Нулевой пациент

      — Я ничего не заказывал.       — Простите, в бланках указан этот адрес.       Молодой парень со стянутыми в небрежный, почти рассыпавшийся хвост волосами, раздражённо затянулся сигаретой и цокнул языком, прекрасно понимая, кто мог сделать подобный подарочек. Зло поправив ворот белого халата, он вытащил из ящика стола планшет и указал курьеру на дверь. Тот, явно сообразив, что ему не рады, тут же вышел из сияющего белизной кабинета, и парень смог наконец набрать один номер.       — Сука, блять, я просил никогда больше так не делать!       — Доброй ночи, Дмитрий, увы, но ты единственный специалист по человеческим болезням в зоне моей доступности.       — Я не собираюсь бежать так, что волосы назад, искать быстрее очередную парашу на станции, у меня и так куча работы, — на экране планшета было видно человека чуть старше самого Дмитрия. Он поправил галстук и откинулся на спинку кресла.       — Нет, на этот раз проблема куда глубже. У нас наконец официально признана нехватка крови, станции стремительно пустеют, моя вот держится из последних сил.       — Я вам об этом уже много раз говорил, Александр, но ваши старые маразматики упёрлись рогом и кричали, что только традиционная добыча крови скрепна и правильна. И что мы имеем? — Дмитрий раздражённо поджал губы. За последнюю сотню лет он успел всей душой возненавидеть совет древних за то, что те регулярно вставляли ему палки в колёса, не давая даже пукнуть без своего разрешения. — Я предлагал им клонировать кроветворную ткань, какой угодно группы и с любыми характеристиками. И качай кровь литрами без вреда для здоровья, любой Дракула обоссался бы от радости.       — Это мы с тобой понимаем, потому что выросли в индустриальных странах, в атмосфере поклонения науке и технике. А эти застали ещё факелы и крестовые походы, что ты от них хочешь? Короче, я получил для тебя карт-бланш, и они выписали тебе тела с разных станций. Чем быстрее, тем лучше, но подгонять тебя никто не будет.       — А вакцинация была проведена по моему календарю? — Дмитрий наигранно заискивающе заулыбался и скрипнул зубами, когда увидел, как Александр морщится. — Или вы очень хотите пить кровь больных ВИЧ? Лишь систематическая массовая вакцинация поможет удавить эту заразу, мы только недавно выгребли из пандемии.       — О чём говорить, мы после недавнего взрыва ещё не выгребли. Я надавлю на них насчёт вакцинации. По крайней мере, постараюсь.       Дмитрий поджал губы и скептически прищурился. Он уже давно не верил в этот художественный свист. Человечество стремительно вымирало, болезнь за болезнью, катастрофа за катастрофой. И вампиры, сначала воспользовавшись этим, пришли к власти, а сейчас наконец ужаснулись. Аналогов человеческой крови до сих пор нет, если люди вымрут, то вампиры умрут следом за ними. Он сам был специалистом именно по человеческим болезням, генетиком и очень опытным врачом. Но толку от его умений и знаний было ноль, потому что огромное количество запретов, наложенных на его профессию, делали работу невыносимой. Ещё раз тяжело вздохнув, Дима открыл дверь кабинета и приглашающе махнул рукой курьеру. Одна из самых опасных профессий, люди бандами нападали на машины, чтобы вынуть сородичей из пакетов. При полном неумении обращаться с медицинскими приборами и отсутствии знаний они напоминали зоозащитников, которые выпускали лабораторных крыс на волю в окно третьего этажа. После их топорных манипуляций люди в пакетах умирали с девяностопроцентной гарантией.       — Сколько тел?       — Пять, — Дмитрий пошуршал переданными ему бумажками и прищурился сквозь стекло узких очков.       — Почему документы на четыре? — курьер замялся и опустил взгляд. Отлично, чёртовы бюрократы опять ему взятку телом всучили. — Забирай лишнее и вези откуда привёз.       — Не могу, по инструкции не положено. Меня не впустят на станцию с телом, вы же знаете… Можете выкинуть, но обратно я не заберу, иначе мне будет выговор, — Дмитрий на секунду задумался и, написав на бумажке адрес, сунул его молодому совсем вампиру.       — Отвезёшь лишнее по этому адресу и оставишь моему помощнику.       Курьер засунул записку в карман и, кивнув, быстро пошёл к эскалаторам, чтобы спустить тела с документами. А Дмитрий сел в своё кресло и поправил воротник рубашки. Он ненавидел все эти игрища вокруг станций, когда тела становились разменной монетой, забавой и подарками, особенно сейчас, когда и так понятно, какая ситуация дрянь. Но раз уж ему перепала такая возможность, поколдовать над своим собственным проектом, то грех будет не воспользоваться. Потушив окурок в пепельнице, он тяжело встал и пошёл к лаборатории, чтобы открыть курьеру дверь в хранилище. Ничего, всего пара часов, и он наконец поедет домой, отдыхать и запасаться терпением.       Дмитрий старался не сильно щурить глаза от бьющего в глаза света фар машин со встречки. Ужасно хотелось даже не поспать, а просто полежать с закрытыми глазами. Последнее время у специалистов центра по контролю за заболеваниями не было даже перерывов, обедали на рабочем месте, стараясь сделать как можно больше, чтобы хотя бы выходные провести в спокойствии. А Дмитрий, как руководитель отдела, пахал как лошадь и даже в выходные судорожно ждал звонка от начальства. Поэтому он не знал, будет ли желание заниматься телом сегодня. Может быть, стоит дождаться субботы, осталось всего две ночи, а сегодня просто ввести питательный раствор и подключить к своей станции жизнеобеспечения… Выехав из города, он погнал машину быстрее, очень надеясь, что сейчас не будет такой пробки на въезде, как бывало обычно по утрам. Свернув по дороге в лес, он притормозил перед воротами и выставил руку в окно. Дождавшись, когда его просканируют, он въехал в посёлок.       Его дом напоминал какой-то мавзолей или другое похоронно-ритуальное сооружение. Круглое здание с классическими колоннами, узкими высокими окошками, в которые бы только кошка и пролезла, и стеклянным куполом. Вампиры строили свои дома с максимально закрытыми окнами, потому что солнечный свет причинял нестерпимую боль глазам. Конечно, они не шипели и не загорались от солнца, но тяжёлая светобоязнь очень мешала дневному существованию, пришлось подмять под себя людской распорядок и перейти на ночную жизнь. Но даже рядом с соседними домами Дмитрий слишком явно выделился, дом был небольшой, всего в один этаж, хоть и с высоченными потолками, очень скромно. Стоящие невдалеке особняки смотрелись огромными замками. Затормозив перед главным входом, он оставил машину здесь же, под навесом из крон сосен. Дверь открыл помощник, учтиво поклонился и засеменил за ним следом в столовую. Изнутри дом был огромной круговой ротондой с зимним садом в центре, под куполом. Между комнатами практически не было стен, здесь можно было ходить по кругу целую вечность, Дмитрий обожал это движение, оно успокаивало.       — Тело я уже подключил, если позволите.       — Отлично, как показатели?       — Всё в пределах нормы, кровь я ещё не проверял, не успел.       — Ничего страшного. Чашечку кофе, и я сам схожу проверю. Женя, застелешь постель, хочу лечь спать пораньше.       Помощник кивнул и скрылся за тёмно-коричневой драпировкой. Всё в доме было тёмным, с огромным количеством ткани и сложных занавесок на окнах, никакого глянца, чтобы ничто не резало глаза, и без того уже нуждающиеся в очках посильнее. Медленно, но верно Дмитрий терял зрение. Конечно, чтобы совсем ослепнуть, ему понадобится не меньше пятисот лет, но всё же. Хотя, если проблема с кровью не решится, пятисот лет у него и не будет. Сварив себе кофе и налив сливок, он быстро пошёл в гостиную. Там был скрыт весь секрет его маленького дома, который на самом деле был огромен. Дождавшись, когда сработает датчик, он встал на скрытую платформу и отхлебнул кофе. Под землёй скрывались трёхуровневые катакомбы, которые защитили бы даже от бомбёжки. Скрытности и аккуратности его научила прежняя жизнь в тени людей, и эту привычку он решил не терять. Обойдя тёмный, едва подсвеченный холл с диванами и несколькими экранами для презентаций, Дмитрий пошёл по лестнице на средний уровень. Там, в одном из стеклянных боксов, он и увидел знакомый пакет. В лёгкой полутьме он наконец смог перестать щуриться. Здесь уже расхаживал туда-сюда Женя, поправляя белый халат.       — Будем вскрывать.       — Уверены?       — Уверен, хочу сегодня закрыть эту тему и не возвращаться к ней. И сразу решим, годится он для эксперимента или легче пустить его на кровь.       Дмитрий аккуратно, специальными ножницами, раскрыл пакет и наклонился к телу. Это был молодой мужчина, затянутый в теплоудерживающий комбинезон с датчиками и покрытый питающим киселеподобным раствором. Это состояние было похоже на кому, те же приборы, желудочный зонд, трахеостома, ничего необычного. Только у тел не было никогда волос, даже ресниц и бровей, в этой слизи они не росли, чтобы не создавать неудобства. Дима поджал губы, рассматривая его искажённое из-за закреплённых пластырем трубок лицо, и немного покрутил точечную лампу над столом.       — Тебе не кажется, что он какой-то… Бледный?       — Думаете, анемия?       — Хотелось бы, чтобы мне показалось, — Дима аккуратно салфеткой оттёр указательный палец и, пробив его ручкой, выдавил несколько капель в трубочку. — Проверь пока, — он ещё раз окинул взглядом прикреплённый к пакету повреждённый влагой бланк с характеристиками и нахмурился. Такое ощущение, что ему спихнули что-то не совсем здоровое. Пока Женя возился с кровью и анализатором, он пристально смотрел на палец. Кровь всё шла и шла, даже не пытаясь свернуться, он даже несколько раз протирал палец салфеткой, но это ничем не помогло. — Твою мать.       — Что?       — Дай пластырь. У него кровь не останавливается.       — Анализ плохой, — Дмитрий выхватил бумажку и, окинув её взглядом, цокнул языком.       — Почему я не удивлён? Да, именно так надо проявлять всё своё увОжение ко мне, — сделав акцент на исковерканном слове, он скрестил руки на груди.       Может быть, курьер не был так неправ, говоря о том, что можно выкинуть. А что ещё с ним делать? Крови полноценно не получить, а уж для экспериментов это вообще дохлый номер, чистый утиль. Но выкидывать человека в мусорку — сплошное расточительство, Дмитрий проработал врачом слишком много лет и слишком хорошо понимал, как люди сложно устроены. Особенно неизгладимое ощущение оставили смертельно больные, которые так хотели жить. Во время последней пандемии, которую еле-еле смогли сдержать, когда вымерла половина всего населения планеты, он видел столько обречённых, пустых глаз. И гораздо больше других, горящих надеждой и жаждой жизни. Он слишком любил людей, слишком проникся к ним чувствами. Дмитрий понимал эту жажду, и сейчас у него рука не поднимется выкинуть тело, даже бессознательное.       Мысленно обругав себя за излишнюю трепетность, он закатал рукава халата и принялся вытаскивать зонд. Женя, до этого стоящий в уголке, тут же оказался рядом, полностью раскрыл пакет и начал вынимать датчики из комбинезона. Самым долгим было извлечение трахеостомы, отверстие в горле нужно было ещё и зашить. Дима то и дело поглядывал на часы и тяжело вздыхал. Пораньше лечь спать не получится, часы упорно двигались к восьми утра. Наверняка уже занимается рассвет. Закончив с отключением оборудования, он накрыл тело плотной плёнкой и включил режим очистки. Снять раствор, комбинезон, обмыть — руками это делать слишком долго. Дождавшись, когда загорится зелёный диод, Дмитрий отрезал использованную плёнку и, кинув в утилизатор, вернулся к телу. Да, ему не показалось, сейчас было чётко видно, что человек бледен, причём весьма ощутимо. Он оказался высоким, не слишком худым, с экстравагантными татуировками на руках. Проведя рукой ему по шее, Дмитрий закрыл дезинфицирующей прокладкой зашитую трахеостому и махнул рукой помощнику. Нужно устроить человека с комфортом. Вампирам не нужен был свет, да и тепло тоже, а вот люди были куда чувствительней к этим мелочам. Специально для таких вот пациентов на самом нижнем уровне у него были сооружены особые комнаты. Одна из стен напоминала панорамное окно, чтобы не приводить очнувшихся в панику, постоянный режим, настоящая оранжерея. Переложив парня на кровать, Дмитрий накрыл его одеялом и вышел, оставив за окном имитацию ночного города. Главное, чтобы он не очнулся, когда никого не будет дома, а там уж Женя проследит.       Уже на следующий день Дмитрий понял, каким же отборным враньём было то, что никто не будет его подгонять. Александру он верил, тот никогда не врал, но он не мог повлиять на совет в полной мере. Поэтому приходилось терпеть, сжимая зубы, стараясь не сорваться и не нагрубить. Все операции, которые нужно было сделать срочно и очень срочно, приходилось отдавать на проверку, а там всё затягивали, и в итоге материал приходил в полную негодность ещё до получения дозволения. Вернулся домой Дмитрий ужасно взвинченным, и когда Женя сообщил ему, что пациент наконец пришёл в себя и проявляет активность, пытаясь перевернуться с боку на бок, идти туда совсем не хотелось, но, кое-как пересилив себя, он всё же пошёл вниз. На ходу стянув резинку и поправив длинные волосы рукой, он вошёл в комнату как раз тогда, когда парень пытался сесть.       — Не советую, мышцы ещё не адаптировались. Руки и ноги пока разминай, — тот вздрогнул и поднял бледно-голубые глаза. Без волос люди смотрелись совершенно не похожими сами на себя, но это ничего, пара месяцев — и всё отрастёт обратно.       — Где я? — из-за трахеостомы голос прозвучал ужасно сипло и жалко.       — Ты в моём доме, меня зовут Дмитрий Бикбаев. Я твой врач.       — Я болен?       — Да, у тебя малокровие. Ты был на станции и попал ко мне случайно. Для тебя это очень удачное стечение обстоятельств, — парень скривился и прикрыл рот рукой.       — Меня… сейчас вырвет… — Дмитрий тяжело вздохнул и, подставив одноразовую утку, тактично отвернулся. Наверняка наглотался раствора, пока в пакете лежал, такое случалось очень часто.       — Водички подать?       — Да, пожалуйста… — жадно отхлебнув воды из бутылочки, он откинулся обратно на подушку и прикрыл глаза дрожащей рукой.       — Я тебе представился, а как тебя зовут, не знаю. Не хочешь сделать ответный дружеский жест? — парень открыл было рот, как нахмурился, несколько мгновений молчал, словно не понимая, что ответить. И с каждой секундой в глазах поднималась паника. Дмитрий напряжённо замер, не понимая, что происходит, и матюкнулся сквозь зубы, когда увидел, что из носа парня пошла кровь. Он в ужасе провёл рукой по лицу и задрожал ещё сильнее. — Так, голову запрокинь. Быстро!       Это ещё что за номер? Люди из пакетов полностью сохраняли разум и способность мыслить, а уж память тем более, если были здоровы психически. С такой реакцией, ещё и с кровотечением, он столкнулся впервые за всю свою жизнь. Найдя наконец кровоостанавливающее, он снял со шприца иглу и так залил парню в нос. Тот едва не подавился, но послушно проглотил горькое лекарство и сам приложил к носу салфетку.       — Не паникуй, парень, потеря памяти — это нормально, недели через две начнёт восстанавливаться, — враньё, конечно, но, может, хоть успокоит человека.       Кровь едва удалось остановить. Да уж, настоящее смертельное комбо: малокровие, плохой фактор свёртываемости и, похоже, нестабильное давление. Жить с такими болезнями в мире вампиров очень опасно. Это Дима такой добросердечный и заметил проблему, а кто-то, не задумываясь, выпил бы крови, а на утро обнаружил бы хладный труп. Как его вообще отправили на станцию, не проверяя? От нехватки начали хватать прохожих в гетто? Дмитрий почувствовал неприятный холодок. Нужно ещё раз проверить всю кровь, которая у него заготовлена для питья, и перепроверить тела, которые на работе лежат, чтобы не было больных. Из какой он вообще станции? Ублюдки, сопроводительных документов нет, бланк на пакете был вскрыт и повреждён, что за чёрт? Даже не отследить того, кто начал промышлять незаконным отловом.       — Я здесь надолго?       — А ты куда-то торопишься?       — Я… Не знаю, наверное…       — Не стоит, потом вспомнишь, кровь ещё даже не остановилась, не стоит опять перенапрягаться. Времени у тебя предостаточно, пока что будешь жить у меня, еда по расписанию, будет приходить мой помощник, Евгений, помогать тебе вставать и учиться двигаться. Без него не лютуй, а то ещё не дай бог что-нибудь повредишь себе, я тебя по частям не соберу.       — Спасибо. Я вспомню, как меня зовут, потом…       — Я тебя не подгоняю.       Дмитрий аккуратно поправил прокладку у него на шее и вышел. Под дверью его уже ждал Женя с подносом еды для пациента. Кивнув ему, Дима поднялся в холл лаборатории и плюхнулся в кресло. Есть ли смысл вообще искать какие-то концы, может, это всё разовая акция, разгильдяйство, и парень был рассчитан, как одноразовое тело. Конечно же, на станции ему ничего не скажут, это очень скользкая тема, с неё постоянно пытались тихонько съехать, признаваться в том, что промышляешь такими антигуманными вещами, весьма опасно для репутации. Несмотря на установление тоталитарной власти, вампиры не стремились убивать людей, о них заботились, как о растениях или очень глупых щенках. Им давали квалифицированную работу, достаточное образование, следили за здоровьем и даже привлекали для работы в медиа. Но люди оставались людьми, особенно ситуация страха и неприятия обострилась после эпидемии нового штамма вируса ВИЧ, который каким-то образом умудрился обойти все известные препараты и вакцины и скашивал иммунитет за считанные сутки. И после массовой вакцинации новым препаратом, в самый разгар митингов за равные с вампирами права, кто-то устроил взрыв в толпе митингующих. Дмитрий был там, в здании центра, через дорогу от парламента, где проходил митинг. Он вместе с охраной центра бросился туда, пытаясь отделить пострадавших от толпы, чтобы им не причинили большего вреда. Море крови, бомба была со шрапнелью и, как сказали криминалисты, сдетонировала от фальшфейера, по старинке, от зажжённого фитиля. Кризис, который обострился после теракта, поставил совет в тупик, но они как будто ничего не заметили и продолжали гнуть свою тупую прямолинейную политику, в которой любой эксперимент Дмитрия был бунтом. В таких условиях появление этого парня — просто очередная проблема, одна в общей чреде.       — Что-то случилось?       — Он поел? — Женя поставил на столик пустой поднос с посудой и присел в кресло напротив.       — Да, аппетит хороший. Даже понравилась каша, не понимаю, что там может нравиться… Что-то случилось? Я видел шприц и салфетки в крови.       — У него носом кровь пошла, когда он пытался вспомнить своё имя, — проследив за тем, как напрягается Женя, Дмитрий только устало подпёр голову. — Приготовь мне еду, я тоже хочу поужинать. А за ним следи очень пристально, пациент не просто нежный, пациент хрустальный.       — Думаете, его к вам скинули, чтобы не возиться?       — Наверняка. Не проверили на свёртываемость и лейкоциты, упихали в пакет, а потом оказалось, что тело, мягко говоря, для этих дел не подходит. Меня больше волнует то, что он не помнит себя. Бывало, что пациенты не помнили какие-то отдельные события после выхода из комы, какие-то детали, но чтобы не вспомнить имя… Это сраный нонсенс.       — Может, проверить по ДНК? Их же заносят в базу с документами, там точно должны быть и имя, и возраст, и всё остальное.       — Сомневаюсь, что с таким телом кто-то сильно заморачивался, показательный случай распиздяйства. Легче будет дождаться, когда у него волосы отрастут, и поискать по фото.       Дождавшись, когда Женя поднимется на лифте, Дмитрий набрал номер Александра и включил видеосвязь. По ДНК можно ничего не найти, лучше искать по другим параметрам, которые заносятся в карту пациента в любом случае. А Александр с его должностью и связями может помочь если не найти документы этого парня, то хотя бы сузить круг станций, которые следует обходить по широкой дуге, чтобы не напороться на такой подарок. А парня можно всё же использовать, он давно хотел провести эксперимент по влиянию разных типов рациона на состав крови и её питательность для вампира, и для этого эксперимента он вполне сгодится, хоть и с оговорками.              Пробыв в доме Дмитрия почти два месяца, он наконец представился именем Влад. Хотя Дима был на сто процентов уверен в том, что это не его имя, а назвался он так в честь Дракулы, чтобы хоть какое-то имя иметь. Настоящего он так и не вспомнил. Был в нём минус, он очень быстро потребовал показать ему место, где он находится. Влад оказался не глупым и сразу понял, что его комната под землёй. Скрепя сердце и скрипя зубами Дмитрию пришлось вывести его из лаборатории в свой дом, показать сад. Он прекрасно понимал, что Влад не захочет больше сидеть внизу, увидев всё это, и выделил ему кровать в гостевом секторе. Влад сначала удивлялся тому, что тут были только полупрозрачные тканевые ширмы, которые даже не перекрывали ротонду, не образовывали комнат, но потом смирился, даже смирился с тем, что Дмитрий часто ходил по кругу, пересекая и его сектор тоже. Ещё одним минусом было то, что он мёрз. Литой бетонный дом был холодным, несмотря на ткань на стенах и окнах, ковры на полу. Для вампиров самой комфортной температурой были шестнадцать градусов, а Влад не мог согреться даже в термоодеяле. Поэтому пришлось все инфракрасные отопительные элементы выкрутить до двадцати одного. Влад ходил по дому в джинсах, тёплых носках и хлопковом свитере, а вот Дмитрию пришлось перейти на летнюю одежду. И ходил он по дому босиком, в майке на лямках и хлопковых спортивных штанах.       Хотя, при всех минусах, Влад был очень понимающим, спокойным и терпеливым. Он прекрасно осознавал, в какой ситуации находится, не капризничал, не отказывался, не пытался помешать, а послушно делал то, что ему говорят. Он перешёл на белковую диету и занимался на беговой дорожке, как требовал Дмитрий, послушно подставлял руку для анализов и так же послушно держал её над головой после. Он только попросил ручку и блокнот. Дмитрий знал, что там, Влад пытался записывать обрывочные воспоминания, пытаясь составить картину, но, похоже, что-то в его голове основательно повредилось, и никаких зацепок о своей личности он не находил. Не нашёл их и Александр, который по просьбе Дмитрия перерыл все картотеки.       Очередной рабочий день прошёл ужасно, как и обычно последние несколько лет, Дмитрий приехал домой раньше, потому что сбежал из управления. Отплясывать, как марионетка на ниточках, перед советом он ненавидел, и тот факт, что его ежедневно нагибали те, кто понимал в генетике меньше, чем неандерталец понимал бы в устройстве трансформатора, думая, что эта штука создана чтобы гудеть, унижал его до уровня пола. Успокаивало то, что дома его встречала стабильность и спокойствие. Влад смотрел телевизор в обнимку с блокнотом, Женя стучал клавишами моноблока.       — Сегодня анализы в норме.       — Что-нибудь вспомнил? — Дмитрий спешно снял пиджак и свитер, потому что в доме было ощутимо жарко. Жене тоже пришлось жить в таких условиях, но он не возражал никогда, за что его регулярно одаривали подарками разного рода, начиная с доступа к различным материалам и лаборатории для собственных экспериментов, заканчивая денежными премиями.       — Даже если вспомнил, то ко мне он не подходил. Он очень скрытный, может, это как-то связано с тем, чем он занимался?       — Посмотрим.       Дмитрий прошёл в гардероб и, быстро переодевшись, отправился к Владу, на ходу поправляя волосы пальцами. Что ни говори, а его присутствие в доме было очень кстати, приятно было хоть что-то держать под контролем, хоть в чём-то быть уверенным. Он с размаху плюхнулся на диван рядом с Владом и подгрёб к себе подушку. По телевизору мелькали новости, смотреть их Дмитрий ненавидел, но сейчас закончится выпуск, и он сможет обсудить с Владом прошедший день, самочувствие, и вообще просто поговорить.       — Мне иногда кажется, что я вижу знакомые лица по телику, но это всё так далеко от меня… Пытаюсь дотянуться, а оно ускользает…       — Знаешь, может, ты был болен ещё до того, как попал в пакет. Я знаю таких людей, они вечером пишут себе записки о том, кто они такие, где они и чем им нужно заниматься.       — Может быть. Хотя я помню родителей, смутно, но если бы я увидел их лица, я бы их узнал, они стоят у меня перед глазами, — Влад подсел поближе к Диме и положил голову ему на плечо. — У тебя очень классные духи.       — Пф, спасибо.       Дима обнял Влада за плечо и принялся пропускать короткие мягкие волосы сквозь пальцы. Человек не может существовать без документов. Нет документов — нет человека. О Владе не было ни капли информации, как будто кто-то сгрёб это всё грейдером. Поиск по фотографии, по отпечаткам пальцев ничего не дал, как будто его никогда не существовало. Определённо с ним было что-то не так, причём от и до. Но Влад сам ничего не понимал и очень сильно боялся этого. И Дима по доброте душевной, ну, и из выгоды, подставил своё плечо для утешения. Так Влад будет послушнее, смирнее, да и нервные болезни не украсят его, нужно поберечь хрустального пациента. Приложив губы к его макушке, Дима вдохнул аромат шампуня и человеческого тела. Очень приятное сочетание. Но Влад разбил это мгновение спокойствия, резко вскинувшись так, что Дима едва успел отстраниться, чтобы не получить в нос.       — Я знаю его, — схватив пульт, Влад поставил на паузу и подлетел к экрану. — Вот его.       — Это один из лидеров движения за права, его знают все, — с экрана на него смотрел человек с вытатуированной фразой «все лгут» под глазами.       — Нет, я знаю его. У него погоняла Зомби, за то, что он всем вечно мозги долбит.       — Ты уверен? — Дима напрягся и потянулся к лежащему на столике планшету. Личность лидера не разглашалась, он скрывал себя, знать его кличку, да ещё и её значение, мог только кто-то из приближённых.       — Да, я помню эти татуировки. У него треугольник на шее между ключиц. Вот такой, — Влад задрал рукав свитера, показывая свой треугольник чуть повыше запястья, вплетённый в чёрно-белый рукав.       — Я могу позвонить своему знакомому, он приедет и поговорит с тобой. Быть может, мы сможем найти тебя среди движения, они весьма скрытные.       Влад отчаянно закивал и, выключив телевизор, начал что-то быстро записывать в блокноте. Наконец-то хоть какая-то нитка, за которую можно потянуть, найдена. Александр, конечно, не сильно хотел ехать к нему, но завтра выходной, а тут такой странный случай, и, в общем, уже через час он стоял в дверях.       — Ну и тепло у вас, — он снял пиджак, оставаясь в одной рубашке, и пошёл в гостиную.       — У нас тут человек живёт в доме, ещё бы. Скажи спасибо, что не двадцать четыре, было бы не в пример хуже. Ты принёс, что я просил?       — Конечно. Хотя я не понимаю, как вообще так могло случиться, что на станцию попало тело без документов и медицинского анамнеза, — Влад встал с кресла и протянул руку, широко улыбнувшись.       — Влад.       — Александр, очень приятно познакомиться. Я попробую найти вас на камерах наблюдения на митингах, потом по этой цепочке пойдём дальше, проследим по городу, найдём адреса.       — Буду рад.       — Влад, будь добр, завари нам чаю.       Проследив за тем, как Влад уходит в сторону столовой-кухни, Дмитрий протянул Александру фотографии татуировок. На лице может быть маска, а вот руки можно засечь. На экране планшета мелькали фрагменты видео, операционка кропотливо выискивала что-то подобное. Надежд было немного, за два месяца уже хоть что-то можно было найти.       — Знаешь, я догрузил сюда нелегальные видео, которые вообще никуда не попали. Видео с того митинга.       — Думаешь, Влад мог попасть в то месиво, и его там и зацепили?       — Вполне возможно. Нам тогда на содержание трёх тяжёлых привезли, потому что больница была заполнена. Пф, как будто мы приёмный покой.       Планшет мигнул, оповещая, что нашёл совпадение, и они наклонились к экрану. Видео было с камеры, стоящей на козырьке мэрии, хорошо было видно тот сектор, который оказался взорванным. Толпа скандирует лозунги, качает плакатами, все люди в масках, закрывающих рот, как обычно. И тут Дима почувствовал неприятный холодок. В толпе стоял парень, странно спокойный, в толстовке с закатанными рукавами. Влад, наверное, это он, смотрел прямо в камеру. Ещё мгновение, и он уходит с площади, поворачивается спиной и вскидывает руку с зажжённым фаером. За спиной послышался странный звук, и Дима резко обернулся. Влад всё это время стоял сзади, сжимая ручку чайничка.       — Это не я! Нет! Я не мог!       — Спокойно, молодой человек, вас никто ещё ни в чём не обвинял, — Влад шмыгнул носом и, почти кинув чайник на подставку, зажал нос руками.       — Твою мать, опять. Ложись! — Александр встал и, проследив за тем, как Дима закапывает Владу кровоостанавливающее, отложил планшет.       — И часто с ним такое?       — Каждый раз, как начинает нервничать.       — Как ты думаешь, мог бы человек с таким набором болячек вообще пережить взрыв, находясь всего в нескольких метрах от центра?       — Конечно же, нет, он истёк бы кровью за десять минут, — Дима аккуратно сжал руку Влада и нахмурился.       — Это не я, правда. Я не мог убить людей. Я… Можно мне посмотреть поближе? — он почти вырвал планшет из рук Александра и поднёс к самым глазам. Минута тишины, ещё минута. Наконец он отложил планшет, умостив его рядом с собой на диване, и выдохнул. — Это не я. У него линзы в глазах. Видно, как они дают блеск.       Александр молча пересмотрел видео ещё раз и согласно кивнул. Такое ощущение, что глаза человека на видео отражают свет, как у вампиров. Дима слегка наклонил голову и встретился взглядом с Александром. Похоже, что к ним наконец пришла одна и та же мысль, и нет даже смысла говорить что-то вслух. Кем может быть Влад, чтобы пытаться его подставить, а потом спешно затолкать в пакет, не проверив ничего? Что такого он может знать, чтобы отнимать память? Влад только устало прикрыл глаза рукой, не давая даже разглядеть, что он на самом деле чувствует. Кто он такой для людей и для вампиров?