ВТЯНУТАЯ В...

Генри внезапно решил впасть в детство — попросился к Регине во время завтрака на колени, начал кукситься, раскапризничился, но Регина не рассердилась на сына, а встревожилась. Это было ей уже знакомо — так Генри себя вёл, когда прибаливал. — Итак, молодой человек, — Регина внимательно посмотрела на Генри — щёки порозовели, глаза блестят, — сидите спокойно. Так и есть — лоб горячий. Регина вздохнула: — Опять с бабушкой ходил к тёте в лавку? Просила же Мэри Маргарет… — Болеют не от холодного, — совершенно серьёзно заявил Генри, — а от вирусов. Регина закатила глаза: — Так, медик-любитель, вы отправляетесь в постель, а я звоню Вэйлу. Когда Эмма, которая после дежурства, решила заглянуть к Регине, проведать «любимую бабушку» и сына, увидела выходящего из дома Миллс Вэйла, влетела в особняк просто на сверхзвуковой скорости. — Что случилось?! — Успокойся, Свон, — Регина явно собиралась на выход. — У Генри обычная простуда. Поскучает в постели несколько дней. Хорошо, что ты зашла — я в аптеку, а ты пока посиди с нашим сыном. — Ладно, — Эмма отправилась наверх. Генри лежал в постели, читал и вроде не собирался скучать. — Привет, малой. Болеем? — Привет, мама Эмма! — Генри просто засиял от радости — немного щербатая улыбка от уха до уха, а у Эммы от нежности сердце защемило. — Я тут посижу с тобой немного, — Эмма уселась рядом — минут десять назад здесь побывал доктор Вэйл. Он решил приехать по вызову сам — не забыл ещё, как Регина превратилась из сурового и холодного мэра в сумасшедшую мамашу, для которой каждый чих ненаглядного ребёночка повод для страшной паники и устроить врачу настоящую полноценную истерику. Правда, Вэйлу удалось вытребовать, у обычно неуступчивого мэра («Денег нет, но вы держитесь»), обещание поспособствовать в деле закупок нового оборудования для стоматологического отделения больницы. Так что нет худа без добра. — Твоя мама пошла в аптеку, — Эмма недовольно поморщилась — опять этот дурацкий комикс про Джокера и его подружку. «- Она могла бы одеваться поскромней… — Что за странные мысли посещают твою голову, Свон? Мальчику всего одиннадцать.» Эмма потрясла головой и обе собеседницы заткнулись. — А я пока с тобой посижу. — Если ты спрашиваешь у меня разрешения — я всегда рад тебя видеть, мама Эмма, — снова широко улыбнулся Генри. — И ты мне совершенно не мешаешь. — Ну как у тебя, вообще… — протянула Эмма. «Чёрт, Свон, ты даже не знаешь о чём говорить с собственным сыном!» — дела в школе? — Всё отлично. Ба… Мэри Маргарет обещала занести домашнее задание. А как у тебя, мама Эмма, дела? Эмма вздохнула: — Привезла из Бостона свой домашний кактус и твоего отца в качестве дополнительной нагрузки, а по дороге уничтожила с полдюжины ищеек из Феррат, а так всё, как обычно. — Кого?! — Генри отложил комикс. — Ищеек. Кактус. И твоего блудного папашу. Он живёт у Бабули в гостинице. Прячется от Феррат. Меня попросили побыть немного его «нянькой», то есть придётся охранять его некоторое время. Мир тесен… — Ясно, — Генри снова взялся за комикс. — Когда ты выздоровеешь, я вас познакомлю. Но в самом начале поговорю с твоей мамой… — О чём, Свон? — Регина стояла на пороге комнаты с большим пакетом. Судя по ароматам, она заглянула не только в аптеку к Чихуну, но и к Бабуле в кафе за вкусненьким для сына. Генри с первого дня, как появился в городе, стал Бабулиным любимчиком и остался таковым и после падения Проклятия. Бабуля и Регину помнила совсем крохой. — Меня попросили спрятать свидетеля убийства за которым охотятся очень опасные… люди. Сейчас он живёт в гостинице у Бабули и оказалось, что спасать мне придётся задницу своего бывшего сообщника и отца Генри. Его зовут Нил Кэссиди, но не думаю, что это настоящее имя. О Генри он ещё ничего не знает и я не намерена посвящать Нила в это. Когда всё закончится, он уедет. — Ты, Свон, просто сплошной сюрприз, — с невесёлой усмешкой замечает Регина. — Просто притягиваешь неприятности и с необыкновенной лёгкостью влипаешь в истории… — Его нет в свидетельстве о рождении. Прочерк, — возражает Эмма. — Он не имеет на Генри никаких прав. И если хочешь я поговорю с Бедой и пусть они увезут Нила куда подальше и как можно скорей. — Нет, — качает Регина головой. Они уже сидят на кухне — Генри получил ложку какой-то приторно-сладко пахнущей микстуры и уснул. — Ты начала это дело и тебе его заканчивать. — Я предупредила шефа, Лероя, Бабулю, — вздыхает Эмма. — Беда и Ева в курсе. Преследователи Нила очень опасные ребята, профессиональные киллеры, ищейки. — Нил — часть нашей семьи, — на лице Регины ехидная улыбка. — Он будет под нашей общей защитой. Я колдунья, ты — Светлый маг. Справимся. Каким-то шестым чувством Регина поняла, что сын проснулся. Эмма отправилась наверх следом за Миллс. Генри сидел и сонно моргал глазами, волосы прилипли к мокрому лбу. — Ну как ты, сынок? — Регина присела на кровать, но Генри внимательно смотрел на Эмму, хлюпнул носом: — Мама Эмма, ты же не уедешь, ты не бросишь меня СНОВА? Эмма тоже уселась на кровать рядом с Региной — их руки почти соприкасались: — Нет, малыш. Тут ты, твоя мама, мои родители, мой дом. Эмма и Регина одновременно обнимают сына и касаются губами — Регина лба («Кажется, микстура подействовала, жар спал»), а Эмма щеки («Какой ты пухленький, малыш! А всё мамины пироги…») и вспышка странного, полупрозрачного света почти ослепляет обеих женщин. Эмма трёт глаза: — Что это было?! Регина равнодушно пожимает плечами: — Генри наша Истинная любовь. Для обеих. Но и ты моя Истинная любовь, Свон. Я же говорю — ты сплошной сюрприз. Генри трёт глаза, потягивается и зевает: — Я хочу есть! Регина командует: — Одевайся и спускайся вниз, а я пока всё приготовлю. Пошли, Свон. Эмма встряхивает головой и поднимается: — Так получается, что моя мама и я твои Истинные любви, тьфу! любови… Что из этого следует? Они уже внизу и Регина помешивает в кастрюле: — То, что мы одна семья. В магическом смысле. Связаны воедино. — Ну да — как Ник, Адалинда, Ева и Диана, — кивает Эмма. — Ева стала ведьмой по косвенной вине Адалинды. Из милой девушки Джульетты превратилась в могущественную ведьму, которая однажды, спасая Ника, Ренара, Хэнка и остальных, за несколько минут раскидала в разные стороны и убила двадцать здоровых мужиков. Ник связан с Адалиндой — чтобы уничтожить её силы, как ведьмы, заставил Адалинду проглотить его, Ника, кровь. Адалинда вернула силы, но связь с Ником осталась. Адалинда превращалась в Джульетту, тогда ещё обычную молодую женщину, используя для заклятия её волосы, а в результате они обе чувствуют, когда с другой происходит нечто плохое. Даже настроение одна другой. На любом расстоянии. И Диана связана со своей матерью, но у неё есть связь и с Евой. — В магии используются любые жидкости организма, волосы, кожа — даже мелкие частички, многие, очень сильные заклинания, связаны с кровью, — тоном университетского лектора говорит Регина. — Поэтому хороший маг старается не оставлять после себя личных вещей там, где он жил достаточно долго, на которых могут остаться его следы. Волосы на расчёске, старую бритву со следами крови… Есть специальные заклинания на этот случай. — Научишь? — Эмма становится совершенно серьёзной. — Не удивлюсь если кто-то из ищеек умеет использовать магию в своём ремесле. Не только острый нюх и физическую силу. — Конечно, — Регина ставит чайник на плиту. — И ты тоже должна научиться находить людей используя принадлежащие им вещи и биологический материал, который остался от них. Волосы, слюну… Генри спускается вниз и Регина первым делом проверяет у сына температуру, прикладывая тыльную сторону ладони ко лбу: — Жар немного спал… Садись, будем обедать. Обед проходит почти в полном молчании. Генри уже умял половину яблочного пирога, попросил второй стакан какао, когда решился спросить: — Если мы одна семья то почему бы вам не… Генри замолчал и мучительно покраснел. Эмма переспросила: — Почему бы не, что? Генри удалось наконец справиться с кашлем: — Не начать жить вместе, в одном доме? Регина пожала плечами: — Я не против, но что скажет Эмма? Генри продолжил очень тихо и весь сжавшись от смущения, уши налились малиновым сиянием, раскалились: — И вступить в брак… Тут уже закашлялась Эмма. Генри окончательно смутился, до слёз и убежал к себе наверх. Регина с иронией уставилась на Эмму, которая тоже чуть не начала дымиться: — Что скажешь, Свон? — Насчёт моего переселения от Бабули к тебе в особняк? Регина смотрит на Свон совершенно серьёзным, тяжёлым взглядом: — Про наше грядущее вступление в брак. Ты моя Истинная любовь, а в мире магии, к которому мы обе принадлежим, это означает многое. Мы связаны навек, наши жизни, наши магии. Эмма почти лепечет, в страшной растерянности: — Но у меня никогда ничего не было… с женщинами. И мы не можем оставаться просто… подругами? — Ты не просто моя Истинная любовь, Свон. У нас есть Генри, который Истинная любовь для нас обеих. Мы связаны ещё и через него, а это более чем серьёзно. Нам судьбой предназначено держаться вместе. Магический треугольник — при этом уникальный. Обычно это три сестры или брата, три ведьмы или три брата-ведьмака. Но, чтобы трое, при этом один из них не родственник по крови остальным, образовали такую связь, необходимо провести очень серьёзный и сложный обряд для того, чтобы создать устойчивую Триаду. Но связь построенная на Истинной любви — я о таком даже я не слышала. Может быть мы первые в магическом мире. Нам необходимо держаться вместе. Если кто-то из нас попытается разорвать эту связь силой, пойдёт поперёк судьбы, её воли, последствия будут катастрофическими. Для него самого и остальных. — Но у меня никогда… Я даже не целовалась с женщинами! — Всё когда-то бывает в первый раз, — философски заключает Регина. — Не знала, что ты такая трусишка, Свон. — И ты вроде мне как бы бабушка… — Я всего на пять лет с небольшим старше твоей матери. Она мне в младшие сёстры годится. Меня выдали замуж совсем молоденькой. В этой стране я бы ещё ходила в старший класс и готовилась к колледжу. Так ты таки страшная трусишка, Свон? Регине удалось нащупать слабое место Свон. Эмма не любила, когда её подозревали в желании избежать чего-либо, трусости, а Эмма хотела сейчас именно сбежать. Сама не понимая почему. Чего она на самом деле боится? Того, что её жизнь сделает сейчас очередное сальто мортале? — Я давно не практиковалась… — шепчет Эмма. Её и нос Регины почти соприкасаются. — Даже на помидорах? — поднимает идеально выщипанную бровь Миллс. — Если тебе нужно освежить навыки — парочка томатов есть в холодильнике… Эмма понимает, что её провоцирует, а эта перепалка неожиданно по настоящему заводит Свон. «А, плевать… Была не была!». Мэри Маргарет застыла на пороге кухни, с выражением абсолютного шока на лице, Генри наоборот — очень доволен: — Мои мамы скоро вступят в брак! Мисс Бланшар тихо сипит: — Воды… А лучше скотч… … — Мы магически связаны через Генри. И через тебя, мама, — улыбается Эмма. Мисс Бланшар молча пьёт. Это уже второй стакан виски. — Да. Мы четверо — семья и в магическом смысле, — подтверждает Регина. — Накрепко связаны. Мэри Маргарет недрогнувшей рукой ставит стакан на стол: — Чур, я организатор вашей свадьбы. И свадебного бала. Но для начала вы должны объявить о своей помолвке. — Завтра, во время ланча, — говорит Эмма. — Чуть ли не весь город собирается у Бабули в кафе в это время. … Лерой пожалел в то утро, что бросил пить. О своей свадьбе сообщило сразу две пары — Тёмный и Белль, а потом отставная Злая Королева и Эмма, дочь Белоснежки и Спаситель.