С ним я стала такой... дрянью!

Удивительно, но я просыпаюсь настолько рано, что до школы остается еще часа три. Никогда так не просыпалась. А, точно, я в доме Аарона, и я уверена, что даже подсознательно понимаю, что здесь долго находиться мне нельзя. Ну, во-первых, он одинокий волк, ну или дракон, как ему нравится, бесячая малолетка в доме ему ни к чему, как бы хорошо вчера все ни прошло. Ну и во-вторых, во-вторых было про бесячую малолетку. Я присела на диване, в глаза начал бить утренний яркий свет. Прикрываюсь рукой, тяну за собой плед и встаю. Ай, чуть не наступила на Аарона. Какой он милый, когда спит! Нет, он все так же суров, возможно, во сне он выполняет какую-то сверхважную операцию, знать не могу. Но почему-то на ум приходит только то, как он мил, когда он причмокивает губами и перекладывается на другой бок, подкладывая руку под голову. Руку! У него даже подушки нет! Складываю плед в рулончик и осторожно, осторожно, не разбуди его, подкладываю под голову. Ай, он поворачивается обратно. Все, надо бежать. Я напяливаю ботинки, фиолетовую куртку. Улыбаюсь, вспоминая, как она «понравилась» Аарону. Поворачиваюсь к двери, собираюсь выходить, и тут за спиной: — Куда это мы? — я дергаюсь и поворачиваюсь. Когда он успел так бесшумно встать? Но он все еще сонный, потирает глаза, все еще слишком мил. — самодельная подушка, как вы это говорите, отпад. Спасибо. — Иду в школу? Нет? И не за что. — Нет, не в пять утра. И не в воскресенье. Может, поешь? — Но у тебя же нет еды. — да, использую запрещенный прием, но мне срочно над выбраться из этого неловкого положения. — Тогда сходим в какую-нибудь закусочную. — Схожу с парнем, тебе не обязательно, ты сам говорил. — Но у тебя нет парня. — он тоже использует запрещенный прием, зная о том, что с Майклом мы расстались. Его сонная уверенность и мои неудачные попытки сбежать, о да, как будто в фильме. — ладно, иди, куда хотела. И закрой за собой дверь, на улице ветер. Почему-то он снова становится жестким, и от вчерашнего вечера и следа не осталось. Немного растерявшись, я все же открываю дверь и обязательно закрываю ее. Пойду допишу проект по истории. И, о, это кольцо, я его до сих пор не сняла. Пойду подготовлюсь к вечернему «мероприятию». Усиленно пытаюсь не называть это кражей.

* * *

Сидя на диване в процессе написания школьного сообщения, вскакиваю от громкого в тишине звука телефона. И кто у нас сегодня? — Сара, не говори, что все выходные делала доклад? Я руки тебе поотрываю. — облегченно вздыхаю. Это Стефани. Она то мне и нужна: кто-то, кто не причастен ни к чему. — Стефани, это ты, ты себе не сможешь представить, как я рада! Стой, ничего не говори. Встретимся в закусочной через пятнадцать минут? Я тебе все расскажу. И нет, не только доклад. Гордись мной. — Да, да, встретимся. Я думала, мне придется тебя уговаривать дольше. А ты и слова вставить не дала. Горжусь и целую. Стефани кладет трубку, а я в спешке думаю, что надеть. Я до сих пор не переоделась после Аарона! Я захожу в закусочную и ищу глазами Стеф. Она скучающе вертит в каком-то коктейле трубочку за дальним столиком у окна, но замечая меня, вскидывает руки вверх, призывая меня к столику. Как ребенок! А я не ребенок? Конечно, нет, так кажется только Аарону. Он тот еще старик. — Ну, выкладывай все! — она хватает обе мои кисти рук в кулачки, как только я сажусь за столик, выдавливая из меня информацию. Мне ничего не остается, как рассказать. — Ну я теперь черный дракон, сегодня вечером граблю музей, а еще я дико залипаю. Не знаю, зачем говорю это все, но мне просто нужно рассказать хоть кому-нибудь, потому что, кажется, с нечистью было проще, а сейчас так сложно, а еще от меня ушла мама, но ты это знаешь, а еще Дерек и Кэнди… — Стой, стой, стой. Не так быстро. — она поглаживает меня, чтоб успокоить. Я давно привыкла к такому ее проявлению заботы. И да. Кажется, я наговорила много всего и очень быстро. — по порядку, что ты делаешь в драконах? Я не осуждаю, нашей милой Саре давно не хватало чего-то остренького в идеальный образ. Но как ты еще умудрилась подвязаться на грабеж? — Ну, можно сначала коктейль, даже два? — я ловлю официантку глазами, и она подходит к нам, — две лимонных содовых, пожалуйста. И картошку фри, двойную порцию. Нет, тройную. — Стеф смотрит на меня удивленно, а лишь пожимаю плечами. Я ничего не ела с прошлого вечера. — Ну, про Дерека с Кэнди я знаю. Мы встретились с ними на улице, и я удивилась, что тебя с ними не было. Они слишком серьезно все восприняли, отойдут и все будет класс. Не переживай. О, коктейли и картошечка пожаловали. Спасибо. — Да, спасибо, что мне не нужно снова это вспоминать. Ты бесценна. — я беру одну картофельную палочку за другой и начинаю рассказывать, кажется, мой голод вызван не только голодом. Нервы, девочка. — знаешь, я не могла признаться в этом сама себе, но, кажется, я и правда захотела опасности. Я могу сказать это тебе сейчас, но в остальное время мой мозг этого будто не признает. — странно, я говорю Стеф все так честно. У меня внутреннее ощущение, будто я могу рассказать ей все, и она поймет. Уголки ее губ слегка приподняты, но, по большей степени, это для поддержки. И это действительно располагает. Она так внимательно слушает, держа локти на столе и попивая свой коктейль. — Сара О’Нил, это было понятно уже тогда, когда вы собственноручно отдали себя в отношения с Майклом. Стой, ты еще говорила, что на кого-то залипаешь. Кто это? — она слегка толкнула меня по руке, прищурившись. — Я, я не знаю. Это не кто-то один. И я залипаю на обоих каждый раз, когда нахожусь слишком близко. Но это меня жутко бесит! — Так, есть одна догадка, но ты мне ответь на один вопрос. У тебя было что-то с Майклом? Или хоть с кем-то? — Нет, — говорю тихо, слегка вдавливаясь в спинку диванчика, и немного оглядываюсь, как будто нас кто-то слушал и мог услышать. Хотя никому и дела нет! — Девочка моя, я не буду спрашивать, почему у тебя ничего не было с таким потным и накаченным ходячим сексом, как Майкл. Но могу сказать, что ты попала. Т е нет, ничего плохого, но ты выросла и, как сказать мягче, твое тело уже готово, ты хочешь этого, даже если не была готова с Майклом. Сейчас ты не просто самый настоящий пубертатный подросток, который падает в обморок от взгляда очередного красавчика. Сейчас ты становишься женщиной, готова ею стать. Не знаю, насколько сильно я тебя напугала. Надеюсь, НЕ сильно. — О, Боги, а я уж думала, что, хоть это полная глупость без капли разума, оказалась в каком-то романе с любовным треугольником, вот было бы смешно, — мы начали смеяться, а я, наклонившись, чуть ли не пролила содовую на пол, но все обошлось. — ну и, что мне делать? — я еле перестаю смеяться, и спрашиваю так просто, будто жду волшебного рецепта на таблетки. Но Стеф сразу становится серьезной в лице после моего вопроса. — Тебе надо переспать с кем-то из них. И чем быстрее, тем лучше, — я издаю смешок, думая, что Стеф тоже рассмеется в ответ, но она все так же серьезна. — нет, я не шучу. Если не выберешь сейчас, то потом, я, конечно, не доктор, но за тебя все сделают гормоны. И не факт, что выбор будет соответствовать здравому смыслу. Прости, иначе никак. Хей, не пугайся так. На деле все не так, как в теории. — Стеф приподнимает краешки губ и берет меня за руку, поглаживая. А я понимаю, что, кажется, чуть не ли не свела брови действительно в одну точку. Ее касание выводит меня в реальность, и я слегка вздрагиваю. — Спасибо, Стеф. Я, я лучше пойду. Мне надо все переварить, бывай — встаю из-за стола и с ощущением полной растерянности я плетусь к выходу, а на моем лице отражаются все мыслительные процессы моей головы. — Конечно, моей девочке надо все осознать, — бурчит себе под нос Стеф, продолжая пить коктейль как ни в чем ни бывало. Так круто во всем разбираться, как она. Она рассказала обо всем так просто, неужели все так и есть на самом деле? Но выбирать себе так партнера по сек… нет, я не собираюсь. Это слишком! Сара, послушай себя, ты говоришь, как самый настоящий ребенок. Может, пора повзрослеть? Но даже если и так, с чего я взяла, что смогу просто подойти к Вишне и тем более к Аарону и спросить их: «А не хочешь ли, милый, переспать со мной?» Да, конечно, не смогу. Хотя, может, Стеф и смогла бы так. Так, прочь эти мысли. Мы так долго сидели с ней здесь, что мне уже пора собираться на дело с Вишней.

* * *

— Ну что, крошка, готова совершить самую незаконную вещь с того момента, как однажды своровала жвачку в магазине? — Вишня подмигивает мне, а я закатываю глаза и вздыхаю. — ну хорошо-хорошо, значит, ты не крала и жвачку. Чистенькая. Тогда ты будешь в полном восторге. Сначала будет страшно, как при первом проезде на Американских горках или лишении девственности, но потом ты получишь бурю эмоций. Я тебе обещаю. Хотя с девственностью я перегнул, чистенькая. Дам тебе пример, который ты поймешь, так… — Заткнись, — говорю ему через зубы, пока переношу некоторые коробки в его машину. М, Шевролле с откидной крышей. Мило. В стиле Вишни. Это я сейчас так пошутила, что у него откидная крыша? Сара, просто перестань думать и неси коробку. — если тебе нечего делать, то не ходи рядом со мной и не пытайся меня выбесить, у тебя не получится. — а он правда просто ходит рядом со мной, сложив руки перед собой, и говорит эту чушь. — Уже ведь получилось. Счет за мной, крошка — стой, он тоже ведет счет побед? Боги, так и в чтение мыслей поверишь. — Я помогаю тебе только из-за твоего милейшего брата. — Мой брат не так хорош в постели. — так, уясним, когда я говорила про чтение мыслей, я шутила. Окей? Я смотрю на небо, неся эти коробки, будто обращаясь к этим небесам. Можно поверить, что там кто-то точно сидит и смеется надо мной. — ты задумалась над чем-то или решила представить? — Откуда в тебе столько херни? Можешь помолчать? — я толкаю его в бок локтем, но выглядит, как собачка, бьющая дверь. Ноль результата. Он лишь посмеивается. Мы с Вишней начинаем собирать оставшиеся фонарики в коробку. — А ты быстро продала свою совесть, крошка. Ты так спокойна, но мне кажется, что у тебя коленки трясутся. — Тебе кажется, — говорю абсолютно уверенно, но уверенность тут же пропадает, а куда-то в пах подбирается холодок страха. Я и правда не думала о том, что действительно иду делать. Со стороны я эпичная нарушительница закона, помогающая бедным, наверное. Но я ведь иду отбирать чью-то собственность. Я во всей своей жизни такого не делала. Как я это сделаю? Черт, мы забираем у Итана, чтоб ему же потом этим и отплатить. А вдруг у него будут проблемы? Так, отступать некуда, я уже согласилась, как дракон, черт меня побери. Вдруг я чувствую руку Вишни у себя на ладони. Он поворачивает меня к себе. — Хей, крошка, ты стоишь с этим фонариком уже несколько минут точно, положи бедняжку, — несколько минут?! Черт, да, не трясутся у меня коленки, конечно. Вишня осторожно забирает у меня фонарик и медленно кладет в коробку, не сводя с меня глаз. Как будто я маленький ребенок, у которого шок случился. Он кладет руку мне на щеку, а я с открытым ртом невинно смотрю на него. — Ты самая смелая крошка, которую я видел. Посмелее многих, — он стоит в нескольких сантиметрах от меня и смотрит сверху вниз. С таким сочувствием и переживанием. Он переживает за меня? Нет, конечно, нет, глупости — мы справимся, я буду рядом, — это звучит так банально, но из-за этих слов я чувствую его так близко, а он говорит, что будет рядом. Я, я хочу, чтоб он был рядом, или нет, нет, не хочу, или. По телу пробегает какой-то ток. В голове пробегают слова Стеф: «За тебя все сделают гормоны», и не знаю, на что я понадеялась, но я резко отступаю от него, пячусь назад и упираюсь в коробки. Стараясь убежать от своей неуклюжести, я ухожу к машине. — Крошка, не пугайся так, — он снова усмехается, — хочешь, могу быть не рядом, окей, буду тебя прикрывать. — кричит Вишня мне вслед. Какая дура! Мой здравый смысл ко мне возвращается и, черт, на самом деле не так близко он ко мне стоял, и, скорее всего, и правда просто хотел успокоить. Я все испортила! Да я чуть ли не отдалась ему. Ну, кто б взял, конечно. Это да. — Поехали уже! — кричу ему, садясь в машину. Я намерена не издать ни малейшего звука за нашу поездку. Хватит с меня. Я так просто не дамся.

* * *

Я справилась. Молчать, когда думаешь, какой болван твой напарник, не так уж и сложно и местами забавно. Злобно смотреть в стекло и дуться. Хотя в конце я сошлась на том, что это было довольно смешно. Ну не сходиться же на том, что это было дико неловко. Перед отъездом мы переоделись. Оказалось, что наш план состоит в том, что мы притворимся курьерами, которые и доставят наш товар. Ну или что-то типо того. И так как я дулась всю дорогу, то только выйдя из машины, я осознаю, как же это нелепо: бесформенная коричневая зимняя куртка, кепочки (через свою я просунула милый хвостик), штаны на подтяжках и огроменные черные ботинки. Я кусаю губы, чтоб не засмеяться, осматривая Вишню пока тот достает сумки из багажника. Я же злюсь. Типо. Да. В один момент поворачивается Вишня. — А ты секси даже в этом костюмчике. — он сказал, что я секси? Типо и без костюма? Не, наверное, он опять решил посмеяться и имел ввиду другое. Пусть получает. — А ты смешон до безобразия, — счет в мою пользу. Беру сумку и иду к нашему укрытию рядом с новым зданием музея. Вишня предложил спрятаться через дорогу за кустом сквера. Ну ок, ему виднее. Мы долго сидим в укрытии, благо, в очень теплой одежде. Я смотрю на черный ход в музей, а Вишня лепит из маленьких шариков снега снеговичка. Видел бы его Аарон. Вот кто тут ребенок. Но через некоторое время понимаю, что он не копошится со снегом, и ловлю его взгляд на себе. Я тоже начинаю смотреть на него. Я никогда не замечала, что у него такая белая почти детская кожа и такие голубые глаза, а на голове настолько забавные кудряшки, мило выглядывающие из-под кепки. Как такой милашка с виду на деле такой мудак? Я вожу глазами по нему. Но мы все еще в этих забавных костюмах. Одновременно зажимаем рты, в попытке не смеяться, но одновременно смеемся. У нас такой сильный зрительный контакт абсолютной радости. Беззаботненько. Я тяну руку в попытке натянуть кепку ему на глаза, но он хватает мою руку и вмиг становится серьезным и внимательным, затаившимся, тихим. Я тоже перенимаю его настороженность. — Ш, — он поднес палец к своим губам, чертовски привлекательным влажным губам. Так, Сара, ты на задании. — смотри, — я смотрю по направлению его глаз и вижу приближающуюся машину курьеров. — Сара, — он впервые назвал меня моим именем и никак не искаверкал, — драконы работают филигранно, без ошибок. Я буду сидеть здесь и смотреть в бинокль, ждать, когда понесут вазу, которая нам и нужна. Ты зайдешь в музей и затаишься, только не выходи из музея. Их будет строго четверо, я уже наблюдал. Двое будут вести учет и отдавать другим двоим, которые будут нести артефакты. По рации я скажу, когда они понесут вазу. Ты возьмешь ее, когда двое пойдут за другими экспонатами и выйдешь, пока не закрыли дверь. Поняла? — нихрена себе он Гудини. Никогда бы не подумала. Я киваю в ответ. И бегу к двери, чтоб спрятаться за стеной. Без всякой надежды оборачиваюсь на него. Но он кивает мне, давай понять, что я делаю все правильно. Двери машины открываются, и я не успеваю спрятаться. Черт. Бегу к другому зданию, лишь бы меня не заметили. Выглядываю. Фух, все работают как надо. Оббегаю здания вокруг, а это не такое маленькое расстояние. То ли от долгого бега, то ли от опасности быть раскрытой, сердце бьется как бешеное. Я уже на повороте к той двери. Выглядываю: один из них пошел открывать дверь. Это мой шанс. Вдох-выдох — пошла. Ох уж этот снег, сминающийся под ногами. Тише, Сара, тише. Дверь уже приоткрыта, мне осталось забежать. Так, пара метров. Черт! Кто-то идет. Быстро забегаю за дверь, пока курьеры заходят внутрь. Я так громко дышу. Стараюсь дышать меньше. Но от этого не хватает кислорода. Длинный вдох, долгий выдох. Успокоилась. Нет! Ни черта не успокоилась! Во что меня втянул Вишня?! Ай, кто-то снова выходит. Ай! И зачем так широко раскрывать дверь? Железную. Больно. Я в ступоре, но надо заходить. Выхожу из-за двери и вбегаю в помещение. Твою мать! Идет второй носящий. Как я могла забыть?! — Джули, ты так быстро? Забыла что-то? Ну ты и забывчивая. Растяпа, не говори мне, что снова сложила эти египетские безделушки не туда, — я почему-то очень спокойна. Лишь натягиваю кепку почти на самые глаза, смотрю в пол и мотаю головой в знак отрицания. Черт, черт, черт. Он же сейчас увидит настоящую Джули. — Ну и денек, прости старого Фрэнка. Сам забыл, что фарфор мы ставим отдельно. Признаю. Дырявая бошка! — слышится сзади и Фрэнк, как я только что узнала его имя, идет перекладывать экспонаты. Удача! — стоп, — черт, все, меня раскрыли, я стою в ступоре, не оборачиваясь, — ты все еще с пустыми руками? Плохая примета.. А ну ка повернулась и пошла за коробками. — точно, я же до сих пор с пустыми руками. Фух. Разворачиваюсь и с такой же головой вниз иду на выход, но сворачиваю в удобно попавшийся коридор. Надо где-то засесть. Я захожу в какую-то подсобку с хлипкой открытой дверью. Да уж, этому музею нужен ремонт и еще раз ремонт, чтоб дотянуться до уровня прошлого музея. Сижу долго, а рядом даже нет часов. Я как будто теряю счет времени и сижу тут вечность. Так еще и темно, а рядом могут быть пауки с крысами. — Пшшш, как слышно, птенчик готов к вылету. Мамочка готова принять птенца? Пшшш — Пшшш, придурок. Пшшш. — Пшшш, вас понял. Пшшш. Даже злиться на него нет времени. Я осторожно выхожу из подсобки. Хоть бы не заскрипела, хоть бы дверь не заскрипела. Скрип. Застываю и оглядываюсь. Тихо. Фух. Выхожу совсем. Выглядываю с поворота. Жду, пока они выйдут оба. Второй раз одну и ту же ошибку я не совершу. Ждать приходится недолго, не дольше, чем в подсобке. Выбегаю, иду по коридору, захожу на склад и ищу коробку с вазой. Черт, где она. Они скоро придут. Так, думай. «Фарфор мы ставим отдельно». Точно. Милая, скажи, что ты из фарфора. Где тут фарфор? Благо новый завоз стоит совсем рядом с выходом. Кучка с вытянутыми коробками и маленькими коробками, скорее всего, фарфор. Ищу. Да, да, да, ты здесь, детка. Танцую победный танец и молча кричу. Да! — Пшшш, твоя ваза у меня, двигаюсь к выходу. Пшшш. Ну твою мать, шаги. Прячусь за высоким шкафом, жду. Зажимаю кнопку на рации, чтоб Вишня не смог связаться со мной. Услышат. Снова ушли. Кажется, раз они так оперативно начали работать, то осталось мало, и они скоро закончат. Пора выбираться, но сначала коробка с вазой. Я подхожу к ней. Давай, бери ее Сара. Я смотрю на нее, как завороженная. Бери ее, пора уходить! Тяну руку к коробке. И наконец беру ее. Так, надо просто вынести ее из музея. Просто вынести, но я открываю коробку и рассматриваю эту вазу. Я чувствую какую-то тяжесть у горла, но и предвкушение чего-то в груди. Мне нравится? Нет, ты путаешься в чувства из-за набежавшего страха. Наверное. Пора бежать. Бегу к двери, но она уже закрыта. Черт, они уже уехали! Начинается дикая паника. Я снимаю эту чёртову кепку. Как выйти? Вишня будет зол. Но из-за Вишни это все и случилось! Но я сама согласилась. Сама виновата. Опять. Но через мгновение я слышу звук ключей, открывающих дверь. Они вернулись? Прячусь за стену. — Сара? Сара, где ты? — слышу сильно обеспокоенный голос. Я выглядываю и вижу Вишню. Слава Богу! Плюю на всю злость к нему, я бегу к нему с таким облегчением и запрыгиваю к нему в объятия. Я немного отодвигаюсь от него, а он уже держит меня крепко за талию. Я лишь упираюсь руками в его грудь. — У нас получилось. Получилось. Вишня. Получилось. Ваза у меня. — я справилась, я хочу, чтоб меня похвалили. Я сделала это. Во мне столько адреналина. Я смотрю на него горящими глазами и несходящей улыбкой, а говорю с таким детским восхищением — я сдела… — Я обожаю тебя, крошка, — он начинает приглаживать мои волосы. Вишня рассматривает меня бегающими радостными глазами, как ценное сокровище. Он восхищается мной? И если да, то это мне чертовски нравится. Я чувствую себя такой нужной сейчас: в его руках, под его взглядом. — Я так испугалась, — в моем голосе растет отчаяние. Я судорожно говорю каждое слово. — как ты мог, как ты мог меня тут оставить?! — со страхом, который снова пришел ко мне, уходит весь здравый смысл, я виню его в том, в чем он не виноват то. — я так, я так испугалась. Мой отодвинутый на время страх нахлынул на меня как страшное цунами. Вишня всё ещё гладит мои волосы, но я не успокаиваюсь, в нем растет растерянность. Он не хочет, чтоб я расстраивалась? Кажется, будто он испугался за меня сильнее меня самой. Или мне только хочется, что бы так было на самом деле. Из моих глаз идут нежеланные слезы, я отворачиваюсь. Даже запах лаванды тела Вишни уже нихрена не успокаивает! — Посмотри на меня, крошка, только не плачь. — он слегка поглаживает мою щеку тыльной стороной ладони, чтоб я повернулась. Но я совсем не могу здраво мыслить. Во мне столько эмоций, идущих одна за другой Я не могу справиться с ними. — Какая же ты упрямая, — Вишня притягивает меня одной рукой к себе, так близко, что и вздохнуть нельзя. Я пытаюсь оттолкнуть его кулаками, но в следующий миг другой ладонью он грубо поворачивает мое лицо к себе за подбородок. А в другой миг впивается своими влажными, мягкими губами в мои. По моему телу проходит какое-то пьянящее чувство от самой груди и ударяющее в голову. Я все еще пытаюсь робко отбиться кулаками, но это выглядит смешно, и будучи все еще прижатой к нему, мои руки становятся послушными. Мы разрываем поцелуй, и жадно вдыхаем воздух. Между нами все ещё несколько сантиметров. Я рассматриваю его небесные глаза, перехожу на губы. Он поступает так же, жадно смотря на приоткрытые мои. Мы отрывисто дышим прямо друг в друга, как бы это странно ни звучало, и я чувствую холодный, морозный запах мяты у себя на губах. — Я не ожидала от тебя. — Я от себя тоже не ожидал. — Может, — пытаюсь прийти в себя, раз это была случайность, я должна, должна, не знаю, что я должна, ведь все ещё смотрю на его губы. — может отнесем уже вазу, куда надо? — наконец выдавливаю из себя. — Тебе хоть понравилось? — Да, — кратко говорю, как под гипнозом. — Красть вазу или поцелуй? — кажется, он пришел в себя и снова шутит. Я тоже прихожу в себя и отталкиваю его. — Болван! А он шатается назад от такого выпада и довольно усмехается. — Счёт в мою пользу. Снова. — Ты ужасен! — Знаю. Вроде бы ты уже говорила, — закатываю глаза и улыбаюсь.