Кровная связь
18 мая 2020 г., 22:00
— Какие гарантии? — спросила Лайз как будто бы ровно. Можно было бы подумать, что она действительно спокойна, если бы не то, с какой силой девушка сжимала край стола, который мог в любую секунду треснуть. Бекка мимолетно посмотрела на ее руки и стушевалась еще больше. У Бекки все еще невольный трепет перед ней — дерзкая Лайз, которая совершенно игнорировала все правила того, как должна вести себя женщина, раньше казалась ей настоящей валькирией, воинственной, дерзкой, своенравной, которую может приручить только один мужчина, и со временем это ощущение никуда не исчезло. — Ребекка Майклсон, я спрашиваю, каковы гарантии того, что твой проклятый братец не поведет себя снова как последняя мразь? — повторила Лайз намного злее. Не перейти на крик стоило больших трудов.
— Он обещал, — тихо ответила Ребекка. Впервые язвительная первородная вампирша чувствовала себя настолько бессильной. Лайз упивалась своим мнимым превосходством, пытаясь полностью сконцентрироваться на чувствах, чтобы не потерять контроль. — Элайджа смог как-то его… уговорить. Ник обещал, Лайз. И ты знаешь, что если он дал слово, он его сдержит.
— Я знаю только то, что Никлаус по головам пойдет ради достижения своих целей. И знаю, что жизнь Финна для него — пустой звук! — дрожащим голосом выкрикнула Лайз, пряча лицо в ладонях. А потом намного тише добавила: — Как и жизни вас всех. Как и вас всех…
Когда первая жажда крови утихла, оставляя разум чистым, Лайз подумала, что бессмертие — это подарок. Желание кого-нибудь сожрать можно было контролировать, защитное кольцо красиво смотрелось на пальце, к вербене Лайз всегда относилась равнодушно. Самое главное — можно было забыть о болезнях и старости! И родах… незадолго до их обращения Астрид, кузина Лайз, погибла, подарив сыну жизнь. Лайз до сих пор помнила безостановочно орущего испуганного младенца и лужу крови под Астрид. Тогда-то она и решила для себя, что матерью ни за что не станет. Страшно было.
А потом поняла, что бессмертие — это еще большая слабость, чем смертная жизнь. Да, их теперь не могли загрызть волки, как случилось с Хенриком, они не могли умереть от болезни, но… Лайз жгло солнце. Вербена разъедала кожу. Никлаус предположил, что Лайз, как обращенная Финном, а не с помощью заклинания, может умереть от вырванного сердца, и когда остальные первородные начали свои кровные линии, это подтвердилось. И осина. О, осина!.. Лайз и раньше не любила это дерево, но когда обычная заноза ее чуть не убила, окончательно возненавидела. Ее слабости были в мелочах. Когда ты человек, ты можешь предугадать, что тебя убьет. А когда ты вампир? Тем более, первый обращенный вампир? И то, даже сейчас Лайз была уверена, что не знает полного списка своих слабостей.
У первородных их, конечно, меньше. Но белый дуб не идет ни в какое сравнение даже с чертовой осиной. Белый дуб… Лайз целовала Финна, дурея от запаха горящего дерева, и думала только о том, что впереди у них целая вечность. Ага. Не учла только, что пепел белого дуба окажется еще более смертоносным оружием и лишит ее любимого на девять веков.
Сначала Финн, которому она отдала сердце. Следом Кол, который, несмотря на свой острый язык был ей почти братом. Ребекка, лучшая подруга, с которой они отдалились. Благородный Элайджа, ее защитник… О части этих «смертей» Лайз узнавала уже от третьих лиц. Никлаус то освобождал их, то отправлял в гробы обратно. Кол получал кинжал в сердце чаще всех, Элайджа — реже. Только Финна не трогал.
О, как же сильно Лайз жалела, что проклятый кинжал не действует только на Клауса!
— Гарантии, Ребекка, — прошептала Лайз, рукавом утирая мокрые щеки. Девять веков назад, когда Финн безвольно обмяк на ее руках, когда она в последний раз целовала его холодные губы, она обещала себе, что постарается быть сильной. Пока получалось не очень. — Мне нужны гарантии того, что Никлаус не передумает спустя пять минут после своего приступа неслыханной щедрости. Благородство у волков обычно продолжается недолго.
Снова поддела. После того, как между лучшими подругами пролегла пропасть, Лайз получала болезненное удовольствие, когда напоминала Бекке, что Клаус, которого она любит всей душой даже несмотря на то, что он столько раз портил ей жизнь, ей чужой. Волчонок, которого не должно было существовать в принципе.
— Тогда пойдем, — внезапно произнесла Ребекка. Лайз даже не шевельнулась, упорно не смотря на первородную. — Лайз, тебе нужно вернуться домой! — воскликнула Бекка отчаянно. На мгновение Лайз даже показалось, что для нее это действительно важно.
Домой… Лайз произнесла это слово еще раз, на пробу. Оно отдавало мерзкой горечью. Для Лайз дом был не каким-то конкретным местом. Для Лайз любое место могло стать домом, но только с правильным человеком.
И сейчас девушку разрывало от отчаянного желания сорваться к Майклсонам прямо сейчас и панического страха, что стоит ей только поверить в скорую встречу с любимым, как окажется, что это все… обман. Это было бы вполне в стиле Клауса. Ему всегда нравилось ее ломать — Никлаус словно терпеть не мог кого-то настолько же дерзкого, как он.
Лайз помнила. Помнила, как захлебывалась слезами, сидя в какой-то грязи. Да, тогда, кажется, только прошел ливень. Лайз рыдала, обнимая его ноги, готовая чуть ли не целовать ему обувь, а в груди стремительно разрасталась пустота. Элайджа тогда с трудом поднял ее с земли и держал, игнорируя все ее удары и отчаянные попытки вырваться.
Домой… как странно.
— Ладно, — медленно сказала Лайз наконец. Мысленно она уже дала себе пару хлестких пощечин — чтобы не радоваться заранее. Чтобы не было больно, если… если все в итоге не сложится. Иначе потом будет намного больнее. Намного! — Ладно. Хорошо. Пойдем.
Но домом она особняк Майклсонов вряд ли сможет назвать хоть когда-нибудь.
***
— Лайз! — поприветствовал ее Элайджа, вставая навстречу. Он, чертов джентльмен, попытался даже поцеловать ей руку, однако Лайз грубо отдернула ладонь. Элайджа остался невозмутим. — Рад видеть, что ты совсем не изменилась. — Рада видеть, что все деньги Майклсонов все еще уходят на твои костюмы, — усмехнулась Лайз, бегло скользнув взглядом по безупречно одетому первородному. Почему-то подумалось вдруг, что Финну костюмы тоже пошли бы. Лайз тряхнула головой, убеждая себя не думать. Ей вдруг вспомнились все рассказы Елены и ее друзей об их первой встрече с Элайджей. Разбитое монетами стекло было вполне в его стиле. Вспомнилось, как Клаус лишил Елену ее милой тети. Дженна ужасно готовила, но была очень светлым человеком… Вспомнилось и то, что когда Елена так отчаянно нуждалась в помощи и поддержке, Лайз бежала от своего прошлого, не желая встречаться с Майклсонами. Они в итоге нашли ее сами, а за Елену Лайз все еще не могла себя простить. — Лайз, дорогая! — почти пропел Никлаус, тоже выходя навстречу, вероятно, долгожданной гостье. — Как я рад тебя видеть! Она даже не помнила, чтобы злость хоть когда-то так быстро застилала ей глаза. Не воспользовавшись вампирской скоростью, Лайз медленно направилась к гибриду, занося руку для хлесткой пощечины… в итоге перед ней вырос Элайджа, мягко коснулся ладони и коротко произнес: — Не надо. — Не надо, — твердо произнес Элайджа, ловя решительно направившуюся к Финну и Майклу Лайз за талию. По правилам невесты не мог касаться другой мужчина, но Элайджа был младшим братом жениха, так что получалось небольшое исключение. — Издеваешься? — прошипела Лайз, попытавшись вырваться, однако Элайджа держал ее крепко. — Он же сейчас его убьет! Лайз знала, что Майкл славился в деревне своей жестокостью. Ее отец, словно вдохновленный примером своего теперь уже друга, старался воспитывать детей и внуков таким же образом, другое дело, что младшая дочь успешно пропускала все мимо ушей. Только раньше для Лайз это было на том же уровне, что и страшные истории про людей, превращающихся в волков, которые крадут самых красивых девушек, и… никто из рассказчиков так и не определился, что волки делают с несчастными, но, вероятно, что-то страшное. Но вот сейчас, наблюдая издалека, как Майкл избивает Финна и пинает его в живот тяжелыми сапогами, Лайз задумалась о том, что люди-волки — это не выдумки. — Пусти! — взвизгнула Лайз громче. Она ударила Элайджу, не глядя, однако на него это не произвело никакого впечатления — только потащил подальше от старшего брата и отца. — Пусти меня, Элайджа! — Нет! — рыкнул мужчина уже более нервно. Лайз пыталась зарыться ногами в землю, надеясь, что это его остановит, пиналась, пыталась кусаться, вырывалась, проклинала именами всех богов, которых только смогла вспомнить, а в конце попыталась надавить на жалость — расплакалась. Элайджа оставался непреклонен. Майкл и Финн были все дальше и дальше, и в конце концов Лайз разрыдалась уже по-настоящему, потому что чувствовала тяжелые удары так, словно они доставались ей. — Ненавижу тебя… — выдохнула Лайз, с трудом узнавая в жалком шепоте свой голос. — Ненавижу тебя… — повторила она, искренне не понимая, чем Финн мог заслужить это. Она не понимала, но готова была защищать любимого всеми доступными ей способами и страстно желая как минимум выцарапать Майклу глаза. Элайджа ее не отпустил. Это потом она уже узнала о дурацкой братской клятве — Финн просил Элайджу любыми способами защищать Лайз, если он сам не сможет. Финн, с трудом улыбаясь кровавыми губами, убеждал ее, что Элайджа сделал все правильно, что разозленный Майкл мог в порыве гнева ударить и ее. Лайз не слушала и после этого долго не разговаривала с Элайджей, а потом и вовсе сбежала от него, не желая даже видеть. Забавно получилось. Причину гнева отца семейства, кстати, так и не узнала. Если верить слухам, то Никлаус не так давно отправил Майкла окончательно на тот свет. Это было… приятно. Единственное, за что Лайз могла бы сказать Клаусу спасибо. — Вампирская жизнь научила меня одному, — медленно начала Лайз, не смотря в глаза первородному. — Слушать тебя, а потом делать все наоборот. Через секунду она уже оказалась перед Клаусом. Звук удара оказался подобен самой волшебной музыке. — Грубо, — заключил Никлаус, коснувшись больной щеки. От сильной пощечины приятно заныла рука, только вот гибрид все еще выглядел спокойным. За такую дерзость любой другой уже лишился бы головы, а никаких привилегий перед Никлаусом у Лайз не было. Лайз посмотрела ему в глаза, в очередной раз подмечая, что даже Ребекка не унаследовала столько черт от Эстер, сколько Клаус… … и вдруг поняла, что он, самое сильное существо на земле, первый в истории гибрид оборотня и вампира, убийца первого братства Пяти, тот, чьим именем можно было бы пугать детей, боится. Это умозаключение показалось Лайз безумным поначалу, но чем дольше она смотрела на Клауса, тем сильнее убеждалась в своей правоте. Боится, надо же! Только чего именно? Лайз отвлекла только вошедшая в комнату пышногрудая брюнетка, находящаяся под внушением — понятно было по немного заторможенной походке. Высокая, короткое платье, каблуки… серебряный поднос с двумя кинжалами на нем… Несколько секунд Лайз тупо смотрела на них, не до конца осознавая, что происходит, а потом вдруг воскликнула: — Придурок, им же кровь нужна! Лайз метнулась к жертве внушения, выхватила у нее поднос, поставила его куда-то, а потом взяла девушку под локоть и решительно повела ее за собой. Это же очевидно, в конце концов! Кол находился в заточении намного меньше, но даже год в гробу не мог пройти без последствий. А Финн… У Лайз тряслись руки, она чувствовала себя безумной, но не могла перестать улыбаться. И пусть только кто-то попробует ей помешать! Гробы. Крышки открыты. Нужно еще немного побыть здравомыслящей. Кол восстанавливался, конечно, быстрее, но разве Лайз могла начать с него? Она поднесла руку безвольной девушки к своим губам и немедленно укусила. Всего глоток — на пробу больше. Вкусная. Лайз чувствовала себя такой же жертвой внушения, когда подошла к гробу Финна, настолько механически она выполняла все действия. Не верилось. Не верилось, что все. И получится поверить только тогда, когда Лайз снова сможет его обнять. — Ох, как же ты потом будешь злиться, — весело произнесла Лайз, поднося окровавленное запястье девушки к губам первородного. Сердце сжималось от накопленной за столько лет разлуки нежности, и Логмэрсон чувствовала, что стремительно теряет голову. — Но ничего. Хотя бы не своей! За свою бы точно убил. Эстер говорила, что это опасно, что пока они еще плохо контролируют себя, и настаивала на том, что для завершения обращения лучше использовать девушку, которую привел Майкл — Лайз даже не знала ее имени. Лайз же упрямо повторяла, что да, Элайджа, Никлаус, Кол и Ребекка могут попробовать эту несчастную, о Финне же она позаботится сама. Тогда Эстер беспомощно посмотрела на Майкла, ожидая, что он возразит… … но мужчина лишь гостеприимно открыл перед Лайз двери. Сначала Лайз шла слепо, потому что глаза еще не привыкли к такой темноте. Следом за ней зашла та девушка, и впереди вдруг раздался какой-то шорох. Майкл с будущей жертвой направился куда-то в сторону. К тому моменту глаза почти привыкли к темноте, и Лайз увидела перепуганную Ребекку. На груди девушки расплылось кровавое пятно — Лайз замутило от такого острого понимания того, что сейчас ее подруга мертва. Эстер говорила об этом. Говорила, что в дальнейшем Финн сделает Лайз такой же. Только вот… одно дело — слушать, и совсем другое — видеть собственными глазами… Вампиров? Финна она нашла почти сразу же — он сидел чуть дальше остальных и, в отличие от младших братьев и сестры, выглядел спокойно, хоть и настороженно. Однако он быстро изменился в лице, когда увидел Лайз. — Уходи, — то ли потребовал, то ли попросил Финн. Девушку передернуло. Его голос… он звучал по-другому. В нем появилась какая-то сила, которой невозможно было противиться. Только вот Лайз не зря всю жизнь отказывалась слушать чужие запреты. — Уходи, Лайз! — повторил Финн громче. Его трясло, и Лайз прекрасно понимала, что из-за страха за нее. Эстер говорила об этом. Несмотря на почти полную темноту, Лайз видела его безумный взгляд, то и дело возвращающийся к ее шее, дрожащие губы, из-под которых уже выглядывали клыки. Эстер говорила о том, что сейчас жажда крови может оказаться сильнее разума, что Финн, возможно, не сможет остановиться. А Лайз, режа руку маленьким кинжалом, взятым у ведьмы, знала — сможет. Это было не так больно, как она ожидала. Клыки вонзились в кожу почти бережно. Как будто привычный поцелуй — Финн часто, когда хотел ее побесить, целовал ей руки. С другой стороны раздался сдавленный вскрик девушки, с которой не особо церемонился Никлаус. Лайз не издала ни звука. Она только улыбалась, путая пальцы свободной руки в волосах Финна, чувствуя, что делает все совершенно правильно. Слабость появилась быстро. Лайз прикрыла глаза всего на мгновение, думая, что так сможет с ней справиться, а когда открыла, уже оказалась прижата к груди жениха. Финн сумел остановиться. Не зря она не сомневалась в нем с самого начала. — Дурочка, Лайз… какая же ты дурочка… Голос доносился как будто сквозь толщу воды, но Лайз, оказавшись в кольце родных рук, совсем не волновалась из-за этого. Стало так… спокойно… Ее даже не испугало то, как Финн абсолютно по-звериному оскалился на ненасытившегося Кола, который пытался к ним подойти. — Прости меня… прости… Спокойно… И очень странно не слышать, как бьется его сердце. Видя, как светлеет кожа Финна, Лайз чувствовала себя самой счастливой девушкой на планете. Когда она услышала, как его клыки вонзились в плоть жертвы, то и вовсе готова была завизжать от слепого восторга. Только вот… Лайз не учла, что из всей большой семьи по-настоящему погибли только Майкл и Хенрик. Семейное воссоединение должно проходить в полном составе.
