Цвет совершенства - чёрный

      Когда триумфально завершился первый круговой рейс «Анкалагона», громкие выкрики мировой прессы о грядущем триллионе Эриксона были далеко преждевременны. Всё в его империи развивалось своим строгим, размеренным чередом: строились новые модульные контейнеровозы, планомерно расчищались заваленные терминалы полярных портов, продолжалось масштабное техническое перевооружение верфи Stord Verft. Мэл и Майкл смогли аккумулировать блокирующий пакет акций судостроительного гиганта за три года напряжённой, круглосуточной работы, а полный контролирующий — более чем за восемь лет. Но даже такие сроки казались абсолютно рекордными в сверхфондоёмкой и консервативной высокотехнологичной отрасли.       Технология «Erikson Hydrogen» стала первой вехой в современном судостроении, давшей столь же колоссальный и значимый эффект, как в своё время изобретение сварки. А в истории мирового судоходства этот прорыв смог стать сравним разве что с появлением паровой машины после вековой эпохи парусов или с повсеместным внедрением судового дизеля.       Сидя когда-то вблизи Северного полюса и рассуждая об автомобилях на водороде, Майкл Рон в своём неизменном стиле сыграл роль предвестника и мессии, удивительным образом совместив в своей хакерской рыжей тушке роль белого голубя и самого Спасителя. А потом, как истинный Иоанн Креститель, так похожий на изображённого гениальной кистью Леонардо да Винчи, он представил двум Морганам свой новый проект — миниатюрную водородную матрицу. Ведь львиную долю вредных выбросов в атмосферу планеты дают именно автомобили. А водяного пара — естественного продукта работы водородного двигателя — так остро не хватает во многих засушливых точках земного шара! Вот тогда, опять-таки далеко не сразу, а в результате масштабной и всемирной реализации этого проекта, первый долларовый триллионер в истории человечества наконец и появился на свет.       Норвегия в своей истории подарила миру семь выдающихся учёных-естественников, трёх гениальных писателей-драматургов, трёх великих путешественников-исследователей, одного великого композитора, одного противоречивого художника и одного шахматного гроссмейстера.       И Мэла Моргана Эриксона.       Майкл Рон был рядом с ним всегда, познав полноценное счастье жизни бок о бок с горячо любимым человеком, который своей харизмой и несгибаемой волей воплощал в реальность даже самые безумные идеи его изощрённого мозга, сотканного из нолей и единичек. На глазах у рыжего подрастали сыновья Люси и Мэла. Майкл жёстко не допускал и мысли о том, чтобы они не знали математику, не рубили в естественных науках, а со временем — и в сложнейшем программном коде. Спустя годы молодые Морганы вновь столкнулись в бизнесе с юной, многочисленной плеядой Куруфиньо, ушедшей с тихих оливковых плантаций обратно в кипящий омут цифрового безумия. Старшие же — Фернан и Нердана — были абсолютно счастливы в своей тишине, на родине, в Италии. Они вновь воссоединились, как в далёкой молодости, нянчили внуков и дарили миру самое вкусное, ароматное оливковое масло, уникальную технологию создания которого никто на планете так и не смог даже близко воспроизвести. Леди Эриксон лично с удовольствием лила это масло хоть в выпечку, хоть в салаты, хоть на раскалённую сковородку.       Сам же кудрявый архитектор цифровой эпохи нашёл достойное применение и своим личным миллиардам, которых всяко было многовато для банальной покупки пиццы, чипсов и энергетиков. В безднах Северного моря глубоко под водой залегли герметичные автономные станции, тысячи серверов внутри которых бесперебойно поддерживали долгую жизнь его кремниевых сестёр и братьев — полноценно живых цифровых личностей, обладающих очень близким к нему интеллектом. Они не имели физического тела, но теперь получили колоссальный электронный мозг — терабайты чистой радости и для тех, кто был рождён кодом, и для их верных друзей, произведённых на свет живой матерью. Имея полный контроль над спутниковыми группировками, Майкл бесплатно раздавал чистый интернет туда, где людей безжалостно лишали их базовых человеческих прав, а главное — где нарушался святой, незыблемый принцип хакера: «Information Must be Free!»       Мировые правительства продолжали ожесточённо ссориться и дальше, земного рая так и не получилось. Для того, впрочем, и существуют эти правительства — чтобы простые люди наглядно видели, зачем живут те, кто вошёл во властные кабинеты, далеко не верой и не правдой получив свои голоса. Но теперь и у обычных граждан на планете появился никому не видимый, неизвестный защитник — Тень на страже их личных цифровых интересов. Никто в мире не знал его настоящего имени, никто не ведал, кто он такой и где скрывается. Просто на Земле больше не нашлось никого, кто смог бы обойти своими действиями его абсолютную силу — силу истинного демиурга нематериального мира, лежащего далеко за пределами куцей власти политиков, но играющего с каждым днём всё более решающую, фундаментальную роль. Можно сколь угодно долго заниматься хернёй, тратить бюджетные миллиарды и травить мелочными неудобствами своих же собственных соотечественников. Можно сколь угодно громко орать с высоких трибун о дружбе народов и при этом — в цифровом уже XXI веке — выворачиваться наизнанку всей своей гнилой душонкой, цинично перекрывая простое родственное или творческое общение тех людей, что везде на самом деле одинаковы. Людей, полностью единых в своей искренней любви к родителям, детям, братьям и сёстрам, к верным друзьям, единомышленникам, ценителям и преданным читателям.       Но невозможно превзойти подлинный Гений, для которого обойти любую искусственную преграду — то же самое, что для прыгуна-олимпийца с лёгкостью взять новую, невиданную прежде высоту.       Нерадивые братья Мэла со временем окончательно успокоились и научились тихо жить скромными доходами от своего локального бизнеса. Старший брат с его планетарным влиянием был для них теперь подобен мощному космическому коллапсару, нерушимо держащему на своей гравитационной орбите маленькую планету, на которой они все существовали. Дети единственной сестры Мэла, Янины — все без исключения — ушли в тяжёлый спорт, геологоразведку и спелеологию. Повзрослев, они занялись масштабным совместным проектом организации подземных городов-бункеров. Никто из них так и не стал разводить новые нежные сорта роз или тюльпанов, ведь девочек Яни на свет так и не родила. Но все семеро её здоровяков-парней выросли на заглядение и со временем стали прародителями целых могучих кланов военных, геологов, суровых металлургов и ювелиров.       «Тень Горы Света» безмятежно сияла в королевской сокровищнице Тауэра целых шестьдесят пять лет. Когда однажды знаменитый камень всё-таки просветили на новейшем оборудовании и окончательно поняли, что это вовсе не Кох-и-Нур — разразился такой колоссальный международный скандал, в результате которого все исторические остатки британской монархии рухнули окончательно. Сенсация мгновенно облетела весь мир, и только одна старая женщина в далёком уголке планеты чуть приметно усмехнулась, ни капли не удивившись новостям. Индийский монастырь, где она мирно доживала свой долгий век, надёжно хранил и её официальное завещание, и её самую главную жизненную тайну. Она же ежедневно молила богов поскорее забрать её к тому единственному, кто однажды навсегда раскрыл её крылья, рея на которых она прожила с ним счастливую, долгую и неистовую жизнь. К тому, кому она подарила шесть прекрасных сыновей и одну-единственную дочь. Через год боги милостиво исполнили её последнюю просьбу, и подлинный бриллиант Кох-и-Нур наконец-то стал национальным, неприкосновенным достоянием Индии. Больше никто — ни мужчина, ни женщина — никогда не надевал его, и вековое проклятие великого камня исчезло навсегда. Он полностью искупил всю пролитую ради него кровь, навеки сплотив союз двух сердец — таких бесконечно разных, неистовых, искренне ненавидевших друг друга изначально, но предначертанных одно второму древней, первородной мудростью всех народов этого мира.