Код Крови и Инея (ранее "Кровавая луна")

      Франкенштейн медленно убрал руки от диагностического терминала и повернулся к Джудалу. В лаборатории, освещенной лишь холодным неоном, ученый выглядел почти призрачно.       — Твои показатели стабилизируются, — произнес Франкенштейн, поправляя очки. — Но три атаки под супрессантами… это был риск на грани безумия.       Джудал взглянул на свои перебинтованные ладони. Холод Шин-Джу всё еще пульсировал в кончиках пальцев, но это было лишь эхо.       — Ты сказал, что им нужен внешний фактор, чтобы стать полными, — тихо напомнил Джудал. — В тот момент, в лаборатории Айрис… когда лед сковал всё здание… я подумал, что это ОНО. Что я нашел ту самую искру.       Франкенштейн покачал формой, и его лицо приняло выражение строгого исследователя.       — Нет, Джудал. Это была лишь твоя ярость и инстинкт выживания. Мощно, эффективно, но… не то. Структура Шин-Джу осталась прежней — фундаментальной, но незакрытой. Тот катализатор, который сделает их полноценными, всё еще где-то там, в мире. И я, признаться, до сих пор не знаю, что это может быть.       Франкенштейн подошел ближе, и его аура наполнилась странной, почти отеческой заботой, которую он тут же попытался скрыть за научной сухостью.       — Но есть и хорошая новость. Даже в этой форме твой прогресс поразителен. Расход энергии на использование кинжалов уже снизился почти на треть. Ты стал эффективнее тратить свои силы, Джудал. Ты больше не «сгораешь» при каждом взмахе. Это значит, что твоё тело привыкает к весу этого оружия.       Джудал прислушался к себе. Действительно, та пустота, которая раньше возникала после призыва кинжалов, теперь была не такой глубокой. Он чувствовал в себе силы встать и идти дальше.       — Этого достаточно, чтобы в следующий раз я не позволил Юрию уйти? — спросил Джудал, глядя в глаза наставнику.       Франкенштейн хищно усмехнулся.       — Этого достаточно, чтобы в следующий раз ты сам стал для них кошмаром. Но помни: пока лимит в пять атак остается твоей красной чертой. Не переступай её.

***

      Джудал медленно поднялся из лаборатории, чувствуя приятную слабость в мышцах — действие восстановительных препаратов Франкенштейна начало разливаться по телу теплом. Когда он вошел в гостиную, там царила странная, приглушенная атмосфера.       М-21 и М-24 молча сидели у камина, Такео неподвижно замер в кресле, глядя в одну точку — правда о фальшивой сестре всё еще выжигала его изнутри. Тао, единственный, кто пытался разогнать этот мрак, вертел в руках бутылку дорогого вина, которую явно «одолжил» из личных запасов директора.       — О, живой! — Тао вскинул руку, широко улыбнувшись, хотя в его глазах всё еще читалось беспокойство. — Иди к нам. Нам всем сегодня нужно... немного переключиться. Выпьешь с нами?       Джудал взглянул на пустую чашку, затем на Такео, которому явно была нужна компания, и кивнул.       — Да. Пожалуй, соглашусь.       Они сидели долго. Сначала говорили о Юрии и Айрис, затем Тао начал травить байки о своих хакерских проколах, постепенно вытягивая Такео из ступора. Джудал пил медленно, слушая их голоса. Усталость последних дней и эмоциональное истощение взяли свое — в какой-то момент, прислонившись головой к спинке дивана под негромкий бубнеж Тао, Джудал крепко уснул.       Поздно ночью, когда охранники уже разошлись по своим комнатам, в гостиную бесшумно вошел Франкенштейн. Он замер, глядя на стажера. В голове ученого всё еще ворочались планы мести Союзу, но при виде спящего Джудала его «гром» стал совсем тихим.       Ученый подошел к дивану. Он не стал будить юношу — он знал, сколько сил тот потратил в лаборатории Айрис. Франкенштейн бережно поднял Джудала на руки и, стараясь не тревожить его сон, перенес по темным коридорам особняка в его спальню. Укрыв юношу одеялом, Франкенштейн на мгновение задержал взгляд на его спокойном лице.       — Пять атак, — прошептал он в темноту. — В следующий раз я не допущу, чтобы тебе пришлось использовать хотя бы одну.

***

      Неделя после инцидента с Айрис пролетела в обманчивом покое. Джудал почти восстановил силы, а Такео, подавленный правдой о «сестре», находил утешение в бесконечных тренировках. Но тишина в мире Благородных никогда не длится долго.       Прямо у ворот школы Регис и Сейра замерли, почувствовав приближение ауры, которая была острой и хаотичной, словно битое стекло. Из тени деревьев выступил молодой человек с надменным лицом и светлыми волосами, чей взгляд сразу впился в девушку с пугающей одержимостью.       — Раэль Кертье, — процедил Регис.       — Какая трогательная сцена, — протянул Раэль, игнорируя наследника Ландегре. — Сейра, дорогая, ты всё так же прекрасна, даже среди этого человеческого мусора. Я пришел, чтобы забрать тебя домой. Твое место — рядом со мной, а не в этой сточной канаве.       Сейра даже не дрогнула, её взгляд остался ледяным.       — Раэль, ты не имеешь права приказывать главе клана. Уходи.       Вечером в особняке, когда незваный гость исчез в сумерках, пообещав вернуться, Регис стоял перед Франкенштейном и Джудалом. Его аура пульсировала от негодования и затаенного страха.       — Раэль Кертье — младший брат нынешнего главы клана Кертье, — начал рассказывать историю Регис. — Десять лет назад он официально просил руки Сейры. Когда она отказала, он не просто не принял этого — он устроил бойню в Лукедонии, пытаясь доказать, что сила дает ему право на владение ею. Его едва усмирили и на время лишили прав, но он безумен в своей привязанности.       Франкенштейн, вальяжно откинувшись в кресле, слушал этот рассказ с выражением глубочайшего скепсиса.       — Значит, младший брат главы, который путает любовь с одержимостью и не знает слова «нет»? — Франкенштейн хищно улыбнулся, поправляя очки. — Какое утомительное клише. Геджутель явно недоглядел не только за тобой, Регис, раз в вашем «благородном» обществе плодятся такие экземпляры.       Джудал молча наблюдал за мужчиной. Он чувствовал, как внутри Франкенштейна разгорается исследовательское любопытство вперемешку с жаждой проучить наглеца.       — Он не остановится, — добавил Регис, глядя на Джудала. — Он видит в людях лишь мусор. Если он решит, что вы стоите между ним и Сейрой...       — То он быстро узнает, что этот «мусор» умеет очень больно кусаться, — отрезал Франкенштейн. — Джудал, не снимай браслет. Если этот блондин решит устроить сцену ревности в школьном дворе — я хочу быть первым, кто его встретит.

***

      На следующий день небо затянуло серыми тучами, предвещая дождь. Джудал возвращался из административного корпуса, когда путь ему преградил Раэль. Младший Кертье стоял посреди пустого школьного сквера, засунув руки в карманы и глядя на гибрида с нескрываемым отвращением.       — Эй, ты, — Раэль сделал шаг вперед, и воздух вокруг него задрожал от избытка энергии. — Я видел, как ты вчера провожал Сейру. Человек не должен даже дышать тем же воздухом, что и она. Ты меня понял?       Джудал замер. Его интуиция не просто «зазвенела» — она взвыла от ощущения дикой, неуравновешенной мощи, исходящей от Благородного. Он вспомнил слова Региса о том, что у Раэля нет тормозов.       Не тратя времени на разговоры, Джудал мгновенно активировал маячок на браслете. Он почувствовал, как металл на секунду стал теплым, отправляя сигнал.       В своем кабинете Франкенштейн резко поднялся с кресла, едва не опрокинув стол. Его «гром» в голове Джудала вспыхнул ослепительной фиолетовой вспышкой ярости. Он понял: наглец из Лукедонии решил начать охоту.       — Ты что, оглох, мусор? — Раэль сузил глаза, и в его руке начала формироваться искра энергии. — Я задал тебе вопрос.       Джудал не шелохнулся, его взгляд оставался спокойным и холодным. Он помнил наказ наставника: «Тянуть время».       — Я слышу тебя, — тихо ответил Джудал. — Но этот двор — территория школы. И ты здесь лишний.       Раэль расхохотался, и этот смех был лишен веселья.       — Смелая букашка. Посмотрим, как ты запоешь, когда я переломаю тебе кости.       Он замахнулся для удара, но в этот момент пространство за спиной Джудала буквально разорвалось от черной ауры. Франкенштейн, не став дожидаться лифта, выпрыгнул из окна своего кабинета и приземлился точно между гибридом и Благородным, выбивая крошку из асфальта.       — Тронешь его — и Лукедония не досчитается одного наследника, — прошипел Франкенштейн, медленно выпрямляясь. Его глаза блеснули так зловеще, что даже Раэль невольно сделал шаг назад.       Франкенштейн медленно отряхнул невидимую пыль с безупречного пиджака. Его аура клубилась вокруг него, как живая тьма, но на губах играла вежливая, ядовитая улыбка, которая предвещала долгую и болезненную экзекуцию — на этот раз вербальную.       Раэль заскрежетал зубами, его лицо исказилось от гнева.       — Как ты смеешь так разговаривать со мной, смертный?! Ты хоть понимаешь, кто перед тобой?!       — Я вижу перед собой обиженного мальчика, которому не купили любимую игрушку, и он решил выместить злость на прохожих, — Франкенштейн саркастично приподнял бровь. — Скажи мне, Раэль, твой брат знает, что ты тратишь свое бессмертие на то, чтобы пугать детей в человеческих школах? Или это твой единственный способ почувствовать себя важным, раз в Лукедонии тебя никто не воспринимает всерьез?       — Заткнись! — Раэль вскинул руку, и в воздухе материализовалась искра его энергии, но Франкенштейн даже не встал в боевую стойку.       — Манеры, — холодно отрезал ученый, и его «гром» в голове Джудала стал настолько плотным, что гибрид невольно затаил дыхание. — Ты в моей школе. Здесь ты — никто. Просто шумный гость с плохой родословной.       В этот момент на дорожку выбежали Сейра и Регис. Они замерли, глядя на эту сцену: Франкенштейна, который буквально наслаждался тем, как доводит Раэля до исступления, и Джудала, стоящего за его спиной с активированным маячком.       — Раэль! Остановись! — выкрикнул Регис. — Ты понятия не имеешь, с кем вступаешь в спор!       Сейра вышла вперед, её взгляд был полон холодного презрения.       — Раэль Кертье, твоё присутствие здесь оскорбляет не только директора Ли, но и меня. Уходи, пока твоё унижение не стало окончательным.       Франкенштейн хищно усмехнулся, глядя на то, как Раэль мечется взглядом между ледяной Сейрой и издевающимся директором. Джудал чувствовал, как наставник про себя просто ликует — для него не было большего удовольствия, чем ломать спесь Благородных их собственными правилами.       — Ну же, — подзадорил Франкенштейн. — Послушай свою даму сердца. Или ты хочешь, чтобы я преподал тебе урок биологии прямо здесь? Предупреждаю, мои вскрытия проходят очень... детально.       Раэль вскинул голову, и его лицо, багровое от издевательств Франкенштейна, вдруг приняло выражение фанатичной торжественности. Он отступил на шаг, стряхивая с себя оцепенение, и посмотрел на Сейру с безумным блеском в глазах.       — Смейся сколько угодно, человек, — выплюнул Раэль, игнорируя ауру директора. — Твои слова значат меньше, чем прах под моими ногами. Сейра, ты можешь презирать меня, можешь прятаться за спинами этих модифицированных уродов и их безумного хозяина, но ты не пойдешь против закона.       Он выучил из кармана свиток с печатью Лорда и развернул его с резким хлопком. Воздух вокруг задрожал от вложенной в бумагу силы.       — Прямой приказ Лорда, — провозгласил Раэль, и его голос зазвучал с неестественным усилением. — Сейра Дж. Ройярд, как глава клана, ты обязана немедленно прервать свое пребывание в мире людей и вернуться в Лукедонию. Твоё отсутствие признано угрозой стабильности. Ты подчинишься воле Лорда, или будешь признана изменницей.       Регис побледнел. Против воли Лорда не мог пойти даже старейшина Геджутель. Сейра замерла, её пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а взгляд стал не просто холодным, а мертвенным.       Франкенштейн замолчал. Его сарказм мгновенно испарился, сменившись чем-то гораздо более опасным. Его «гром» в голове Джудала стал тихим и вибрирующим, как звук натянутой до предела струны. Ученый понял: это ловушка.       — Какая удобная бумажка, — прошипел Франкенштейн, и его глаза за стеклами очков вспыхнули фиолетовым огнем. — Значит, вы решили использовать свою «девочку-Лорда», чтобы забрать то, что вам не принадлежит?       — Заткнись, смертный! — Раэль торжествующе оскалился. — Это воля нашего мира. Сейра, идем. Сейчас же. Или ты хочешь, чтобы я применил силу во имя Лорда?       Сейра медленно опустила голову, и её длинные светлые волосы скрыли выражение лица. В школьном дворе повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь торжествующим дыханием Раэля.       — Я подчиняюсь, — негромко произнесла она. — Воля Лорда для главы клана священна. Я вернусь в Лукедонию.       — Сейра! Нет! — выкрикнул Регис, делая шаг к ней. — Ты же понимаешь, что это ловушка!       Сейра посмотрела на Региса, и в её алых глазах промелькнула тень печали, но голос остался твердым:       — Если я не уйду сейчас, это станет поводом для обвинения всей моей семьи в измене. Я не могу допустить, чтобы имя Ройярд было очернено.       Раэль расплылся в самодовольной ухмылке, убирая свиток. Он посмотрел на Франкенштейна с таким превосходством, словно уже одержал окончательную победу.       — Умница, Сейра. Ты всегда была благоразумной. Идем, у нас мало времени, а путь до острова долгий.       Франкенштейн стоял неподвижно, его руки были сжаты в кулаки так сильно, что костяшки побелели. Его «гром» в голове Джудала вибрировал от ледяной ярости. Ученый ненавидел проигрывать, особенно когда его били его же оружием — правилами и уставами. Он бросил короткий взгляд на балкон, где замер Райзел. Мастер не двигался, он провожал Сейру взглядом, полным тихой задумчивости. Райзел уважал выбор Сейры как главы клана, но в воздухе вокруг него уже начинало сгущаться невидимое напряжение.       Джудал чувствовал, как внутри него всё протестует. Он видел, как Раэль грубо взял Сейру за локоть, увлекая за собой к выходу.       — Франкенштейн, неужели мы просто позволим ему это? — шепнул Джудал.       — Пока — да, — прошипел Франкенштейн, не сводя глаз с удаляющейся пары. — Но Раэль совершил одну фатальную ошибку. Он думает, что Лукедония — это место, куда я не смогу добраться.