Отголоски

Несколько раньше, чем думала. Спасибо за волшебные пенделя=) Первая часть четырнадцатой главы. Она будет посвящена одному персонажу, который обязан сыграть свою роль. Поскольку глава получается слишком длинной для меня, то разделяю ее на две части. Надеюсь, что читатель не убьет автора за редкостный ООС, сумбур и вынужденное оттягивание событий, но вторая часть главы закончится громким концом, который станет началом для основной части фика. Да-да-да, все тринадцать глав были затянутым началом== Суну Ханаби не любила. Причина ее неприязни заключалась вовсе не в том, что не так давно Селения Песка и Листа являлись врагами. Ханаби хорошо запомнила слова отца о том, что жизнь шиноби - это непрерывная война, в которой друг может назавтра оказаться врагом, а неприятель стать верным товарищем. Так устроен их мир, испещренный кровавыми конфликтами и затишьями между ними. Теперь Коноха и Суна - союзники, а потому помнить войны, которые уже давно миновали и о которых слышали только от родителей и учителей, и ненавидеть за них не было смысла. И даже предательство Песка на чуунинском экзамене, когда не без происков и личного участия Орочимару было организовано вероломное нападение на Коноху, не стало чем-то, что заставило Ханаби питать к Суне те чувства, которые испытывала она теперь. Кто-то мог упрекнуть ее в цинизме, но для Ханаби прошлые события были вторичны по сравнению с тем, что Суна стала для нее местом ее персональной ссылки, за которую девушка все еще злилась на сестру. Уже почти три года Ханаби жила в стране Ветра под предлогом обмена опытом между шиноби двух Селений. Своеобразный жест доверия, целью которого являлась демонстрация того, что от былой вражды не осталось и следа. В Коноху даже отправили кого-то из Суны для поддержания придуманной легенды. Именно легенды, напыщенной и яркой оболочки, за которой скрывалось вовсе не то, что хотели показать остальным. Только несколько людей знали правду; кто-то из непосвященных, может, и догадывался об истинных причинах рокировки, но это, впрочем, не имело значения. Три года назад глава клана Хьюга впервые просила Шестого Хокаге об одолжении, а он не смог ей отказать. Как и ему, в свою очередь, не смог сказать "нет" Гаара Песчаный. Ханаби и не думала, что когда-нибудь будет невольно участвовать в сговоре двух Каге, причем, сама о том узнает слишком поздно. Три года назад ей просто было объявлено, что через неделю она отправляется в Суну. Причем, в согласии самой Ханаби не нуждались, как и в возражениях. Просто поставили перед фактом, с которым она была обязана смириться, как с любым другим решением главы клана. Тогда сестра позвала Ханаби в свои покои, чтобы рассказать о том лично. Ханаби же вглядывалась в спокойное лицо Хинаты и пыталась понять, что все это значит. В рассеянном свете, приникающим сквозь тонкие бумажные стены, Хината была похожа на фарфоровую куклу, лишенную всяческий эмоций. Потому ничего в прямом взгляде сестры Ханаби разглядеть не смогла. Наверное, впервые девушка про себя отметила, что все же Хината - дочь своего отца. Он, наверное, ею бы гордился: Хината уже год держала власть в Хьюга в своих руках, несмотря на все старания старейшин ослабить ее положение в клане. Эти люди, приближенные по статусу к главе Хьюга, были слишком похожи на шакалов: повернись спиной - откройся для нападения, и оно не заставит себя ждать. И Хината постепенно, день за днем, менялась, отбрасывая в сторону робость и неуверенность, чтобы не давать злопыхателям и шанса. Нет, она могла быть той самой старшей сестрой с мягкой улыбкой и теплым согревающим сердце взглядом, но не перед всеми и далеко не всегда. Куда чаще Хината играла роль главы Хьюга, причем, весьма успешно. Холодная, неприступная и не зависящая от чужого мнения принцесса клана. Ханаби поначалу даже не могла узнать в этой надменной и такой чужой девушке свою сестру: слишком много власти было в ее взгляде. От своих недоброжелателей среди Хьюга Хината требовала подобающего к ней отношения, словно бы тем самым раз за разом показывая, насколько они мелки перед ней, и мириться с неповиновением не собиралась. Находясь рядом со старейшинами, Хината не уступала им в спокойной надменности, держась с ними на равных и не давая и шанса себя зацепить. Оступиться в этой игре, сотканной из лживой вежливости, едких слов и тонких провокаций, означало раз и навсегда сдать свои позиции и смириться с поражением. А у Хинаты были веские причины, чтобы не проиграть... Правда, в тот момент, глядя на Хинату, Ханаби меньше всего думала о каких-то причинах. Для девушки она так и осталась старшей сестрой, от которой Ханаби не ждала подобной подлости. Но Хината продолжала с равнодушным спокойствием смотреть на сестру, всем своим видом давая понять, что той осталось только принять ее дальнейшую судьбу. И вопреки воспитанию, которое, казалось бы, являлось эталоном сдержанности, Ханаби хотела было возмутиться, но стоило только собраться высказать Хинате, что она думает, как девушка почувствовала ладонь на своем плече. Обернувшись, Ханаби замерла и поджала губы. Неджи. Кто как не он? С некоторых пор та пропасть, что пролегла между кузеном и Хинатой, стала постепенно исчезать. Не так просто вытравить из сердца ненависть, которая росла годами, спиралью извиваясь вокруг сердца и отравляя душу. Тем не менее, отношения между родственниками стали налаживаться: взгляд Неджи больше не был полон презрительной злобы, а Хината не отводила виновато глаза, стоило ей только увидеть кузена. Но все равно Ханаби не смогла заметить, с каких пор Неджи и Хината объединились в странный союз, главной целью которого стало избавление от их младшей сестры. По крайней мере, желание убрать ее из Конохи, Ханаби первоначально расценила именно так. В глазах предательски защипало, а к горлу подкатил ком. Происходящее казалось нереальным, неправильным и... несправедливым? Хотелось кричать, но вес ладони Неджи на плече и равнодушие, что было прописано на лице сестры, отрезвляли от дурманящих разум обиды и гнева; напоминали, где она и кто рядом. Ханаби показалось, что дай она волю чувствам, то тем самым только унизит себя. В конце концов, она тоже Хьюга, младшая сестра главы клана и ее наследница, пока у Хинаты не появятся дети. Не говоря ни слова, Ханаби быстро поклонилась и, едва не задев плечом Неджи, выскочила прочь из комнаты Хинаты. Этот сад некогда был разбит по просьбе их матери. Здесь постоянно пропадала Хината, словно бы найдя свой спасительный уголок в поместье Хьюга. Их отец этот сад не любил, возможно, потому что тот напоминал ему об умершей от недуга супруге, к которой он, несмотря на внешнюю холодность, был очень привязан. Может, потому после смерти жены Хиаши ни разу тут не появился, и сад стал единственным местом на территории Хьюга, где Хината могла скрыться от полного разочарования отцовского взгляда. Раньше Ханаби никогда не понимала сестру в ее стремлении спрятаться. Зачем убегать от сложностей, когда нужно их преодолевать? Но, как ни странно, после разговора с Хинатой, Ханаби, сама не поняла, как оказалась в столь сокровенном для сестры месте. В шепоте ветра, нежно перебирающего листву; в тихих всплесках со стороны пруда; в неподвижном величии камней и нависающих над ними деревьев; даже в пробивающих сквозь густые кроны и скользящих по траве солнечных лучах – во всем чувствовалась спокойная, не подвластная никому безмятежность. Здесь, казалось, замирало даже время, застывая вязкой смолой, словно янтарь. Спокойствие обволакивало мягкой пеленой, отгоняя страх раскрыться перед самим собой. Ханаби и сама не разобралась, откуда взялось смятение, охватившее душу, и обида, от которой до болезненного трепета сжималось сердце. Словно бы ее предали, отмахнулись, как от ненужной вещи. Наверное, дело в уязвленной гордости и больном самолюбии, вот только внутренний голос подсказывал, что фамильные черты Хьюга здесь ни при чем, но согласиться с ним не было ни сил, ни желания... Легкий шорох шагов заставил девушку обернуться и тут же нахмуриться. Неджи остановился на расстоянии вытянутой руки: не далеко, но и не близко. Как кузен ее нашел: просто догадался или воспользовался бьякуганом – вопрос вторичный. Главное, что Неджи стоял перед ней с определенной целью: объясниться. За себя, за Хинату, которой по статусу не было положено бегать за кем-то с подобными намерениями. - Ханаби-сама, Вы должны понимать, что Хината-сама так поступает исключительно ради Вашего блага, - голос Неджи был спокоен, никаких эмоций, однако Ханаби была готова поклясться, что она слышала снисходительный тон. С ней говорили, как с глупым ребенком, который не может ни принять, ни понять решения взрослых, которое априори является правильным и, разумеется, принято ради его же блага. Ханаби лишь демонстративно отвернулась, тем самым показывая свое отношение к происходящему, но не произнеся при том ни слова. Зачем? Они оба и так все поняли. Почему никто не подумал о том, что она сама хочет помочь Хинате? Почему от нее избавляются, словно от обузы? Пусть она младше, но это не показатель ее слабости. - Решение может показаться жестоким, но Хината-сама опасается, что Вас могут втянуть в борьбу за власть в Хьюга. Она искренне переживает за Вас. Вы ведь понимаете? Ханаби только лишь кивнула. Не стоило объяснять. Ханаби все прекрасно понимала сама, но принять не могла, впрочем, как и то, что Неджи читал ее чувства, словно открытую книгу. И непонятно, с чем смириться было тяжелее. Суна – пусть и дружественное Селение, но Казекаге не даст кому бы то ни было вмешиваться в свои дела, а потому старейшины клана не смогут достать младшую дочь Хиаши, как бы не старались. А то, что ее обязательно втянут в борьбу за власть внутри клана, сомневаться не приходилось. Уж слишком неудобной для старейшин стала Хината. Если сам Хиаши, хоть и обладал сильной волей и несгибаемым характером, но он был скован узами традиций клана. Те прочными оковами удерживали мужчину от неугодных старейшинам действий. Но над Хинатой они были не властны. Сестра, будучи членом Главной Ветви, пострадала от заведенных в Хьюга порядков. Она видела, как страдал Неджи, как отец сожалел о содеянном с братом. И пусть оба не показывали своих чувств, скрывая их за масками презрения или надменности, но чуткое сердце Хинаты не нуждалось в открытом признании. Потому сейчас, получив шанс, исправить то, что так долго травило душу ее близким, Хината не могла его упустить. Как и шанс завершить за тем же Узумаки то, что он и не успел. И Ханаби не была глупа, к тому же ей давно дали ясно понять, насколько кто-то нуждается в расколе между сестрами. Все знали, что Хиаши больше полагался на Ханаби, считая ее, куда более достойной унаследовать Хьюга. Незадолго до смерти отец принял решение ничего не менять в очередности наследования и передать клан старшей дочери. И тогда старейшин Хьюга оно устраивало: все искренне считали, что Хината станет послушной марионеткой в их руках. Стоит ли говорить, что их надежды не оправдались? Неджи не нуждался в ответе, а потому тихо ушел, вновь оставляя Ханаби в одиночестве. Кузен приходил не убеждать, не попрекать и уж тем более не заставлять слушать сестру, а просто объяснить. Оба знали, что она все же не станет противиться, и, если в том и заключается ее возможность помочь Хинате, то Ханаби отправится в Суну. Правда, девушка и не думала, что ее пребывание в стране Ветра затянется на три долгих года. И на исходе третьей весны Ханаби все больше думала о том, что от нее все же избавились, как от чего-то ненужного, заперев среди безмолвных скал и вездесущего песка. Какие еще нужны причины, чтобы не любить Суну?