Маленький русал Изуку.

      Это слышали абсолютно все на корабле, а морская пучина не сильно взбушевалась после того как недавно успокоилась — дух царя мирового океана отгоняет корабль дальше от места, где «утонул» принц глубин морских. Изуку был шокирован и пытался всплыть, чтобы вернуться, но не мог: больно двигать ногами, потому что они срастаются воедино в зеленый с голубыми отблесками рыбий хвост. Он был уже практически на дне и видел, как колдунья с помощью течений ускоряет этот процесс. Брыкаться никак не получалось, будто связали самыми тяжелыми цепями, которые так и тянут на дно, не давая не то что всплыть, даже пошевелиться. — Условие договора было выполнено! Отпустите меня! -раздается крик, который не слышен на поверхности. — Нет, голубчик, ты уже русал и пожизненно в моих слугах. -со смехом протянула пожилая женщина.       Будущий наследник был слишком доверчив и думал, что по выполнению условий его оставят в покое… Плавник коснулся каменистого дна перемешанного с песком и ракушками и теперь что-то тянет его в пещеру, а Изуку не сдается. Потерять шанс, даже видеть любимого человека очень не хочется.       Около самого входа в пещеру вокруг принца закружились разные красивые полу-прозрачные жители морского царства: рыбы, моллюски и ракушки. Символика одной из королев дна морского — Инко Мидории. Его узнали оба. Через несколько мгновений невидимые цепи ослабли и русал смог выбраться, а на его шее появилось ожерелье с блестящей жемчужной ракушкой. Морскую колдунью сильным течением закинуло в ее пещеру, а затем на вход упал огромный булыжник, стоящий все это время рядом с ним.       Мидория младший быстро начал уплывать оттуда и вскоре был во дворце, а затем и в своей комнате. Сняв ожерелье, он начал тщательно его рассматривать, пытаться открыть жемчужную ракушку и у него получилось — там лежало два серебряных кольца украшенных мелкой, разноцветной драгоценной крошкой. В комнату заплыл старший брат и сел рядом, приобняв. — С возвращением, Изуку. Это та самая мамина ракушка? -взял и начал рассматривать. — Тсу, ты что-то про нее знаешь? Она меня освободила от этой сумасшедшей, а появилась после маминого знака: полу-прозрачных красивых жителей. -вспоминал, упав на кровать. — Мама говорила, что это ожерелье одного из нас в борьбе за настоящую любовь спасет. Отец спрятал его от глаз подальше, сохраняя как тайну. — То есть эти кольца… они- — Обручальные, Изуку. Мама их сама делала. Значит, твоя настоящая любовь живет на земле? Не думаю, что отцу это понравится… — Я поговорю с ним. Из тебя получится отличный король, Тсу. А я и так вечно от работы убегаю. Тем более, мы можем стать едины с королевством Тодороки, что каждому из нас даст плюсы.       Старший принц был удивлен находчивости брата, потому что он объяснял все плюсы и минусы сотрудничества королевств и раскладывал все по полочкам, а прежде никогда не разбирался в таких делах. Вот что делает с людьми настоящая любовь. Правда Изуку боялся рассказывать это все отцу и Тсуки взял эту роль на себя, решив помочь брату вернуться на землю, но только в этот раз целым и невредимым. Спустя какое-то время в комнату молодого подводного принца заплыл король и из-за воспитания, пускай и со страхом из-за нелюбви отца к людям, он подплыл к нему, чтобы выслушать его. — Ты любишь того человека? Это не запрещено, но я хочу услышать правду и без примера, что твоя мать тоже была человеческим ребенком. — Да, пап. Я полюбил младшего из семьи Тодороки. — Пожертвовал, как твоя бабушка, жизнью, заключив сделку с той сумасшедшей колдуньей. — Да… извини. -опустил голову. — Ты так похож на свою мать, Изуку. Я одобряю твой выбор и на следующем рассвете ты выйдешь на берег уже человеком. — Спасибо большое! -резко обнял.

***

      В пять утра небольшой прибрежный район королевства лишь начинал просыпаться. Небо только начинало заливаться синевой и самые ранние птицы несмело начинали петь, не решаясь нарушить тишину рассвета. Море тихо шелестело в этот ранний летний час. Возможно, днем шумные волны накроют все побережье, но сейчас лишь у самого берега маленькие барашки появлялись, чтобы через секунду рассыпаться, раствориться на песке. Море было спокойно до самого горизонта рыбацкие лодки и ни что другое не нарушали его покой. Вода была кристально чистой, и сейчас можно было рассмотреть дно, которое казалось обманчиво близким. Внизу, под обрывом, где сидел Тодороки, деловито сновали стайки рыбок, вальяжно проплывали медузы, стремились насладиться недолгим покоем крабы. Солнце медленно поднималось, превращая казавшиеся грозными лиловые тучи на горизонте в стайку безобидных белых облачков.       Шото сидит в его секретном и любимом месте, том самом обрыве, где он впервые показал Изуку закат. Тогда, он увидел его восхищенный взгляд, после того, как увидел глаза полные счастья тогда на цветочной поляне. Сейчас все это остается лишь в воспоминаниях молодого короля и больше никогда не случится с ним. Парень наполняет легкие морским воздухом в последний раз, наверное, на несколько дней точно, ведь, по словам прислуги, очень много королевской, бумажной в особенности, работы. Конь стучит копытом о влажную от прозрачной утренней росы землю, призывая в путь. Тихий вздох и Тодороки поднимается и идет к коню, залезая верхом.       Тодороки слышит позади себя всплески и шлепки по воде и становится обратно на землю, нахмурившись в недоумении, оборачивается через плечо — никого и ничего нет. Сделав несколько шагов вперед к обрыву, взгляду открываются зеленые кудри, с которыми морской бриз. Еще два шага и он видит перед собой внизу в воде человека со счастливой широкой улыбкой на лице, который тянет к нему руки. Тодороки срывается с места, прыгает с малого обрыва и забегает в воду, примерно по колено, и берет на руки любимого человека — Изуку Мидорию, который кладет руки ему на плечи и смеется. Оба счастливы, они вновь вместе и теперь уж друг друга точно не бросят.       Возвращаясь на землю, босые ноги зеленоволосого мальчишки оказываются на еле теплом песке, они смотрят друг на друга, словно первый и последний раз, будто еще несколько секунд и их разлучат. Молодой король притягивает парнишку к себе и тянется к нему, прикрыв глаза, а после прикасается к губам и оба чувствуют щекочащий морской бриз, а еще самые главные чувства: любовь и свободу от правил, наподобие, что разным расам нельзя вместе быть.

***

— Вот так и закончилась эта сказка, мои дорогие, а теперь пора спать. -король накрывает двух детей одеялом и целует в лобики. — Папа, а русалки правда существуют? Мы их можем увидеть? — Твой папа подумает над этим, Кимико, но когда вы подрастете немного. Море может быть опасным. -с улыбкой произносит вошедший мужчина. — Не вижу ничего против. Если ваш отец и правда так хочет, то после вашего дня рождения мы можем это устроить. -улыбнулся. — Ура! Я покажу этой колдунье ее место, чтобы не обманывала своих клиентов! -мальчик резко поднялся, вставая на кровать ногами и поднимая указательный палец вверх, а лицо полное уверенности. — Я в тебя верю, Шуичи, но сначала побори меня. -мужчина взял его на руки и начал кружить. — Шото, аккуратнее. Он еще ребенок. Сейчас раззадоришь обоих и будешь сам их укладывать их спать. -взял шестилетнего мальчика и накрыл одеялом, вновь целуя, но уже в нос, слыша тихое хихиканье. — А мне поцелуй? Я буду ревновать, Тодороки Изуку. -наклонился, показывая на щеку. — А тебе по губе, мой дорогой король. -ударил легко, а дети посмеялись и показали языки. — Так все. Закрыли глазки и на бок. Если послушаете сейчас, то я подумаю над плаванием не до вашего праздника, а, может быть, в конце недели. -хмыкнул и дети сразу же притворились спящими, засыпая. — То-то же.       Оба короля вышли из детской комнаты, осторожно прикрывая дверь и выдыхая с облегчением. Изуку, хоть и вырос, но Шото не перерос, а лицо все еще не потеряло детские большие глаза и широкую улыбку, а другой… только похорошел, заставляя этим ревновать своего мужа к другим женщинам. Идя по коридору, бывший Мидория чмокнул Тодороки и начал возмущаться зачем его любимый упомянул про море, потому что оба договаривались отложить тайну места рождения Изуку еще, как минимум, на четыре года, а Шото объяснился: — Они бы иначе не уснули. Это первое, что пришло в голову. Тем более, мы давно не видели Тсу-сана. Ну, подумаешь на четыре года раньше узнают, что их папа на самом деле рыба. — Рыба? Это кто тут еще рыба? Если у меня хвост иногда в ванной — это еще далеко не значит, что я рыба. Я стараюсь носить мамину ракушку, чтобы хвост перед гостями не появился. -надул щеки и отвернулся. — Ой, ладно тебе, Изуку.~ -повернул его лицо к себе и чмокнул в каждую надутую щечку, а затем и в губы. — Пошли спать уже. Я жуть устал… -зевнул. — Ты ничего не делаешь, чтобы уставать. -усмехнулся. — Эта вещь во мне неизменна, давно должен был быть привыкнуть. -посмеялся и дверь королевской спальни закрылась.