Боль будет завтра

      — Спуталась с Гилберт в память о Петровой? В твоем стиле, Лайз, — иронично заметила Ребекка. С одной стороны, первородная — последняя, кого она ожидала увидеть в своем скромном жилище, Бекка смотрелась здесь неестественно как-то, с другой — это было более чем ожидаемо после их случайной встречи в школе. С Майклсонами невозможно разорвать все связи так просто. Все равно продолжают появляться в твоей жизни, даже если ты этого чертовски сильно и всеми фибрами души не хочешь даже слышать эту проклятую фамилию.       — Скучаю по тем временам, когда главной моей проблемой было то, что я могла войти в вашу семью раньше, чем хотела бы, — иронично откликнулась Лайз, выдыхая облачко дыма в открытое окно. Курить она начала буквально только в двадцать первом веке, поняв, что это прекрасная замена литрам алкоголя и человеческой крови, когда Лайз пила ее больше нормы. Он не одобрил бы, конечно… только вот его здесь нет. Губы Лайз исказила горькая усмешка. — К тому же Татья была моей подругой еще до того, как в моей жизни появилась ты. Прояви хотя бы немного уважения, Ребекка.       Любой другой за такое обращение с первородной вампиршей уже остался бы без головы, но Лайз Бекка только улыбнулась снисходительно — у нее свои привилегии. Лайз бы уже примерно девять веков могла быть Майклсон, не Логмэрсон… если бы проклятый Никлаус не выбрал себе нелюбимого брата, которого постоянно отправлял в гроб с кинжалом в сердце. Внутри снова поднялась волна раздирающей душу паники, и Лайз стоило больших трудов удержаться от полного бессилия крика. Она часто кричала, да. Кричала, стуча кулаками по стене, а потом обессиленная падала на пол, сворачивалась в клубок и больше всего на свете хотела, чтобы первый и единственный мужчина в ее жизни просто ее обнял, забирая с собой всю боль. Лайз засмеялась нервно, до боли в руках сжимая кулаки.       Чего она только не делала за всю свою долгую и слишком одинокую жизнь… Одного только себе не позволяла — ни разу не отключала чувства, хотя могла бы. Даже должна была бы. Но Лайз боялась, что как только станет равнодушной ко всему машиной для убийства, она просто… забудет. Потерянная любовь стала бы той самой частью, которую стоит стереть из памяти. Лайз не могла позволить себе забыть.       — А еще скучаю по временам, когда твой ублюдок-братец еще не считал, что имеет право управлять чужими жизнями, — прошипела Лайз сквозь зубы, впервые с начала разговора посмотрев Ребекке прямо в глаза.       Известие о собственной скорой свадьбе буквально выбило почву из-под ног Лайз.       Конечно, она предполагала, что скоро это случится. Лайз недавно исполнилось восемнадцать, и она уже считалась старой девой. Илва, ее старшая сестра, в этом возрасте уже носила под сердцем второго ребенка. Мама тоже очень рано вышла замуж… Лайз прекрасно понимала, что это — ее долг. Предназначение женщины — хранить домашний очаг, рожать детей и любить своего мужа. Лайз понимала это…       … но она не была готова!       От бессилия хотелось плакать. Девушка, не дождавшись, когда родители окончательно договорятся с Майклом и Эстер, убежала в лес, желая оказаться как можно дальше от дома Майклсонов. Хотелось плакать, но слез не было. Она раздраженно мерила шагами лесную поляну, отпинывая попавшиеся под ногу камни, и думала только о том, что единственное, что она может — смириться с ситуацией и покорно покинуть свою семью. Но… нет! Нет!       — Нет… — выдохнула Лайз слабо, садясь прямо на землю. Это все было правильно. Правильно. Логмэру необходим союз с Майклом. Его жена — сильнейшая ведьма деревни. По слухам, кому-то из детей тоже передался ее дар, так что Логмэр был бы в выигрыше во всем — он бы заимел сильного союзника на случай нападений, прекрасную ведьму в помощницы, а также, вполне возможно, внуков, обладающих чудесной магией. Старшая дочь Логмэра уже давно была замужем. У него оставался еще сын, но Майкл не пожелал отдать свою младшую и единственную дочь за Ульфара. Тогда выбор пал на Лайз, и теперь ей предстояло стать женой старшего из сыновей Майкла и Эстер!       Финна в деревне Лайз видела не так часто. Убеждая Лайз в правильности такого союза, отец говорил, что Финн — искусный охотник, перед которым открыты все лесные тропы, превосходный мечник, сильный боец, который станет ей прекрасным мужем и опорой. И это все, наверное, было бы замечательно, но Лайз его не любила! Совсем. Ей больше по сердцу пришелся бы своенравный и непокорный Кол.       «По любви никогда не заключаются браки», — сказала ей мама, и Эстер неожиданно согласилась с ней, коротко рассказав, что Майкл похитил ее из родного дома. Логмэр тоже жену не по любви выбирал — кажется, их родители тоже так договорились. И это все правильно. Все складывалось так, как и должно было быть. Лайз необходимо смириться с решением родителей и вести себя ласково с будущим супругом. Ради отца и матери. Ради чести своей семьи.       Только в итоге она, почувствовав на себе чужой взгляд и прекрасно поняв, кто мог ее найти, лишь рыкнула, не оборачиваясь:       — Я хочу побыть одна.       — Не стоит. — Тон Финна был мягким и немного даже снисходительным. Он любезно предоставлял ей возможность самостоятельно распоряжаться судьбой, но все-таки ненавязчиво настаивал на своем. — Волки частые гости здесь. Даже днем.       Не подходит. Боится что ли? Лайз засмеялась собственным мыслям, пряча лицо в ладонях. По правилам он должен был взять ее силой. Мнение непокорной будущей жены никого не интересовало обычно, в нее сразу же нужно было вбивать покорность, чтобы потом проблем не возникало. Финн же вел себя слишком аккуратно и осторожно, как со зверьком диким, который в любой момент может наброситься. Охотничьи привычки, наверное. Только это уже все равно неправильно. Неправильно!       — А может я хочу, чтобы меня съели волки?! — воскликнула Лайз отчаянно, резко вскакивая на ноги. Финн ей улыбался, и девушке вдруг невероятно сильно захотелось стереть эту улыбку с его слишком красивого лица. Женщина не должна драться, но той, в ком течет кровь викингов, все-таки можно. Лайз бы хотела на него наброситься, только в итоге с губ сорвалось лишь жалкое: — Не смей… не смей улыбаться мне!       — Хорошо, не буду, — вскинув руки в примирительном жесте, откликнулся Финн. И вправду, перестал… Лайз замерла, пораженная такой неожиданной покорностью. — Но про волков и думать забудь. — Помедлил немного, скользнув по ней взглядом. Явно с трудом удержался от улыбки. — Все равно не дам.       — Не даст он, надо же… — упрямо проворчала Лайз, напрочь забыв о том, что мама ее молила не дерзить старшему Майклсону. — А если убегу? Потом. После свадьбы.       — Найду, — последовал абсолютно невозмутимый ответ. Лайз поджала губы, понимая, что броню Финна ей своими колкостями не пробить никогда. А он, слишком аккуратный, слишком мягкий с будущей женой для сына викинга, все еще не подходя, добавил: — Я тебя не обижу, Лайз. Никогда. Даю слово.       А она только рассмеялась в ответ, радуясь тому, что женщины могли не клясться в чем-то, потому что она вот точно хотела его обидеть.       В итоге Финн свое слово сдержал, а Лайз позабыла о коварных планах буквально спустя два дня общения с ним. Это сейчас все кажется таким забавным, а сначала-то ее трясло от злости каждый раз, когда она видела будущего мужа! Будущего… Официального свадебного обряда так и не произошло, потому что буквально через несколько недель Никлаус и Хенрик решили посмотреть на то, как люди превращаются в волков. Вернулся Никлаус уже один. Лайз же, захлебываясь слезами, потому что увидела тело растерзанного мальчика, крепко-крепко обнимала Финна, успокаивая то ли его, то ли себя, и клялась ему в вечной любви, призывая всех богов в качестве свидетелей.       Эстер им эту самую вечность в итоге обеспечила. А ее проклятый сынок от волка все разрушил.       Так забавно, что обе самые страшные истории в жизни Лайз начались именно благодаря Никлаусу.       — Кстати, я бы на твоем месте не судила меня за дружбу с Гилберт, — мурлыкнула Лайз, буквально упиваясь растерянностью на лице Ребекки. Знает же, что виноваты перед ней. Знает же, что ей здесь не рады. И не уходит… — Наслышана о твоем страстном желании снова стать человеком. Я, как и ты, снова хочу почувствовать себя живой. Она мне помогла.       После того, как Никлаус отправил Финна в гроб, Лайз долго странствовала одна. Она могла бы хотя бы попытаться вытащить кинжал из тела любимого, но Никлаус был вполне серьезен, когда говорил, что если она приблизится к Финну, он убьет обоих, и Лайз не могла рисковать ни собой, ни любимым. За все это время она успела объехать почти весь мир, но в Мистик-Фоллс ее все равно продолжало тянуть. В итоге не удержалась. Вернулась. Придумала себе какую-то легенду, поступила в школу, с трудом вспомнила, как дышать, когда увидела девчонку, полную копию давно погибшей Татьи… не смогла удержаться.       Общение с Еленой у Лайз стояло в строке с сигаретами, алкоголем и бессмысленными убийствами, хотя с Гилберт искренности было больше. Она, смертная девчонка, которая за свою недолгую жизнь уже прожила многое, помогала отвлечься от боли, способной уничтожить Лайз. И подруги у нее славные. Хотя Бонни нравилась Лайз намного меньше, чем Кэролайн — Беннет, потомок Аяны, чувствовала, что Лайз намного старше, чем утверждала.       Так что, можно сказать, что жизнь Лайз была относительно неплохой. До того момента, как в городе появился сначала Элайджа, а вслед за ним — проклятый Никлаус. Лайз пряталась, не желая пересекаться ни с тем, ни с другим, хотя отношения с Элайджей у нее были неплохими. Получалось, вроде бы.       Только на встречу с Ребеккой не рассчитывала.       А ведь когда-то они были подругами, лучшими подругами. Ребекка очень тепло встретила будущую жену старшего брата. Лайз была всего на год старше, так что они нашли общие темы для разговоров, плели венки вместе, хихикали, обсуждая, кто станет мужем Ребекки… это все проклятая вечность разлучила их. И Никлаус. Конечно же, как же без этого ублюдка!       — Элайджа был уверен, что со мной ты станешь говорить охотнее, — призналась Ребекка как будто бы между делом. У нее всегда прекрасно получалось сохранять невозмутимость, когда речь шла о ее братьях. Особенно о грехах Никлауса.       — Меня всегда поражала способность Элайджи верить в людей, — не удержавшись, заметила Лайз, затушив сигарету. Затем девушка спрыгнула с подоконника, подошла ближе к первородной и продолжила: — Я избегала встречи с твоими братьями. Я так сильно хотела забыть даже вашу фамилию… У тебя есть три минуты до того, как я выберу, на какой конец света я сбегу от вас теперь.       Хотя не хотелось, если честно. Лайз прикипела к Мистик-Фоллсу, а особенно — к Елене. Вспоминая свою первую лучшую подругу, Лайз раз за разом вытаскивала Гилберт из разных передряг, словно пытаясь оправдаться таким образом за то, что не смогла в свое время спасти Татью.       — Ник согласился открыть гробы, — выдохнула Ребекка, смотря Лайз в глаза. — Он хочет освободить Финна и Кола.       Лайз едва смогла устоять на ногах от шока.