С ним я стала такой... дрянью!

Что я сделала за последние дня … четыре? Черт, да как будто прошла вся чертова вечность, а не четыре дня. Ну или не четыре, я округляю. Не до пяти. Я безнадежна. Или нет. Я вступила в опасную банду драконов, и до сих пор не осознаю, к слову, насколько они опасны, поссорилась с близкими друзьями, которые поддерживали меня с первого же дня в Сентфоре, ограбила музей, немножко, даже не ограбила, никто же не узнает, наверное. А нам говорили, что ограбление публичное, поэтому я воришка. Ну и еще одно, что не дает мне включить мозг и бегать по дому с криками Я, мать мою, ОГРАБИЛА МУЗЕЙ — меня поцеловал самый плохой член банды Драконов. И это тоже НЕ хорошо! Единственное время, когда мне было хорошо в эти четыре дня, это тот вечер у Аарона. Но даже ему я попортила настроение. И обо всем это я успеваю думать сейчас. Со спешкой собираясь в школу, раскидывая в гневе вещи из шкафа на кровать, и мне не нравится ни-че-го! То ли оттого, что мне не до этих легких платьев, то ли оттого, что что-то не так. Я обессиленно сажусь на кровать, выдыхаю и цепляюсь глазами за розовый цветок на шторах, за розовый ластик-слоник на верхушке карандаша в розовом стаканчике, и моя голова уже обводит взглядом всю комнату. Ф-фу. Это как будто не мое. Я не отсюда. Или оказалась в своей спальне десятилетней давности, когда мне было шесть. Я не менялась 16 лет? Не может быть такого. Я вскакиваю с кровати, подбегаю к туалетному столику, и только собираюсь сбросить этот ненавистный стакан, как цепляюсь за свое отражение в зеркале: напряженное лицо искаженное в злой гримасе. Нет. ЭТО не я. Стараюсь дышать ровнее, поправляю прядь запутанных волос за ухо, смотрю на себя, и с облегчением отхожу. Это все та же я. Так ведь? Я не успела разобраться со своими прошлыми претензиями к себе, как появились новые. Такого не может быть. Мой взгляд падает на красное ситцевое платье, подаренное отцом мне на пятнадцатилетие. Я расплываюсь в теплой улыбке, тогда, около полугода назад все было спокойнее, мы собирались каждый вечер на семейный ужин в теплом доме. Мама любила готовить пуддинг и печь пирожки с джемом. Их сладким запахом свежего хлеба пахло на весь и без того уютный дом, клянусь! Я помню, как садилась за стол, когда за ним был только папа, он говорил: «Мое солнце своей улыбкой освещало весь город, а со мной не поделится?», я смущенно улыбалась во все зубы, и он подмигивал мне, когда подходила мама в пыльном от муки фартуке. Но она никогда его не целовала перед тем, как сесть за стол, хотя так делали все семьи в фильмах. Лишь легонько улыбалась. Сейчас я не нужна ни отцу, ни матери. Я что-то сделала не так? А, может, я плохая и больше не его солнце? Да, наверное, теперь я все дальше от понятия этого желтого сгустка плазмы. Но не время вдаваться во всю эту хрень, у меня школа, а там мои любимые друзья, перед которыми я та еще сука.

***

Да, как я и думала, Дерек и Кэнди избегают меня весь день. Я хотела подсесть к ним на химии за лабораторную, но они, как настоящие герои, позвали к себе за стол мальчика, которому не хватило инструментов. Браво. На этой перемене у нас столовая, и я больше не хочу вынуждать их пробуждать свою совесть. Глядишь, они подадутся в супергерои, лишь бы не видеться со мной. От меня есть хоть какая-то польза! Однако. Сижу одна, да, я и забыла, как это. Меня здесь не особо не любят, как я вспомнила. Окей, это я переживу, но каждоминутные взгляды Дерека и Кэнди в мою сторону и последующие обсуждения меня порядком напрягают! Что не так? Могут со мной поговорить хотя бы, а не гадать на кофейной гуще. Вожу ложкой по водяному пюре (и нет. Такого блюда нет в меню. Я не знаю, почему от пюре там только пару картофелин, а то и одна, а, по сути, это застоявшийся суп), лишь бы не смотреть на них. — Не кисни, твое пюре загрустило от твоей печали и расплакалось. — нет, да ну, Майкл?! Ко мне подсел Майкл, окей. — Мое пюре расстроилось еще больше из-за того, что кто-то не сдерживает обещания. Смотри, бубульк — вожу по водяной пюрехе ложкой. Майкл надувает губы с ангельским выражением лица ангельски складывает руки. Позер. — Майкл, ты натворил делов, мы расстались, но ты мне слишком близок, я не хочу терять такого друга. Если быстро, чтоб тебе напомнить. — И что тебе мешает? — нет, ну он сейчас серьезен? Или какого хрена. Недовольно и выжидающе, как на виноватого мальчишку-врунишку, смотрю на него, приподняв брови,. — Потому что мне все еще неприятно, и я тебе это уже говорила. — Я бы и не лез, — он становится серьезным, ловко смотрит по сторонам, а теперь ясно мне в глаза. — если бы ты не полезла туда, куда ТЕБЕ не надо. — Майкл говорит басистым шепотом, но у меня появляется страх разоблачения из ниоткуда. — Я не понимаю. — его взгляд становится ироничным, и я знаю, что он знает, что я вру. Я теряюсь. Как ребенок. Не могу сдержать уверенность. — Теперь напоминать буду тебя я. Ты знаешь, куда пойдет та ваза, которую ты украла для Вишни? — я только успеваю приоткрыть рот, но я не знаю ответа, и Майкл это знает, — она пойдет на китайский черный рынок, и я тебе скажу, он настолько черный, что бездна. И не дай Бог, твое имя там всплывет. Мне становится страшно, и холодно. Но это еще может оказаться ошибкой, потому что… — Аарон бы меня предупредил. Ты зачем-то меня пугаешь. — и снова я невозмутима. — Не предупредит. — Потому что он не знает, — кидаю этой фразой ему в лицо. Он не сможет меня напугать. — Знает, — что?! — но он не станет тебя оберегать от всякой глупости, которую ты решишь совершить, малыш. Поэтому пришел я. Тебе нельзя быть в драконах, ты можешь зайти слишком далеко. Да что он себе позволяет? Моей самою большой глупостью было сходить с ним тогда на ту чертову поляну. Начать с ним встречаться, а потом не от него узнать, что он решил меня спасти от нападок, которые в итоге, все равно были. Херовый из него защитник. Я вскакиваю из-за стола с грохотом лавочки. Стало как-то тихо. Все на нас пялятся. Я закатываю глаза и выбегаю из столовой. Но не успела я дойти до женского туалета, как грубая мужская рука разворачивает меня на все сто восемьдесят градусов к себе и заводит в уголок коридора, где никто не ходит на перемене. Майкл! Я возмущенно смотрю на наглеца, который с вызовом смотрит, спрашивая «А что ты мне сделаешь?» А самое удивительное, что он стоит ко мне ну типо впритык. Очень. Близко. Но я не чувствую ни-че-го. Он надеется на иное, и я это понимаю. Но единственное, о чем я думаю, смотря на него, так это об отвращении к нему. Но Майкл ничего мне не сделал! А я боюсь его. Да уж, не быть нам друзьями. — Сара? — его голос становится испуганным. Голос. И я только замечаю, что все это время сама вжималась в стену, что есть силы, с закрытыми глазами. — Майкл, я боюсь тебя. Больше, чем того черного рынка с китайцами. Прости. — я не смело смотрю в его глаза. В его взгляде читается пренебрежение, презрение. Теперь он смотрит на меня совсем не так. Еще один человек, которого я разочаровала. — Сара, видишь эту куртку? — я киваю и понимаю, почему Дерек и Кэнди смотрели на меня. Я снова, по их мнению, выбрала Драконов, а может, и правда выбрала? Я не придала значения тому, как поверх милейшего красного платья от отца надела черную кожаную куртку, не драконовскую (драконовскую куртку дают не всем), но я так раньше не одевалась. — это не ты. Ты смелая, а они носят эти куртки, потому что только с ними могут чувствовать себя крутыми. Тебе это не нужно. Пока я пытаюсь дойти головой своей до его слов, Майкл что делает? Уходит. И я снова одна. И снова чувствую себя тварью. Мне нравится стабильность этих дней. Я бегаю по стенам коридора глазами в поисках ответа. Не знаю на какой вопрос, во мне их сейчас много. Но я запуталась.

***

Сегодня день рождения Бобби. Он, наверное, единственный меня не ненавидит. Из нашей четверки. Малыш Бобби болеет уже целую неделю, поэтому вместо выбранного кафе, мы будем отмечать у него дома. Там будет Майкл, Дерек и Кэнди. Замечательно! Но на самом деле, я хочу с ними помириться. Я думала над словами Майкла. Я не знаю, куда я иду. И не знаю, хорошо ли я закончу, если продолжу свое пребывание в Черных драконах. Я заметила, что до сих пор не думала о поцелуе с Вишней. Много. Только как заметка в блокноте, напоминание. Но только не надо заставлять меня разбирать это. Это случайность. Но мне ТАК понравилось. Фух, выдыхаю и стучу в дом Бобби Тёрнера. Открывает кто? — Сара? Привет. — сюрприз. Майкл. И ему неудобно, я думаю, как и мне, после нашего разговора. — Я, как видишь. — прижимаю губы и развожу руки вокруг себя. И Майкл улыбается! Фух, этот вечер начался на удивление хорошо. — Ты опоздала. — за накрытым журнальным столиком в гостиной с кучей попкорна, жареного, содовой и тортиком посередине, уже сидят все гости. И Кэнди недовольна. А я виновата и стою с поникшим видом, пытаясь снискать ее расположение. — Но совсем немного. — Да! Я расплываюсь в улыбке, а она, пробираясь через всех сидящих и горы еды, обнимает меня. Я легонько прижимаюсь. Да, мы не можем долго злиться друг на друга. — Давай, садись, а то задушишь. — но она не отлипает. Думаю, она больше всех устала злиться на меня. — Эй, Кэнди! — все смеются, и мы с неловкостью садимся за стол.

***

Я снова чувствую себя, как полгода назад, когда мы только начали так собираться. Мы подарили Бобби подарки (Я нашла свитер, который мама не успела подарить папе, пока он не уехал. А что? У меня нет денег). И уже просто страдаем херней, смеемся, как идиоты, и обсуждаем все глобальные темы человечества. — А помните, когда на уроке биологии лягушка прыгнула на Бобби? — мы уже не разбираем, из-за чего смеяться, смешно уже просто говорить, и живот болит. — Вообще, я считаю, что нельзя давать детям лягушек! Не все могут отнестись к ним с должным уважением. Она испугалась моего соседа справа. — Бобби опять за свое. По-ученому поправляет очки. — Бобби! — кричим все разом. А он только улыбается, и мы делаем то же в ответ. Да, мы устали смеяться. И только смакуем от вкусной еды и тихо играющего фильма с кассеты. — Заметьте, Сара не надела свою черную куртку, как сегодня днем. — Кэнди без задней мысли выдает это, и да, я понимаю, окей, она считает, что Черные драконы это несерьезно и только помеха нашей дружбы. Она ведет себя как ребенок, но она такая и такой всегда была, я не обращаю на это внимания. Мы с Майклом переглядываемся. Я отвожу глаза. В гостиной стало тихо. И Дерек тоже молчит, хотя пару минут назад увлеченно рассказывал про то, как его отец искал «потерянного» ребенка, который на пять минут после школы задержался в кафе, а его истеричная мамаша уже начала панику. Я здесь. И мне хорошо. А вчера мне было, признаюсь честно, хорошо с Вишней, потому что. Я не знаю почему. Я была нужной, помогала, это было драйвово и этого мне не хватало. И он не осудил меня ни разу, если только придрался по мелочи. Камон, Вишня. Позавчера я почувствовала себя дома в чужом доме, потому что я заботилась о том, о ком хотела заботиться, подумала, что там нужна моя забота. А дня четыре назад меня как свою приняли совсем незнакомые мне люди, такой, в куртке, в короткой юбке зимой и болоневой смешной куртке. И все это были Драконы. А здесь мне хорошо только этим вечером. День за днем я получала один разочарованный взгляд за другим. А сейчас, после этой фразы Кэнди, мне неуютно. Потому что она хвалит меня за то, что я и не хотела делать. Как если б я пыталась быть другим человеком, меня бы похвалили, а это была бы не я. Это. Была бы. НЕ. Я. Как мне реагировать на ее слова. Они меня задели, хотя не должны были. Но кто я тогда после этого, если кидаю в мусор все, что для меня сделали Драконы в эти дни. — Ребят, я чего-то не знаю? — О Бобби. Мы все это время молчали? И я не знаю, что ответить милому Бобби. Смотрю на бумажный стаканчик, нервно крутя его по кругу. — Немного. — протягивает Дерек. Да, спасибо. А то мы бы застыли здесь надолго. — Но все уже в норме. — выдает Майкл. — Так, Сара? Норма??! У меня есть норма, от которой мне нельзя уклоняться? Да что за чушь! С шумом выдыхаю. — Ребят, уже поздно. Мне поскорее надо домой. — Можешь остаться у нас, — милый, милый Бобби. Твою мать. — Да, сегодня все здесь могу остаться. — все активно кивают на слова Майкла, кроме Дерека.  — Не стоит. — вежливо улыбаясь, вылетаю из дома Тёрнеров. Импульсивно. Резко. Ненормально. Но я не могу иначе. Я тону в чем-то, и не знаю, в чем. Я хочу из этого выбраться.

***

— Сара? — Аарон? — если быть честной, то я так рада видеть этого бородатого ворчуна. Да, я прихожу на свалку машин, где холодно, дует ветер. А вокруг единственного теплого места, рядом с трясущимся костром, стоят, а кто-то сидит, пока не совсем знакомые мне люди. Видимо, я выгляжу настолько убитой, что Аарон начинает смотреть на меня снисходительно. И я не слишком люблю, когда он дает мне подачки, жалеет меня, но это именно то, что мне нужно сейчас. — Не стану спрашивать, почему ты пришла в такое время, значит, у тебя были на то причины. Держи. — он кивает на бумажный стаканчик в своей руке. Но с испугом отрицательно махаю головой. Это продолжается некоторое время, пока Аарону не надоедает, и он, закатив глаза, подходит ко мне, грубо хватая меня за локоть и вкладывая стаканчик в руку. Он горячий! Стаканчик горячий! Аарон пьет чай? А не спиртное. Охренеть. — Недоверчивый ребенок. Как зверенок, я бы даже сказал.— я смущенно улыбаюсь и теперь уже сама закатываю глаза от его слов — смешная ты, — и да, он снова назвал меня ребенком, но мне этого и не хватало. — смотри, Джером сегодня хвастает своими трюками с огнем. — он кивает в сторону костра. А там рядом с огнем летают прямые оранжевые струи. Небольшие, но я не сразу это заметила. Мой рот раскрывается в немом удивлении. И мои ноги уже плетут меня к костру, пока Аарон сзади усмехается с моей реакции. Ну и пусть. Меня охотно пускают в круг, кто-то указывает рукой в центр. Маленький мальчик лет двенадцати (двенадцати!) стоит в середине круга и заливает себе в рот что-то. Но не глотает, а оставляет щеки надутыми. Стоп! Я понимаю, что он будет делать. И зачем. В руке у него какая-то горелка, и он уже подносит ее ко рту. Это же опасно! Я делаю шаг навстречу, пока все довольно смотрят на него, но меня легонько опешивает чья-то рука. Аарон. — Смотри, — на моем лице недовольство, но через секунду появляется новая уже намного больше струя облачного огня посреди черного неба. Это удивительно! — этот парень в свои тринадцать — а я ошиблась всего на год! — посмелее некоторых. — и с вызовом смотрит на меня. Да. — я за него ручаюсь. Легонько толкаю главу Драконов в бок. Он напросился. Но этого мне хватает, чтоб перестать злиться на него. Я сегодня больше не настроена злиться вообще. — А где Вишня? Тут такое шоу без него! — его нет в кругу Драконов, который я быстро обсмотрела несколько раз. — Уехал по делам. Смотри, сейчас снова. — Аарон не смотрит на меня, а только на этого проворного мальчишку. И огонь становится еще больше и дольше задерживается в воздухе. Это невероятно! Я улыбаюсь во все зубы как ненормальная, это так удивительно. Хочу поделиться своей радостью с человеком рядом и смотрю наверх, на Аарона. Он смотрит в ответ. В его глазах отражаются облака огня! Никогда такого не видела. Все драконы сейчас такие же, по-детски радуются и гордятся этим маленьким мальчиком, одетым в черную кожаную куртку. Ему не холодно? Мне было холодно в таком. Но ему все нипочём. Откуда он здесь такой маленький? Не знаю. Все каждый раз хлопают и свистят малышу Джерому. И огонь снова и снова с шумом рассекает ночной воздух. Сейчас мне. Хорошо. Без вопросов. Мне просто хорошо. И я чувствую, что я там, где должна быть, что попала в то место, в которое должна была попасть весь день. И ЭТО удивительно!