Само совершенство

Бруно вернулся к нему тем же вечером, когда Леоне поспешно спускался по пожарной лестнице. — Абаккио! — крикнул Бруно из окна, которое он расстегнул, вместо того, чтобы просто открыть его, как любой нормальный человек. — Почему ты убегаешь? Хороший вопрос. Леоне спрыгнул на тротуар, мокрый после дождя, впервые задумавшись, зачем он убегает от Буччеллати. Что бы там Бруно ни заявил Сорбету и Джелато, чтобы спасти его в особняке Диско, Леоне не был ни католиком, ни уж тем более девственником — он потерял невинность ещё в школе с одной из подружек его старших братьев (тогда-то Леоне впервые и засомневался в своей гетеросексуальности). Ну да, он и вправду мечтал о любви, но всё, что сейчас было у Леоне Абаккио — это его полицейский жетон и мундир. Ну, ещё пустая квартира и чёрный плащ, который Леоне всё никак не решался надеть. И остатки готовой еды из ресторанов, валявшейся в холодильнике. Да, его жизнь была унылой — но он не хотел впускать в неё кого-то ещё. Однако Бруно знал о нём слишком много. Он просидел рядом с ним целых десять минут, терпеливо ожидая, когда Леоне успокоится и переживёт свой очередной экзистенциальный кризис, но вскоре не выдержал и пообещал, что зайдёт попозже, неловко погладив его по плечу. Бруно видел, насколько жалким был Леоне, и когда они наконец переспят, Буччеллати поймёт, что ошибся в нём. Рано или поздно, Бруно бросит его. Ему просто надоест тратить своё время на Леоне и однажды тот перейдёт в разряд его деловых партнёров или врагов, как Сорбет и Джелато, пока Буччеллати не позабудет про него — на этот раз навсегда. В конце концов они станут совершенно чужими друг другу, и Леоне боялся этого сильнее всего.

***

— Извини, я знаю, что у тебя выходной, но мне нужно где-нибудь переночевать, — сказал Леоне. — Буччеллати вломился ко мне домой и пытался меня трахнуть. Открывший ему дверь Капелли прислонился к косяку и непонимающе моргнул. Он задумчиво посмотрел через плечо Леоне, словно ожидая увидеть позади него Бруно с пистолетом в одной руке и презервативом — в другой. Когда однако Буччеллати так и не появился из ниоткуда, Капелли озадаченно почесал голову и ответил: — Сочувствую, но… Подожди, а что вообще произошло? — Ну, в общем… Бруно сказал, что нас типа прокляли, и если мы трижды не займёмся сексом за эту неделю, то умрём. Леоне прикусил губу и отвёл взгляд, решив, что лучше действительно умрёт неоттраханным, чем повторит эту хрень своему напарнику. — Ладно, забей. — Нет, подожди, подожди, — Капелли потёр глаза и жестом удержал Леоне, который уже хотел уйти. — Слушай, я знаю, что у тебя сейчас проблемы, поэтому я хотел сказать… Так, о чём это я? Извини, мы с Мариной, кажется, слишком много выпили. Хах. Чёрт, не помню, что я хотел. Из спальни раздался женский голос: — Расскажи ему про гей-клуб! — Точно! — обрадовался Капелли, и Леоне вопросительно взглянул на него. — Помнишь тот новый ночной клуб на пьяцца Беллини? Ну, мы на днях там рядом патрулировали? — Duo Lips? — уточнил Леоне, и Капелли довольно кивнул, словно это он вспомнил название. — Именно! Я узнал от Фарфалле, а ему сказал Феттучини, а Феттучини услышал от Пенне… короче, неважно. Клуб наконец-то открылся, и его крышует Пассионе. Леоне нахмурился. — Зачем ты мне это говоришь? Ты же знаешь, майор Каватаппи наорал на меня за то, что я помешал Пассионе печатать фальшивки, — Капелли вчера услышал, как Леоне плачет, закрывшись в туалетной кабинке, и ничего не говоря, сунул ему под дверь бутылку с водой. Леоне было стыдно признаться ему, что за эти пару дней он совсем расклеился. — Точно, извини, я забыл, что ты у нас всегда слушаешь приказы и не лезешь куда не надо, — Капелли закатил глаза. — Хорошо, лейтенант Абаккио, можете считать, что я по-дружески рекомендую вам это место как человеку, у которого появилась немного свободного времени. Сто процентов, там все одеты как ненормальные, поэтому ты можешь… — Быть полицейским под прикрытием! — выпалил Леоне и смутившись, сразу же опустил взгляд. Капелли слишком хорошо его знал. — В смысле, я тебя понял. Правда, я никогда не был в ночном клубе. — Никогда не говори никогда, верно? — задумчиво произнёс Капелли. — Кстати, я уже говорил, что, если клубом управляет Пассионе, то тебе придётся одеться в самое странное, что у тебя есть? — Чтобы слиться с толпой, да, — понимающе кивнул Леоне, и они заговорщически переглянулись. Тут к двери подошла девушка Капелли. — Серджио, сколько мне ещё тебя ждать? Абаккио, сваливай уже, моему парню пора вернуться в кроватку. — Марина, пожалуйста, иди нахер, — ласково попросил Леоне с самой двусмысленной улыбкой, на которую был способен, и получил в ответ её довольный смешок. Капелли нежно взглянул на Марину и сказал Леоне: — Когда закончишь с Буччеллати, можем сходить на двойное свидание. Леоне пристально посмотрел на него и ответил: — Интересно, ты сейчас себя вообще слышал?

***

Леоне перевернул вверх дном весь шкаф, пока наконец не нашёл чёрный плащ со шнуровкой на груди. Когда ещё его надеть, если не сегодня? И всё же Леоне нерешительно оглянулся по сторонам на случай, если Бруно Буччеллати вдруг выскочит из-под кухонного стола, презрительно рассмеявшись при его виде. К счастью, Бруно был слишком далеко отсюда, и Леоне впервые мысленно поблагодарил бога за то, что Буччеллати был слишком занят своими грязными мафиозными делишками, чтобы подсматривать за Леоне в его квартире. Впрочем, Леоне тоже не собирался сидеть сегодня дома. И он посмотрел на плащ. Сначала Леоне примерил под него несколько рубашек, но все они некрасиво топорщились на плечах. Наверное, придётся надеть плащ на голое тело. На миг Леоне подумал, что это будет выглядеть идиотски, но успокоился, вспомнив, как nonna говорила, что сильные и уверенные в себе мужчины не должны бояться показывать свою грудь (Бруно бы ей точно понравился). Леоне застегнул золотистые ремешки на запястьях, надел чёрные брюки и наконец набрался смелости обернуться к зеркалу в ванной. Чтобы прийти в себя, ему пришлось пару минут походить по квартире. Господи боже, этот вырез на плаще доставал до пупка! Как он вообще выйдет в нём на улицу? Леоне вернулся в ванную, снова взглянул в своё отражение, шепнул себе: «ну и пидор же ты, дорогуша» и невольно улыбнулся. Сегодня Леоне не пожалел тональника и даже нанёс бронзер и тушь для ресниц. Он накрасил брови чуть темнее, чем обычно, нарисовал чёрным карандашом стрелки и наконец-то открыл свою лавандовую помаду от Dior. Леоне хотел, чтобы его скулами можно было резать, а взглядом — метать молнии. Он оставит следы поцелуев на каждом, кто ему понравится, если, конечно, вообще снизойдёт до этого. Кто знает, что ждёт его вечером? Взглянув в зеркало в последний раз, Леоне решил, что выглядит потрясающе. Каждый день он торопливо красился, довольно безуспешно пытаясь выглядеть так, как ему хотелось, но только сейчас он впервые почувствовал себя совсем другим человеком. И перед тем как выйти из дома, Леоне нашёл в шкафу тот ужасный ремень с золотистой пряжкой в виде буквы А и застегнул его на талии.

***

Очередь к Duo Lips тянулась чуть ли не на целый квартал, но Леоне даже и не собирался в ней стоять. Он просто обошёл клуб и присоединился к двум официанткам, курившим у служебного входа. Сначала они показались ему близнецами: обе платиновые блондинки, длинноволосые и загорелые, с двухцветной помадой на губах и к тому же одетые в почти одинаковые комбинезоны пастельных оттенков. — Так и знал, что нужно было накраситься сиреневым и чёрным, — пробормотал Леоне, зажигая сигарету, и одна из девушек моментально вынула из кармана тюбик чёрного блеска и предложила ему. — Классно выглядишь, — сказал ей Леоне, стараясь вести себя как можно очаровательнее, — у тебя случаем нет штрафов за парковку, о которых ты хотела бы забыть? (Потом он долго пытался успокоить свою совесть, уверяя себя, что вовсе не предлагал ей взятку, да и вообще, как оказалось, у неё не было машины. Всё хорошо, что хорошо кончается). Девушки впустили Леоне в клуб через служебный вход, игриво послав ему на прощание воздушные поцелуи. В тесном зале было полно народу, музыка гремела, отражаясь от стен. Леоне окунулся в темноту, полную одних лишь неоновых огней, розовых и голубых, и блеска зеркального потолка высоко над головой. Пробираясь сквозь толпу к бару посередине танцпола, Леоне не без удивления разглядывал официантов — загорелых, как на подбор, и носившихся вокруг с золотистыми бокалами, как пчёлки. Из любопытства Леоне слегка потянул одного официанта за волосы, и они неожиданно скользнули ему в руку, обнажив короткие чёрные кудри на его голове. Это был всего лишь парик! Официант шокированно посмотрел на Леоне, и Леоне, не успев придумать ничего остроумного, бросил ему: «Теперь это моё», надеясь, что его мрачное лицо раздражённой сучки говорит само за себя. К счастью, официанту это понравилось. Очень понравилось. Он покраснел, и, спохватившись, торопливо скрылся в толпе, бросив на Леоне заинтригованный взгляд через плечо. Леоне невольно усмехнулся. Он осмотрел так и оставшийся у него парик и надел его. Почему бы и нет? Не стоит забывать, что сейчас он просто работает под прикрытием. По пути в бар Леоне снял ободок с пьяной женщины, слишком увлечённой страстным поцелуем со своей девушкой, чтобы заметить пропажу. Ободок был из тонкого чёрного пластика, похожий на корону с шипами, и Леоне заправил его за уши, чтобы закрепить на волосах парик. Из всего персонала, который встретился Леоне в клубе, только бармен выбивался из общей палитры. Вместо прямого платинового каскада у него были короткие растрёпанные рыжие кудри, а комбинезон был тёмно-синим в белую полоску. Когда Леоне сел за стойку, он как раз нежно ворковал с симпатичным официантом — очередным загорелым блондином. — Сквало, клиент, — сказал официант, когда до него наконец дошло, что они больше не одни. — Что бы вы хотели заказать? — неохотно спросил бармен, смерив Леоне убийственным взглядом, словно его работа заключалась в том, чтобы флиртовать с официантами, а не мешать тут коктейли всем желающим. Что ж, блондинчик с этими его томно прищуренными глазами и низким голосом и вправду выглядел на десять из десяти — Леоне вполне понимал, почему Сквало не мог оторваться от него ни на минуту. — Белое вино и… — Мартини, пожалуйста, — сказал Бруно Буччеллати, появившись из ниоткуда — как, впрочем, и всегда. — И побольше оливок: я не ел весь день. Сквало отошёл готовить заказ, оставив их вдвоём, и Леоне мрачно покосился на Бруно, ожидая как минимум извинений за то, что тот перебил его. Однако Бруно не обращал на него никакого внимания, и в конце концов Леоне не выдержал: — Как ты вообще умудряешься не есть весь день, если управляешь грёбаным рестораном? Бруно даже не взглянул на него, словно размышляя, достаточно ли он раздражён и голоден, чтобы начать драку в баре — и наконец медленно повернулся к Леоне, явно решив, что да. Нет, не Бруно. Сейчас он был мафиози Буччеллати. — Как насчёт небольшого эксперимента? Представь, что ты увидел, как кто-то оставил здесь чемодан с деньгами*… — он осёкся и потрясённо прищурился, наконец узнав его в проблеске неонового света. — Абаккио?.. Бруно заворожённо уставился на его грудь в глубоком вырезе плаща, кажется, даже забыв, как дышать, и Леоне злорадно ухмыльнулся. Пусть Буччеллати почувствует на своей шкуре, каково это, когда тебя игнорируют. — Эй, бармен, ну и долго нам ещё ждать? Сквало снова флиртовал со своим официантом. Они оба то и дело поглядывали на Леоне и Бруно — наверное, обсуждали их как скучающие домохозяйки. Блондин вставил в каждый бокал маленький бумажный зонтик, неоново светящийся в темноте и совершенно бесполезный, и Сквало подал им вино и мартини. — Буччеллати, верно? — спросил он Бруно. — Что привело тебя сюда этим вечером? — Так, одно дело, — ответил Бруно. Он не глядя взял свой бокал, внимательно следя за Сквало. — Я ищу человека по имени Тициано. Сквало посмотрел на него с еле заметной усмешкой. — Зачем это он тебе? — У меня к нему дело, — мягко повторил Бруно. Леоне оставалось только смотреть, как они режут друг друга взглядами, пока Бруно наконец не пригубил свой мартини — и сразу же вздрогнул. Леоне мгновенно опустил свой бокал на стойку: — Всё в порядке, Буччеллати? Бруно в замешательстве прикрыл рот ладонью: — Что-то язык порезало. Сквало бросил странный взгляд на бокал Леоне и вынул коктейльный зонтик из мартини Бруно. — Наверное, зонтик. Прошу прощения за эту маленькую неприятность. Следующий заказ за счёт заведения, — и он махнул рукой своему парню. — Эй, Тици! Блондин, Тициано, мгновенно скользнул к ним — легко, как масло по раскалённой сковороде. — Сквало, что-то случилось? — Так ты и есть Тициано? — вмешался Бруно. — Мне сказали, ты можешь помочь мне обратиться к нашему боссу. — Твой информатор ошибся. Никто не вправе разговаривать с боссом, — Тициано отодвинул серебристый поднос с коктейлями и сел напротив Бруно, облокотившись о барную стойку и пристально разглядывая его прищуренными глазами, похожими на лисьи. — То, о чём я хочу ему рассказать, касается моего капо, — добавил Бруно, и Сквало опустился на сиденье рядом с ним. — Знаешь, стукачи долго не живут. Мне кажется, годы в Пассионе должны были тебя этому научить. Они окружили его как акулы, собирающиеся напасть на тюленя. Леоне незаметно потянулся за своим бокалом — в конце концов, осколки отлично режут. — А если я скажу, что достану боссу драгоценностей на десять миллиардов лир? — бросил Бруно, невозмутимо пожав плечами, и откинулся на спинку стула, пригубив свой мартини. — Как думаешь, теперь он меня выслушает? Сквало и Тициано заинтересованно переглянулись. Последний смерил Бруно оценивающим взглядом, кивком остановил Сквало, собиравшегося что-то ответить, и произнёс: — Тебя выслушаю я. Но сначала найдём место потише. Леоне поднялся одновременно с Бруно, и когда все трое непонимающе посмотрели на него, уверенно заявил: — Я телохранитель Буччеллати и иду с вами. — Да я впервые тебя вижу, — сказал Бруно и моргнул, словно удивившись своим словам не меньше, чем Леоне. — Слышал? — усмехнулся Тициано, взглянув на Сквало. — Разберись-ка с этим придурком. И в следующую секунду Леоне неожиданно для себя оказался на улице.**

***

Наверное, на этот раз Леоне пришлось бы стоять в конце очереди, чтобы вернуться в клуб, но он вдруг заметил Сорбета и Джелато, припарковавшихся рядом с ним в навороченном Fiat Marea. Под ещё свежим слоем краски на его боку Леоне не без удивления различил надпись «ПОЛИЦИЯ». Ну не мудаки ли, а? Он забарабанил в тонированные стёкла. — Ублюдки, вы что, угнали патрульную машину?! Стёкла опустились, и Леоне встретил оглушительный рёв рок-музыки, дуло дробовика и невозмутимый голос Джелато: — Ну да, и что ты нам сделаешь? — Считайте, вам повезло, что я сейчас в отпуске, — сказал им Леоне. В выпускном классе за него единогласно проголосовали как за «того, кто умрёт, но оставит за собой последнее слово», и это действительно было так.*** — Нихрена себе! — Джелато сверкнул глазами, наконец-то узнав его. Он окликнул Сорбета, перекрикивая музыку: — Смотри, это же тот коп-девственник — innamorato Буччеллати! Леоне поморщился. Исправлять их было бесполезно. Сорбет выглянул в окно, прислонившись к плечу Джелато и пристально разглядывая Леоне: — Вы с Буччеллати уже переспали? Джелато задумчиво хмыкнул: — У них ведь осталось не так много времени, верно? — они быстро переглянулись, пробормотав что-то вроде «нет, мм-мм, нет». У всех в Пассионе что, какой-то пунктик на сексуальные домогательства до полицейских? Леоне так сильно стиснул зубы, что они чуть не треснули. — Какого хрена вы здесь делаете? — Мы Пассионе, — сказал Сорбет, взмахнув рукой и продемонстрировав свои накрашенные ярко-синим ногти. — У нас бесплатный вход, так почему бы нам здесь не повеселиться? — Можешь пройти с нами, если ты не против помочь, — Джелато покровительственно потрепал Леоне по щеке. — Заглянули мы тут на днях в La Perla, поговорили там кое с кем, и оказалось, что Буччеллати был прав — раз в пару месяцев у них заказывает вещи кто-то анонимный и очень богатый. А забирает его покупки всегда один и тот же блондинчик — слишком молодой, чтобы быть нашим боссом. Смуглый, длинноволосый, вечно ходит в комбинезонах и с повязкой на голове. Птички нам напели, что под описание подходит один из сотрудников этого клуба. — Ага, все и каждый, — саркастически ответил Леоне. — У них тут типа такая униформа — длинные волосы и автозагар. — Твою мать, неплохая маскировка, — разочарованно выругался Сорбет. — Значит, он не просто мальчик на побегушках. Если он выполняет поручения босса и одновременно работает в клубе, он, вероятно, один из самых важных информаторов в семье. Джелато задумчиво погладил подбородок: — Ещё нам сказали, что иногда он заходит с симпатичным рыжим парнем. Леоне моргнул: — Возьмите меня с собой в клуб. Я знаю, где рыжий. — Какой хороший мальчик, — усмехнулся Джелато. — Жалко, что ты коп.

***

Пока Леоне не было, в клубе стало ещё больше народу. Зеркальные диско-шары сияли, отбрасывая на стены ярко-синие, розовые и ослепительно-белые блики. Когда Леоне пробирался через толпу, люди прижимались к нему, как сардины в банке — так тесно, что он почти чувствовал музыку, пульсирующую под самой их кожей. Сорбету и Джелато держались рядом с ним, расталкивая всех на своём пути, пока они наконец не вынырнули из толпы, поднявшись на второй этаж. Здесь Леоне наконец-то выдохнул — и сразу же забыл, как дышать, увидев Бруно и Тициано вдвоём на кожаном диване. Тициано толкнул Бруно на спину и забрался на него, его длинные платиновые волосы коснулись лица Бруно — и при виде этого у Леоне даже в глазах потемнело от ярости. — Эй, ты! — крикнул он охрипшим голосом. — Отвали от него немедленно! Не успев даже подумать, Леоне кинулся к Бруно. Тициано отпрянул к перилам, ограждающим второй этаж, настороженно следя за ним своими золотистыми лисьими глазами, и Леоне указал на него Сорбету и Джелато: — Вот он, блондин! Тициано усмехнулся и спрыгнул вниз, как только Сорбет и Джелато бросились к нему. Танцующая толпа на первом этаже подхватила его на руки, и Тициано мгновенно растворился в ней. — Весь персонал выглядит точь-в-точь как этот ублюдок, — прорычал Сорбет, безуспешно пытаясь различить его среди людей, и щёлкнул затвором винтовки: — Как думаешь, Джелато? Разнесём тут всё? — Подожди, нам нужно поймать хотя бы одного из них и хорошенько выбить из него дерьмо, — хмуро предупредил его Джелато, — пока они оба не свалили отсюда. — Бармен в центре зала — тот рыжий, который вам нужен! — выпалил Леоне. Что поделать, он просто вскипел от гнева, заметив бледный след помады Тициано на губах Бруно. Он стёр его рукавом, понимая, что злится как идиот — и не в силах ничего с этим поделать. — Схватите его — и блондин придёт за ним сам. — Оу, использовать его как приманку, — протянул Сорбет. — Отличная идея. — Grazie, — Джелато быстро оглядел танцпол и кивнул Сорбету. — Я вижу рыжего. Погнали! И они прыгнули вниз. Леоне снова повернулся к Бруно, который в замешан смотрел на него, медленно моргая. — Я… я обычно не пьянею так быстро, — пробормотал Бруно, приподнявшись на локтях. — Обычно я могу выпить пять, шесть бокалов, но… На столе Леоне увидел две рюмки и полупустую бутылку водки Phantom Bold в ведёрке со льдом. Он уже догадывался, что тут произошло, но всё же поднял бокал Бруно. — Ты говорил, что не ел целый день, — заметил Леоне, внимательно рассматривая рюмку. — Кроме того, тебе в водку подбросили наркотики. — Это невозможно, я сам выбирал бокал, — слабо возразил Бруно. — Так и знал, что надо было взять тот, что справа. Почему я попросил левый?.. — Ты зря пошёл без меня, — сказал Леоне, попытавшись поднять его с дивана — но Бруно неожиданно оттолкнул его. Его лицо густо порозовело, и глаза слезились. — Я и сам могу… — начал было он, но тут зеркальный потолок дрогнул от выстрелов и испуганных криков. — Быстро они работают, — заметил Леоне, услышав, как Сорбет кричит перепуганным посетителям «валите все нахер отсюда!». Толпа бросилась к выходу. От следующего выстрела Леоне пригнулся. — Кажется, нам лучше переждать здесь. Бруно тщетно пытался высвободиться из его рук: — Я в порядке, я сам о себе позабо… — Нихрена подобного, Буччеллати, — резко ответил Леоне. — Ты ведёшь себя как мамка, когда хочешь кого-то защитить, но стоить оставить тебя одного, как ты лезешь в самое пекло. — Нет, — пробормотал Бруно, удивлённо взглянув на него. — Нет, просто… — Скажешь, я не прав? — огрызнулся Леоне. — Перемотаем немного назад: ты промолчал, когда меня выкинули из клуба, решив, что в одиночку тебе будет ещё удобнее решать с ними свои мафиозные дела — и по итогу тебя накачали наркотой. — Нет, я просто… не собирался говорить, что мы незнакомы, — Бруно отвёл глаза и схватился за спинку дивана, точно у него кружилась голова. — Почему я это сказал?.. Я не знаю, Леоне… я не хотел… — как удачно, что сейчас ему было плохо, да? Леоне еле удержался, чтобы не заявить Бруно, что он заслужил всё, что с ним произошло. — Знаешь что? Мне пофиг, чего ты там хотел или не хотел, — сказал Леоне. — Просто объясни мне, что за хрень ты тут задумал, и я в деле. — Нет, — отрезал Бруно, обняв диванную подушку. — Не вмешивайся. Это касается только Пассионе и меня. — Не забывай, я всё ещё коп. Всё, что связано с мафией — это и моя проблема, — упрямо ответил Леоне. Бруно нахмурился, не собираясь ему уступать: — Ты всё ещё думаешь, что можешь помешать Пассионе? Ни полиция, ни власти не смогут её остановить, потому что это можно сделать лишь изнутри… достигнув самой вершины… Леоне удивлённо уставился на него: — Что?.. Ты что, хочешь возглавить Пассионе? — Возглавить… возглавить Пассионе? — еле слышно выдохнул Бруно. Его глаза ярко блестели как стекло, зрачки неестественно расширились. — Нет, это самоубийство. Это просто… невозможно. Большее, на что я могу рассчитывать — стать капореджиме… максимум, советником босса. Я хочу… — незаметно для себя самого он снова сполз на диван, невнятно прошептав: — Я просто хочу, чтобы в Неаполе больше никогда не было наркотиков… прости, папа, я так тебя подвёл… — Боже, — устало вздохнул Леоне. Оказывается, не у него одного были семейные проблемы. Подумать только, и это Буччеллати считал его наивным. Торговля наркотиками приносила Пассионе миллиарды в год, потому что всё последнее десятилетие она упорно выстраивала свою, независимую ни от кого систему наркотрафика по всей Европе. И хотя в восьмидесятых Пассионе действительно выступала против наркотиков, сейчас всё в корне изменилось. Если бы Бруно понял, что стоит за красивыми речами всех этих благородных мафиози, он бы… — Эй, Буччеллати?.. Сколько тебе лет? Бруно пошевелился, уткнувшись лицом в диван: — Восемнадцать. Столько же, сколько и Леоне, и наверное, даже меньше на несколько месяцев, потому что Леоне совсем скоро исполнялось девятнадцать. Они оба были ещё детьми, когда Пассионе подчинила себе Неаполь, а Бруно стал её частью. — Охренеть, — выдохнул Леоне, когда до него дошло, и почувствовал, как похолодел. Всё это время он думал, нет, он был уверен, что Бруно гораздо старше. Может, на год, на два или даже четыре. По сравнению с ним Буччеллати казался умнее, собраннее, взрослее — всего лишь казался. — Охренеть, — повторил Леоне, глядя на Бруно, который был так же таким же юным, беспомощным и одиноким, как и Леоне, отчаянно пытавшийся скрыть эти чувства под слоем макияжа и своей полицейской формой. На втором этаже не было никого, не считая пары давно вырубившихся посетителей и ещё нескольких человек, в ужасе застывших за столиками. Наверное, здесь они были в безопасности, но Леоне решил рискнуть и попытаться вывести Бруно из клуба. Леоне приподнял его с дивана, помог встать и жестом попросил следовать за ним. Бруно подчинился, хотя и неохотно. Всё ещё медленно соображающий из-за наркотиков, он еле стоял на ногах и, кажется, даже не заметил (хоть и склонил голову на плечо Леоне), когда на лестнице Леоне подхватил его на руки и понёс как невесту. На последних ступеньках Леоне споткнулся и уронил Бруно прямо на грязный пол — но, к чести Бруно, он даже не поморщился. — Я останусь тут, — с трудом выговорил он. — Мне нужно… найти… Тициано… убедиться, что он сделает то, о чём мы с ним договорились. — Больше ты ничего не хочешь? — фыркнул Леоне, весь горя́ от лёгкого прикосновения пальцев Бруно, обнимавшего его за шею. — Кто знает, что он с тобой сделает, пока ты в таком состоянии? Потому что сам Леоне не мог не думать об этом. Разве это не было отвратительно, когда всего пару минут назад он был готов отдать за Бруно свою жизнь? Но сейчас, когда Леоне узнал, сколько ему лет, вся пропасть между ними вдруг исчезла. Бруно Буччеллати был не просто красивым хитрым парнем в дорогом костюме, одним из самых опасных мафиози во всём Неаполе — теперь он всё больше и больше становился для него просто Бруно, так же, как лейтенант Леоне Абаккио превратился в Леоне. А Бруно и Леоне были всего лишь подростками, одетыми и ведущими себя, как взрослые, и ошибочно считавшими, что теперь они действительно выросли. Они были… соучастниками. Они были похожи. — Тогда пойдём со мной. Мой телохранитель не бросит меня, верно? — шепнул Бруно, притянув его к себе так близко, что длинные, неестественно шёлковые волосы Леоне волнами накрыли их лица, словно скрывая их от чужих взглядов — чтобы Леоне наконец-то смог поцеловать его, держа в своих объятиях и оставив лавандовые следы поцелуев на его коже, даже если Бруно станет сопротивляться. Может, у Леоне получится обмануть себя, что он делает это только ради Бруно — только чтобы защитить его, служить и принадлежать ему навеки, как сшитый на заказ костюм. И Бруно никогда бы не узнал, что он чувствовал в этот момент. Леоне сглотнул. Он чувствовал, как Бруно нежно и сладко пахнет своим одеколоном даже несмотря на запах водки, различимый в его дыхании. Сейчас, когда он был не в себе, готовый вот-вот потерять сознание, Леоне мог сделать с ним всё, что угодно, и Бруно ничего бы не вспомнил наутро. А если бы и вспомнил — разве посмел бы он упрекнуть Леоне? Разве не он вчера ворвался в квартиру Леоне и залез к нему в кровать, пытаясь соблазнить его? Нет, Леоне не имел права так думать. Было низко пытаться придумать себе оправдания, даже если он хотел Бруно — жадно и безнадёжно. Если Бруно просто не устанет от Леоне через пару недель, то их отношения рано или поздно превратятся во взаимную ненависть. Но если Леоне сейчас принудит его к сексу, то никогда себя не простит. Может, он был и не лучшим человеком, но у него была честь. (А теперь немедленно отпусти меня, пока мы не зашли слишком далеко, чтобы пожалеть об этом, сказал ему Бруно в тот далёкий вечер). — Пожалуйста, Леоне, — прошептал Бруно, опустив ресницы — такой беспомощный и даже не подозревающий о том желании, с каким тот смотрел на него. — Не называй меня сейчас по имени, — в отчаянии взмолился Леоне. Выстрелы гремели всё ближе, и неожиданно софиты на потолке с шумом разбились, осыпав их электрическими искрами и осколками. Наступившая темнота несколько привела Леоне в себя. Он стряхнул с волос осколки стекла, невидяще (и с облегчением) оглядевшись вокруг. Бруно простонал в его ухо: — Что у них там происходит? На барной стойке, всё ещё сияющей яркой неоновой подсветкой, лежал раненый Сквало. Сорбет ткнул пистолетом в его щёку, и Джелато нарочито медленно перезарядил винтовку. — А вот и второй, — ухмыльнулся он, и Тициано вышел из тени, подняв руки вверх. — Что вы здесь ищете? — спокойно спросил Тициано. — Что нужно от нас Ризотто? — Ризотто здесь не при чём, — отрезал Джелато. — Мы пришли сюда сами, чтобы получить кое-какую информацию. — И деньги, — нетерпеливо добавил Сорбет. — Нам платят вдвое меньше, чем вам, и то мы делим эти жалкие подачки на девятерых! — Так что ничего личного, просто бизнес, — закончил Джелато и направил дуло винтовки на Тициано. — А теперь давай решим всё по-хоро… — Сквало! — внезапно выкрикнул Тициано, сорвавшись вперёд. Словно по команде, все бутылки в баре взорвались одна за другой, и брызнувший алкоголь залил весь пол. — Ложись! — велел Тициано и бросился за винтовкой, которую выронил Сорбет. Тициано и Сквало укрылись за барной стойкой, Сорбет и Джелато нырнули в темноту в паре метров от них, держа их на мушке. — Я почти попал! — бушевал Сквало, зажимая рану на своей руке. — Мы должны заставить их отступить! — Облегчу тебе задачу, — усмехнулся Тициано, взглянув вверх, и прострелил водопроводные трубы под самым потолком. Вспыхнули и погасли искры, и ещё несколько зеркальных панелей осыпались с треском. — Бля, промахнулся! — вскрикнул Джелато, выстрелив, и в тот же миг вода залила танцпол. — Бля, он промахнулся, — прошипел Леоне, моментально промокший до нитки. Зато ливень, хлынувший с потолка, привёл Бруно в чувство. Он сел, кашляя: — Мне нужно… очистить желудок… Sticky Fingers! — его рука отлетела в сторону, и Бруно с разочарованием уставился на пустоту справа от себя. — Ты промахнулся, Sticky. — Твою ж святую мать, — пробормотал Леоне и пополз по осколкам стекла, усеявшим пол, чтобы дотянуться до руки Бруно. Он застыл на месте, когда Джелато и Сорбет приземлились рядом с ним, за перевёрнутым диваном, разгорячённые адреналином и с совершенно безумными глазами. Джелато взвёл курок и крикнул: — Давай! — Прикрой меня! — скомандовал Сорбет, неожиданно выскочив из их убежища, и Джелато открыл огонь по Сквало и Тициано. Сорбет вклинился между ними и хлопнул обоих руками по лицу, сбив их с ног. — Смерть Холостяка, пятнадцать минут! — Вот дерьмо! — прошипел Сквало, попытавшись поймать его, и никто из них не заметил, как Джелато перепрыгнул через барную стойку вслед за своим парнем. Он на бегу коснулся Тициано и Сквало и выкрикнул: — Bad Together! — Только не!.. — Тициано почти схватил Джелато, но тут они со Сквало отлетели в разные углы зала, ударившись о стены. К удивлению Леоне, они не упали, а так и извивались в воздухе, удерживаемые какой-то невидимой силой. — Тици! — вскрикнул Сквало. — Что это ещё за херня? — пробормотал Леоне, укрытый от выстрелов опрокинутым диваном и прижимая руку Бруно к своей груди. — Что здесь вообще происходит? — он обернулся к Бруно, надеясь, что тот сможет объяснить ему, что здесь происходит, но Бруно всё ещё лежал без сознания, расстёгнутый на части везде, кроме живота. Обречённо вздохнув, Леоне засучил рукава своего плаща и снова начал собирать его. — Да как вы вообще это делаете?! — Отлично, у тебя меньше пятнадцати минут, чтобы трахнуть твоего парня, иначе вы оба умрёте, — торжествующе заявил Сорбет, приподняв подбородок Сквало дулом пистолета. Сквало в отчаянии прикусил рассечённую губу. — И мы уверены, что он твой парень, потому что мой стенд не просто отбрасывает людей в разные стороны — он отталкивает их тем дальше, чем сильнее они любят друг друга, — сказал Джелато. — Кажется, вы двое отлетели бы ещё на пару километров, если бы не эти ужасные стены. Что ж, тем лучше для нас. — Хорошо, когда такие славные парни находят друг друга, — проворковал Сорбет, игриво ущипнув Сквало за щёку. — Ответьте нам на пару вопросов про босса, и мы, так и быть, разрешим вам заняться любовью в последний раз в жизни. — Убери от него свои вонючие лапы, ты, крыса! Сорбет и Джелато обернулись на голос, заметив Тициано, стоящего прямо под включёнными дождевыми установками и вымокшего до нитки — жалкое зрелище. Но хотя одежда липла к его телу, а волосы — к лицу, его глаза горели. Не столько гневом, сколько чем-то другим — завораживающим и опасным. — Видимо, у вас обоих хронический недотрах, но, знаете, это не повод подкатывать к моему парню, — процедил Тициано. Сорбет непонимающе взглянул на него, затем на Джелато, затем — на Сквало и снова на Тициано. — Что? Кто? Он про нас? Джелато казался взбешённым: — Ты что-то там вякнул, а? Почему бы тебе не сказать это мне в лицо, сучка? Тициано выдержал драматичную паузу: — Нравится тебе смотреть, как твой парень лапает моего? Хренов ты куколд, — издевательски уронил он. Очевидно, это ударило по больному месту. Джелато гневно побагровел. — Вот дерьмо, — обеспокоенно выпалил Сорбет. — Caro, не слушай его. — Красавчики вроде тебя всегда думают, что им сойдёт с рук всё, что угодно, — зловеще засмеялся Джелато, направившись к Тициано и перезаряжая на ходу пистолет, — но давай проверим, будешь ли ты таким же хорошеньким после того, как я накормлю тебя свинцом! — Не трогай его, пока мы не выбьем из них всю информацию! — раздражённо бросил Сорбет и смущённо отвернулся. — Будь разумнее, не обращай внимания на этого рыжего клоуна. Джелато?.. Дорогой, не ходи туда, там сыро, ты промочишь ноги. — Любовь моя, я не позволю ему безнаказанно оскорблять тебя, — сердито объяснил Джелато, остановившись напротив Тициано. — Я просто хочу доказать ему, насколько он прав, прежде чем отпущу его целым и невредимым. Последовала неловкая пауза, и Сорбет обернулся, не веря своим ушам: — Что ты сказал? Джелато моргнул и откашлялся: — Я сказал то, что сказал! Этот милашка говорит правду… — он осёкся и неверяще уставился на Тициано, который улыбнулся ему с самым невинным видом. Сорбет смерил Джелато тем самым убийственным взглядом, которым мама Леоне смотрела на его отца каждый раз, когда замечала, что он пялится на полуголых девушек на улице: — Понятно, понятно. Ты просто издеваешься надо мной! — Да, да, ты меня понял! — закричал Джелато на весь клуб, отчаянно указывая на своего пленника. — Сил нет как хочется его трахнуть! — он шокированно зажал рот рукой, округлив глаза. — Да уж, не лучшее время, чтобы предложить тройничок, — пробормотал Леоне, покосившись на Бруно, который всё ещё был без сознания. — Буччеллати, да очнись ты уже, — ему пришлось закинуть Бруно на плечи, как это обычно делают пожарные. — Всё так круто! Сорбет, иди сюда! — завопил Джелато, отчаянно мотая головой в знак отрицания, и скрестил руки над головой. Видя, что Сорбет не понимает, он сдался и побежал обратно к нему и Сквало, уже не обращая внимание на воду, плескавшуюся под его ногами. — Скорее, ко мне! — Какого хрена ты творишь? — отозвался Сорбет, бросившись к нему навстречу, и Джелато разочарованно вскрикнул. И, конечно, именно в этот момент наконец-то очнулся Бруно. Он медленно моргнул, впился взглядом в свой кулак и направил его на живот. — S-Sticky… — Не надо, — быстро сказал Леоне и перехватил его запястье. — Абаккио, я не могу по-другому!.. Бруно сопротивлялся, и Леоне пришлось прижать его к полу. Ну уж нет, он ни за что не позволит ему так просто взять и расстегнуть себя после того, как Леоне столько времени собирал его по частям. Кроме того, в таком состоянии Бруно скорее нечаянно снёс бы Леоне голову, чем раскрыл молнию на своём животе. — Слушай, если тебя тошнит, просто… Меньше слов, больше дела. Леоне вложил пальцы в рот Бруно и потянулся ими к его горлу, но ничего не произошло. Бруно устало похлопал Леоне по руке и сказал со странной нежностью: — Я же говорил. А поскольку Леоне был идиотом, до него дошло только через пару секунд: — У тебя, что, нет рвотного рефлекса? Бруно печально покачал головой, коснувшись языком пальцев Леоне. Леоне изо всех сил старался не думать ни о чём неприличном. К счастью, у него просто не было времени на размышления. — Сквало, давай! — Clash! — выкрикнул Сквало. — Bad Together! — Джелато хлопнул Сорбета по груди, неожиданно исчезнув в луже разлитого алкоголя, в котором они стояли, как будто его сбила с ног какая-то невидимая акула и увлекла за собой в глубину. Сорбет отлетел в потолок и пробил его насквозь. — Да объясни ты мне наконец, что здесь вообще происходит, Буччеллати? — прошептал Леоне, когда Тициано и Сквало упали на землю. Бруно оттолкнул его и приподнялся с пола, следя, как эти двое ринулись навстречу друг другу, словно вычисляя невидимую точку их пересечения. Он встал, всё ещё дрожа всем телом. Леоне вскочил вслед за ним, но Бруно только отмахнулся, бросившись к Тициано и Сквало — и по пути споткнувшись о диванчик, за которым пару минут назад укрывался Леоне. — Буччеллати, что ты делаешь? — выдохнул Леоне, но в ответ услышал лишь, как на Сквало и Тициано расстегнулись молнии. Они с глухим стуком рухнули на пол и в ужасе обернулись, заметив Бруно. — Какого хрена, Буччеллати?! — закричал Сквало. — У нас нет времени! Сорбет дотронулся до нас Смертью Холостяка! — Итак, Тициано, мы договорились? — спросил Бруно так спокойно, словно продолжая прерванный разговор. — Ты не против помочь мне связаться с боссом? — Да пошёл ты… — начал было Сквало, но Тициано жестом велел ему замолчать и посмотрел на Бруно с ненавистью и уважением одновременно. — Хорошо, я позвоню боссу, но не факт, что мы убедим его. — Увы, я не могу просто поверить тебе на слово, — вздохнул Бруно и пошатнулся. Он вынул из кармана мобильный и протянул его Тициано. — Позвони ему и скажи ему сейчас. — Прямо сейчас? — повторил Тициано, шокированно округлив глаза. В его голосе прозвучало неподдельное отчаяние: — Но у нас нет времени, иначе… — Значит, говори быстро, — выдохнул Бруно. Он рухнул на руки Леоне, который вовремя подбежал к нему, как на диван. — Не волнуйся, это одноразовый телефон. Можешь оставить его себе, когда закончишь. — Ты просто псих, — пробормотал Леоне в волосы Бруно, не зная, впечатлён ли он сейчас, напуган ли или возбуждён. Бруно одобрительно кивнул, когда Тициано, немного поколебавшись, наконец выхватил у него телефон и набрал какой-то номер. — Босс? — настойчиво сказал он в трубку, глядя на Бруно, который оставался бесстрастным, как мраморная статуя. — Ах, синьор консильери… мне нужно поговорить с боссом. Да, конечно, вы можете остаться на линии, пока он слушает. Босс, у меня есть кое-что насчёт Польпо. Да, капо Польпо. — Мы ещё тебе это припомним, Буччеллати, — прошипел Сквало, кусками разбросанный по полу. Вторая половина Тициано успокаивающе гладила его по волосам. — Сквало, пожалуйста, тише, я же разговариваю с боссом, — прошипел он. — В общем, мои… эээ, источники тут донесли, что полиция задержала одного из поставщиков Польпо. Теперь копы планируют рейд на его склады. На другом конце трубки пронзительно вскрикнул какой-то мальчишка:  — Но на складах Польпо же находится бóльшая часть наших запасов! — Знаю, знаю, — поспешно согласился Тициано, — но мне сказали, что Польпо готов остановить расследование. Если дело дойдёт до суда, он возьмёт на себя всю вину — но ему хотелось бы, чтобы босс отметил его старание. Бруно жестом велел ему продолжать. — А ещё… эммм, точное время рейда знает Бруно Буччеллати. Я сообщу вам все подробности позже, и мы обдумаем наши дальнейшие действия. Да, всего пара бокалов и Talking Head, и у Буччеллати развязался язык. Он разболтал нам все секреты Польпо, — Тициано покосился на Бруно, который кивнул и разрешил ему заканчивать разговор. — Отлично, я перезвоню вам, босс. Grazie. Ciao. Молнии Бруно застегнулись на Сквало и Тициано. — Первый раз слышу об этом твоём полицейском рейде, — прошептал Леоне, помогая Бруно встать на ноги, и подозрительно нахмурился. — Польпо вообще в курсе? — Я работаю над этим, наверное, с февраля. Оказалось, что ты был прав… когда сказал мне, что Польпо крышует продажу кокаина, — Бруно потёрся лицом о плечо Леоне, как котёнок. — Я всё тебе расскажу… когда приду в себя. Леоне был уверен, что Тициано и Сквало сейчас попытаются разорвать Бруно на части — но они неожиданно поспешно разделись и бросились друг к другу. — Господи, только посмотри на них, — пробормотал Леоне, презрительно наморщив нос. — Они что, реально верят в эту вашу Смерть Холостяка? Бруно покосился на него: — А ты разве нет? — Слушай, я понятия не имею, почему у вас в Пассионе такие тупые развлечения, но не впутывай в них меня, хорошо? — Абаккио!.. — Бруно в отчаянии схватил его за плечи. — Абаккио, то есть тебя не волнует, что я создаю молнии из ниоткуда, но ты не веришь в то, что у кого-то другого есть… способность убивать людей, если они не успеют заняться сексом за определённое время? Ну, после того случая в особняке Диско он, конечно, старался не задумываться над этим лишний раз, но Бруно… Бруно был прав. Леоне нервно сглотнул. — Подожди, — упавшим голосом переспросил он, слыша, как неистово бьётся его сердце, — мы что, реально должны?.. — Наконец-то до тебя дошло, — вздохнул Бруно и неожиданно попятился назад, зажав рот рукой. — Пойдём в туалет… кажется, меня сейчас вырвет. Но до туалета они дойти не успели.

***

Бруно неохотно разрешил Леоне вызвать ему такси. Выходя из опустевшего клуба, они столкнулись с Сорбетом — вернее, Сорбет промчался мимо них, чуть не сбив Леоне с ног. — Сорбет, стой! — крикнул ему вслед Леоне. — Отмени Смерть Холостяка! — Да отъебитесь вы от меня! — огрызнулся Сорбет, уже выбежав на улицу. — Мне некогда с вами разбираться — мне нужно спасать Джелато! — Идиот, ты не справишься с ними обоими в одиночку! — Да, но ты же не оставил своего парня в беде, так какого хрена я должен бросить моего?! Леоне молча проводил Сорбета взглядом, чувствуя, что ему нечего возразить. Бруно не мог идти сам, и Леоне добрался до ближайшей телефонной будки, неся его на спине. Перед тем, как набрать номер, он мрачно обыскал все свои карманы — но у него не было с собой никакой мелочи, а телефон Бруно так и остался у Тициано, так что Леоне просто не мог связаться с полицией. И тут его осенило: почему полицейские всё ещё не прибыли на шум и выстрелы? Что, если кто-нибудь из Пассионе уже позвонил в участок и велел им держаться подальше? Приедут ли они вообще, если Леоне их вызовет? Он оглядел пустую улицу, чувствуя себя потерявшимся ребёнком. — Буччеллати, что мне теперь делать? — тихо спросил Леоне. Бруно устало закрыл глаза: — Пойдём домой.

***

Честно говоря, Леоне мечтал раскрыть преступление ещё с детства. В его воображении он под прикрытием сражался с мафиози, как в фильме, полном элегантных и опасных героев. Если понадобится, он будет и хорошим, и плохим копом, а когда по экрану побегут титры, Леоне уйдёт в закат вместе с самой красивой девушкой в мире. Но Леоне взрослел, и сюжет этого фильма менялся, как и его главная героиня. Каждый раз она выглядела по-разному — и сегодня ею был Бруно Буччеллати в его безукоризненно белом костюме.

***

Леоне постучал в дверь ванной: — Ты в порядке? Бруно не ответил, и Леоне, встревожившись, мысленно досчитал до пятнадцати, прежде чем дёрнуть за ручку. Дверь была прикрыта, но не заперта, а Бруно успел разуться и повернуть кран, потеряв сознание прямо в ванне. Леоне бросился к нему, выключив воду за секунду до того, как она выплеснулась через край — вода оказалась холодной, почти ледяной. Бруно пробормотал, не открывая глаз: — Лейтенант Абаккио, мы друзья? — Леоне непонимающе моргнул, слегка задетый его официальным тоном. Бруно продолжил: — Знаю, ты коп, а я — мафиози, но я всё равно считаю тебя… другом. — Серьёзно? — попытался отшутиться Леоне, словно не был по уши влюблён в Бруно Буччеллати, и неверяще повторил: — Ты серьёзно?.. — Леоне, ты… ты мне нравишься. Очень нравишься, честно. Я бы остался с тобой сегодня утром, но что бы я ни говорил и ни делал, ты не обращал на меня никакого внимания. Целых десять минут, — еле слышно пробормотал Бруно. — Почему я тебе не нравлюсь? Мне казалось, ты ко мне что-то чувствуешь… но это не так, верно? — Нет, ты… ты мне тоже нравишься, — выпалил Леоне. Боже, он только сейчас понял, как сильно ему нужно было это сказать. Он набрался смелости и добавил, надеясь, что наутро Бруно не вспомнит ни слова из этого разговора: — Ты мне очень… очень нравишься. Бруно открыл глаза и улыбнулся. — Значит, мы друзья. — И в этот момент он был таким красивым и умиротворённым, что Леоне почти — почти успел убедить себя, что был бы счастлив стать другом и только другом Бруно Буччеллати, чтобы быть рядом с ним до конца своей жизни и… — Итак, Леоне, как насчёт секса? Я имею в виду, сегодня? Леоне испуганно попятился от него: — Что?! Бруно растерянно нахмурился: — Ты всегда расстраиваешься, когда решаешь, что между нами ничего не будет, но сам каждый раз просто… просто отталкиваешь меня. Ты ведь католик? Я давно не был на мессе, но если дело в религии, я постараюсь тебя понять. Но знаешь, умирать из-за этого я не хочу. Леоне в замешательстве запротестовал: — Но я даже не католик! — Серьёзно? Ты же постоянно упоминаешь всех святых и Мадонну. — Слушай, я не знаю, как тебе объяснить… ну да, мой отец действительно верующий католик, и естественно, я выражаюсь, как он, но… — Значит, дело всё-таки в религии? — Твою пресвятую мать, нет, вовсе нет, — простонал Леоне и прервал Бруно, приложив палец к его губам. Бруно самодовольно улыбнулся — слишком очаровательный с этой своей лукавой усмешкой и безукоризненно гладкой чёлкой, с которой почти соскользнули его золотистые заколки, поэтому Леоне поспешил сменить тему: — Послушай, ты просто не понимаешь, что говоришь. В конце концов, тебя накачали наркотиками и… — Не волнуйся, сейчас я уже в порядке. — Ты включил воду и вырубился в ванне, — возразил Леоне, растерянно проведя рукой по волосам. Он уколол пальцы шипами ободка и только тогда вспомнил, что всё ещё был в парике. Леоне снял их, и холод в ванной слегка отрезвил его. Волнуясь и стараясь казаться спокойным, он посмотрел на Бруно: — Люди, с которыми всё в порядке, ведут себя более осторожно. — Мне действительно нужно было быть более осторожным сегодня, ты прав, — Бруно поднял на него взгляд, и Леоне потребовалось вся его смелость, чтобы не опускать глаз в ответ — особенно когда Бруно дотронулся до его щеки, не подозревая, что одним этим прикосновением зажёг мурашки на его коже. — Но рядом с тобой я ничего не боюсь. Я верю тебе. — Бруно… — Ты хороший человек, Леоне. Не то чтобы Леоне нужно было услышать это именно от него, мафиози с честным сердцем, но сейчас он вдруг почувствовал, как тревога оставила его, словно он выдохнул её одним движением губ. И хотя его глаза неожиданно защипало, Леоне не мог не улыбнуться, взяв Бруно за руку — тёплую, даже несмотря на обжигающе холодную воду — и поцеловал его тонкую жёсткую ладонь. Но Бруно уже задремал прямо в ванне.

***

Проснувшись утром в полном одиночестве, Леоне увидел на подушке рядом с собой две золотые заколки. Он задумчиво повертел их в пальцах, глядя на дрожащую ниточку паутины на потолке. Затем он поднялся с постели.