Слёзы феникса

      План возник в моей голове несколько минут назад. Не план даже, просто намек на него. Но я уцепился за эту идею как за последнюю соломинку. Нельзя отпускать Снейпа, нельзя позволить ему вновь раствориться в толпе магглов. Иначе, когда выйду за дверь, все чудовища, поджидающие там, набросятся на меня и порвут в клочья. От демонов, что каждый день на протяжении последних месяцев пожирают Мальчика-который-за-каким-то-хреном-выжил, отделяет лишь тонкая стеклянная витрина со слепящей неоновой вывеской «Coffee» и он, Северус Снейп. Мне не выбраться без него. - Мне нужна ваша помощь, - говорю я и слежу за его реакцией. Он успел встать, а теперь вновь садится. - Какая?       Я достаю из кармана брюк письмо от Макгонагал, кладу его на стол, пододвигаю к Снейпу и отвечаю: - Директор Макгонагал просит меня преподавать ЗОТИ. - Просит? – Снейп смотрит на конверт, однако не делает даже попытки взять его. - То ли умоляет, то ли приказывает, - отвечаю. - Я не до конца разобрался. У нее острая нехватка педагогов. Кое-как нашла преподавателя на Трансфигурацию. Слагхорн пока на Зельях, но заваливает ее какими-то немыслимыми требованиями, и она подумывает от него отказаться. А Защиту не преподает никто со времени восстановления Хогвартса. Попечительский совет рвет и мечет, Макгонагал год от них отбивалась, но больше уже не может. Вообще-то, если бы она смогла вас найти, предложила бы это место вам. - Я бы отказался, - безразлично говорит Снейп. - Не собираюсь возвращаться в Хогвартс в каком бы то ни было качестве.       Киваю. Не самые радужные воспоминания связаны у него со школой. - А я не могу отказаться. Но и согласиться не могу. По крайней мере пока.       Снейп смотрит на меня внимательно, почти заинтересованно. Кажется, даже про усталость забыл. - Понимаете, всем участникам битвы за Хогвартс, то есть, всем, кто должен был окончить школу в том году, выдали аттестаты ЖАБА, - делаю паузу и выразительно добавляю. - С отличием. Просто так. Без экзаменов, без дополнительных занятий. Валяется у меня где-то. Красивая такая бумажка, золотое тиснение, печать министерства. И по всем предметам «Превосходно». Даже по Зельям.        Снейп ухмыляется, заламывает бровь и с иронией в голосе спрашивает: - И чем вы не довольны? - Всем не доволен, - отвечаю я с напором. – Я целый год пропустил, а до того учился кое-как. Уж вам ли не знать? Будь это какая-то другая работа, я, может, и не задумывался бы. Другим очень даже пришлась по душе такая награда за верность Магической Британии. Но преподавать! Чему может научить недоучка? Чем я буду лучше Локхарта? - И причем здесь я? Возьмите учебники, подтяните за лето программу седьмого курса. Макгонагал выдаст вам тематический план, и вперед. - Нет, я так не могу. Мне нужен учитель. Вы. - Я? – Снейп выражает крайнюю степень изумления. - Извините, я не занимаюсь репетиторством. - Прошу вас! У меня есть деньги, я заплачу. Назовите любую цену. - Я не нуждаюсь в деньгах, Поттер, - Снейп кривится от отвращения так, будто я предложил ему продать душу дьяволу. - Хорошо, не деньги. Всё, что угодно, – я в панике. - Просите всё, что угодно. Пожалуйста… - Обойдусь без всего, что угодно. Ответьте на один вопрос. Зачем вам именно я?       «Зачем вы? - думаю я. – Затем, что вы не видите во мне Спасителя Магической Британии, Золотого мальчика. И поэтому не станете проявлять унизительную снисходительность. Затем, что вы человек, которого несмотря ни на что я по-настоящему уважаю. Затем, что вы хлебнули в жизни едва ли не больше дерьма, чем я. И если есть в этом блистательном новом мире хоть один человек, способный меня понять, то это именно вы».       Собираюсь ответить, ограничившись первой фразой, и вдруг слышу: - Достаточно развернутый ответ, мистер Поттер.       Неужели я произнес это вслух? Всё от первого до последнего слова? Чувствую, как щеки начинают пылать. Страшно поднять глаза на Снейпа. Но и любопытно. Поэтому гляжу на него украдкой. Он хмурится, будто обдумывает услышанное. Затем достает из внутреннего кармана пиджака блокнот с черной обложкой и тонированными желтым страницами. Следом – перьевую ручку. Вырывает из блокнота листок и начинает писать на нем. Страница блокнота, так похожая на пергамент, ручка с металлическим пером, пишущая чернилами. Маггловские предметы, но напоминающие о магическом мире. Снейп не ушел к магглам насовсем. Он, скорее, балансирует где-то на границе этих двух близких, но различных вселенных. - Вот список книг, которые вам следует прочитать, - говорит он, заполняя пространство листа аккуратными черными буквами.       Неужели он согласен? Или нет? Вдруг сейчас скажет: «Это всё, чем я могу помочь»? - У меня или у вас? – спрашивает он. Я так страшусь услышать отказ, что не сразу понимаю, о чем он. - Что? - Где вы живете, Поттер? - Снимаю студию в новостройке на юге, - отвечаю. - Значит, у меня, - кивает самому себе Снейп, переворачивает листок и пишет на обороте адрес. – Могу начать с понедельника. В восемь утра, без опозданий.       Протягивает листок мне. Я беру его. Вдыхаю и не сразу могу выдохнуть. Знакомый, почти родной почерк - Принц-полукровка. Не удерживаюсь, провожу пальцами по строкам, улыбаюсь им, будто старому другу. Снейп смотрит на меня недоуменно, и я быстро прячу улыбку, убирая листок в карман брюк. - Спасибо, сэр, - говорю я как можно более благодарно, потому что и впрямь благодарен.       Он собирается встать, но потом вдруг передумывает и произносит: - Я подробно отвечал на ваши вопросы и, надеюсь, могу рассчитывать на ответную любезность. Позволите спросить? - Говорит непринужденно и слегка высокомерно, но я вижу на его лице легкое смущение. Неужели, Снейпа может хоть что-то смутить? - Да, конечно. - Где ваши очки, Поттер?       Очки? Черт, я уже успел забыть, что когда-то носил их. - Они мне больше не нужны. - Исправили зрение? - Нет. Оно само, - спотыкаюсь, пытаясь правильно объяснить. – После смерти Волдеморта, где-то через месяц, я заметил, что мне неудобно в очках. Думал, зрение ухудшилось, пошел к окулисту. Оказалось, наоборот. Еще дважды менял диоптрии, пока оно не восстановилось.       Снейп заинтересованно поднимает брови. - И шрам почти исчез, - добавляю я и, повинуясь какому-то наитию, демонстрирую Снейпу свой лоб, подняв челку. Он тоже чуть не поддается порыву – протягивает ладонь, кажется, собираясь дотронуться до едва заметной зигзагообразной полоски на моем лбу, но быстро одергивает себя. – Скоро можно будет отрастить волосы и собирать их в хвост, - зачем-то откровенничаю я. – Челка ужасно мешает.       Горестно усмехаюсь своим мыслям. Так всегда бывает, когда говорю или думаю о планах на будущее. Где-то на задворках сознания вспыхивает вопрос: а возможно ли оно, это будущее? - Ваша метка тоже скоро исчезнет, - я не спрашиваю, констатирую. – Уже почти не видна.       Снейп внимательно смотрит на меня, и я не могу понять, о чем он думает. Потом кивает, поднимается из-за стола, достает из бумажника банкноту, кладет ее возле своей так и не тронутой чашки кофе. Прощается и уходит. Купюра большого номинала. Слишком много остается на чай, даже если бы Снейп заплатил и за мой заказ. Определенно, мои слова о деньгах его задели.       Достаю такую же купюру и кладу рядом со своей чашкой. Похоже, у официантки сегодня удачный день. ***       Попади я в этот район Лондона случайно, постарался бы выбраться из него побыстрее. Стены промышленных зданий, пестрящие нечитаемой вязью граффити, окна, заколоченные фанерными щитами. Пугающе нежилая тишина. Так кажется, когда выходишь со станции метро. Но пройдя пару кварталов, понимаешь, что первое впечатление обманчиво. Над воротами бывших цехов и фабрик пестрят современные вывески: паб, ночной клуб, молл, художественная галерея. Новые фонари, чисто выметенные тротуары. Похоже, этот район недавно стал оживать.       Свернув на нужную улицу, я вижу линию однотипных двухэтажных кирпичных построек. Архитектура старых рабочих окраин, в которые недавно вдохнули жизнь. Некоторые дома лучатся свежей побелкой, у других прямо под окнами кадки с низенькими деревьями и вазоны с цветами.       Этот дом нельзя назвать ни обжитым, ни заброшенным. Такой, мимо которого пройдешь, не заметив. Прокопченный лондонским смогом кирпич, квадратные окна с частым перекрестьем рам, как в большинстве старых английских домов. Каменное крыльцо, выходящее прямо на тротуар – три ступеньки, площадка и никаких перил. Тяжелая деревянная дверь с массивной металлической ручкой. Узкие проходы между соседними домами закрыты почерневшими от времени досками. В таком доме мог бы жить кто угодно: портовый рабочий, дальнобойщик, бакалейщик, учитель классической литературы, вышедший на пенсию. Но живет здесь маг, бывший профессор и директор Хогвартс, бывший Пожиратель смерти, мастер зелий, рок-гитарист и мой новый репетитор Северус Тобиас Снейп. - Доброе утро, сэр, - приветствую я Снейпа, открывшего мне дверь. - Вы вовремя, - отвечает он с притворным удивлением, намекая на мою обычную непунктуальность, и отстраняется, пропуская меня в дом.       Тесная темная прихожая, коридор, низкие дверные проемы по обе стороны, в конце его – лестница на второй этаж. Снейп идет в первую дверь налево, я следую за ним и оказываюсь в… Даже не знаю, как назвать эту комнату. Гостиная? Библиотека? Кабинет? Всё сразу. Удивительно просторное помещение для такого маленького дома. Массивный письменный стол придвинут вплотную к окну. Рядом с ним тяжелое деревянное кресло. Два кресла в мягкой обивке и диван – из разных гарнитуров, продавленные, будто привезенные с блошиного рынка – заняли место у камина. На полу - потертый ковер с подпалинами. Но самое удивительное не это. Всю поверхность стен за исключением пространства над каминным порталом и окнами занимают полки с книгами. Десятки, сотни, возможно, тысячи томов. Черные, бордовые, коричневые корешки, выцветшие от времени и совершенно новые, с золотым тиснением. Завораживающее зрелище, от которого внутри что-то начинает трепетать. Знания, откровения, тайны, обретшие форму.       Книги я полюбил недавно, но, кажется, это роман на всю жизнь. Маггловское бульварное чтиво, гримуары, научные трактаты, учебная литература по магии, философские сочинения, томики стихов, авантюрная проза – в этих связях я неразборчив. И даже то, что произошло перед Рождеством между мной и Апатусом, не поколебало этой любви. А могло, ведь книжная тема вплеталась во все наши отношения – от завязки до финальной сцены и эпилога. На горькую память о нем мне осталась дюжина коробок с томами, фолиантами, брошюрами - эклектичная коллекция, содержащая как бесценные экземпляры, так и абсолютные дешевки.       Подхожу к полкам, разглядываю названия на корешках. Зелья, зелья, зелья, кровные ритуалы, трактат о природе магии, зелья, зелья, основы боевой магии, заклинания, зелья, зелья, зелья… Рука сама тянется дотронуться до переплетов, но, не достигнув цели, в какой-то паре дюймов мои пальцы замирают. Неизвестно, как Снейп отнесется к тому, что я прикасаюсь к его вещам. Оглядываюсь на него.       Снейп стоит в центре комнаты, сложив руки на груди. Губы поджаты, одна бровь приподнята. Всем своим видом демонстрирует раздраженное нетерпение. Сегодня он одет в прямые черные брюки и бежевую шелковую блузу с просторными рукавами и высокими манжетами, плотно облегающими запястья. Черные волосы собраны в тугой хвост. В этой обстановке он похож на хищного зверя в своей привычной среде обитания. - У вас большая коллекция книг, - говорю я, опуская сумку на пол. И сразу решаюсь признаться, - кстати, последнюю книгу из вашего списка - о темных ритуалах - я так и не смог нигде найти.       Он отвечает, не меняя позы и выражения лица: - Что ж, мне следовало предположить, что ВАМ книгу подобного содержания никто не продаст.       Едва сдерживаю смешок. Он думает, что Золотого мальчика, бойца сил добра торговцы темной литературой и на порог не пустят. Как же он ошибается! - Вообще-то у меня есть связи среди поставщиков подобного рода литературы, - отвечаю я, - и они сообщили, что все пять экземпляров, оказавшиеся в продаже после войны, уже разошлись по частным коллекциям. И, конечно, имена новых владельцев мне никто не выдаст. Да и, судя по всему, книга действительно ценная, я бы и сам такую никому не продал. Так что вы правы, мне ее никто не уступит, какую бы цену я ни предложил.       Снейп меряет меня оценивающим взглядом, отворачивается, подходит к одному из стеллажей, читает названия на корешках и как бы невзначай спрашивает: - Интересно, откуда у вас ТАКИЕ связи? - Я какое-то время назад занимался книготорговлей, - отвечаю так же небрежно. Очень не хочется вдаваться в подробности, тревожить воспоминания, которые отзываются в сердце тянущей болью.       Снейп поворачивает голову, бросает на меня быстрый взгляд и возвращается к изучению книжных корешков. - Вас не удивляет, что я включил в список книг, обязательных для изучения, работу о темных ритуалах? – спрашивает он.       Это что, какой-то экзамен? Но пока на его вопросы легко ответить. - Нет, не удивляет. Макгонагал прислала мне тематический план для всех семи курсов. На последнем изучается предотвращение темных ритуалов. Очевидно, что прежде чем что-то предотвращать, нужно разобраться, как оно вообще работает. Тем более, если собираешься учить этому других. Предотвращению, я имею в виду. В учебнике всё изложено очень кратко и общими фразами, хотя сама тема изучается целый семестр.       Я пропускаю миг, когда в руке Снейпа появляется палочка. Вот он перебирает длинными изящными пальцами по корешкам, а вот он уже направляет острие палочки на верхнюю полку и левитирует оттуда толстый том в потертой кожаной обложке. Книга медленно преодолевает путь от шкафа к столу и ложится на деревянную поверхность. - Как вы правильно заметили, это издание весьма ценное, поэтому я не могу позволить вам его забрать даже на время, - произносит Снейп, глядя на книгу, - однако вы можете изучать его здесь.       Подхожу к столу и беру в руки книгу. Кажется, я прошел экзамен. А вот и награда. «Магия всесилия. Подробное описание наиболее могущественных ритуалов: кровных, жизненных, смертных». Интересно, как давно Снейп владеет этим экземпляром, или он один из тех пяти «коллекционеров»? После Победы Министерство нещадно банкротило самых рьяных сторонников Волдеморта, опустошив их счета и пустив с молотка всё имущество. Предполагалось, конечно, что все темные книги и артефакты будут уничтожены, но верить в честность чиновников – как бороться за свободу домашних эльфов. В итоге не только белый, но и черный магический рынок пополнился множеством редких и очень дорогих вещиц. И я почти не сомневаюсь, что оказавшиеся в продаже издания «Магии всесилия» - из родовых библиотек Пожирателей.       Мне почему-то неприятно думать, что Снейп – из тех, кто поживился за счет этой войны. Но узнать правду довольно легко – заклинание, показывающее ауры всех владельцев книги. Я провожу палочкой по обложке, и на ней в ряд загораются пять, нет, шесть точек. Значит, у книги, включая Снейпа, были шесть владельцев. Последняя точка самая яркая. Предыдущие – бледные, едва различимые. Значит, Снейп владеет этим экземпляром как минимум десять лет. Можно продолжить диагностику и узнать, когда именно она попала ему в руки, а сверившись с каталогом магических аур, узнать, каким семьям издание принадлежало до него. Но мне достаточно и первого обследования. Облегченно выдыхаю и гашу точки. - Как приятно знать, что твой ученик тебе полностью доверяет, - слышу я презрительный голос за спиной. Поднимаю голову и вижу горящие злостью глаза Снейпа.       Вот же черт! Так глупо проколоться! Конечно, человек, у которого дом буквально набит книгами, знает заклинания, определяющие их прежних владельцев. - И что же вы выяснили, мистер Поттер? – в голосе Снейпа появилась сталь. Его гнев набирает обороты. Еще чуть-чуть и он вышвырнет меня за дверь. И это в лучшем случае. Что же делать?       Решаю говорить правду. Мне кажется, это единственный выход. - Что вы владеете книгой уже давно, сэр. А значит, вы не покупали ее у тех, кто распродает имущество сторонников Волдеморта. Мне было бы неприятно знать, что вы из этих... - Из «этих»? – Снейп всё еще презрительно кривится, но пламя ярости в его глазах потухло. - Из тех, кто нашел свою личную выгоду в этой войне. Стервятников, - отвечаю я и чувствую, как к щекам приливает краска. - Браво, мистер Поттер! Потрясающий образчик кривой гриффиндорской логики! - Снейп хлопает в ладоши и начинает хохотать. – Вас самого не смущает, что пять минут назад вы признались в том, что сами стали бы одним из «этих»? Если бы на прошлой неделе вам удалось купить эту книгу, вы купили бы ее не задумываясь, так? - Во-первых, я только сейчас подумал о том, из какого источника эти книги могли попасть в продажу, - отвечаю я, пряча руки в карманы. Снейп прав, чертовски прав. И мне от его правоты хочется скукожиться, сделаться маленьким и незаметным. – А во-вторых, я купил бы ее, потому что она нужна для дела, а не как трофей, которым можно хвастаться перед приятелями. Ну и в третьих, я купил бы ее, потому что она была в вашем списке.       Снейп перестает усмехаться. Лицо его становится задумчивым. - Допустим, вы знали бы, что это книга из родовой библиотеки кого-то из Пожирателей, - произносит он, глядя мне прямо в глаза. – Тогда купили бы?       Да, определенно, экзамен продолжается. Еще чуть-чуть и я его с треском провалю. - Не знаю, - выдыхаю я, мотаю головой, пытаясь отстраниться от этой моральной дилеммы. – С одной стороны книга - это только информация. Ей всё равно, кому она принадлежит или принадлежала. Сама по себе она не зло и не добро. Даже самую темную книгу можно использовать во благо, а самой светлой – причинить вред... - Например, первую подложить под ножку столика, чтобы он не шатался, а второй - запустить кому-нибудь в голову, - вставляет Снейп, продолжая таращиться на меня. И я не могу понять, то ли он хочет снизить пафос моих слов, то ли просто потешается. – Но вы продолжайте, мистер Поттер. - С другой, - начинаю я и понимаю, что Снейпу удалось сбить меня с мысли. Приходится брать паузу, чтобы сформулировать свой ответ заново. – Когда Министерство конфисковало имущество Пожирателей и на черный рынок хлынуло всё это темномагическое добро, вы, наверное, не знаете, какой был ажиотаж. Покупатели так радовались, что им удалось урвать редкий экземпляр чего-то там… Я вообще старался с этим не связываться. Но вертелся в тех кругах и видел. Я сейчас не говорю про любителей трофеев. Они все – больные на голову. Но были те, кто покупал подобные книги исключительно в научных целях. И все они радовались, понимаете? Радовались своей удаче. Мне противно, что люди проливали свою кровь, чтобы кто-то потом вернулся от книготорговца с мыслью «Ах, как замечательно всё сложилось!»       Снейп прекращает разглядывать меня, отворачивается и принимается медленно вышагивать по комнате. - То есть, вы купили бы эту книгу с печалью на лице и скорбью в сердце, - посмеивается он.       И тут меня прорывает. - Хватит, сэр! - я срываюсь на крик. – Хватит издеваться! Да, вы правы, я сглупил. Мне не в чем вас подозревать. Я зря устроил эту проверку.       Он перестает слоняться по комнате и серьезным тоном произносит: - Вы зря не задали прямой вопрос, мистер Поттер.       «Задал бы, если бы был уверен, что мне ответят», - думаю я, но произношу другое: - Вы правы, сэр. - Какой покладистый мальчик, - тихонько усмехается Снейп.       И мне бы разозлиться на эту реплику, но я отчего-то улыбаюсь.