Временно?

— Вам прежде никогда не говорили, что это некрасиво — уходить не попрощавшись? Раскрытая ладонь опустилась на поясницу девушки, усиливая дрожь её тела, и Северус плавно двинулся вперёд, скрывая их фигуры в нише. Быстрый и совсем не страстный поцелуй сопровождался нетерпеливыми рваными движениями, благодаря которым короткая юбка оказалась приподнята, открывая доступ руки к новой территории. Гермиона попыталась было отступить, но вдруг оказалась зажатой между каменной кладью стены и твёрдой вздымающейся грудью мужчины. Сладостная истома сама подтолкнула её к нему, позволяя обжигающим ладоням изучать бёдра. — Я... Просто я и так злоупотребила вашим гостеприимством, сэр... И я подумала, что лучше будет уйти. Не нарушать ваши личные границы хотя бы утром. Вчера вы просто могли разбудить меня и попросить уйти, я не специально задержалась. — Если бы вы действительно нарушали мои "личные границы", я бы вам непременно об этом сообщил, мисс Грейнджер, — его шероховатый язык проехался по изгибам ушка и задел скулу, прежде чем накрыть рот влажным поцелуем. — К тому же, бродить по коридорам ночью в гордом одиночестве чревато непредсказуемыми последствиями, кому как ни вам об этом известно. — Не стоит беспокоиться, сэр, я сама могу постоять за себя. — А с чего вы взяли, что я проявляю беспокойство относительно вашей судьбы, Грейнджер? — и без того чёрные глаза теперь и вовсе накрыла беспроглядная тьма, а руки на её теле отяжелели. — Нет, безусловно я отвечаю за вашу безопасность, пока вы являетесь моей студенткой, но я ни в коем случае не... — Разве я сказала как-то иначе, сэр? — голос прозвучал резче, чем планировала девушка, и она нерешительно отступила назад, обнаружив в глазах Северуса недобрый огонь, но мужчина притянул её обратно, буквально заставив упереться в собственную грудь. — Грейнджер, не надо играть со мной на двусмысленностях. Боюсь, вы не вытянете эту партию, — рука уверенно накрыла бедро, прежде чем сжать нежную кожу. — Я всего лишь хотел сказать, что, безусловно, я причастен к сохранению вашей безопасности, но не заинтересован в ней больше, чем в безопасности любого другого студента или студентки. Наши договорённости не делают вас особенной. — Я и не утверждала обратное, профессор, — Гермиона не слишком активно переместила его напряженную ладонь с бедра на талию и слабо выдохнула, заметив на себе задумчивый взгляд Снейпа. — Я не имела ввиду ничего кроме того, что произнесла открытым текстом. Пожалуйста, не надо искать скрытых мотивов во всём, что я произношу или делаю. — Да какого дракла вы решили, что я обдумываю все ваши хреновы слова или действия?! Я вообще не думаю о вас в ваше отсутствие, Грейнджер, — рыкнул он, поддаваясь корпусом вперёд и пряча губы в шелковистых волосах девушки. Гермиона слышала судорожное дыхание нависшего над ней мужчины, и жар, исходящий от его тела, и когда вдруг поняла, что он ждёт от неё какого-то ответа. Молчание и вовсе превратилось в неуютное: она ещё не успела решить, какой ответ его удовлетворит, но уже произнесла: – Я соблюдаю все наши условности, Севе... Сэр! И осознаю в полной мере, что вы ничего не обдумываете касательно меня, как и я не обдумываю ничего относительно вас, так что все ваши претензии просто... — Да ты, должно быть, издеваешься! — зубы Северуса грубо оттянули мгновенно покрасневшую мочку ушка девушки и двинулись ниже, сминая шёлк кожи и оставляя видные невооруженным глазом следы своего присутствия на ней. Опомнившись, он всё же провёл языком по повреждениям; Гермиона по-прежнему молчала, и эта тишина уже начала угнетать. Это ему следует оставаться беспристрастным. Никак не наоборот. — Закроем эту тему, — мрачно вынес вердикт он. — Сегодня, смею надеяться, вы посетите меня? — с насмешливой ухмылкой поинтересовался Северус, не сомневаясь в согласии девушки. С пугающей нежностью его пальцы пригладили щеку, и тихий ответ не сразу ворвался в его разум: — Не думаю, что это разумная идея. Встретиться сегодня. — Простите? — Вы же сегодня.. Ну, в плохом расположении духа, и... — А вы желаете видеть меня только в хорошем настроении, мисс Грейнджер? —процедил он, сканируя покрасневшую кожу её лица. — А такое бывает? — Гермиона тихо ойкнула, осознав собственные слова и его мертвецкую бледность лица в совокупности с моментально потускневшими чёрными глазами. — Я не хотела вас... задеть, — добавила поспешно. — Как будто вы сумели бы. *** Слишком много воли ей дал. Слишком много. Вот и последствия излишней доброжелательности. Раньше девчонка бы не посмела ему возразить: она тщательнее подготавливала каждое своё слово; теперь же произносит первое, что приходит в голову и считает это допустимым. Словно он очередной недотёпа сокурсник, которым можно помыкать. Ответить бы что-то едкое, пронзающее саму душу, но момент был безжалостно упущен. Последнее слово, он, слава Мерлину, оставил за собой, но растратил его на что-то слащаво-жалкое, не внушающее благовейного трепета. Следовало бы первоначально догадаться, что Грейнджер — это диагноз, чуть менее слабый, нежели Гриффиндор, но с тем же неуёмным желанием контролировать всё и вся. С первого же дня обучения в Хогвартсе характер её был кристально прозрачен, так какой же дьявол дёрнул его поиграть с нею? С чего он решил, что безвольной вдруг окажется она в угоду ему, а не попытается негласно взять верх? Разумнее было бы поискать девушку более доступную (благо, выбор был крайне богат) и более глупую (что тоже не составило бы никакого труда), а не посягать на прилежную всезнайку с наивными глазами, что докучать умудрялась с первого же своего появления. И уж никак не подходила для выбранных им необременительных отношений. Но Грейнджер, вопреки сложившемуся о себе впечатлению, смогла удивить. Своим согласием. Едва ли она преследовала корыстные цели: оценки у неё были удовлетворительными и до того, особыми богатствами он не обладал, статус героя войны тоже не играл особой роли, если учесть, что подобный был и у неё; значит, все причины, что толкали к нему всех его предыдущих любовниц, были ничтожны в глазах молодой девушки. И тем не менее, она... Значит, какие-то причины, невидимые его глазу, всё же нашлись, и Гермиона сочла его сексуально притягательным. Красотой ни физической, ни душевной он уж точно не обладал, так что дело не в этом. Но она не возражала, когда он самозабвенно ласкал её распростёртое тело, и пыталась отвечать взаимностью, чего не позволяла себе даже со своим бойфрендом, выходит, дело в этом? В попытках набраться хоть какого-то сексуального опыта, дабы не оплошать перед Уизли? Ей и в этом необходимо добиться своего "превосходно", используя все доступные средства? Или же это его очередная ложная теория, что ведёт в тупик и пробуждает внутреннего зверя? Грейнджер же не настолько самоуверенна, чтобы попытаться играть с ним? И эти её скрытые приливы щемящей нежности отнюдь не помогали анализировать сложившуюся ситуацию без предвзятого мнения. Потому что они никак не гармонировали со вспышками страха в янтарных глазах, которые упорно проскальзывали при резких его движениях всякий раз. Перекраивать своё нутро и притворяться до приторности нежным и понимающим всё-ещё-не-любовником претило новой его натуре, и Гермиона вроде бы как не желала изменять склад его характера — да и не вёл же он себя совсем по-ублюдски с ней? Не воспользовался, когда имелась возможность; не отымел, когда желание стало уж совсем нестерпимым. Девочка же должна понимать, что игры эти в "хочу-не хочу" отзываются на теле его совсем не по-детски. И, возможно, речь свою сегодняшнюю мёдом необходимо было сдобрить — дабы девочку уж совсем не испугать... И он бы сделал так, если бы заранее предугадал слова её о беспокойстве — он не беспокоился абсолютно, просто желал убедиться, что с ней ничего не... Он бы соориентировался на месте и придумал бы пламенную речь, ласкающую душу, тонкую, но расставляющую всё по местам, и менее обидную, если бы реакция Гермионы на первые же его слова не была такой пустой. Словно ей наплевать, что она ему безразлична. И о договорённостях не забыла напомнить, словно это он хоть единожды их нарушал, влезая в личное её пространство — будь это так, первым же делом избавился бы он от Уизли, что вился за Гермионой и пытался создать с нею взрослые, во всех смыслах этого слова, отношения. Это не составило бы никакого труда. Просто случайный засос, оставленный на тонкой шее. Если, конечно, Уизли догадывается, как они выглядят. Но он не разрушил и не собирается разрушать эти заведомо обречённые отношения, потому что он помнит об уговоре и ему плевать. И он не проявляет этого беспокойства. Это чувство неведомо ему априори, и бросаться им необдуманно девушке не стоило уж точно. Беспокойство. Блажь, достойная разве что романтического героя, но никак не мрачного пожирателя смерти! И слова эти оскорблением скорее звучат, на которые сегодня столь щедра была мисс Грейнджер! И настроение, оказывается, отвратительное всегда у него — нет, он-то, конечно, как никто другой знает об этом, но с нею-то он всегда старался сдерживать его, тактичным быть, мать его! В ванную свою, святую святых, запустил, не пожалел нового полотенца, в постели собственной на краю самом ютился — и всё равно настроение у него не достаточно доброжелательное! *** — У нас всё выходит даже лучше, чем раньше было! Всё так просто, легко! Как по маслу, — беззаботная, полная искреннего, переполняющего счастья, улыбка резала. Чуть легче сектумсемпры, но всё же крайне неприятно. Как под империусом, Снейп тихой поступью следовал за двумя подростками, вслушиваясь в их трёп; оторопь сменялась яростью. Он и сам не понимал, зачем с маниакальной настойчивостью разжигает это знакомое чувство, но рыжий затылок вызывал у него ещё большую неприязнь, чем Джеймс Поттер когда-то. Всё-таки в те годы он был значительно слабее. Во всех смыслах. Поттер, обычно чересчур звонкий, сегодня, как назло, шептал в ответ что-то еле слышно и бесконечно часто поправлял очки; мельтешение неловкой руки отразилось во мраке тёмных глаз, и Снейп невольно прожёг его взглядом. Чудом было, что Поттер не почувствовал его — аврорство явно не дастся ему легко, если тот всё же сглупит и сделает выбор в пользу именно этой профессии. Такой же самодовольный... — Уверен! — коротко отрезал Уизли вдруг слова друга и для эффектности взмахнул руками, врезаясь тыльной стороной ладони в громогласную картину, что не замедлила вылить поток брани на молодого парня. Искушение было так велико; но Снейп, не без труда, в очередной раз переборол неясное чувство, терзающее нутро, и проигнорировал выпад Уизли, замедлив шаг. Терять нить чужого разговора, как и выдавать свою заинтересованность в нём, не хотелось. — Всё более, чем нормально, — донёсся до него отголосок обиженного голоса. — Я знаю её не хуже, чем ты, Гарри, и уж тем более, никогда не стану её обижать. И я абсолютно ни на чём не настаивал, если тебе интересно. Это была не моя инициатива, я даже сам удивился такому порыву, — срывающийся на шёпот голос затерялся в тенях на долгие секунды. — Главное, что сейчас у нас всё замечательно! И наши отношения стали гораздо лучше. — Я, конечно, рад за... Ты куда? — вдруг рассеянно спросил Гарри, потирая макушку. — Мы же ещё хотели потренироваться. — К Гермионе. Мы с ней договаривались на сегодня.