Самое дорогое для него — Мидо-чин!

— Сейчас мы посмотрим, что будет, — весело улыбается парень. — Интересно, правда? Мидорима с ужасом наблюдает за тем, как кровь стекает по руке парня, и как он при этом маниакально улыбается. В его голове точно что-то не так. Наконец, ручку двери кто-то нажимает, а Химуро оперативно меняет расположение: слезает и садится возле Шинтаро. — Только попробуй хоть что-нибудь сказать. Помни: мы ещё не раз пересечёмся без свидетелей. Атсуши переступает порог, аккуратно держа в руках пакетик печенья и три кружки чая. Идя медленно и осторожно, чтобы не разлить ничего на пол, он совершенно не обратил внимания на парней. Лишь поставив чашки с упаковкой печенья он решил обернуться на них. — Мидо-чин, Муро-чин, — лицо Мурасакибары сменилось на взволнованное и напуганное. — Что случилось?! — Ахаха, н-ничего такого, — спокойно улыбается в ответ Тацуя, с удовольствием наблюдая, как обеспокоенный его ранением возлюбленный подходит к нему, в целях убедиться, что с Химуро все хорошо. — Мидорима-сан разрешил мне посмотреть свой талисман поближе, а я немного его повредил. Когда он сломался, я, чтобы Мидориму-сана не задело стекло, решил его накрыть, и, не удержав равновесие, упал прямо на него. Мидорима-сан, — переводит взгляд МОЛЧИ на Шинтаро. — Нос... Не сильно болит? — Н-нет, — Мидорима понимает, что сейчас ему никто не поверит, репутация у Химуро хорошая, Атсуши ему верит. — Не сильно. — Ох, Муро-чин, спасибо, что защитил Мидо-чина. ВСЁ БЫЛО НЕ ТАК, АТСУШИ, ОН ВРЕТ, МНЕ БОЛЬНО И СТРАШНО, РАЗВЕ ТЫ НЕ ВИДИШЬ, ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ВИДИШЬ?! Ох, — замечает порез. — Твоя рука! Пойдём, я перебинтую! — Н-ну, если ты настаиваешь... Мурасакибара совсем не заметил избитого Мидориму, поверив байке, рассказанной Тацуей. А тому сейчас было до ужаса больно: после всего этого кошмара, это только начало, обещаю тебе, он просто хотел бы утонуть в объятиях любимого, чувствуя себя в безопасности рядом с ним. Но сейчас, впервые за продолжительное время, он чувствовал обиду и горечь. Хотелось плакать, так как всю экзекуцию он мужественно держался. Слёзы дали себе волю сами. Внутри всё болело, не только из-за избиений, но и из-за этой чудовищной несправедливости. Почему? Почему он должен так страдать просто потому, что возлюбленный нравится кому-то ещё?! Кроме того, Шинтаро не желал Тацуе зла, совсем-совсем! Даже за то, что тот продолжает пытаться разрушить их пару и забрать себе его. Тем временем на кухне Химуро был на седьмом небе от счастья. За окном полил дождь, а нежные руки Атсуши бережно перевязывали изрезанную ладонь Тацуи. Его милое обеспокоенное личико сейчас было так близко, что парень еле сдерживал себя, чтобы не поцеловать это прекрасное создание, прижать его мягко к себе и просто бесконечно повторять, как сильно он его любит. — Так не больно, Муро-чин? — взволнованно спросил он, перетягивая руку бинтом. — Нет, всё, что ты делаешь не больно, всё, что ты делаешь так приятно и хорошо, пожалуйста, пусть это длится вечно, не больно, спасибо, что волнуешься! — Как я могу не волноваться? — восклицает Атсуши, поднимая свой обеспокоенный взгляд на парня. — Ты же мне не чужой человек! — Да я бы отрезал себе обе руки и ноги, если бы ты ухаживал так за ними! О, Боги, если бы это привлекало твоё внимание так, как сейчас, то я сделал бы это и ни на секунду на задумался бы! Ох, если бы ты только знал, какое почетное место ты занимаешь в моем сердце! Если бы ты попросил меня о чем угодно я бы сделал это! От детской шалости и до убийства! Настолько сильно я люблю тебя! Я люблю тебя! Люблю! Люблю! Люблю! Люблю! Люблю! Люблю! Люблю! Люблю! Люблю! Люблю! Люблю!Люблю!Люблю!Люблю!Люблю!Люблю!Лю— — Надеюсь Мидо-чин не докучал тебе ничем? Он, порой, может начать делать это, когда речь заходит о его талисманах. — Мурасакибара тепло улыбнулся и тихонько похихикал. — Он такой забавный и милый, правда? — НЕТ, Ох, нет-нет, он ОТВРАТИТЕЛЬНАЯ ГАДОСТЬ ничем мне не докучал, конечно нет! — Тацуя уже с трудом сохранял самообладание: хотелось наброситься на Атсуши и сделать с ним всё возможное, чтобы завставить его забыть об этом куске мерзости, сидящем в его комнате. Он почти говорил то, что стучало в его голове ГАДОСТЬ БОЛЬНО ЗЕЛЁНЫЙ УБИТЬ БИНТ ЛЮБЛЮ, но, каким-то образом он всё ещё держался, хотя, казалось, что он сейчас сойдёт с ума. — Милый и забавный? СТРАННЫЙ И СКУЧНЫЙ, ВЫБЕРИ МЕНЯ Ох, ну... Н-ну да, довольно-таки! — Муро-чин, тебе нехорошо? На побледневшее от внутренних противоречий лицо сейчас заботливо, с какой-то особой... любовью смотрели два фиолетовых, как аметист, глаза, в которых Тацуя постоянно терялся. Они, как ему казалось, были необычайной глубины, нырнув на которую не выплывешь уже никогда, что, собственно, с ним и произошло. — А-атсуши... — Муро-чин? — голос звучал тихо, бархатно, работая лучше любого успокоительного, и, Тацуя был уверен, снотворного. Губы парня двигались нежно, отчего Химуро не оставалось ничего, кроме как смотреть на них, сдерживая спертое дыхание, сдавливающее грудную клетку. Слёзы так и норовили застелить глаза пеленой и стечь горячими солёными дорожками по щекам. А может не норовили, а уже текли — Химуро не знал. Он чувствовал только его, сейчас существовал только он, никого больше. — Атсуши, — вытирая рукавом слёзы с щёк всё же решился спросить он. — М-можно мне обнять тебя?.. — Конечно можно! И этого хватило. Набросившись на парня и заключив его в крепких объятиях, парень уже не мог ни о чём думать, а просто плакал. Он так близко, его тепло можно почувствовать, наслаждаться им, Тацуя обнимал его, он прикасался к нему! — Муро-чин... — П-прости, Атсуши, просто в последнее время... Мне так одиноко... Мне даже некого обнять! Это так опустошает... — Всё хорошо, Муро-чин, — Атсуши аккуратно притягивал парня ближе к себе, обнимая ещё нежнее и любяще. — Я всегда могу тебя обнять, когда захочешь, правда-правда! Тацуя не верил, что это происходит взаправду. Хотелось сжать Мурасакибару до такой степени, чтобы втолкнуть его в своё сердце, чтобы никто-никто не забрал! Хотелось съесть его, чтобы насладиться и быть уверенным в том, что он — мой. — Атсуши, почему ты выбрал его? — Что? — Почему он, — парень вовремя спохватился. — Я-я имею ввиду... Ээм... Что именно тебя в нем притягивает? — Ах, ты про Мидо-чина, — Мурасакибара перевел взгляд на Химуро. — Ты так много о нем спрашиваешь, что-то случилось?

Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ И ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ ПРИНАДЛЕЖАЛ ТОЛЬКО МНЕ, ВОТ ЧТО СЛУЧИЛОСЬ.

— Л-ладно, — Тацуя отвернулся, его безумные от ревности глаза скрывала челка, так что он сейчас прожигал дыру в полу этим взглядом. — Забудь. — Ты странно себя ведешь, Муро-чин... Внутри что-то похолодело. До Химуро доходило, рассудок прояснялся. Он привлек много внимания, он выглядит странно, он почти раскрыл себя. — Атсуши, Мидорима! — окрикнул Мурасакибару брат. В коридоре промелькнула зелёная макушка, парень с бешеной скоростью выбежал из дома, и дверь, хлопнув, закрылась за ним, оставляя всех в доме в гробовой тишине. — Мидо-чин! — бросился к окну парень. Но в ответ были слышны лишь шлепки подошвы кед о мокрый асфальт.