Научи меня видеть

- Что?!– одновременно возмутились мы, поднимаясь со своих мест. Если бы они предложили нам подружиться, я бы все понял, но свадьба? Зачем идти на столь радикальные меры, как фиктивный брак, когда можно просто заключить какой-нибудь договор о вечном сотрудничестве. Василису это разозлило не меньше меня: она сердито уставилась на родителей, которые решили все без нее, как и без меня, не посвятив в свои планы. - Василиса, ты уже взрослая, поэтому должна понимать всю серьезность нашего решения, сядь на место. - Серьезность решения? Я осознаю ее в полной мере, но не могу представить, как вы до этого додумались! - Это вынужденная мера. - То есть фиктивный брак с каким-то школьником, которого я впервые вижу – вынужденная мера?! Я весь вечер терпела ваше нудное бурчание, но это уже ни в какие рамки!.. - Василиса, - голос Дмитрия Анатольевича заставил девушку замолчать. – Мы поговорим с тобой завтра, когда ты перестанешь вести себя, как маленький ребенок. Сейчас вы с Никитой можете ехать по домам, завтра у нас совместный обед, так что будьте готовы. Василиса кинула еще один злобный взгляд на родителей и вышла из зала. Я на мгновение помедлил, но заметил, что моим родителям будет все равно, если я просто исчезну, и поспешил вслед за девушкой. На улице стало еще холоднее, но пальто немного защищало от ветра. Оглядевшись по сторонам, я заметил тонкую фигурку, которая сжалась у стены, пытаясь согреться и перестать дрожать. Когда я подошел, Василиса посмотрела на меня, словно на последнюю соломинку, способную вытащить ее из омута отчаянья. Но жалобный взгляд волновал меня меньше, чем попытки согреться с помощью пиджака. - Глупая, простынешь ведь, - заворчал я, стягивая с себя шарф и пальто и надевая их на замерзшую девушку. - Если подхвачу воспаление легких, они на день отложат казнь. Ненавижу их… - Эй, не говори так. Они твои родители, поэтому желают тебе счастья. Правда, я не понимаю, как я попал в эту конструкцию, но надеюсь, что они передумают. - А тебе почему не хочется жениться на мне? Мне кажется, что ты от этой идиотской затеи только в выигрыше. Я на мгновение задумался, пытаясь правильно подобрать слова. Не могу же я сказать ей, что у меня есть парень, который сейчас лежит в коме, и с которым у меня уже десяток воображаемых детей. - У меня уже есть кто-то, с кем мне хотелось бы провести остаток дней, и это точно не девушка, которую я вижу впервые в жизни, - она еле заметно улыбнулась, подняв голову и прикрыв глаза. - У тебя есть веская причина для отказа, которую ты можешь им сказать, а я не могу заявить, что хочу всю оставшуюся жизнь путешествовать и писать книги. - Ну, я тоже не могу сказать им о своей причине, поскольку тогда я и этот дорогой мне человек пострадаем, - сообразив, что я сказал лишнее, я решил перевести тему разговора на нечто более важное, чем моя личная жизнь, - Поэтому нам остается только полагаться на свою смекалку. Есть идеи? - Ни одной, - простонала она, делая шаг в сторону парковки. – Но если ты дашь мне время до завтрашнего обеда, я что-нибудь придумаю. - Полагаюсь на тебя, - улыбнулся я, ежась от холода. Василиса, похоже, забыла, что забрала мои вещи, и благополучно укатила на своей машине, оставив меня мерзнуть на улице. Домой идти совершенно не хотелось, телефон и бумажник остались в кармане пальто, а Кирилл за время глупых разбирательств мог очнуться, поэтому я поспешил в больницу, которая располагалась в паре кварталов от ресторана. Беспокоиться о времени визита мне не приходилось, поскольку все в больнице считали меня хорошим мальчиком и знали, как сильно я волнуюсь за друга. С несколькими медсестрами и охранниками я даже ходил в кафе во время их обеденного перерыва, поэтому среди персонала у меня появилось достаточно друзей и знакомых. Оказалось, что зимой без пальто пара кварталов - это огромное расстояние, но я его храбро преодолел, подстегивая себя мыслями о предстоящем визите. Мне представлялся сонный Кир, который мило покраснеет, когда увидит меня. На мгновение я даже забыл, что это не реальность, а глупая фантазия, и позволил себе широко улыбнуться и вновь почувствовать тот радостный трепет, который обычно всегда охватывал меня рядом с ним. Когда я вошел в больницу, часы показывали 22:14. Время приема давно закончилось, и большинство врачей разошлось по домам, поэтому охранник остановил меня на входе. Мужчина оказался одним из тех друзей, которых я завел за время своего пребывания здесь, а потому он спокойно пропустил меня в палату, сказав, что бы я вел себя потише. Я быстро взбежал по знакомой лестнице, готовясь услышать тихое ворчание друга по поводу того, что я поздно, но меня встретил лишь привычный писк приборов. Я сел на потертый стул рядом с кроватью, сжимая бледные пальчики друга. Он выглядел таким умиротворенным, что мне все еще казалось, что он просто уснул. Я аккуратно обводил линии на его ладони, успокаивая себя тем, что линия жизни у него длиннее моей, а потому он обязательно проснется завтра или через неделю. Я положил голову к нему на живот, слушая размеренное биение сердца, которое эхом разносилось по каждой частичке его тела. Как же мне хотелось быть на его месте! Лишь бы он не испытывал всего этого. Лишь бы он сейчас был здоров. Я закрыл глаза и начал бессмысленную молитву. Нет, я все еще не выучил никаких правильных молитв за это время, но привык каждый вечер просить у Бога, чтобы Кирюша поскорее очнулся. Я готов был на все что угодно, лишь бы он пошевелился... И он пошевелился!.. Его пальцы слабо сжали мои, а сердцебиение участилось. Я резко вскинул голову, не зная что делать. Первым делом я задохнулся от восторга, не веря своему счастью. Потом я поцеловал его, крепко сжав маленькие пальчики в своих руках. Я миллион раз прокручивал в голове сцену его пробуждения, но никогда не думал о том, что нужно звать врачей или что-то в этом роде. Но здравый смысл и слащавые мелодрамы Кира напомнили мне о том, что нужно найти медсестру. Я вырвался из палаты, несясь по пустому коридору к холлу, где девушка смотрела телевизор. После пары бессвязных слов, сказанных мной, она поняла, в чем дело и вместе со мной залетела в палату, где Кир уже пытался что-то сказать и подняться. - Тише, тише. Лежи, все хорошо. Болит где-нибудь? - Никита, где ты? Почему так темно? Ник, мне страшно, - хныкал друг, шаря пальцами по простыням. Я сел на пол рядом с ним, беря его теплую руку в свои ладони. На его лице ясно читалось отчаяние и страх, а глаза пытались найти в полумраке палаты мое лицо. - Все хорошо, я здесь. Что болит? - Где ты? – снова хныкал он. Я посмотрел на медсестру, ожидая объяснений, но она лишь осматривала Кира несколько минут, после чего пошла за дежурным врачом. - Кир, ты хоть знаешь как я волновался? Больше никогда не будешь один ходить через дорогу! – на мгновение всхлипы друга прекратились, а он чуть крепче сжал мои руки. - Я помню только, что говорил с мамой, а теперь темнота. Еще я что-то слышал, но не помню, что... Где я? И почему нет света? - Ты в больнице. Наверное, еще не до конца очнулся, поэтому плохо видишь. Я рядом, все хорошо. - В больнице? Сколько я тут пролежал? - Почти месяц. К тебе каждый день приходили родители и Мари, ну и я, конечно. Все за тебя волнуются. Что-нибудь болит? - Только голова. Ник, я хочу тебя увидеть. Где ты? Я сел на край кровати, нависая над другом, чтобы он даже со слабым зрением мог разглядеть мое лицо. Его глаза все так же блуждали вокруг, не останавливаясь ни на чем конкретном, в том числе и на мне. Поэтому я наклонился к нему и легонько поцеловал в губы, почти сразу отстраняясь, потому что в коридоре послышались шаги. - Они идут, чуть позже продолжим. Боже, как я скучал по тебе… Усатый мужчина появился на пороге спустя несколько секунд. Он осмотрел Кирилла, задал ему несколько вопросов, записал показания приборов и вскоре вышел, сказав мне, чтобы я позвонил его родителям. Я не медля ни минуты начал искать телефон, забыв о том, что оставил его у Василисы. Брать телефон у Кира было слишком рискованно, ведь увидев номер сына, тетя Наташа явно переволнуется. Поэтому мне пришлось идти к аппарату, стоящему в коридоре, ведь родители Кирилла будут не в восторге, узнав, что он очнулся еще вечером, а им ничего не сообщили. - Здрасьте, тетя Наташа, Кирилл проснулся! Да-да, врач его уже осмотрел. Нет, ничего не сказал. Вроде бы в порядке. Нет, не нужно ехать, лучше отдохните, он все равно спать лег. Да, я посижу с ним до утра. Спокойной ночи. Я почувствовал легкий укол совести, потому что соврал тете Наташе, но мне хотелось остаться с Киром наедине, а не слушать причитания его матери и визг Мари. Тем более, что он и так скоро ляжет спать. В приподнятом настроении я пошел к палате, но меня остановило тихое бормотание, принадлежащее врачу и медсестре. Я притормозил на минуту, ведь это может касаться Кира. - Утром надо будет отправить на дополнительное обследование, но, кажется, зрительные нервы повреждены. Если это так, то вероятность того, что он снова будет видеть, крайне мала. - Тогда я рано утром назначу. Бедный мальчик, только семнадцать, а уже слепой! Но его друг поддерживает, так что ему еще повезло. Кирилл, Кирилл… Дальше слушать мне не хотелось, да я и так услышал слишком много. На свете есть много Кириллов, так что может они и не о моем говорили? Недавний восторг улетучился, когда я представил своего милого блондина с остекленевшими глазами, который ходит с тросточкой и передвигается наощупь. Нет, так не должно было случиться. Такое вообще никогда не случается. Это ведь мой Кирюша, вечно улыбающийся и краснеющий от одного лишь прикосновения. Он всегда смотрит на меня, но каждый раз отводит взгляд, замечая, что я за ним наблюдаю. Нет, это просто побочные эффекты… Когда я вошел в палату, Кир сидел на краю кровати, ощупывая тумбочку. Его лицо было сосредоточенным ровно до того момента, как я громко захлопнул дверь, вымещая свое отчаяние на бедной деревяшке. - Что-то случилось? – тихо спросил он. Увидев его таким беспомощным, маленьким и бледным, я захотел защитить его от всех проблем, которые обрушатся на него теперь. Захотел, чтобы он никогда не испытал этого. Боже, каким идиотом я был, когда волновался о какой-то там женитьбе, когда с Киром творится такое. - Совсем скоро ты поправишься, и мы сбежим отсюда. Только ты и я, - пробормотал я, опускаясь рядом и зарываясь носом в его волосы, – Только сначала тебе волосы подстрижем, а то ты совсем на девочку стал похож. Кир улыбнулся, нашарив мою руку и мягко сжав ее. Он на мгновение отстранился от меня, после чего свободной рукой попытался найти мое лицо. Перехватив его ладонь, я осторожно поцеловал каждый пальчик, заставив друга смущенно зардеться. Похоже, он хотел утешить меня, а я в это время хочу утешить его. Держаться на расстоянии от него больше нет сил, поэтому, повернув его лицо к себе, я жадно впился в его губы. По всему телу пробежали мурашки, а мозг отключился на первой же секунде. Но это было не то животное влечение, овладевшее мной в наш первый раз, это скорее желание стать с ним одним целым, забрать всю его боль себе. Очнулся я лишь тогда, когда блондин протяжно выдохнул, пытаясь сдержать стон. В это время я успел опуститься к его шее и теперь аккуратно прикусывал тонкую кожицу. Его тонкие пальчики крепко сжимали мои волосы, но это не причиняло боли, скорее служило доказательством того, что я не сплю и что это не сказка. Но с приятным ощущением близости к нему пришло и осознание того факта, что он больше никогда не увидит меня. Я медленно отстранился, разглядывая его покрасневшее обеспокоенное личико и приоткрытые губы, жадно хватающие воздух. - Тебе лучше отдохнуть, а то ты только очнулся… - тихо сказал я, укладывая его на кровать. - Ты же останешься? - Конечно. Посижу в кресле… - Нет, со мной, на кровати. Мне страшно одному. - Хорошо. Я лег рядом с ним, обнимая за талию и чувствуя его дыхание в районе моих ключиц. Как я смог прожить без него месяц? Как я мог терпеть столько времени, не признавая своих чувств к этому чуду? Хоть бы все обошлось, и он смог видеть. Пожалуйста, пусть с ним все будет хорошо…