоколад. Будучи страстным сладкоежкой, Джудал просто не мог оставить этот факт без внимания — особенно после выматывающих тренировок. Франкенштейн, сидевший в гостиной, мгновенно поднял голову. Его «гром» отозвался резким импульсом тревоги. — Один? — голос Франкенштейна был непривычно тихим. — В городе сейчас слишком «шумно», Джудал. Твоя интуиция не замолкает, а ты собираешься прогуляться в одиночку за какой-то плиткой какао? Он перевел взгляд М-24. — Иди с ним. Мне будет спокойнее, если рядом будет кто-то опытный. М-24 уже потянулся за курткой, но Джудал остановил его мягким жестом. Он повернулся к ученому и в его глазах светилось спокойствие. Через их связь он снова поймал ту самую волну беспокойства, которую Франкенштейн так тщательно скрывал. — Франкенштейн, успокойся, — негромко произнес Джудал. — Я просто в магазин за углом. Если я буду шагу не ступать без конвоя, я никогда не научусь доверять себе. К тому же, М-24 и так вымотался после дежурства. Пусть отдыхает. Джудал приподнял левую руку, демонстрируя металлический браслет. — Маячок на месте. Я в пяти атаках от любой угрозы. И я буду предельно осторожен. Обещаю: куплю шоколад и сразу назад. Дай мне эти полчаса свободы, иначе я скоро начну вздрагивать от собственной тени. Франкенштейн несколько секунд пристально смотрел на него. Его эмоциональный фон боролся: ученый требовал безопасности «объекта», но человек понимал, что Джудалу нужно это пространство. Наконец, «гром» немного утих. — Полчаса, — отрезал Франкенштейн. — Если через тридцать одну минуту тебя не будет в дверях, я подниму по тревоге всех. Джудал коротко усмехнулся. — Договорились. Он вышел в прохладную ночь, не зная, что в черном автомобиле за углом Юрий уже увеличил его изображение на мониторе. — Нашел, — прошептал помощник Айррис. — Доктор будет в восторге. Лицо этого парня... оно действительно безупречно. Джудал почти дошел до ярко освещенных дверей круглосуточного маркета, предвкушая вкус заветного шоколада, когда реальность внезапно треснула. «Тихий звон», сопровождавший его последние дни, в одну секунду превратился в чудовищный, оглушительный набат. Это не было звуком — это был ментальный удар невероятной частоты. Джудал охнул и прижал ладони к вискам. В глазах потемнело, мир закружился, а ноги стали ватными. Оглушенный собственной интуицией, он не успел даже призвать Шин-Джу. — Какое редкое сочетание хрупкости и чистоты линий, — раздался над ухом вкрадчивый, лишенный эмоций голос. Джудал попытался поднять голову, но увидел лишь блеск стильных очков и безупречно завязанный галстук. . — Ты... — прохрипел Джудал, пытаясь нащупать кнопку на браслете, но пальцы его не слушались, парализованные звоном. — Доктор Айррис будет довольна, — Юрий аккуратно подхватил оседающего Джудала под локоть, словно помогая приболевшему другу. — Твое лицо — это шедевр, который заслуживает лучшей оправы, чем эта грязная улица. Джудал почувствовал резкий укол в шею. Сознание начало стремительно угасать. Последним, что он зафиксировал, был холод металла браслета на запястье — он не успел его активировать. Юрий легко закинул бесчувственного юношу в салон подъехавшего черного автомобиля. — Пакет доставлен, — сухо бросил он в микрофон. — Начинаю транспортировку объекта.
