Его гувернёр

Впервые на моей памяти мои родители попросили прийти господина Уорда в свободный от занятий день. Сам урок должен был быть завтра, но отец настоял на том, чтобы гувернёр явился к нему сегодня и побеседовал с ним. Прекрасно понимая, что речь будет идти о моём ужасном вчерашнем поведении, я не был напуган тем, что мне придётся краснеть перед старшими. Всё наказание, которое я мог получить за содеянное, я получил вчера. Моя спина запомнила ту боль, которую причинил мне мой отец; он не жалел сил на то, чтобы хорошенько отхлестать меня розгами. Даже сейчас эта боль напоминала мне о вчерашнем дне. И я тысячу раз пожалел о том, что поднял руку на даму. Пока я стоял за дверями гостевой комнаты, я мог слышать лишь часть их разговора. Я слышал обеспокоенный голос матери. Никогда не позволяя ей волноваться за меня, я понимал, как сильно я её разочаровал, от чего на моей душе становилось ещё хуже. Я и так сполна понял, как я отвратительно поступил с гостями, однако встревоженный голос матери усилил во мне чувство вины. Когда же мне разрешили войти в гостевую, я первым делом поздоровался с учителем, а затем стал выслушивать всех присутствующих в помещении. Я смотрел всем присутствующим в комнате в глаза. — Гарет, сынок, мы пригласили господина Уорда, чтобы он помог нам разобраться с проблемой. Почему-то ты не желаешь нам поведать об инциденте, который случился между тобой и дочерью многоуважаемого графа, — проговорила моя мать, которая смотрела на меня своим разочарованным взглядом. — Я всё понимаю и я раскаиваюсь в содеянном. Не желая причинить леди вреда, я не смог совладать со своим порывом гнева и за это я приношу свои извинения. — Мы все это прекрасно понимаем, господин Митчелл, — к разговору подключился и мой гувернёр, который старался вытащить из меня хоть что-то, — но не можете ли вы назвать причину всего конфликта? — Они сломали мою скрипку. Знаю, это глупо звучит. Обижаться на такое просто абсурдно в моём возрасте, но она поистине мне дорога, ведь мои многоуважаемые родители подарили мне её для моего же саморазвития... Это была ложь. Стоя перед тремя взрослыми людьми, я врал им нагло в лицо, не желая рассказывать истинную причину моей агрессии к той юной нахалки. Из-за своего наглого вранья, я не мог спокойно смотреть всем в глаза и просто отводил свой взгляд куда-то в сторону. Больше всего стыдно мне было не за поведение, а за наглое враньё, которой сейчас лилось из мох уст. Скрипку я никогда не любил, поэтому был просто рад её поломке, радуясь внутри тому, что урока по игре на ней сегодня не будет. К моему счастью, родители меня полностью поняли и сказали, что они поговорят об этом с гостями. В итоге наш разговор окончился тем, что я вышел сухим из воды и в конфликте обвинили не меня. Поэтому когда меня отпустили, я незамедлительно направился к себе в покои, не желая больше находиться в обществе троих взрослых.

***

Когда я прошёл в свои покои, я первым делом присел на кровать, осознавая то, что ноги мои больше не выдержат. Нагло врать в лицо своим родителям было ниже моего достоинства. Если они и об этом узнают, то от меня ничего не останется, даже мокрого места. Обучая меня тому, что хорошо, а что плохо, за все эти годы я не смог запомнить элементарных вещей. Самым низким моим проступком за всю мою сознательную жизнь была ложь. Не только родителям, но и моему учителю. Я действительно чувствовал себя ужасно. Мои мучения о содеянном прервал стук в дверь моих покоев. Разрешив зайти ко мне, в дверном проёме показался господин Уорд, который сразу же подошёл ко мне, как только прошёл в комнату. Присев рядом со мной на кровать, я уже знал, что от меня хочет учитель. Однако он не старался начинать разговор и мы сидели в гробовой тишине, которую изредка прерывали горничные за дверью, выполняющие свои обязанности. — Господин Митчелл, почему вы лгали при разговоре со своими родителями? — наконец соизволил что-то сказать гувернёр. — Я не думаю, что им стоит знать правду. Лучшим в этой ситуации была ложь, ведь так бы обвинили во всём инциденте не ту нахальную девчонку, а именно вас, сэр. Господин Уорд явно был в недоумении от моих слов. Не понимая, с какой стороны он был одним из зачинщиком той не очень хорошей ситуации, учитель старался услышать от меня продолжение всего того рассказа, который я невольно начал, сидя рядом с ним. Мне совсем не хотелось сейчас снова лгать ему. Но когда я хотел продолжить говорить, из моих глаз ручьём потекли слёзы. Стекая по моим щекам, я не мог их остановить, представляя то, что могло бы произойти, если бы рассказал тогда в гостевой всё родителям. Всю правду. — Вчера она назвала вас сумасбродом. Я не смог просто слушать то, как она покрывает вас грязью, господин.. Мне так стыдно за свой поступок. А если бы рассказал подобное родителям, то обвинять бы стали вас, а я не желаю вам наказаний. Простите меня за это. — ..Успокойтесь, прошу вас, господин Митчелл. Если вы соврали, то посчитали, что так будет правильно. Главное, что с вами всё хорошо. Почувствовав на своём плече тепло его рук, я невольно подвинулся ближе к нему. Казалось, что именно этого мне не хватало в последнее время. Ноющая боль в спине просто испарилась после прикосновений господина Уорда. В этот момент я был поистине рад рассказать ему всё то, что терзало меня изнутри. Хотелось бы мне, чтобы таких моментов было больше в моей жизни, особенно, если они будут связаны с этим замечательным человеком...