Временно?

Северус жадно впился в мягкие податливые губы девушки, едва она вступила в его комнату. Тонкие губы очертили контур лица Гермионы, ненавязчиво лаская нежную кожу. Гермиона, оторопевшая от неожиданного напора, замерла, вцепившись побледневшими пальцами в ткань его сюртука на предплечьях, и очнулась только тогда, когда его руки легли на ягодицы, ощутимо сжимая их. Никогда ещё она не чувствовала себя такой неловкой прежде, даже при первых и последующих полётах на метле. Собственное тело словно стало чужим. Скованные пальцы не поддавались более контролю, ноги же и вовсе подламывались в коленях — риск упасть никогда ещё не был так велик. Но хуже всего был жар, что медленно расползался по телу и поедал её изнутри. Погружённая в новые для себя ощущения, Гермиона и сама не поняла, как и когда бережные руки успели ненавязчиво подхватить её и увлечь на новую территорию, опуская на мягкую поверхность. — Ты же не против начать с того, на чём мы закончили? — хриплый, обволакивающий само сознание баритон коснулся ушка, когда мужчина поспешно опустился на постель следом за нею. Сказанное не сразу дошло до разума девушки, но когда это случилось, она вопросительно посмотрела на Снейпа и тут же утонула в тёмном тягучем омуте его глаз, незаметно для самой себя соглашаясь с любым его предложением. Но когда мужчина решительно развёл её ноги, устраиваясь между ними, и приник требовательным поцелуем ко рту, Гермиона опешила, уловив полный смысл произнесённых им слов. Его язык неспешно заскользил по белоснежной кромке зубов, проникая меж ними. Северус углубил поцелуй, превращая его из довольно невинного в глубинный и жаркий, вызывающий уже знакомый трепет внизу живота. Тесно прижатый к ней пах действовал отнюдь не успокаивающе, и Гермиона заёрзала под мужчиной, стараясь вырваться из приятной хватки. — Что-то не так? — хрипло поинтересовался он, не отстраняясь, тем не менее, от тела девушки. Его пересохшие губы вновь медленно заскользили по шее вниз, пальцы же зацепились за пуговички на блузке, без особого труда расстёгивая их. Гермиона вздрогнула, почувствовав прохладное игривое прикосновение его губ к животу. — Подожди! — поймав мелькнувшее на дне глаз его удивление, она поправилась, смущённо закусив нижнюю губу. — Подождите. Подождите, пожалуйста, сэр. Я не уверена, что... — В чём дело-то? — правая рука лениво подползла к чашечке белого бюстгальтера, поглаживая тонкую, приятную на ощупь, кружевную ткань. — Мы же уже проходили этот этап, к чему страх теперь? В прошлый раз вам даже понравилось, насколько я могу судить. Губы плавным движением опустились к не прикрытой тканью молочной коже, смакуя вкус девушки, когда та в очередной раз ощутимо дёрнулась под ним. — Это... Хм... — искривлённая полуулыбка пробежалась по его губам, и Снейп, скрывая её, мягко уткнулся лицом в хрупкое плечико, вслушиваясь в ломаные объяснения девушки, чётко сформулировать которые ей никак не удавалось. — Это не так... Не так, как было в прошлый раз. И... — Вы предпочитаете диван, на котором невозможно развернуться? — длинные смоляные волосы приятно щекотали кожу, и, несмотря на приглушенно доносящийся нарочито спокойный тембр его голоса, Гермиона была уверена, что смогла бы сейчас обнаружить на его лице издевательскую ухмылку. Он знал, что она имеет в виду, но не имел ни малейшего желания облегчить ей задачу. В такие моменты она жалела, что они так и не пересекли границы субординации, которая, кажется, теряла всякий смысл в сложившихся между ними обстоятельствах, и большей частью только мешала. Желание огрызнуться было почти осязаемым. — Сэр, — она не удержалась от того, чтобы всё же поджать недовольно губы, - вы же понимаете, что я... Про что я говорю?... — Нет, но если вы позволите мне использовать легилименцию... Хотя, судя по тому, как трудно даже вам самой подобрать нужные слова, это не решит проблемы, мисс Грейнджер, — пальцы плавно сдвинули чашечку бюстгальтера, прикасаясь к тугому соску, и Гермиона вздрогнула под его рукой. Сухие губы Снейпа накрыли её рот новым голодным поцелуем, терзая нежную кожу. Шелковистые пальчики Гермионы незамедлительно опустились на его затылок, лаская кожу и цепляясь за тёмные пряди растрёпанных волос. Когда её острые зубки оттянули нижнюю губу, прикусывая её, мужчина не смог сдержать довольный рык и вжался в тело девушки ещё крепче. Его пальцы быстро пробрались к застёжке бюстгальтера и расстегнули её, стягивая мешающуюся ткань. Напряжение Гермионы витало в воздухе, щекоча его сознание; и Снейп с сожалением отметил, что игнорировать её страх отчего-то не получалось, поэтому он оторвал горящий взгляд от манящей его сейчас груди и вновь вернулся к лицу девушки, покрывая кожу короткими невинными поцелуями. — Ты боишься меня? — из горла вырвался неожиданный для него хрип, и Северус жадно втянул носом воздух. — Вы. Боитесь. Меня? Гермиона отрицательно покачала головой и закусила нижнюю губу, пряча взгляд. — Я не причиню вам вред, — с поджатыми губами процедил он, в очередной раз утверждаясь в собственной силе воли. — Мы... Если вы, конечно же, не против, попробуем начать... И если вы в какой-то момент захотите остановиться, Герм... мисс Грейнджер! Вам следует только сообщить мне об этом, и я остановлюсь. Договорились? Блять! Как только она умудряется оставаться... такой?! Где хвалёная гриффиндорская отвага, которой кичится её факультет? За какие заслуги её только приняли на Гриффиндор? В угоду будущей войне с уготованной ей честью оберегать жизнь вечного самоотверженного героя? Нет, ну, серьёзно, ну должна же присутствовать в ней хотя бы толика безумства?! Страсти какой-нибудь! Это же Гриффиндор — вечно открытая книга с предсказуемыми глупыми подвигами и поверхностными необдуманными поступками, почему же тогда тяжело-то так с нею? Почему всё семимильными шагами не идёт? И как лёгкий план, который осуществиться-то должен был максимум за пару недель, превратился в долгоиграющий и вытягивающий все силы? И Грейнджер, дементор бы её побрал, делает вид, что не причастна к происходящему! Разделаться бы с нею побыстрее и отпустить в свободное плавание, сколько же можно медлить и нянчиться, страдая ерундой? — Так, что, я ... Хм ... Приступаю? Брюки нещадно давили, и хотелось прийти уже хоть к какому-то результату: воспользоваться холодным душем, рукой или же услугами дешёвой шлюхи, хотя предпочтительнее, конечно, была бы распластанная под ним девушка — первопричина сего незавидного состояния. Гермиона неуверенно кивнула, наконец, в ответ, и Снейп расслабленно выдохнул, склонившись к аккуратной груди. Мерлином поклясться он мог, что Грейнджер хотела его не меньше, чем он хотел её: напрягшиеся соски служили лучшим тому подтверждением. Она явно... Она явно была неистово мокрой, так какого х... Так зачем так ломаться? Едва ощутимо Северус обвёл кончиком языка ареолу, собирая раскрытой ладонью мурашки, покрывающие нежную кожу. Дрожь девушки лишь усиливалась с каждым последующим движением его языка, и ему невольно с тяжелым выдохом пришлось приостановиться и вернуться к дрожащим припухшим губам, задевая их лёгким поцелуем. Смена обстановки определённо не пошла ей на пользу, страх девушки только усугубился: ночью, в его гостиной, на тесном диване, Грейнджер была значительно мягче и податливее, нежели сейчас. Невесомыми и аккуратными поцелуями он принялся покрывать тонкие черты её лица, стараясь не пропустить ни единого миллиметра кожи и желая отвлечься от собственного зудящего возбуждения. Мужская рука, незаметно для них обоих, сползла на упругое обтянутое плотной тканью юбки бедро; другая же рука ненавязчиво опустилась на плоский живот, поглаживая бархатистую кожу. Не чувствуя более под пальцами ярого сопротивления скованных мышц, Снейп решился опуститься к её плечу, лаская кожу слегка шершавым языком. Когда Гермиона, вероятнее всего, сама того не осознавая, начала давить на его плечи, заставляя опуститься ниже, Северус с удовольствием подчинился, находя зубами острый пик и всеми фибрами души впитывая тихий стон одобрения. Ладони девушки тем временем опустились на выступающие лопатки мужчины, пальцы то цеплялись за белоснежную ткань рубашки, то ныряли в тёмные пряди волос, ощутимо сжимая их. Гермиона не понимала, чего ей сейчас хочется больше: оттолкнуть мужчину и позорно сбежать, или же раствориться в нём. Но когда Снейп резко отстранился и устроился на соседней половине постели, тело дало однозначный ответ, и девушка непонимающе взглянула на нечитаемое выражение его лица в поисках ответа, которого обнаружить так и не удалось. Ей оставалось лишь наблюдать, как его идеально отточенные пальцы опустились вниз, вытягивая края рубашки из застёгнутых брюк. Предательский жар подступил к щекам моментально, едва их взгляды столкнулись, и в привычной беспросветной тьме его глаз мелькнул незнакомый ей огонь. Ощущать исходивший от её тела жар сквозь ткань одежды — кощунство над собственным организмом. Хотелось чувствовать её пальцы на коже без дополнительных преград, как и мягкость полушарий, прижатых к его груди. Северус выдохнул сквозь сжатые зубы и пальцами зацепился за маленькие пуговицы на рубашке, стараясь расправиться с ними как можно быстрее, потому что промедление может слишком дорого стоить. Грейнджер в любое мгновение способна испугаться или же банально передумать и скрыться из его комнат. Разрывать физический контакт, даже самый невинный, — грубейшая ошибка. Осознав это, Северус рывком придвинулся к ней, вжавшись губами в бархатный живот. Язык через долю секунд оказался в пупке, исследуя кожу и вырывая новые сдавленные стоны из её горла, пока пальцы боролись с пуговицами. — Можно я? — вдруг раздался тихий голос, оглушивший его. — Можно что? — хрипло спросил он, продолжая исследовать кожу языком. — Рубашку расстегнуть, — еле слышно. — Вашу. Если... если можно... Но я не настаиваю, я... — Грейнджер! — пальцы его запутались в пышной шевелюре, почти до боли сминая волосы, и Снейп подался вперёд, терзая её рот языком до той поры, пока воздуха в лёгких не стало катастрофически мало. Без труда он перевернулся на спину, усаживая девушку поверх себя. Былой энтузиазм оставил Гермиону практически сразу после озвучивания своего же желания. Она и прежде не считала себя особо грациозной, но и те жалкие крохи грации, что в ней присутствовали, утратили свою силу в угоду неловкости. Пуговицы поддавались с трудом, как назло. Негнущиеся пальцы, казалось, целую вечность боролись с каждой из них. Гермиона боялась взглянуть на его лицо: немой укор, такой привычный по урокам Зельеварения, наверняка поселился в его чертах. Прохладная ладонь Северуса тем временем легла на её грудь; сквозь пальцы мужчина пропустил острый сосок, потирая его, и, с затуманенным сознанием, Гермиона решила, что едва ли он обратил внимание на её неуклюжесть. С глухим рыком Северус наконец стянул рубашку и рывком прижал к своей груди полуобнажённую девушку, наслаждаясь соприкосновением с её разгоряченной кожей; снова нашёл её вкусные губы и коснулся их, позволяя язычку Гермионы на долю секунды взять верх, пока его руки задирали юбку и немного видоизменяли положение тела, прижимая её к уже давно болезненной эрекции. Гермиона выдохнула рвано и попыталась было отстраниться, но слабые попытки были задавлены его губами, терзающими грудь, и блуждающими по телу руками. Ягодиц её коснулся прохладный воздух, и она вздрогнула, почувствовав пробирающуюся под бельё руку. Всё же, что мог чувствовать он — это обжигающую кожу под пальцами и собственное вожделение. С нетерпением губы Северуса покрывали поцелуями раскрытую шею, оставляя яркие отметины на коже. Грейнджер попыталась сказать что-то, возразить, но затихла, едва его пальцы обхватили упругие ягодицы. Найдя языком сосок, Снейп рискнул и просунул раскрытую ладонь под небольшой треугольник ткани, собирая пальцами обильную влагу и потирая клитор; но Гермиона снова резко дёрнулась над ним, и Северус, раздражённо прикрыв глаза, вытянул ладонь. Голодно облизал влажные пальцы, пробуя её мускусный вкус, и удовлетворённо улыбнулся, чувствуя на себе смущённый взгляд. Резким рывком Снейп снова поменял их местами, нависая сверху. Гермиона закрыла глаза и вцепилась пальцами в плед на постели, чувствуя его тёплое дыхание. Влажные губы мягко задели коленную чашечку и обвели её языком, прежде чем нырнуть на внутреннюю часть бедра. Пальцы аккуратно сдвинули ткань трусиков в сторону, и Гермиона, осознав, куда именно поднимаются его поцелуи, сдвинулась к изголовью постели, плотно сжав стройные ноги. — Пожалуйста, я... Хватит, сэр, пожалуйста. Хватит. — Вы считаете разумным отказать мне теперь? — мужчина снова приблизился к ней, задевая пальцами стопу. — Если вы боитесь боли, я дам тебе обезбаливающее... И обещаю, что буду крайне аккуратен. — Пожалуйста, — тихо повторила она, почувствовав снова его губы на ноге. — Дай мне руку, — с замешательством, но девушка выполнила просьбу и вложила в его жилистую ладонь свою маленькую ручку. Снейп же потянул кисть ниже, устраивая её на внушительной выпуклости чёрных брюк. Гермиона раскраснелась и попыталась отстраниться, но накрывающая её мужская рука помешала это сделать и прижала её ещё настойчивее. — Тебе неприятно ко мне прикасаться? — вкрадчиво спросил он, лаская губами мочку ушка. — Я настолько тебе неприятен? Гермиона покачала головой и тут же поняла двоякость своего ответа; она вынужденно прочистила горло, прежде чем прошептала: — Нет. Разумеется, нет. Я бы... Меня бы тут не было, если бы ты... Если бы вы... — Ш-ш-ш, — его большой палец смял нежные губы, другая же рука продолжала удерживать раскрытую ладонь на паху, мягко контролируя все движения. — Я же тебя трогал, — поверхностно он прикоснулся к её груди, опускаясь ниже, — и трогаю, — он вновь сдвинул тонкую ткань в сторону и прижался к клитору, исступлённо лаская грудь губами. Гермиона не проронила ни слова, лишь неуверенно упёрлась руками в его плечи, стараясь отодвинуться и понимая тщетность всех попыток. Сейчас, наверное, и правда, уже было поздно его отталкивать. Она дотянула до точки невозврата: и это не его вина. И если расслабиться, то... Постель тихо скрипнула от нового движения; ведомая неясным чувством вины, Гермиона, не мигая, смотрела, как мужчина резким рывком поднимается с постели и уходит в соседнюю комнату, скрытую неприметной дверью.