Симпатичная воровка

Говорят если искренне улыбнуться лиху, оно может и подобреть.

      Сокджин вошел в темный прохладный переулок, мечтательно шагая и довольно насвистывая только что услышанную новогоднюю песню из местного кафетерия. Руку приятно грел карамельный латте, несмотря на ледяное дыхание сквозняков и сыплящий с неба крупинками снег, который неприятно прилипал к замшевому пальто и туфлям. Неожиданно перед глазами метнулось тёмное пятно, что буквально выросло из-под ног, тем самим дезориентируя молодого мужчину.  — Ни звуку! — пригрозила девушка, уверенно держа рукой ствол, направив его прямиком в голову мужчине. — Одно лишнее движение, и вам не жить.  — Сколько? — безразлично спросил Сокджин, совсем не отреагировав на оружие и угрозы незнакомки, слишком часто ему угрожали и он находился под прицелом.  — Всю наличку!       В слабоватом свете Ким всё-таки рассмотрел хрупкий женский силуэт в светло-коричневом пальто, её ровные каштановые волосы, собранные в хвост, и карамельного цвета глаза. Девушка была младше него годиков так на пять точно, в этом Сокджин не сомневался. Он успел рассмотреть её тонкие обветриевшиеся губы, бледную кожу, тонкую талию и ровную осанку. Ствол она держала уверенно, вот только легкое подергивание всё же было не скрыть от зоркого взгляда Сокджина. «Симпатичная, чертовка!» — Держи, — Ким небрежно достал бумажник из кармана, протягивая девчонке, словно это было его подарком, а не её добычей. — Что, даже не попытаетесь меня остановить? — изумленно уставившись на свою жертву, спросила девушка, соблюдая правила уважительного обращения.       Сокджин был выше, его телосложение говорило о том, что он ещё и сильнее преступницы. Снег продолжал сыпаться, иногда заливаясь светом уличных фонарей, укрывая переулки, крыши домов белым ковром, заметая следы их встречи. — Нет, — мотнул он головой, не сводя взгляда с девушки, которая продолжала уверенно держать палец на курке.       Воровка взяла портмоне одной рукой, аккуратно вытащив оттуда купюры, сунула их сразу в карман пальто, опустевший кошелёк вежливо протянула обратно, игнорируя полицейский значок. — Вам что, всё равно? — Вам, наверное, нужнее, — выдохнул Сокджин. — Вы вся дрожите. — Час простояла здесь в ожидании вас! — недовольно пробурчала незнакомка, словно Ким Сокджин опоздал на договоренную встречу. — Знаете ли, на улице как-то прохладно! — Простите, — вежливо извинился Ким, одарив незнакомку милой улыбкой, от чего та покраснела. — Я вон в том доме живу, — указал он пальцем на роскошные апартаменты. — Не хотите согревающего чаю? — Вы преступницу домой на чай зовёте? — изумлённо спросила девушка. — Вы подозрительный полицейский, по-правде говоря, — девушка впервые улыбнулась. — А если вы начнёте приставать? — У вас ствол, я бы не стал так рисковать, — улыбнулся мужчина. — Пойдёмте, у меня очень вкусный чай, правда. Квартира у меня с хорошим подогревом. Пойдёмте. — Вы подозрительно добрый полицейский. — А вы подозрительно наивная преступница. Ким Сокджин, — улыбнулся снова своей очаровательно-милой улыбкой мужчина, протягивая руку для знакомства. — Мин Хванса, — девушка спрятала ствол в кобуру, но руку не пожала, немного совестно. — А у вас пончики есть к чаю? — её заинтересованный взгляд был полон искренности. — Если что, я могу купить, — улыбнулась она. — Есть. Расскажете, что вас заставило этим заниматься? — А вы меня арестуете? — Нет. — Тогда расскажу. Идти вон в ту сторону?       Мин вприпрыжку шла к дому Сокджина, спокойно оборачиваясь к нему спиной. Снег в темном переулке едва успевал замести следы их дивной встречи. Ким Сокджин думал, что всё происходящее весьма странно, чудно, но ему действительно интересно услышать историю Хвансы, симпатичной воровки.

***

      Квартира Ким Сокджина оказалась действительно большой, просторной, полностью соответствовав дому, который всем своим видом демонстрировал роскошь. Начиная от лифта, что был полностью стеклянным, и заканчивая коридором, где одна из стенок была полностью зеркальной — даже воздух казался в этом доме чище, чем на улице. Мин Хвансе трудно было сдержать удивление, раньше она такие дома видела разве что по телевизору. В какой-то момент Хвансе даже было не ловко следовать за широкоплечим молодим мужчиной, у которого пальто явно было дороже всей одежды, что на ней, вместе с отнятой наличной у этого же мужчины. Разница между ними была колоссальной, не говоря уже об исходящем шарме с дорогими духами от Ким Сокджина. — Не боитесь? — тихо спросила Хванса, когда Сокджин без тени смущения при ней ввел код от двери и та успешно открылась. Он пропустил её первой внутрь, предоставил ей новые тапочки. — Чего?       Сокджин снял пальто, успешно повесив его на вешалку, аккуратно сложил шарф, уж больно не любил он, когда вещи лежат в беспорядке. Когда он вежливо попытался помочь симпатичной воровке снять пальто, та сразу попятилась назад, словно его прикосновение могло обжечь её. Сокджин не стал настаивать и просто прошел на кухню, приглашая её за собой.       Хванса не могла понять молодого мужчину, действительно он такой наивный и слишком добрый дурак или же всё-таки просто дурак с полицейским значком. — Я видела ваш код. Не боитесь, что могу вас ограбить? — Нет, — как-то беззаботно и с большой уверенностью произнёс Ким, ставя чайник на газовую плиту, перед этим зажигая огонь. — Ты не сделаешь этого.       Последнюю фазу Хванса не знала как расценивать, в голосе не было намёка на угрозу, но одновременно было что-то, что однозначно пугало, и она бы даже под дулом пистолета не посмела бы ограбить дом Кима. — Ким Сокджин, вы всегда приглашаете воров домой и угощаете их чаем и пончиками?       Хванса откусывает аппетитный пончик со сгущенкой и запивает невероятно вкусным черным чаем с кусочками ананаса и листьями лаванды. За окном ноябрь продолжает сыпать снежные хлопья; мороз тонкий кисточкой разрисовывает окно искусными узорами; дом Ким Сокджина будто отдельная крепость, отгораживающая от внешнего мира и его проблем. Хванса расслабляется, позволяя действительно наслаждаться вкусом чая, пончиков и компанией привлекательного полицейского. — Только симпатичных.       Хванса резко метнула внимательный взгляд на молодого мужчину с идеальными пропорциями и безупречным лицом, в прочем и манеры, и жильё у него тоже были идеальные. Мин не знала, шутил Сокджин так несмешно, или правду говорил, но это было бы слишком нелепо. Наконец-то его губы слегка дрогнули, изображая подобие улыбки, и у Хвансы прям таки от сердца отлегло. — Так что вас толкнуло стать «симпатичной воровкой»? — спросил Сокджин, дав сразу же прозвище своей новой знакомой. — Я женщина. Я способна на множество глупостей. Даже на воровство у симпатичных полицейских, — последнее Мин произнесла чуть тише, ей не удавалось так же хорошо маневрировать словом «симпатичный», как Киму. — Значит, я вам симпатичен?       От подобного вопроса Хванса неожиданно подавилась, а потом прыснула чаем прямиком в лицо симпатичного полицейского, который одной фразой заставил её засмущаться. — Плохая шутка, — констатировал факт Сокджин, вытирая лицо салфеткой. — Прост… — окончание слова теряется где-то посредине гортани. Хванса не может оторвать взгляда от нового знакомого, чересчур симпатичный, чересчур дурак, чересчур её сердце колотится, а адреналин кипятком хлещет по венам, артериям. Как-то всё чересчур. — Хотите со мной переспать? — Ты всем первым встречным предлагаешь переспать? — Только симпатичным полицейским. — Женщины действительно способны на множество глупостей?       Ким смотрит прямо и как никогда серьёзно. Он сохраняет спокойствие, но внутри всё жжет, полыхает желанием, которое возникло настолько быстро, что это пугает Сокджина. — Только ради симпатичных мужчин.       Мин Хванса не может объяснить, откуда у неё такое притяжение к мужчине, с которым знакома без пяти минут час. Она не может объяснить, почему ей так хочется почувствовать именно его крепкие руки у себя на теле. А может дело в том, что этот мужчина первый, кто был немного добрее всех остальных. — Не боишься, — слишком прямолинейно и серьезно спрашивает Сокджин, подымаясь со своего стула, медленно подходя к сидящей Хвансе, — если я действительно захочу переспать с тобой?       Ким смотрит свысока, прямо в глаза Мин, неотрывно, будто ищет там ответ. Но ответа нет, только немой кивок согласия. Хванса разворачивается к мужчине лицом, оставляя недопитый едва остывший чай, уверенно кладёт руку на ремень Сокджина, слегка медлит, словно даёт возможность Киму отказаться, но он не сопротивляется.       Сокджин сейчас следует желанию, не здравому рассудку. Сегодня ему хочется быть по-настоящему плохим полицейским, не руководствуясь заложенными из самого детства правилами хорошего поведения, этики, навязанным мировоззрением родителей.       Мин Хванса — симпатичная воровка, персональный стакан с алкогольной высокоградусный смесью, что пьянит и манит. Он не знает, что привлекло его в Мин Хвансе, может, то, как она держит пистолет в руке и без тени сомнений направила его ему в лицо, а может, едва уловимая улыбка обветренных губ и наивно-детский взгляд на пончики.       Предложение переспать с едва знакомой девчонкой не казалось уж такой безрассудной затеей, впрочем, может, вечер пятницы и ноябрьский снегопад за окном веяли интимную атмосферу. — Я не буду нежным, — предупреждает Сокжин, как только Хванса расстегнула молнию его брюк. — Я не прошу вас о нежности.       Сокджин чувствовал теплое дыхание возле паха, это будоражило его и одновременно заставляло испытывать невероятный скачок адреналина в крови. Стоило Хвансе сделать несколько поглаживаний, как на боксерах сразу появилась выпуклость.       Всё было до чертиков странным, неправильным, и вовсе не в стиле правильного Сокджина, который раньше ни разу не спал с незнакомками, а может, дело было в том, что он не употребляет алкоголь. Не напивался в клубах, не затаскивал девушек в мужскую кабинку туалета, не пытался использовать влюбленных девчонок ради сексуального удовольствия. А может, все потому, что раньше Ким не приводил симпатичных воровок домой.       Дыхание Сокджина становится прерывистым, как только Хванса приспускает штаны вместе с боксерами. Ким протягивает аккуратно руку, кладя на затылок Мин, слегка погладив её по голове, затем придвинув к паху. В этом жесте не было намёка на нежность, но всё же Хвансе казалось иначе. Мин проводит языком мокрую дорожку возле паха, рукой гладит внушительную эрекцию полового органа Сокджина. Она открывает рот шире, пряча зубы губами, чувствуя, как медленно входит Ким почти к самой её гортани, словно сомневается, делать это или нет.       С уст Сокджина вырвался тихий стон, как только Хванса сделала несколько ритмичных движений, умело орудуя языком. Ким не сдержался, надавил на затылок симпатичной воровки, заполнив её рот полностью, заставив уткнуться носом в его лобок, Хванса не сопротивлялась. Мин продолжает активно делать движения вперёд-назад, помогая себе рукой, подстраиваясь под ритм движений бёдер Кима.       Сокджин громко стонет-рычит, накручивает хвост Мин на свой кулак, как в одной из своих ночных фантазий. Он не стесняется грубо надавливать на затылок Хвансы, сам контролируя теперь её движения, без доли смущения грубо входит до основания, нарочно задерживаясь, заставляя её испытывать чувство легкого удушья. Хванса всё позволяет, не требует нежного обращения, это ещё больше заводит Сокджина.       Толчок-толчок, ещё толчок, и Ким Сокджин достигает своего предела, заполняя Мин полностью. Он отпускает волосы девушки, смотря на неё свысока, Хванса же медленно подымает внимательный взгляд, чтобы словить зрительный контакт. Она хлопает слишком невинно ресницами, будто и вовсе не делала только что минет. Бледная жидкость струйкой стекает по её подбородку слишком развратно, Сокджин почему-то не может оторвать от сего взгляд. Ким вновь возбуждается, приходя в норму и, по всей видимости, слишком быстро для Хвансы. Поймав её удивленный взгляд, он лишь улыбнулся.       Сокджин не помнит, когда в последний раз секс действительно приносил ему такое удовольствие и разрядку. Конечно, отношения у него были, и секс, но всё шло в никакое сравнения с тем, что происходило сейчас.       Он касается подбородка Хванси, большим пальцем стирает следы спермы, заставляя девушку подняться. Мин послушная и слишком завороженно, восхищенно смотрит на Сокджина, который медленно расстёгивает пуговицы на её ширинке, затем берясь за молнию.