Временно?

Замерев, Северус наблюдал за ссутуленной фигуркой девушки. С гремучей тоской он понимал, что, пожалуй, начал терять всю свою сноровку, расслабившись в суетах мирной жизни; и забылся настолько, что досконально продуманная прежде стратегия разошлась по швам незаметным для него образом. Сумбурные поступки Грейнджер не поддавались никакому анализу. После случившегося Гермиона, смущённая и возбуждённая, обязана была сбежать из его комнаты — это было свойственно складу её характера; ему же следовало через пару дней повторить свою попытку и добиться определённого результата. Но вместо этого упрямая девчонка продолжала оставаться ровно на том месте, где он её и оставил, разве что соизволила одеться. С тяжелым выдохом Снейп обречённо опустился на край собственной постели, заглядывая в лицо девушке. Душещипательные беседы никогда не относились к числу его немногочисленных достоинств, поэтому он всего лишь неловко прикоснулся к спутанным длинным волосам Гермионы и заправил их назад, открывая взору бледность кожи и нервно прикушенные алые губы. Девушка вдруг опустила взгляд вниз, рассматривая верхнюю пуговицу мужской рубашки, прежде чем резко прижаться к его груди, пряча лицо на обнажённой шее. Машинально Северус притянул её ещё ближе, поглаживая дрожащие под пальцами лопатки. Кожей он ощущал влажность её лица и, не совсем понимая, что от него ещё требуется, прижался губами к макушке. Гермиона пробормотала что-то неразличимое его слуху и ещё крепче вжалась в мужскую фигуру. — Простите? — ему всё же пришлось разлепить пересохшие губы и слегка отстраниться от неё. — Извините, — совсем тихо повторила она слово, и Снейп слабо улыбнулся в ответ, смакуя крайнюю степень её смущения. — За что именно вы извиняетесь? — Что я… Ну, не смогла… И… И до последнего тянула, прежде чем… Когда уже… — Мисс Грейнджер, — он мягко зацепил рукой её подбородок, приподнимая лицо. — Давайте договоримся, что вы не станете менять наши роли? В качестве змея-искусителя здесь выступаю я, и я же контролирую последствия своего выбора. Вашей вины в произошедшем уж точно нет, так что извинения излишни. И всё же позвольте дать небольшой совет: не стоит в следующий раз дотягивать до такого момента, если вы намерены отказать. — Мне сейчас, наверное, лучше уйти? — пальцы мягко зацепились за манжету на его рубашке. — Как посчитаете нужным, мисс Грейнджер, — с усмешкой ответил он. — Но смею добавить, что не имею ничего против вашего здесь нахождения. Она и правда удивительнейшим образом умудрялась не нарушать гармонию его личного пространства, особенно в те редкие мгновения, когда была молчалива и не задавала уйму вопросов из различных категорий. — Сэр, а можно тогда воспользоваться вашей ванной? — Разумеется, — Северус внимательным взглядом окинул стройную фигуру девушки, прежде чем добавить, — я сейчас принесу вам чистое полотенце. *** Гермиона благодарно кивнула и нервным движением руки потянулась поправить вечно поднимающуюся ткань обтягивающей юбки, стараясь не замечать на себе пристального взгляда. И слабо вздрогнула, когда через пару минут постель рядом с ней прогнулась под мужским весом. Широкая ладонь Снейпа мимолётно прикоснулась к обнажённому колену, лаская пальцами кожу, прежде чем протянула сложенное белое полотенце. Дрожащими пальцами девушка вцепилась в тактильно приятную ткань, стараясь расслабиться и отвлечься от прикосновений Снейпа. Задерживаться здесь сегодня — явная ошибка. Не уступающая по глупости всем предыдущим. Гермиона свела колени, зажмурившись, когда рука Северуса попыталась продвинуться выше; с разочарованным тихим вздохом мужчина подчинился ей и отстранился. — Вы меня боитесь, — пальцы почти нежно отправили непослушную прядь волос за ушко, задевая плавный изгиб грубоватой подушечкой. — Вздрагиваете от каждого прикосновения. — Вам только кажется, сэр, — она постаралась вложить в голос максимальную уверенность и унять охватившую тело лёгкую дрожь, когда ладони Снейпа опустились на тонкие ключицы, а горячие губы задели ухо. — Если нужно, я могу скорректировать поведение, — интимно тихо предложил он. — Если дело во мне. Это не составит особой сложности. Только озвучьте, что вас не устраивает? — Меня всё устраивает, просто… — Просто? — Ничего! Всё… всё нормально, правда. Все желания Снейпа относительно неё были так отчётливо ясны, что Гермиона с трудом подавила режущий ком, застрявший в горле, и с опаской взглянула на сидящего рядом мужчину. Даже с расстёгнутой рубашкой и с взъерошенными волосами он умудрялся вселять в неё страх, но теперь иного характера: она не боялась больше заносчивого несправедливого профессора с ледяным взором и колючими комментариями, только мужчину в нём. И слухи о всех его прежних связях, которые упорно бродили по школе и доходили даже до её ушей, не способствовали её моральному успокоению. Она охотно поверила бы каждому из них ранее, но теперь... теперь она была не совсем уверена в полной их правдивости и впадала в крайнее замешательство, вслушиваясь в их содержание и отчаянно краснея от интимных подробностей. Если верить одним из них, Снейп с удовольствием подчинялся животным позывам тела и без долгих раздумий брал объект своих желаний, не заботясь особо о встречном согласии; на случай ярого сопротивления существовал же обливиэйт. И едкими, уничижительными комментариями профессор сопровождал не только свои занятия со студентами. Иные слухи относительно Снейпа и вовсе казались смехотворными: тёмный и жестокий маг скрывал всегда свою нежную душу, оставаясь всецело верен выбранной когда-то давно молодой женщине. И истина эта негласная, конечно же, рухнет в небытиё, уверена была каждая из влюбленных в него женских особ, едва он получше познакомится именно с нею. — Мисс Грейнджер, с вами точно всё нормально? — тихий щелчок его пальцев вывел Гермиону из раздумий. Тёплое мятное дыхание задело ушко, и девушка сразу же стушевалась, заметив на себе заинтересованный взгляд. Судорожно закивала в ответ. — Да. Гермиона скрылась в ванной комнате, как только Северус разжал объятия, так быстро, как только могла, не забыв при этом проверить щеколду на двери. С легкой завистью она осмотрела комнату: студентам предоставлялись либо закрытые душевые кабинки, либо, как в её случае, ванные для старост, в которых просто невозможно было почувствовать себя в спасительном уединении: не покидало чувство, что кто-то может войти и увидеть её, не смотря на надёжно наложенные чары. Ванна же Снейпа была внушающе огромной, и вызывала жгучее желание добавить в неё ароматических масел и провалиться в блаженную негу. Но как воспримет эту вольность сам Снейп, оставалось вопросом. Когда он разрешил ей посетить ванную комнату, едва ли он допускал мысль, что ей хватит наглости провести в ней столько времени, а не принять быстро душ и вернуться обратно. По правилам хорошего тона ей следует возвратиться к нему и спросить разрешения, но воображение уже участливо подкинула в разум его насмешливый взгляд и приподнятую бровь, потому Гермиона, решившись, включила воду и присела на край ванны, наблюдая как та постепенно заполняется горячей водой. Погрузившись в обжигающую кожу воду, Гермиона слабо улыбнулась, потянувшись ладонью к склянке с гелем и закрыла глаза, вдыхая терпкий травяной запах. Лёгкая истома мигом овладела и телом, и сознанием девушки, казалось, каждой своей частицей она пропиталась Северусом Снейпом, и это открытие абсолютно не содействовало выбросу эндорфина в организм, скорее наоборот. Могла ли она, навещая его в больнице, предположить, что сострадание к его судьбе и всепоглощающее чувство вины толкнут её к нему в руки и подарят неизведанные прежде чувства? И почему именно от его прикосновений и поцелуев должен был проноситься табун мурашек по позвоночнику?! Почему Рон так и не смог вызвать этот жар, сметающий все границы приличия? Как прекрасно было бы чувствовать это с ним! Как великолепно бы было плавиться под его руками, а не чувствовать лишь банальную влажность его пальцев. С кроткой яростью Гермиона потянулась к жёсткой мочалке и потёрла ею ноющие от неудобной позы плечи до красноты, опускаясь ею всё ниже и ниже. Смывая остатки былого болезненного возбуждения. Прекратить всё это — единственно верный вариант, который принимать отчего-то совсем не хотелось. Она думала, что знакома уже с пресловутыми мурашками по телу и тонкому трепету душевному благодаря Виктору Краму, с которым схожие симптомы были, но в иной, гораздо меньшей концентрации, нежели теперь; и если тогда… тогда она без малейших колебаний смогла променять эти чувства на стабильного и родного уже, вызывающего щемящую нежность в сердце, Рона, то теперь… Отказаться от Снейпа, по крайней мере, сейчас, предстало перед нею невозможной задачей, потому что решать её не хотелось. Разум бы отключить и поддаться ему окончательно. Превратиться бы в очередную влюбленную студентку, благо, примеров перед нею много было, и раствориться в объекте своего обожания, а не анализировать каждый взгляд его странный и поступок в поисках непонятно чего. Нет, разумеется, Снейп в самом начале дал ей чётко понять, чего именно он от неё желает — и сомневаться в этой редкой его искренности не приходилось, лишь по разрушенным принципам своим тосковать и приходить на новые встречи. Вот только вещь одна покоя обманчиво-укутывающего не дарила, разрушая его образ: Северус ни разу не воспользовался ситуацией, прислушиваясь к её бесконечным метаниям. Весь любовный опыт Гермионы сводился только к поцелуям глубоким и обжиманиям неловким в темноте, но что-то подсказывало ей, что ни Рон, ни Виктор, ни, упаси Мерлин, Кормак в подобных ситуациях не обратили бы уже внимания на протестующие руки и еле слышные просьбы, доносившиеся из её припухших губ, а Северус останавливался всякий раз. И не выказывал недовольства ни разу, оставаясь неудовлетворённым. С сиплым выдохом Гермиона прикоснулась к бархатной коже ноющего живота; с каждой новой их встречей сдерживаться было всё сложнее, поцелуи Северуса распаляли жар, рождая постыдные желания. Она и сама не знала, почему, и, главное, как решилась сегодня ему отказать. Чувствуя руку его, скользящую по влаге. И губы, губы, горячие и сухие, изучающие чувствительную кожу, вызывающие рваные вздохи из грудной клетки. Дурман спал, едва мужчина, скорее всего даже неосознанно, повёл бёдрами, создавая тесный контакт. Гермиона умылась прохладной водой, прежде чем решилась покинуть ванную и снова вступить в спальню мужчины. Снейп полулежал на заправленной постели и, оторвав взгляд от книги в руке, он вопросительно приподнял бровь, рассматривая взволнованную девушку. — Всё нормально? — хриплый баритон через мгновение заволок Гермиону.— Вас долго не было. — Да, сэр, конечно, — она мягко прильнула к его боку, наслаждаясь тихим биением сердца. — Просто я набрала воду в ванну, и… Подушечки его пальцев легли на губы девушки, закрывая рот, а после руки Северуса скользнули ниже и уверенно притянули девушку ближе к себе. — Расслабьтесь. Не нужно оправдываться передо мной за каждое своё действие в этих комнатах, мисс Грейнджер — губы мазнули по ещё влажному виску девушки, прежде чем прижаться к шее. *** Северус слабо повёл безнадёжно затёкшим плечом и поморщился, ощущая щекочущие кожу лица и шеи волосы девушки, расположившейся на его половине постели. Если против изящной ножки на своём бедре возражений он не имел, то острый подбородок, болезненно впивающийся в ключицу, вызывал определённые сомнения и желание растереть ноющую кожу. Но едва Снейп постарался пошевелиться и вырваться из плена, Гермиона дёрнулась во сне и прижалась к нему ещё ближе, вынуждая оставить жалкие попытки. Будить девушку ещё было рано, и потому Северус обречённо закрыл глаза, прислушиваясь к мерному дыханию. Сон упорно не желал навещать его. И ворох неуместных мыслей пробивался через обыденный панцирь равнодушия. Его в целом никогда не интересовали причины, что подтолкнули молодую девушку к нему в руки. Реакция её тела давала лучший ответ, моральная же подоплека не интересовала никогда: и всё же не хотелось бы, чтобы Уизли оказался прав, и Грейнджер руководило бы банальное сочувствие, столь присущее её тонкой натуре, в сочетании с бушующими гормонами, что не имели ещё логического выхода, но, по всем признакам, замеченным им с немалым трудом, этот вариант предстал теперь самым правдивым. Грейнджер точно не была влюблена в него. Он, чёрт возьми, не был даже уверен, что в целом симпатичен ей — хотя бы как индивидуум; больший интерес в ней вызывала его личная библиотека. Мелькавшую изредка в её взоре нежность легко было списать на обычную вежливость: девушка грешила ею и старалась вне зависимости от обстоятельств оставаться милосердной. Вот и сейчас, даже имей она желание разорвать эти неуместные отношения, она не посмеет сделать этого, потому что не пожелает причинять ему новую боль. Как будто бы она и правда была бы способна на это, имей даже такую потребность. Подушечкой большого пальца Северус неосязаемо очертил её припухшие губы, снимая ещё влажную прядь волос со скулы. И как только распределительная шляпа сумела так легко принять неверное решение и не пожалеть о нём после? Гриффиндор отличался чистотою помыслов и опрометчивыми, но благородными порывами души, коими Гермиона пренебрегла при необходимости. И широтой эмоционального диапазона она также не отличалась, по крайней мере с ним. Со скребущим о рёбра, смутно знакомым, пережитым когда-то давно, ещё в прошлой жизни, чувством, он вдруг вспомнил те многочисленные тёплые взгляды, невольным свидетелем которых ему пришлось стать, брошенные Гермионой на Поттера — в основном, на Крама — в частности, на Уизли — почти никогда. Он же в этой гонке лидеров безнадёжно отставал, зато преуспевал в другом — ради чего, собственно, всё и затевалось. Тем более, влюблять в себя девушку никогда и не входило в его планы: это бы только стало досадным недоразумением, которое неизбежно сопровождало все его предыдущие крайне короткие романы в послевоенный период. Терпеть изнуряющую докучливость даже в пределах Хогвартса стало бы адом при жизни. Северус устало повернул голову, касаясь пересохшими губами влажных волос на макушке: тонкий сладкий аромат девушки терялся в густых оттенках шалфея, рождая дурманящий диссонанс. Как можно аккуратнее Снейп развернулся на бок, поворачивая следом за собой и спящую девушку. Занемевшая рука тут же дала о себе знать ноющей болью, расползающейся от локтя к кончикам пальцев, и Северус с тихим выдохом размял мышцы, прежде чем устремить ладонь к точёной талии. Прижиматься к ней слишком близко было чревато последствиями, и потому он прежде убедился, что меж их телами существует ненадежная преграда в виде тонкого пледа, укрывающего её, и придвинулся чуть ближе, касаясь кончиком носа выступающего позвоночника и закрывая глаза в очередной раз. Проснулся он, едва почувствовал лёгкий рывок девушки в своих руках, но не пожелал раскрывать своего пробуждения и устроился поудобнее в постели, позволяя Гермионе отодвинуться от себя. Внутренние часы подсказывали, что до рассвета осталось ещё часа три, и потому без лишних опасений Северус раскрыл глаза, рассматривая серый силуэт девушки. Она грубоватыми движениями руки поправляла взбунтовавшиеся волосы, прежде чем тихо подняться с постели и прошмыгнуть в ванную комнату. Снова закрыв глаза, Северус вслушивался в мерное журчание воды; гуляющий по комнате лёгкий сквозняк пробежался по груди мужчины, и Снейп, недовольно поджав губы, начал дожидаться возвращения источника тепла. Но когда Гермиона с тихим скрипом двери всё же вернулась в спальню, она не поспешила возвращаться к нему в постель, а лишь начала собирать свои разложенные ранее на журнальном столике книги, абсолютно точно стараясь оставаться тихой. С лёгким недоумением Северус наблюдал за её передвижениями. Девушка вдруг слишком резко развернулась к нему, и Снейп мысленно чертыхнулся: почему-то не хотелось раскрывать себя, а шанс того, что Гермиона восхитительно видит в темноте, был ничтожно мал. Тихой поступью девушка подошла к постели; его сердце невольно пропустило удар, когда аромат шалфея разбередил влажный воздух помещения, но Гермиона лишь подобрала лежащую на краю постели книгу. Северус закрыл глаза. Он чувствовал изучающий взгляд на своём лице, когда шелковистые пальцы мягко прикоснулись к кисти, лаская кожу нежными круговыми движениями. Ещё через мгновение невинный поцелуй задел его губы, а мягкие упругие кудри оцарапали впалые щёки. Плед накрыл его тело. Северус не видел, но чувствовал тень улыбки на её лице, когда она поднялась и двинулась к выходу из его комнат. Он выждал буквально минуту, прежде чем подняться и двинуть вслед. Что за блажь — уходить посреди ночи? Хогвартс, пожалуй, можно было считать безопасным местом. Ну, почти. Но желание убедиться, что девушка без приключений доберётся до своей комнаты и не встретит никого по пути, всё же взяло верх.