так звучит проклятие

«Нет. Я однозначно не понимаю эту жизнь», — подумала Адель, стоя прямо перед дверью в магазин «Всевозможные Волшебные Вредилки».

       Биение сердца будто замедлилось в несколько раз, когда рука легла на ручку двери; она даже не знала, как начать разговор с братом Фреда, хоть и думала об этом несколько дней беспрерывно.        Перед Делией встала достаточно сложная в моральном плане задача: ей нужно было рассказать Джорджу о том, что сейчас происходит с его братом. Подготовить его к их встрече, которую Адель запланировала на завтрашний день, несмотря на активное сопротивление Фреда:

— Вы предлагаете мне ЧТО? — Фред повысил голос, злобно стукнув рукой по стулу, на котором сидел. — Совсем уже, вашу мать, из ума выжили?        — Мистер Уизли! — МакГонагалл грозно выпрямилась, сидя в своем директорском кресле перед Фредом и Адель.        — Что «мистер Уизли»?! Вы предлагаете мне практически обмазаться её кровью!        — Не неси чушь, мерзавец! — Адель подорвалась с места, тут же оказавшись рядом с Фредом. — Я хочу тебе помочь и, если то, что тебе противна моя кровь, может помешать этому, то можешь смело катиться ко всем чертям! — она нагнулась перед ним, смотря прямо в его бегающие от напряжения глаза. Её ужасно разозлило подобное поведение. — Я буквально пытаюсь отдать тебе часть своей жизни! Как ты можешь себя так вести?        — Адель, я… — он перехватил её руки, расставленные по бокам от него, и нежно погладил их, успокаивая. — Я не это хотел сказать… я не хочу, чтобы ты делала что-то такое для меня, — по его лицу было видно, как сильно он переживал; раньше Адель не видела его таким серьезным.        Она прекрасно понимала, что он будет против, но не попытаться было просто невозможно; невозможно и отступать теперь, когда они в шаге от частичного решения проблемы.        — Фред… — она присела на корточки перед ним, — я очень прошу тебя, — она поцеловала тыльную сторону его ладони, пытаясь быть максимально нежной. МакГонагалл как бы невзначай кашлянула, но на это никто не обратил внимания. — Никто не заставляет делать это ради самого себя, — она снова заглянула в его глаза, — хотя бы ради меня, Фред, ну пожалуйста.        — Что мне нужно сделать? — спросил он, потирая переносицу от усталости.        Навряд ли хоть кто-то мог бы понять, сколько чувств сейчас он испытывал одновременно, и как же сильно они путались между собой, тем самым делая ещё хуже; что он должен делать в этой ситуации?        Согласится он или не согласится — в любом случае будет чувствовать себя отвратительно. Это ведь и есть то, чего он боялся с самого начала. Как он вообще позволил этому случиться?        МакГонагалл предложила им некий, как она сама сказала, «выход из сложившейся ситуации»; подобные обряды, конечно, не были чем-то типичным для Хогвартса и его учеников, поэтому найти решение ей помогла коллега из Колдовстворца — русской школы чародейства, для которой подобная практика весьма характерна, но даже она, имея огромный опыт в различных обрядах, предупредила, что это будет ужасно сложно и, в принципе, маловероятно.        Мало того: это даже могло быть опасно, если чистота крови Адель и Фреда не совпала бы. Именно поэтому Делия, которая готовилась к этому очень ответственно, несколько раз уточнила это у некоторых членов своей семьи.        Действительно — она была чистокровной волшебницей, как и Фред. Было ещё несколько параметров, которые должны совпадать для того, чтобы все прошло успешно, и все сходилось, будто в тот день, когда они впервые встретились, сама судьба решила дать им знак в виде того, что она смогла вообще увидеть его без его же помощи.

«А может, это и есть судьба?» — так думала Адель.

       Верить в судьбу на её месте после всего, что произошло, начали бы многие. Таких совпадений просто не бывает.        На самом деле, им еще предстояло преодолеть огромный путь; то, что узнала МакГонагалл, позволило бы Адель вытащить Фреда из Хогвартса лишь на совсем недолгий срок. Перед ними же стояла немного другая задача: староста Гриффиндора собиралась сделать так, чтобы он мог прожить всю свою жизнь вне места, где умер; так, как он сам захочет.        И никаких путей отступления она не имела в виду, и даже об этом не думала — если будет нужно, она потратит всю жизнь на то, чтобы придумать, как помочь ему, и ни капли об этом не пожалеет. Плевать на то, что Минерва возражает, плевать на собственные развлечения. Эти почти два метра чистого позитива и жизнерадостности буквально должны жить. Он даже мертвый живее многих живых, о чем вообще можно говорить в этом случае?        Она тихо опустила ручку двери, чуть зажмурившись от страха; как можно рассказать человеку, которого она не видела ни разу в жизни, буквально одну из самых важных новостей в его жизни? Трудно даже представить его реакцию на подобное: Адель слышала от Минервы и самого Фреда, насколько близки были они с Джорджем. Дверь послушно приоткрылась и Адель в один шаг оказалась в магазине.

«Успокойся! Гриффиндорка ты в конце концов или нет?!» — она пыталась подбодрить себя. И, что удивляет, у неё получалось; кажется, самоубеждение действительно работает.

       Магазин внутри оказался еще более ярким и красочным, чем снаружи; от этого Адель почувствовала, как её сердце обливается горячей кровью. Если Фред один источает такое счастье и радость, должно быть, вдвоем они светили ярче солнца.

«Ярче солнца, которое в один миг погасили», — подумала она, и её передернуло:

       Каждый раз, когда она думала о том, что Фред умер не своей смертью, а кто-то просто взял и лишил его жизни, её кулаки непроизвольно сжимались. Она ужасно хотела отомстить, хоть и не имела таких привычек. От этого треклятого бессилия сердце жалобно сжималось, принося ещё больший дискомфорт.        Её встретила темноволосая смуглая девушка; Адель сразу заметила её, одетую в серый свитер посреди настолько насыщенных оттенков магазина.        — Добрый вечер… а магазин уже… — она помедлила, нахмурившись от пристального взгляда старосты Гриффиндора, — закрывается.        — З-здравствуйте, — она взволнованно заикнулась, — я не за этим здесь… — Делия неловко кашлянула. — Мне нужно увидеться с мистером Уизли.        — А! Так Вы из Министерства, верно? — девушка дружелюбно улыбнулась, — я могу предложить вам чай или ко…        — Нет-нет! — она перебила девушку, — я не из Министерства Магии.        — А откуда? — она задала глупый вопрос, мгновенно растерявшись.        — Ну-у… из Хогвартса…        — А-а! Вы пришли подписать договор о поставке в школу порошка мгновенной тьмы?        — Э-э… ну, да, — Адель решила соврать ей, так как реакция девушки была слишком неоднозначной: вдруг она прогонит её, если узнает, что Адель всего лишь ученица Хогвартса?        — Меня зовут Анджелина, — она с улыбкой протянула руку.        — Ада.        — Ада, проходите, пожалуйста, по лестнице в третью справа дверь. Она единственная пурпурная, так что не потеряетесь. Я сделаю Вам и мистеру Уизли чай, — она развернулась на домашних тапочках, точно на каблуках. — Или предпочитаете кофе? Или, может, тыквенный сок?        — Знаете... я, пожалуй, откажусь, — Адель решила, что будет лучше, если Анджелина не будет тревожить их с братом Фреда какими-то чаями, поэтому отказалась.

«Тыквенный сок...» — думала она, пока поднималась по винтовой лестнице, ступеньки которой были такими извилистыми, что идти по ней было крайне страшно. — «Бр-р, извращенцы. Они, что, другого сока не пробовали никогда? Иначе как можно останавливать свой выбор именно на тыквенном?»

       Когда лестница осталась позади, а Адель оказалась перед нужной ей пурпурной дверью, она решительно выдохнула в сторону, вспоминая, что обещала самой себе сделать всё для Фреда, и, смело дернув ручку, зашла в комнату.        — Здравствуйте…        Комната была едва ли не полностью заполнена различными пестрыми вещицами: различные обереги, один ловец снов над диваном, другой — над большим и, кажется, очень мягким желтым креслом, а также над столом, за которым сидел Джордж.        Он водил волшебной палочкой по воздуху влево-вправо, тем самым переворачивая листочки, на которых что-то было написано; затем они улетали под печать, которая работала совершенно самостоятельно.        Глаза Адель буквально разбежались в разные стороны, и искали они рыжую макушку, но нашли лишь Джорджа — издалека он выглядел точно как Фред, только повзрослевший, но его волосы… чёрные. Адель подметила, что это достаточно странно; рыжий цвет волос — довольно редкий, но все же, как он мог быть только у одного из близнецов?

«Возможно, нужно было лучше учить магловскую биологию», — подумала она, делая свой первый шаг в сторону Джорджа.

       — Привет? Чем я могу тебе помочь? — он наконец-то поднял на неё свой взгляд, и Адель почувствовала, как по её шее и плечам пробежали мурашки; он ведь точная копия Фреда!        Бросающееся в глаза отличие было только одно — и это даже не волосы, а взгляд; его печальный взгляд настолько пропитан горечью, что до встречи с ним Адель было бы сложно хоть на секунду представить Фреда в таком состоянии. Причина такого взгляда была абсолютно ясна, и это делало ещё больнее. Нервно сглотнув слюну, она буквально рухнула на стул, стоящий напротив Джорджа, совершенно не имея сил, чтобы стоять.        — Я пришла поговорить о Вашем брате, — у Адель не было никаких моральных ресурсов на то, чтобы настраивать Джорджа на серьезный разговор или подходить к этому хоть немного более медленно, — о Фреде, — добавила она, вспомнив, что братьев у него много.        Джордж не отвечал, опустив взгляд вниз; тогда Делия заметила то, что буквально заставило её сердце пропустить несколько ударов: вглядевшись в его блестящие черные волосы, она заметила рыжие отросшие корни.

«Он специально их красит»

***

       Ночью Адель нашла Фреда в комнате, которую МакГонагалл, по его же рассказам, выделила для него; парень лежал на кровати, играясь палочкой с шариком Люмоса. Как только она вошла в комнату, волоча за собой немалых размеров мешок, Фред подскочил и теперь уже сидел, а не лежал на кровати.        — Привет, — прошептала Адель.        В комнате было очень темно, поэтому она, достав палочку, шепнула заклинание, осветив всю комнату.        — Что он сказал? — Фред явно тревожился, но, заметив недовольство на лице подруги, все же поздоровался. — Прости… привет.        За все время, которое она его знает, она научилась хорошо чувствовать его; поэтому не составляло никакого труда понять, как сильно он волновался насчет реакции брата. И от понимания этого сердце сжималось в тугой комок.        Адель в несколько шагов оказалась у кровати и плюхнулась рядом с Фредом; взяла его за руку — этот жест уже казался чем-то привычным, но ничуть не менее приятным, чем было раньше.        Это радовало их обоих: они верно знали, что происходит между ними, но совершенно не торопились развивать эти отношения, постепенно привыкая друг к другу; до сих пор они даже обнимались всего несколько раз. Тем не менее этот жест Делии немного утихомирил его.        — Сначала он не поверил… — Адель вспоминала, как все прошло: « — Же-е-есть, — по-злобному грустно выдохнул парень, — и ты думаешь, что это смешно?! — Джордж подскочил с кресла, ударившись головой о пернатый ловец снов. — Думаешь, я не приходил в Хогвартс буквально каждые два дня, чтобы увидеть его?! Он не стал бы скрываться от меня!        — Он не хотел делать тебе больно! — Адель тоже вскочила с места, оперившись руками на стол; таким образом они сверлили друг друга свирепыми взглядами.        Точно не самое лучшее знакомство с семьёй возлюбленного.»        — Потом он минут пять был в шоке и молчал, но поверил мне и даже попросил передать какие-то твои шмотки, — она кратко кивнула на мешок, который затащила в комнату, и устало свалилась на подушки. — Фре-е-ед… — она позвала его и, когда он повернулся, похлопала ладошкой по кровати рядом с собой. Фред лег рядом. — Ему так тоскливо… — она максимально грустно выдохнула, — когда я его увидела… у него такие глаза… — она перевернулась к нему. — Это было так больно — смотреть на него, будто на тебя, и ему так плохо... — она путалась в словах, вспоминая все это:        « — Зачем тебе все эти обереги и ловцы снов? — спросила Адель, когда Джордж уже немного отошел от напряженного разговора.        — Я не хочу, чтобы мне снилось… это. И они помогают, — он убрал упавшую на лицо прядку черных волос, и Адель заметила, как нервно дернулись его пальцы.        Такие же нежные, как у Фреда.        Как же сильно он боится увидеть во сне своего брата, если ловцы у него развешаны на абсолютно всех местах, где он вообще мог бы заснуть?»        — Не переживай, — прошептал Фред, и Адель улыбнулась: ему самому сейчас ужасно плохо, а он думает о том, чтобы она не расстраивалась.        Она едва не содрогнулась, когда его рука легла на её талию; она, замерев, ждала, пока он притянет её ближе или наоборот уберет руку, но он не делал ничего; его рука просто лежала на ней, пальцы слегка сжимали ткань футболки, а он смотрел в освещенное её же заклинанием лицо. Ему так хотелось прижать её к себе ближе, почувствовать тепло всем телом — ему кошмарно не хватает родного человека.        Она стала такой для него, но совсем не так, как он ожидал; ему хотелось быть ближе к ней, чем позволялось родным людям. Намного ближе, и это было так срочно нужно, что даже его любовь к дразнению самого себя отходила на второй план; но он не мог позволить себе чего-то большего, чем то, что делал сейчас.        Он думал о том, как она вообще могла существовать, сочетая в себе столько различных качеств; такая храбрая, но рассудительная, верная, но гордая — Распределяющей шляпе наверняка было трудно подобрать ей факультет, ведь такая разносторонняя девчонка подходила под каждый.        И каким образом она появилась в его жизни? Такая красивая, умная, веселая, в один миг просто появилась и помогает ему!

«Она действительно очень красивая», — так думал Фред, когда смотрел в её глаза, в которых никто обычно не находил ничего особенного, и действительно видел в них какое-то очарование, колдовство. — «За ней несомненно гоняются толпы парней. Живых…»

       Если бы Фред сейчас убрал свою руку и приподнял её футболку, обязательно почувствовал бы мурашки, которыми покрылась кожа Адель; ей безумно хотелось ощутить его пальцы на своей голой коже. Она точно ещё долго будет представлять это по ночам в своей комнате.        Несколько минут они просто лежали так, смотря друг на друга, слушая напряженное дыхание друг друга. Это так непривычно для Фреда — какая-то книжная романтика.        Раньше он только игрался с девушками; даже Анджелина, которую он, как сам был уверен, любил, не могла сотворить с ним такое: казалось, что секс с ней ощущался намного менее интимно, чем одно лишь прикосновение к Адель. Когда он прикусил свою нижнюю губу, обдумывая все это, девушка будто прочитала его мысли и перевернулась на спину, скидывая его руку с себя.        — Там, кстати, была девушка, — вспомнила она, — у них с Джорджем одинаковые кольца, — она завела руки за голову, в очередной раз забывая быть «женственной» буквально в одной постели с парнем.        А Фред того даже не замечал — ещё одна его особенность.        Глаза парня буквально заслезились от того, насколько долго он не моргал от удивления; Джорджу, кажется, должно быть только двадцать четыре года, а он уже женат? Они так не договаривались. Хотя, если Фреда нет рядом, кто-то ведь должен быть рядом с Джорджем…        — Какая она? — Фред улыбнулся, а щеки его покраснели; он иногда представлял свою свадьбу и свадьбу Джорджа в один день — таким образом они могли бы быть в момент и свидетелями друг для друга, и женихами.        — Ну… её зовут Анджелина. Волосы длинные, тёмные… Я особо не смотрела, но у неё довольно спортивное тело, — Фред вздрогнул, и ему жутко захотелось провалиться под землю; неужели Адель сейчас описывает Джонсон? — Наверняка она — хороший игрок в квиддич, — она улыбнулась. — Красивая.        — Ага, — Фред закатил глаза и хлопнул себя по лбу, подрываясь с кровати, — игрок хороший. Она капитан! Была.        По голосу было понятно, как сильно он разозлился; буквально рычал от напряжения. Адель поднялась с кровати вслед за ним.        — Что случилось? — она обошла кровать так, чтобы теперь находиться перед ним. — Ты её знаешь?        — Ничего, — он отвернулся от неё.        — Вот как. Ты уверен?        Адель строгим тоном проговорила два слова, которые звучали так остро, что будто отпечатались где-то в мыслях Фреда, тем самым отрезвляя.        — Она была моей девушкой, — он через силу выдавил из себя слова, мгновенно заставившие Адель напрячься.        Делия не могла ничего ответить; неприятно тянущее чувство противно застряло в глотке, когда она представила Фреда с ней. Зубы сами по себе принялись раздраженно терзать губы, а руки будто стали раз в десять тяжелее, что буквально заставило её сунуть их в карманы джинсов.        — И ты ревнуешь? — вопрос вырвался, кажется, сам по себе, но ответ на него действительно интересовал её.        Комната будто наполнилась напряжением: ревностью от Адель и жутким гневом Фреда. Девушке очень хотелось умостить куда-нибудь свою пятую точку, поскольку стоять на буквально ватных ногах стало уж слишком тяжело, но садиться на кровать рядом с Фредом сейчас было последним, что она бы сделала.        — А ты?        — Что я?        — Ты ревнуешь? — спросил он абсолютно спокойным голосом, чем окончательно ввел девушку в ступор.        — Нет! — взвизгнула Делия, хотя сама не ожидала от себя такого. — Кого ещё мне ревновать?        — Пф-ф... аналогично, — Фред пожал плечами.        Своими сухими ответами Уизли будто загонял по иголочке в самое сердце Делии; так неприятно, что хотелось расплакаться. Неужели она ошибалась в его к ней чувствах, и он до сих пор любит Анджелину?        — Не ври!        — Только после тебя, Адель, — как-то игриво шепнул он, вставая с кровати.        — Да пошел ты, — прошипела Делия, словно змея, и направилась к двери, попутно пнув мешок с вещами, который сама сюда принесла. — Придурок!        — Вот истеричка… — шепнул Фред, попутно доставая свою волшебную палочку из кармана. — Коллопортус, — шепнул он, и дверь с грохотом закрылась прямо перед носом девушки, не позволяя ей выйти.        Фреду очень нравилось напряжение, возникшее между ними; будучи, пожалуй, самым игривым на свете человеком, он действительно находил в этом что-то жутко манящее. И сил сдерживать это совсем не было.        — Как же я хочу убить тебя...        — Ну, ты немного опоздала, конечно, ведьмочка, — он рассмеялся.        Сейчас перед Адель стоял он, самый настоящий — такой, какой есть: хитрый, игривый до чертиков, парень, жаждущий превратить всю свою жизнь в неведомое ранее шоу. Одна лишь улыбка показывала всё его нутро; и это было буквально запредельно горячо.        Они безумно близки именно сейчас, когда практически разделись друг перед другом, но лишь в моральном плане; будто содрали друг с друга кожу, из-под которой побежали маленькие рогатые чертики.        И это снова чувствовалось идеально, затягивая тугой узел в их животах — то, как они подходят друг другу: Фред, желающий поиграться с чужими чувствами, на которые он мог так сильно влиять, наслаждаясь своим могуществом перед ней, и Адель со своим взрывным характером, совершенно не умеющая его скрывать; он буквально упивался её чувствами, отдавая взамен свои.        — Значит, я прокляну тебя, — шепнула она, не замечая, как её рука, которой она направляла на неё палочку, опустилась.        — Достаточно будет просто сказать правду, — он подошел к ней ближе.        — К-какую тебе, к чертовой матери, правду? — она заикнулась, когда Фред приблизился к ней так, что до него можно было достать рукой.        — Ты ревнуешь, — прошептал он, улыбчиво закусывая губу.        — Не неси чушь, мерзавец! — прошипела сквозь зубы Адель, уворачиваясь в сторону и снова направляя на него палочку.        Она была ужасно растеряна, буквально не представляя, как себя вести. Поэтому притворялась, что готова проклясть его, лишь бы скорее уйти отсюда.        Но её выдавало то, как сильно тряслись её ослабевшие руки и ноги, и то, как она откровенно пялилась на него; а Фред пользовался этим, как только мог, прекрасно зная о своем буквально неземном обаянии.        — Скажи-и это, — протянул он. — Скажи, и я тебя поцелую.        Он не заметил, как его уверенный голос вдруг дрогнул, когда он говорил это.        Ему так сильно нравилось смотреть на то, как щеки девушки, которая так полюбилась ему, становились пурпурными от одних только его слов; было жутко даже представить, что он смог бы сотворить с Адель, если бы позволил себе прикоснуться к ней.        И хотя обычно подобные заигрывания с девушками удавались ему относительно легко, с Адель ситуация обстояла немного по-другому, и сдерживаться ему самому было до жути тяжело.        — Я, блин, ревную, — прошептала Ада, пытаясь игнорировать ком в горле.        Пусть это выглядит глупо и странно — сейчас она готова на многое, лишь бы почувствовать его так близко.        — Ну, так и я могу. Давай полностью, девочка, — он слегка рассмеялся своим же словам, которые подбирал так, чтобы ещё больше смутить подругу.        — Тебе самому не стыдно? — спросила она. Фред хихикнул, и отрицательно качнул головой. — Я ревную тебя к той девушке, Фред, потому что я очень хочу знать, что ты буквально полностью принадлежишь мне, — выпалила она, подстраиваясь под его правила.        Ей и самой нравилось ощущать это; то, как умело он контролирует ситуацию, как и, впрочем, саму Адель. Нравилось позволять ему, только ему, такое… всякое. Всё, что он захочет.        Он лишь улыбнулся, хотя от её слов сердце устроило неадекватное трехкратное родео в его груди, попутно обливаясь кипяточной кровью.        Выдохнув, он схватился за её ремень и за него резко потянул на себя; она врезалась в его грудь, не находя другой опоры, и уставилась на него. Одну свою руку Фред в момент заметил на её шее, а вторую — на талии, за которую он и притянул её выше, ближе к себе.        Когда их лица с помощью Фреда оказались практически на одном уровне, Адель не смогла упустить момент и не рассмотреть его губы; мысль о них не давала ей покоя уже около двух месяцев, с того самого момента, когда она впервые почувствовала их. Этого было слишком мало.        И мысль о том, что сейчас она сможет ощутить его мокрые, горячие губы так близко, как было необходимо уже давно, заставляла её ноги снова сжиматься, чему опять мешала нога Фреда. Действительно, мерзавец.        В одну секунду они горячо выдохнули буквально в губы друг друга, и тогда Фред не удержался; он аккуратно коснулся её губ своими — так нежно и невесомо, что обоим тут же захотелось упасть на землю от того, как сильно их тела требовали большего, заставляя ноги трястись.        Но они держались. Точнее, он держал их двоих. И ждал, пока она не сможет терпеть и первая углубит поцелуй, но этого не случалось — она держалась молодцом, прекрасно понимая, чего хочет её друг.        Упертые, как дети; мучают самих себя, лишь бы не идти на поводу у кого-то.        Тогда он отстранился от неё. Лишь на секунду — снова посмотрел на покрасневшее от смущения и жара лицо, нервно облизал собственные губы и вернулся к её; теперь все было по-взрослому — так, как нужно: сперва его язык прошелся по нижней губе, обжигая, заставляя её ноги подгибаться от невыносимого желания тут же почувствовать это ещё раз, затем он накрыл её губы своими, не позволяя холодному воздуху коснуться мокрого следа от его же языка, и с затуманенным желанием целовал подругу: посасывал её губы, аккуратно прикусывал их, медленно облизывал, продолжая даже сейчас дразнить её.        От этого руки действительно перестали слушаться Адель, и ей понадобилось немного времени для того, чтобы уместить одну их них на его затылок и притянуть ближе: она решила хоть немного показать ему, что он здесь совсем не главный, хотя, на самом деле так и было, и запустила свой язык в его рот.        Он тут же отреагировал, подстроившись под неё, и начал нежно посасывать её язык; затем они «поменялись местами» и Фред, к собственному сожалению, не смог больше придерживаться своей роли и тихо застонал.        Адель же, услышав это, громко выдохнула и почувствовала, как судорожно затряслись ноги; она ухватилась за Фреда, и он придержал её, прижимая к себе. Теперь она окончательно потеряла связь с реальностью; даже ноги отказывались держать её без его помощи.        — Черт возьми, не могу поверить, что ты настолько...        — Заткнись! — Адель перебила Фреда, не желая слушать его комментарии по поводу её состояния.        По хитрой улыбке и так было ясно, как он доволен своей работой.