Отголоски

А мы продолжаем. Я честно написала бы о том, насколько уже отвыкла графоманить и по каким причинам все запустила, но хотелось бы на этот раз уделить внимание не самобичеванию, а совершенно иному, куда более приятному событию.

Хочу от все души поздравить замечательного человека под ником Tiara с Днем Рождения. Пожелать только самого хорошего и сказать огромное спасибо. В конце концов, я очень благодарна, ведь это один из тех людей, благодаря которым я продолжаю графоманить. В частности по "Отголоскам". Понимаю, что это не самый лучший подарок, так что извиняюсь заранее. В любом случае... С днем Рождения, Tiara!

-------------------- - О чем задумалась? – насмешливый голос заставил Хинату оторваться от мыслей. Ее словно выдернули из бурного оглушающего потока, потому она не сразу поняла, что Саске ее окликнул, причем, не один раз. - Что? – лишь выдавила Хината, вслушиваясь в окружающую ее темноту. Единственное, что ей теперь оставалось. - Я тебя зову, а ты не отвечаешь. Что-то случилось? – Саске спрашивал без всякого интереса, но девушка знала, что он внимательно ловил каждое ее слово, пусть даже никогда в том не признается. Учиха был очень внимателен к мелочам, иначе бы он не спас ее в ту ставшую роковой ночь. - Нет-нет... Все в порядке, - быстро заговорила Хината и виновато добавила: - Прошу прощения... Я просто думала о Хьюга… - Лучше подумай о себе, уж с ними все будет в порядке, - явно скривился Саске. Пусть даже девушка и не видела его, но невозможно не услышать нотки презрения, режущего осколками льда по коже. Кто в Конохе не знал, что пережил последний выживший из клана Учиха? Долгое время Саске жил предательством брата, которое впиталось в кровь, окутало разум и постепенно вытравило из сердца все, что было некогда дорого, чтобы полноправно владеть им. Пусть даже потом выяснились истинные причины поступка Итачи, но куда деть годы ненависти и бессильной, но всепоглощающей злобы?.. Потому, наверное, Саске вполне однозначно воспринял ситуацию, в которой оказалась Хината. Ведь, собственно, какое ему дело до девчонки Хьюга, очутившейся в водовороте событий и распрей, что бушевали внутри ее же клана? Цунаде могла приказать Учихе защищать непутевую наследницу Хьюга, но навряд ли Хокаге было по силам навязать мнение, касающееся происходящего. Саске был весьма категоричен в суждениях, определенно не понимая Старейшин и их выверты в плане заполучения власти. Семья должна оставаться семьей, а не становиться врагами и не опускаться до убийства, обрекая одних на смерть, а других – на страдания. …Тем не менее, ее ответ Саске устроил, по крайней мере Учиха не стал допытываться дальше, а Хинате стало стыдно за свой обман, но не признаваться же, что задумалась она о нем? Девушка даже представила, как Саске бы ухмыльнулся ее словам и обязательно выдал бы что-то язвительное на тему. Определенно бы выдал. За стенами их укрытия ночь темным надежным пологом укутала землю. Ужинали они в тишине. Хината старалась не надоедать расспросами: будь, что важное, Саске бы обязательно ей рассказал. Сейчас далеко не та ситуация, чтобы жалеть ее. Впрочем, Учиха бы и не стал. А вот после ужина Саске скучающим тоном и весьма коротко объявил о своих планах на завтрашний день, из которых Хината поняла, что ему придется уйти дальше обычного, а ей остается быть начеку. Правда, Хината, как ни старалась, но не услышала сомнений в том, что она могла не справиться, случись что. Будто бы она не потеряла, пусть и временно, зрение и не была ослаблена действием яда. Эта молчаливая вера, за которой не исключено, что скрывались невысказанные сомнения, все же подкупали. После чего Саске все так же буднично произнес, что этой ночью им придется спать вместе. Поначалу Хината не уловила смысла его слов, тот словно заплутал в окружавшей девушку тьме. - Что? – только лишь и произнесла Хьюга, чувствуя, как в легких стало не хватать воздуха. К чему клонил Учиха? Или она таки ослышалась? Саске только хмыкнул на последовавший короткий вопрос в частности и реакцию девушки в целом. Слишком честной, открытой и неожиданной она оказалась для роли, которую себе отмерила Хината и которой так долго следовала. Она напомнила ту самую скромную и робкую девушку, которую пыталась вытравить из себя, чтобы якобы стать сильнее... Но время шуток уже прошло или же, наоборот, еще не наступило, не суть, потому Учиха не стал язвить, путая Хинату еще больше: - Ночь будет прохладной, а ты, видимо, еще не поправилась, - невозмутимо пояснил Саске. – Огонь нам разводить нельзя. Альтернатива, конечно, та еще, но что есть... - Но... – попыталась возразить Хината, правда тут же осеклась. Огонь им действительно разводить нельзя. Они сами выдадут себя врагам. Правда, ее замешательство Саске понял по-своему. - Хочешь спросить, не спали ли мы так раньше? – тихо рассмеялся он, а Хината будто отчетливо увидела озорные огоньки на дне его глаз. Образ потух, утонул в пологе мрака, также стремительно, как и возник, но от него бросило в непонятный жар. Или же это отголоски лихорадки? – Успокойся. Ты так металась в забытьи и кого-то постоянно звала, что я просто не рискнул. Хината почувствовала, как вспыхнули румянцем щеки. Благо, что Саске не мог того заметить, впрочем, девушка поймала себя на мысли, что Учиха наверняка догадался о ее смущении. Какое-то время Хината просто молчала, мысленно взвешивала его слова, пробуя их на правду. Не хотелось того признавать, но Саске был прав. Ночи были холодными, а ее физическое состояние оставляло желать лучшего. Сказывалось действие яда. Хинате ничего не оставалось делать, как кивнуть в знак согласия. В своем замешательстве, что пульсом отчетливо стучало в висках, девушка даже забыла, что Саске мог и не увидеть ее жеста. Пришлось тихо и весьма поспешно, а потому и сбивчиво, добавить, что он прав. Он обнял ее, крепко прижимая к себе и с тихой и такой уже обычной усмешкой отмечая, как девушка в его руках напряглась. Кто-то определенно не был в восторге от его идеи, но возражения больше не принимались. - Спи, - лишь произнес Саске, - ничего я тебе не сделаю… Хотя... Дождь то прекращал стучать по ветхой крыше и стенам, то вновь начинал свою звонкую канитель, не успокаивая, а, наоборот, заставляя сердце биться быстрее. Или все же причиной этому было нечто иное? Хината старалась успокоиться, но не получалось. В конце концов, она впервые позволила кому-то к себе прикоснуться так. И не просто кому-то, а молодому мужчине, к тому же, Учихе Саске. Немыслимо… Еще совсем недавно, Хината уверяла Сакуру, что между ней и Саске не может быть ничего. Но теперь имела ли она право говорить об этом самом «ничего»? Хината была уверена, что только она одна не могла заснуть, напуганная, встревоженная чужой близостью, чужим теплом. Странное волнительное чувство. И хотелось, чтобы поскорее наступило утро, скрытое в густой дымке тумана. Пусть страх вновь остаться одной тонкими нитями опутывал сердце, однако сейчас ей было совсем не легче, что рядом находился Учиха. И каково бы было ее удивление, узнай Хината, что не только она одна вслушивалась в ночь. А еще Учиха прекрасно понимал, что стоит сейчас позволить себе больше, чем ему было положено, как та хрупкая цепь доверия, на которую он раз за разом и с таким трудом нанизывал все новые звенья, порвется, и собрать ее вновь ему определенно не удастся. Хьюга сейчас в том положении, что почувствуй она опасность от него, то сорвется с места и ей будет все равно, что ее ищут и что она не может использовать бьякуган. И чем ближе подходило утро, тем больше Саске убеждался в том, что все же это была плохая идея.