Всего один эфир на Хелоуин

Pov Дмитрий Я сидел в углу комнаты с бутылкой Jenssen Arcana и издавал истерические смешки от всей комичности и трагичности ситуации. Я нашёл её. Нашёл эту грязную сучку Кароль, а что теперь? Я хочу отомстить ей, хочу чтобы она плевала кровью у моих ног и просила прощение. Хочу, чтобы она любила меня так же страстно и безудержно, как я люблю её. Хочу, чтобы она заплатила за всё то, что сделала. Я ненавижу её, но не могу убить. Я, блять, люблю её. Хочу, чтобы эта сука страдала так, как страдал я, когда она уехала не сказав ни слова, не оставив записки, ничего. Ровным счётом ничего, что могло бы мне помочь найти её, но я нашел. Она не знает как я убивался все это время. Весь этот чёртов год. Она не любил меня. Не любила никогда, она просто пользовалась мной, заглушала чёртову тоску по нему. Всё это время она безудержно любила его. Страдала по нему. Тосковала, мать вашу, по нему. Она жила ним. А я был лишь жалкой пешкой в её жестокой игре. Когда я узнал, что она носит его ребенка, ярость ослепила меня. Я издевался над ней, как над животным. Я ненавидел её за то, что она не признавалась мне, а хотела родить ему этого ребенка. Она не хотела детей от меня. Она не хотела меня в сексе и даже в первые месяцы наших отношений, когда я не знал, что такое нормальный сон, на месте меня Кароль представляла его. Вот только больше полугода я просто не замечал этого. Я был слеп любовью к ней. Она изнасиловала мой мозг и удобно устроилась под его коркой, сама того не подозревая. Она убила меня морально. Сколько раз поднимая на неё руку, избивая до состояния полусмерти, у меня была возможность её прикончить? Сотни раз, но я не мог этого сделать. При всей ненависти я любил её. Я стал одержим ей. Вы слышали когда-нибудь о таком понятии как синдром Адели? Это длительная любовная одержимость, психическое расстройство, которое заключается в безответной любовной зависимости, схожей по тяжести с наркотической. Я твою мать сходил по ней с ума. Я не мог дышать без неё. Я не мог смотреть на других. Я не мог трахать в постели других. Кароль стала моим синдромом Адели. На первой стадии происходит формирование идеала и развивается сильное увлечение. Я пытался познакомиться и завязать отношения с ней, а получив отказ, старался добиться взаимности, окружая её сверхзаботой и повышенным вниманием. И в скором времени она согласилась. Я был на седьмом небе от счастья, думал, что мог добиться её взаимности, не замечая её равнодушные действия к моей персоне, но тогда меня это не волновало. Я был уверен, что она любит меня точно так же — до одури — как и я её. На данном этапе имеется возможность самостоятельного устранения зависимости, но у меня такой возможности не было. Ни один препарат не сможет стереть Кароль из моей головы. Вторая стадия характеризуется полным зацикливанием на Кароль — предмете моей страсти, отказом от любого другого общения и времяпровождения, которые не связаны с ней. Я все чаще выдавал желаемое за действительное, убеждал себя и окружающих в наличии взаимных чувств от неё и старался получить её внимание любыми средствами. В случае отказа я избивал её, до потери сознания. Я хотел, чтобы она полюбила меня также сильно, как и я её. Тогда я стал замечать её холодное отношение ко мне, но переубеждал себя в обратном. Третья стадия представляет собой полное расстройство психики. На этой стадии, вследствие серьёзных изменений личности больного вплоть до полной деградации, лечение не принесет результатов. До третьей стадии я не добрался. Она ушла. Сбежала не оставив ничего. Ни-че-го. Я чувствовал себя ужасно. Хотелось лезть на стены, повырывать себе все волосы. Я знал, что она не любила меня, но я хотел, чтобы она полюбила меня. Жутко ревновал её ко всему, что движется. Я понимал, что у неё в голове кто-то живёт и она чувствует ко мне абсолютную пустоту, но был уверен, что смогу заставить её полюбить меня до одури. Я преследовал всех её знакомых которые находил на тот момент в Лондоне, поджидал её подруг возле места работы, ходил в её любимое кафе, напротив моего окна и сидел за её любимым столиком, в углу маленького помещения. Все было выполнена в пастельных цветах, возле столиков немереное количество цветов, а приглушённый свет в тандеме с лёгкой джазовой музыкой, придавали этому месту особый шарм. Всю свою жизнь, все свои никчёмнные тридцать пять лет я терпеть не мог пастельные цвета, ненавидел джаз и презирал кофе, предпочитая вместо него крепкий черный чай с лимоном и двумя ложками сахара. После появления этой суки в моей жизни, я начал слушать джаз, выучил всю историю его развития, перечитал весь архив и полюбил чёртов чёрный кофе. Грёбаный год я приходил в это кафе и садился за наш её столик. Ждал, что сегодня она точно зайдёт и присядет напротив меня. Расскажет как прошел её день и скажет, что хочет большой кусок шоколадного торта с огромным слоем крема, но она не приходила. Я был равнодушен, ко всем, что движется, меня не интересовала погода за окном. Я не радовался, когда в дождливом Лондоне, несколько дней подряд светило солнце. Мне было плевать на звонки моих друзей и родных, я забыл о работе, меня волновала только она. Я забыл о внешнем виде, сидел неподвижно по несколько дней, меня морозило и бросало в жар при упоминании ее имени. Я несколько раз пытался её шантажировать своим самоубийством и думал, что звоню на её номер телефона, но каждый раз попадал не туда. Я медленно сходил с ума. Видел её везде. На кухне в моей рубашке, стоит и варит мне кофе, смеясь своим задорным и по-детски искренним смехом. В спальне на кровати, лежавшую на мне и рассказывающую какие-то нелепые истории из своей жизни, которые были настолько пустяковыми для окружающих людей, но настолько важны для меня. Выходящую из душа в одном лишь полотенце, с мокрыми волосами, на её лице не было ни грамма макияжа, а с телом играли солнечные лучи. Я умирал без неё. Не помню как оказался в кабинете у психотерапевта, как проходил лечение, но спустя какой-то отрезок времени, болючих процедур и дурацких тестов каждый день, я начал возвращаться к обычной жизни. Восстановил круг общения, убедил маму, что со мной все хорошо и не нужно волноваться, познакомился с новыми людьми, нашёл новые интересы и устроился на новую работу. Всё шло хорошо, если бы не предложение работать в Украине. Прочитав имена артистов, меня ничего не смутило, пока я не перевернул листок обратной стороной. … • Tina Karol … Меня будто окатили холодной водой, передо мной начали всплывать моменты наших ночей и я снова начал тосковать по ней, чувствовать одержимость ею. Я твердо решил, что поеду туда и заставлю её приползти ко мне на коленях и молить вернуться. Она полюбит меня, чего бы мне это не стоило. Глаза снова запылали недобрым огнём и желанием раздавить эту маленькую сучку. Разрушить всё, что у неё есть. Отобрать у неё того, по ком она тосковала всё то время, что спала со мной. Я хотел, чтобы она чувствовала, ту боль через которую я прошёл, тоскуя по ней. И меня совершенно не растрогала её история о смерти первого мужа. Она моя. Была. Есть. Будет. И вот я снова в Киеве, в нескольких километрах от неё, сижу и обнимаю бутылку коньяка. Мои мысли потревожило уведомление на телефоне. Нехотя встав, я достал гаджет из кармана замшевого синего пиджака и посмотрел содержимое сообщения. Ангелина «Нужно встретиться, это срочно. Жду тебя через час. Улица Большая Васильковская Хостел Cinema Comfort City» *** Через пол часа, я мчал по трассе в назначенное Ангелиной место. Каждый раз у нас было новое место, в зависимости от того, кто был инициатором встречи. Через пятьдесят минут я прибыл на место. Молоденькая девушка любезно провела меня в нужный номер и оставила нас наедине. — Я всё сделала, — коротко и ясно начала наш диалог Ангелина. — И что? Мне медаль тебе на грудь повесить или как? — меня взбесило такое поведение девочки, она последнее время стала слишком много себе позволять, меня это начинало раздражать. — Это то, ради чего ты сорвала меня в эту дыру? — Нет. Мне нужна твоя помощь, — более мягко продолжила девушка. — Я хочу, что бы Тина застала нас с Баланом в постели. И ты мне в этом должен помочь. — Ух ты! Долго думала? И как эта гениальная идея не пришла в твою накрашенную головку раньше? — с сарказмом и неким раздражением прокомментировал я. — А ты не думала, что это может поставить под угрозу все наши планы? Нет? — С какой это радости? Мы по-моему договаривались, тебе нужна та сучка Кароль, мне Балан, так? Мне кажется, что это самый быстрый вариант для воплощения нашего плана в реальность. Ты против? — как-то недовольство спросила девушка. — Да. А ты, моя дорогая, не думала о том, что у этих двоих слишком сильные отношения и простой постелью ты только выдашь себя? По-моему, я не наблюдал их расставания после твоего визита в логово Балана, — присев на диван, рядом с окном продолжил я. — Хотя причин довольно много, мутное прошлое Тины, синяки которые я оставил на её шее, вряд-ли остались незамеченными для глаз Балана, бывшая девушка, с которой Дан явно не в домино играл, этих событий достаточно, чтобы разрушить довольно крепки отношения, но для этих двоих, это слишком мелко. Я хорошо изучал их обоих. У них слишком сильная ментальная связь. — Но я могла бы просто… — Нет! Собирайся и не трать время на всякую чушь, — довольно грубо произнес я. — Делай так как обговаривалось изначально, мы ничего не меняем пока я не посчитаю, что это действительно нужно, ясно? Ну чего стоишь? Давай! Время — это счёт твоей карты. Недовольно хлопнув дверью Ангелина удались из поля моего зрения, а я увидев недопитый стакан виски, решил продумать всё более детально. — Ну ничего, крепкую ментальную ниточку, мы перережем острым ножиком подлости…