Мой Шерлок будет жить!

Джон очень хотел бы потерять сознание и очнуться в своей постели, на Бейкер-стрит, с Шерлоком рядом. Можно даже не лежащим, а сидящим у кровати. В изголовье, как этот Мар… хотя нет, про него лучше вообще не думать. По крайней мере сейчас. Да, вот просто отключиться сейчас, чтобы Холмс подхватил оседающее тело, открыть глаза уже на чистых простынях и чтобы этот невозможный гений рассказал что и как произошло, разложил всё по полочкам своей несравненной дедукцией, а Джон бы просто слушал его голос, смотрел на его губы, ахал и удивлялся. Чуть боялся, но знал, что уже всё позади. И всё уже хорошо, а будет ещё лучше. Но увы. Тренированный и закалённый организм врача не желал играть в «дамочку в беде». Джона шатало и вело, тошнило и чуть не рвало, но он шёл, упрямо шёл сам, хоть и поддерживаемый… не Холмсом. Сквозь бульканье в ушах пробивался голос детектива, раздававший указания, но Ватсон понимал, что его уводят. Уводят прочь! Их опять разлучают! Блоггер не мог этого допустить. Хватит с него. Он больше ни минуты не хочет быть без своего детектива. — Шерлок! — выкрикнул едва спасённый пациент психушки, так и не слыша собственного голоса, — пойдём со мной. Фигура без лица может что и ответила, Джон не понял, но к нему подошли, подхватили под руку и потащили наружу. Прямо так, в больничной рубашке едва прикрывающей пах и разрезом во всю спину. На улицу. Там Ватсона усадили в авто, на заднее сиденье — плюхнуться на него голым задом оказалось тем ещё удовольствием — а сам же Холмс (если это был он) уселся с противоположной стороны, как можно дальше. Мотор завибрировал, машина тронулась. И почти тут же остановилась. Джон едва успел распахнуть дверцу, как его обильно вывернуло, хотя и особо нечем было. Оказавшись снова в салоне, он получил прямо под нос бутылку минералки. Прохладной, свежей, щекотно колящей горло пузырьками. Это было самое прекрасное, вкусное и чудесное, что он когда-либо пил. Изо рта почти пропал противный привкус, а глаза, наконец, навели резкость. В машине действительно был Шерлок. Молча и прямо сидящий. Устремивший взгляд прямо перед собой. Но его рука, затянутая в черную кожаную перчатку, так вцепилась в сидение, будто оно грозило сбросить их и умчаться вдаль. — Холмс, — чуть прокашлялся Джон и сделал ещё глоток. С каждой порцией воды становилось легче. Он уже даже распознавал собственный голос. — Холмс, — повторил Ватсон. Шерлок повернулся к нему, опалил холодным, равнодушным взглядом. — Послушай, я… я не думаю всего того, что наговорил тебе. Я. Рад. Твоей. Близости. Очень её люблю и ценю, просто… Я же умирал, Холмс… и не хотел оставлять тебе боль. Вот и решил, отойти чуть раньше. Чтобы ты привык быть без меня. Но… но я не могу без тебя, Шерлок… я… — Джон потянулся вбок, взял обеими руками ладонь друга и мужа, оторвал её от сидения, стянул печатку и схватил обнажённую руку своими двумя. И не сжал, а как будто обнял всеми пальцами. — Я люблю тебя. Я не думал даже, что могу так сильно любить тебя. Я не хотел… не хотел уходить. Оставлять тебя… в пустоте. Но… но я не знал как ещё спасти твоё сердце. — Из достоверных источников известно, что у меня его нет, — услышал Джон хриплый, будто сорванный в крике голос мужа. И губы… его губы чуть дрогнули. Самые уголки. В той гримасе боли и страдания, что Ватсон всегда излечивал поцелуями. Машина плавно неслась вперёд. Ничто не мешало им, ни единый звук из внешнего мира. Или Джон пока не слышал и не видел ничего, кроме Шерлока. — Это ведь всё неправда? — спросил Ватсон. — Тебя нет сейчас со мной? Тебя… вообще больше нет? Ты погиб на деле? Или… от моей руки? Это я… я убил тебя, мою любовь? Ведь никто больше не имел власти над тобой. Никто больше не сумел бы… отыскать слабое место в твоей груди. — Джон… — Я сижу сейчас в палате с мягкими стенами, спелёнутый как младенец, качаюсь из стороны в сторону, пускаю слюни и раз за разом придумываю, как бы ты мог выжить… Пытаюсь исправить случившееся. Спасти тебя от самого себя… — Джон… — Не знаю, как это произошло, не знаю, как я мог… Я был не в себе? Я тебя не узнал? Подставил? Ты меня заслонил? — Джон, послушай же… — Ничего не говори, Шерлок. Только… прости меня. И пододвинься ближе. Детектив исполнил просьбу, насколько позволили ремни безопасности. Блоггер подался к нему и они встретились в середине сидения. Джон со счастливой улыбкой прильнул к груди мужа. — Холмс… обними меня. Да, вот так. Хорошо. Давай мы так и будем ехать и ехать… ты и я. Просто вот ехать и всё. И они просто ехали. Джон не пытался больше говорить, Шерлок тоже. В авто было немного душно и Ватсона снова стало подташнивать, но, к счастью, машина остановилась снова. Освободив желудок ещё раз, доктор распрямился и увидел что они приехали. Ну вот… остаться навечно в едущем авто — не такая уж плохая идея. Холмс помог подняться в спальню. Джон прямо видел, как муж размышляет о душе, но, видя в каком состоянии Ватсон, решительно привёл его прямо в комнату. Так же решительно сбросил почти всю одежду, начиная с пальто, и, уложив её живописной кучей на стуле, снял с доктора больничную рубашку, мягко толкнул на постель. Доктор понимал, что он потный, грязный, наверняка пропахший безнадёгой психушки, но сил протестовать не было. Накрахмаленная простыня оказала буквально волшебный эффект, но Джон чуть вскрикнул, от боли. С удивлением посмотрел на свой живот. Чуть провел пальцами по белой наклейке. Хотел оторвать её, чтобы увидеть шов, но Шерлок удержал его руку. Некоторое время смотрел сверху вниз и улегся рядом. Миг — и Джон в спасительном кольце его рук. — Заживёт, хороший мой. Опухоль вырезали. Это был рисковый план, соглашусь, но я договорился с твоим приятелем, Майком Стемфордом, что он проведёт операцию. А потом мы долго репетировали в морге куда именно и как всадить нож. Май ворчал внося залог, но куда он денется? Тебя ждёт химия. И потеря твоей чудесной шевелюры. Но я не перестану тебя любить, клянусь. Буду целовать прямо в лысину. — Шерлок… — Джон прижался к нему и закрыл глаза, — не надо. Знаешь… я хотел жить, потому что только в моих мыслях жил ты. Только чтобы удержать тебя, я… но я устал. Больше не хочу. Пусть всё закончится, хорошо? Давай… уйдём вместе. Ты и я. Я так тебя люблю и знаю, что любишь тоже. — Джон… — Холмс явно хотел что-то возразить, но не стал. Только крепче обнял, поцеловал в плечо, в след от пули, как делал всегда перед сном, и шепнул: — Хорошо. — Отлично, — доктор ощутил, что его улыбка стала шире, порадовался прохладе в комнате — тошнота почти ушла. — Тогда, добрых снов, мой Шерлок. Я очень-очень сильно люблю тебя. — Добрых, — услышал Джон, — и я тебя. На этой счастливой ноте Ватсон уснул, уверенный, что это всё. Конец его жизни. Уже давно он не спал так долго и крепко. И очень удивился, проснувшись. Скривившись от боли, он сел на постели, и тут же получил бутылку минералки, как вчера. Осушив её не отрываясь от горлышка, Джон посмотрел на Шерлока, уже явно принявшего душ, бодрого и свежего. — Марк Стемфорд жив, если тебе интересно, — сказал Холмс. — Лёгкое сотрясение и весьма нелёгкие обвинения. От которых он отмажется, я уверен. Просил передать, что при других обстоятельствах с радостью действительно стал бы тебе другом. Джон кивнул: — Это был его первый прокол. Врач не должен дружить с пациентом. — Рад, что ты начинаешь мыслить здраво. Нам придётся потрудиться, чтобы почистить тебя от той дряни, которой успели накачать. Ватсон понимающе посмотрел на бутылку. — Тебя выкрали после операции, Джон. Я места себе не находил. Грег пригрозил, что запрёт в дурдоме и меня озарило. Гениальная идея устранить одного настырного сыщика, руками его верного друга. Ведь и вправду, никто больше не имеет власти надо мной. — Подожди… ты же не хочешь сказать, что это всё затеял Грег? Но зачем?! Ты же всегда помогал ему! — Он не признался. Может завидовал дедукции, а может, тому, что у меня есть ты? Им занимаются люди Майкрофта и он сам лично. Не знаю, что из этого выйдет… брат весьма благоприятно расположен к Лестрейду, а я вечная проблема для обоих. — Шерлок… — Я не буду убеждать, что реально, что нет. Уже сам ни в чём не уверен, так ты убедителен. Разберёмся в процессе. Главное… ты больше не считаешь, что я слишком прикипел к тебе? Не хочешь, чтобы я вновь дистанцировался? Джон чуть покачал головой. — Никогда. Я жалею, что не могу слиться с тобой в единое целое. Стать сиамским близнецом. — Серьёзно? — Иногда. — Но тогда бы я не мог вытащить тебя из кровати и отвести в душ. — Холмс… — Не спорь. Тёплая вода, твой любимый гель с клубничкой и я полностью вымою тебя. — Шерлок… — Нежно-нежно. Без губки, только ладонями. — Шерл… — Джон. Если это только твои фантазии, насладись ими по полной. Не успел доктор возразить, детектив наклонился и куснул блоггера за вставший от этих планов сосок. — Ау! Больно же! — А то. Я все ждал, когда ты это заметишь. Они помолчали, глядя друг на друга. Но вот Джон осмотрелся, будто видел всё вокруг впервые. — Стану лысым, значит… — Как коленка. — Но ты не дашь мне умереть? Я останусь здесь, с тобой? — Если нет, уйдём вместе, как ты и предложил. — Что? — Я говорю — пойдём быстрее, я уже всё разложил. Джон осторожно выпутался из одеяла, встал, и двинулся за мужем, опираясь о его плечо, чувствуя сильную руку вокруг пояса. Его по прежнему слегка кружило и он не до конца верил в происходящее, но так ли это важно? Шерлок рядом. Они рядом. Идут плечом к плечу, как это было всегда. А впереди разливается свет. Нужно сказать Холмсу сменить лампочки в ванной. Конец.