Sweet Chaos

Хэллоуин - праздник, который, когда-то, вселял ужас в сердца людей, ведь большинство верили в то, что в этот день господствуют страшные духи, ведьмы и вампиры, норовящие украсть самое ценное, что у тебя есть - жизнь. Но это было тогда. А сейчас Хэллоуин является праздником, на котором можно притвориться кем-то другим, примерить на себя чужую роль и отдаться ей до самого рассвета. Молодое поколение любит веселиться, отжигать под музыку, выпивать в часы этого злобного праздника, и в этом году ребята не захотели становиться исключением. Сыну 24. Он является молоденьким практикантом в школе, в которую попал исключительно благодаря своим знаниям и хорошему подходу к ученикам младших классов. Его любили все дети, уважали учителя и, в целом, коллектив был благосклонен к этому парню. И даже старшеклассники кланялись, стоило только замаячить на горизонте. Разве что.. Пара-тройка ребят его, кажется, в буквальном смысле ненавидела. Это была небольшая группа то ли старшеклассников, то ли учеников помладше, которые то и дело воротили нос, а на уроках вовсе не слушали. А главная проблема в том, что эти самые уроки проходили с ними уж больно часто. И был там один мальчуган, что смотрел на преподавателя-практиканта неприятнее всего - Сон Донпё. Он был низеньким, с милой улыбкой и глазками-бусинками, правда эта самая улыбка не сверкала на его губах при виде Хана, что уж говорить об очаровательных глазках, взгляд которых становился более острым, жгучим, плавящим. И какими бы эти слова не казались красивыми, даже поэтичными, в жизни, отнюдь, ощущается это не так притягательно, как может звучать. И, честно, Сыну даже никак не хотел это исправлять. Не должен же он подстраиваться под требования каких-то ребятишек, когда большинство всё устраивает, верно? Вот только.. Работать как-то тяжелее становится от того, что к нему с каждым днём начинают относиться всё хуже и хуже. Доходило даже до того, что парню приходилось отводить некоторых из этих ребят к директору школы за непослушание. Но за несколько дней до большого праздника всё изменилось: как только все узнали, что Хан станет одним из главных организаторов этого молодежного мероприятия, каждый из учеников стал таким покладистым. Все усердно учились, старались как можно больше угодить молодому преподавателю, лишь бы им разрешили внести свой вклад в составление программы для праздника. И Сыну этому противиться не стал: принял все предложения по поводу организации, постарался связаться с ребятами, которых бы хотели увидеть ученики на небольшом выступлении, даже взял все флешки с музыкой и отсортировал всё самое-самое приличное из предоставленного. Проще говоря, он вложил все силы в то, чтобы Хэллоуин у школьников прошёл в максимально комфортной для них обстановке. Ведь это одно из немногих мероприятий, на которых ребята могут действительно перевести дух от нагнетающей учебы. И когда настал день икс, всё и правда начиналось хорошо. Приглушённый свет встречает всех гостей, пока не включаются яркие огни, странствующие по всему актовому залу. Недалёко стоят столики с разными снеками, бутербродами и остальными закусками для ребят, даже своеобразные дымящийся пунш устроился в самом центре, привлекая внимание удивленных учеников. Хан Сыну стоял возле сцены. Костюм у парня был простым, но прекрасно отражающим всю его сущность – священник. Высокий ворот с белой вставкой из плотного картона, чёрный пиджак на пуговицах, сидящий по фигуре, длинные брюки и лаковые, начищенные ботинки. Лицо было слишком выбеленным, практически идеально ровным, если бы не нарисованные от руки мешки под глазами. Несмотря на всю эту концепцию святости, хотелось внести чего-то жуткого, оттого и макияж такой мрачноватый. Его пепельные волосы были зализаны назад, открывая вид на лоб. Что уж скрывать, от такого внешнего вида, определенно, любой бы чёрт ему под ноги свалился. И кстати о них. На глаза попался тот самый мальчишка, с тёмной макушкой и глазами-бусинками. Его образ на этот праздник никак не удивил старшего. Честно сказать, Хан предполагал, что Сон придёт в чем-то таком: на его голове красуются острые дьявольские рожки, глаза подведены чёрным, а в уголках губ намазано красным, имитируя то ли кровь, то ли просто подбитые губы. Хотя, Сыну кажется, что это почти одно и то же. Не важно. На нём красовалась чёрная шелковая рубашка, бордовый жилет с поясом и обтягивающие джинсы с цепями. Слишком много контраста с повседневным образом Донпё, но что с него взять? «Пусть ребёнок развлекается, как может» думает практикант и удаляется за сцену, не успевая скрыться от острого, как лезвие ножа, взгляда младшего. На сцене во всю выступают ребята, приглашённые Ханом на мероприятие – это группа танцоров, которые разряжают учеников, готовя к выступлению настоящих артистов – некого сюрприза – приехавших к ним в школу под "прикрытием". Они Сыну лично очень нравятся, и хотелось бы насладиться их выступлением, правда что-то (а, точнее, кто-то) вдруг дергает его за рукав пиджака. Парень вопросительно выгибает брови и смотрит на подошедшего волонтера. Тот утверждает, что кто-то из ребят пронёс алкоголь на мероприятие. Но кто – пока никак не узнать. Этого только не хватало. Собравшись с мыслями, Хан принимает решение не портить детям праздник и по-тихому уладить это большое недоразумение. Глядишь, всё пройдёт нормально. Он, по крайней мере, в это верил.

***

Прошло минут тридцать, уже подошло время для того самого сюрприза, а нарушителей так и не отыскали. То ли те скрываются хорошо, то ли их попросту никто уже не ищет. Тем не менее, Сыну выходит на сцену и говорит о том, что пришло время для того, чтобы все насладились музыкой от приехавшей к ним в школу группы. На сцене возникают музыкальные инструменты, а потом и сами артисты. Зал заполняется криками, и Хан чувствует себя победителем. Ученикам нравится, а значит всё действительно хорошо.

DAY6 — Sweet Chaos

Энергичные песни заполняют собой пространство, ребята кричат, танцуют и прыгают, а старший наслаждается музыкой, пока его снова не отрывают от столь приятного занятия. На сей раз это даже не волонтёр, а… кое-кто более интересный. Донпё вздыхает тяжело и встаёт на носочки, шепча в ухо что-то невнятное. Вроде просит отойти с ним куда-то для решения важного вопроса? Преподаватель чувствует, как от него пахнет как-то странно.. алкоголь, точно. Ну вот сейчас они во всём и разберутся. Хан терпеливо следует за учеником, который, словно для большей уверенности, что за ним идут, схватился за край пиджака и не отпускает, пока оба силуэта не скрываются в небольшой подсобке, где лежало оборудование для выступления. Сыну сразу показалось странным, что они просто не вышли в коридор, но спрашивать ничего не стал. Главное – разобраться с случившимся недоразумением. Остальное не имеет значения. Но..? Пё закрывает дверь и встаёт непозволительно близко, дует свои вымазанные красным блеском губы и тянет руки к вороту пиджака, комкая ткань. — Я так согрешил, — начинает мальчишка, а практикант, кажется, подвисает чутка. — Могу ли я искупить у вас свои грехи, о, отец? — Сон пьяно хихикает и смотрит во все глаза. Хан готов поклясться, что видит, как на дне у него действительно пляшут черти. — Хаксен, пож… — Нет, отец, прошу, зовите меня по имени, — мальчик мотает головой и трясёт преподавателя, пока тот пытается понять, что вообще происходит, — Ну так что? Отец, пожалуйста, вы позволите мне искупить свои грехи? Сыну начал понимать, что так просто ему не отвертеться. Ученик, кажется, правда выпил слишком много. Придётся ему подыграть, чтобы выяснить всю правду? Он это сделает. — Хорошо, Пё, — от такого обращения младший дергается и отводит взгляд в сторону, — Святой отец позволяет тебе искупить свои грехи перед ним здесь и сейчас. Что тебя гложет? Я выслушаю и помогу тебе всем, чем смогу. После этих слов старший был более чем уверен, что ему спокойно обо всём расскажут, вот только на чужих губах вдруг играет злостная ухмылка, а потом перед глазами всё на секунду темнеет. После Сыну замечает, что его усадили на старый расшатанный стул, а ученик.. уселся верхом. Прямо на его колени. Хан напрягся всем телом, попытался снять с себя младшего, но руки этого чертёнка обвили его шею, а тело прижалось плотно-плотно. Казалось, что если он сделает хоть какое-то лишнее движение, его ещё и ногами обхватят.. Ну или, как вариант, они свалятся с этого стула. — Ох, отец, знаете.. я чертовски влюблён. Влюблён запретно, но настолько сильно, что мне так плевать на то, что это кажется чем-то неправильным. А ещё я так пьян сейчас, — мальчишка облизывает губы и смотрит жадно в чужие глаза, запуская ладонь в волосы старшего. — Донпё, пожалуйста, прекрати это и слезь с моих колен. Давай поговорим об этом нормаль.. — Но я уже говорю. Вы разрешили мне искупить свои грехи. Так дайте я доведу дело до конца, — парнишка наклоняется, ведёт носом по скуле, а потом невесомо целует в самые губы. Сыну чувствует, как внутри у него что-то сжимается и скручивается. Чувства невероятные: вроде приятно, а вроде отвращение стойкое к тому, что происходит. Словно сейчас Пё не искупает свой грех, а, наоборот, совершает его и тащит Хана вместе с собой на самое дно. Хотя, чего это он? Так и есть. Сыну невольно расслабляется, просто ждёт, когда это всё кончится. Мальчишка ведь вскоре наиграется. Ему надоест и он сам уйдёт, но, похоже, что учитель глубоко ошибается. Дьяволёнок, поняв, что сопротивления со стороны нет, целует увереннее, глубже, будоражащие. Хан чувствует привкус алкоголя на языке, и понимает, что так дальше всё-таки продолжаться не может. Он мимолетно отвечает, вовлекая Пё в самый настоящий взрослый поцелуй, мокрый, развязный, заставляющий пальчики на ногах поджиматься, а всё тело натягиваться, словно струнка. У Сона аж глаза жмурятся невольно и ладошки потеют. После нескольких столь страстных минут, Хан пользуется потерянным состоянием ученика и снимает того с себя, тут же уходя из этой чертовой подсобки и обещая, что они обязательно поговорят об этом позже. У Донпё сейчас искры в глазах и стойкое желание поставить этот момент на повтор, а Сыну сходит с ума, потому что, честно говоря, сделал бы то же самое. А ещё его губы теперь красные от чужой помады и распухшие от поцелуя. Вот и как теперь объясняться перед остальными за свой внешний вид? Этот мальчишка точно поплатится за то, что сделал.