Попытка все исправить

В Министерстве была целая куча народу и пройти куда-либо спокойно было той еще задачей. Нарцисса вела Сириуса по смутно знакомым коридорам, в которых маг когда-то шутил над Джеймсом перед очередной аврорской вылазкой. - Ты же не вернешься в Аврорат? – хмуро уточнила ведьма тут же натянув улыбку, чтобы кивнуть представительного вида магу. С ней здоровались если не все, то большинство и ведьме приходилось отвечать любезностью, особенно теперь, когда всем стало известно, что она излечилась чудесным образом. Благо не все знали, чем она болела. – Ты даже не восстановился еще толком, использование заклинаний выше второго порядка, здорово тебя скашивает с лихорадкой. - Знаю я. – буркнул недовольный Сириус нервно поправив волосы и накрутив седую прядь на тонкий палец. Его магия и правда восстанавливалась хуже всех из-за долгого влияния Дементоров и Азкабана, его климат, знаете ли, подходил не всем. – Я хотел воспользоваться билетами Министерства и с Луни и Гарри уехать летом во Францию, нам всем нужен отдых и целители. Тебе кстати тоже. И Меде. - Знаю. – передразнила брата блондинка со смешком уловив громкий шёпот одной из министерских женщин, что уверенно втолковывала своей подруге, что Нарцисса привела на работу к мужу своего любовника. Сириус даже присвистнул от фантазии. - А вдруг твой павлин поверит? – усмехнулся Бродяга, наконец расслабившись и свободно огляделся, они почти дошли до кабинета Министра и на встречу им бодрой походкой убийцы со стажем шел Люциус, гневно сжимая палочку. – О, уже слышал слухи. Привет блондинка! - Блэк? – замер перед ними ошарашенный мужчина, даже не сбавив громкость голоса. Все тут же замолчали с интересом рассматривая бывшего заключенного Азкабана, на которого подтянутый крепкий мужчина мало походил. – Ты за документами? - Ага! Я теперь, знаешь ли, важная птица, первый оправданный преступник! – потешался Бродяга пинком распахивая дверь кабинета Министра, который с возмущением уставился на наглеца. – Ну что, Министр Фадж, жду свои бумажки и галеоны, раз уж вы признали вину. - Кхм! Мистер Блэк! Виноваты предыдущий министр и халатность прошлого Главного Аврора. – нервно возмутился мужчина платочком вытирая шею. Затем засуетился, достал из ящика стола кипу отштампованных и подписанных бумаг, а также мешочек с деньгами. – Вот, распишитесь у Миссис Стюарт и можете быть свободны. - Э, не! – по-магловски возмутился маг, заставив сестру и зятя поморщится от возмущения. Фадж напряженно смотрел на бывшего уголовника нервно теребя платок. Сириус вальяжно расселся на кресле для посетителей совершенно бессовестно закинув бесконечно длинные ноги в отглаженных брюках друг на друга. – А как же Сохатик? - Кто? – икнул от паники Министр, потея куда заметнее и краснея лицом. Нарцисса раздраженно закатила глаза, тут же ногтями вцепившись в плечо зашипевшего брата. Сириус мгновенно присмирел, неловко похлопав неожиданно крепкую руку хрупкой сестры. - Гарри. Гарри Поттер. – как умалишённому повторил Блэк требовательно заглядывая магу в глаза, тот мгновенно посерел нервно уточняя, что не так с избранным. – Да все с ним так! Я спрашиваю, где документы на его опеку? Я его крестный, я имею право забрать его к себе! - Позвольте! – тут же надулся от своей важности Фадж, как только в кабинет уверенной поступью вошел Лорд Урхарт мимоходом нежно растрепав буйную шевелюру встряхнувшегося Сириуса. – Председатель! Вы слышали, что этот безумец требует? - Этот малец всегда был таким, сколько его помню. – доброжелательно покивал старик, тяжело опираясь на трость с разинутой пастью льва. Блэк с тревогой оглядел сильно сдавшего за двенадцать лет мага. - Вы постарели, сэр, я помню вас скалой, а сейчас, вы, лишь больше напоминаете валун, все такой же крепкий и стойкий, но уже не недвижимый. – горе наполнило голос Бродяги и его взгляд. Он вырос под пристальным вниманием этого человека, в свое время именно благодаря его рекомендации Сириуса и взяли в Аврорат, ведь тот на зло маменьке завалил зелья. Лорд Урхарт каркающе рассмеялся, грустно улыбнувшись молчаливой Нарциссе и печальному Сириусу. - Мой век долог, но и я не бессмертен. Мой правнук скоро получит Мастерство по Боевой магии, и я наконец передам ему свой титул, а после выберу парочку кандидатов для выборов в Председатели Конклава. – доверительно покачал головой старик, удивив всех присутствующих, даже Фадж некультурно разинул рот с ужасом рассматривая мага. Лучшего Председателя было сложно найти, он был умен, силен и самое главное занимал нейтральную позицию выбирая то, что правильно, а не то, что разрешено или запрещено Министерством. - А как же твой внук? Дрю ведь даже старше меня и давно мог нести твое бремя. - Ты так много пропустил, ребенок. – грустно покачал головой Гаспар дрожа морщинистыми руками и поджимая губы. По спине Сириуса пробежал холодок, неужели что-то случилось? Эндрю был хорошим человеком и учился всего на пару лет старше их с Джеем, но всегда тепло относился к обоим. – У меня остался только правнук, остальных забрала война… даже Лиззи… Глаза Гаспара заслезились, и брюнет с болью услышал судорожный вздох сестры за спиной. Они хорошо знали Элизабет Урхарт, та была крестной Нарциссы и очень баловала всех их, часто созывая на застолья. Сириус не знал, что ее и остальных уже нет в живых. Горе утраты с новой силой навалилось на плечи, он знал всю их семью, сына Гаспара и трех его внуков, одним из которых был Эндрю, а второй Мириам учащаяся с ними на потоке и тесно дружившая с Лили Эванс. А теперь оказалось, что остался один лишь правнук, очевидно сын Дрю рожденный на пару лет раньше его Гарри. - Так. – стукнул тростью маг, разгоняя тоску и печаль. Придав себе серьезный вид, он расправил плечи. – Мы здесь не ради меня и моей семьи, а ради тебя, Сириус. Я слышал твою просьбу о юном Гарри, но… Вынужден отказать. - Что? – одновременно вскликнули как сам Бродяга, так и чета Малфой непонимающе таращась на Лорда Урхарта. Старик предупреждающе поднял ладонь заставив всех замолчать, а самодовольное лицо Фаджа скиснуть. - По закону, ты на испытательном сроке до весны и лишь в мае сможешь официально оформить опеку, но до тех пор, я вполне допускаю, что мальчик с разрешения Дамблдора может быть у тебя дома. – объяснил ситуацию маг и Блэк расслабленно вздохнул. Ловко подскочив на ночи и пообещав заскочить на чай как-нибудь после Нового года, Сириус радостно поскакал к выходу, не оборачиваясь на сопровождающих. - Благодарю! – расхохотался на выходе брюнет, размахивая папкой со всеми справками, преференциями, билетами и прочим. Нарцисса и Люциус лишь глаза закатили на это выступление, но молча последовали за радостно всем сообщающим Бродягой, что он наконец свободен и официально заберет к себе своего крестника – Гарри Поттера! Министерские служащие с ошеломлением провожали его взглядами тут же начиная обсуждать, что увидели.

***

Марволо было страшно. Страшно до такой степени, что руки, крепко сжимающие палочку, нервно дрожали, а ноги подгибались. Сердце билось гулко, отсчитывая шаги, уводящие паникующего Темного Лорда в глубь черного, пропитанного сыростью и болью коридора. Коридор вел в сторону странной видневшейся из окна башни и не внушал доверия своей ветхостью. Старые кое-где разрушенные ступени осыпались каменной крошкой под ногами, стены, пропитанные ужасами множества поколений, давили на, итак, нарушенную психику мага, но тот упорно шел вперед, не отрывая сосредоточенного взгляда от прозрачной фигуры. - Идем…Том… - вновь прохрипела призрак и резко свернула вбок, туда, где монолитной громадой стояла стена, залитая засохшей кровью. Марволо дрогнул нервно, втянув гнилостный запах в лёгкие и поморщился от омерзения. Призрак все не возвращался, стена с места не сдвигалась, заклинания разрушения упорно впитывались в ровную опору, но не приносили никаких результатов. - Твою же… - гневно рыкнул маг, уже собираясь уходить обратно к Нагайне, как из стены выплыла та самая женщина и покачав головой указала тонким пальцем на неприметную в темноте заляпанную засохшей кровью ямку. Марволо нахмурился, зажег на палочке Люмос поднося его к неровной щербинке на стене и внимательно изучил вдавление. Неровные, округлые очертания напоминали грани кольца, выбора не было. Цыкнув, маг приложил кольцо к щербинке, с удивлением замечая, как резко колечко утопает в выбоинке и точно совпадает с каждым пазом. Внутри стены что-то щелкает и до этого недвижимая преграда с громким шуршанием и характерным осыпанием мелкой крошки и паутины уходит вглубь, а после и вовсе в сторону. Внутри темно и прохладно, пахнет плесенью, сыростью и чем-то стухшим, но Марволо набираясь смелости светит Люмосом. За стеной узкий проход и уходящая далеко в высь лестница, старая деревянная и жутко скрипучая. Доски кое-где прогнили, да так что обламываются прямо под ногами и Мракс едва не срывается вниз, но вовремя хватается за кованные поручни. Идти приходится долго, магия сбоит и не отзывается на зов отчего маг начинает паниковать сильнее надеясь, что чертов призрак не заведет его в ловушку, где величайший Темный Лорд столетия сгинет как какой-то бродяга. Женщина же целеустремленно направляется вперед изредка, оборачиваясь на сыплющего проклятьями мужчину. Когда призрак замирает у тяжелой добротной двери, обмотанной цепями и всевозможными защитными чарами Том, искренне удивляется и неуверенно осматривает запутанную вязь чар. Ржавые цепи осыпаются от легкого заклинания, а вот магические барьеры снять у него не выходит, пока призрак, не покачав головой вновь обмокает палец в кровавой гуще с щеки и не прикладывает к двери. Марволо хмурится, но послушно надрезает палец заклинанием и мажет кровью по дереву, чары исчезают словно и не было, а Мракс наконец перестает удивляться и нервничать, теперь его переполняет раздражение и омерзение. Дверь скрипит и едва открывается, так как за долгие годы вконец рассохлась и теперь скребет пол. В небольшом темном помещении без окон, запах затхлости и гнили, той самой которой несет от могил и разлагающегося тела, той от которой выворачивает даже Марволо у самого входа. Отправленный вперед Люмос Максима освещает похожую на пыточную, но все же жилую комнату и Том неожиданно даже для себя выворачивает желудок вновь. Когда перед глазами перестают мельтешить мушки Марволо оглядывает помещение и с ужасом видит у стены прикованный к ветхой полусгнившей кровати скелет в том же, хоть и порядком истлевшем платье, что и на призраке женщины. На костях кое-где еще было тухлое мясо, на голове торчал измочаленный черный пучок волос с почерневшей едва держащейся серебряной заколкой, лицо было повернуто к двери отчего пустые глазницы смотрели прямо в душу. К горлу вновь подкатывает тошнота, но в этот раз маг давит в себе слабость и сжимает челюсть сильнее. Призрак впархивает в комнату и мечется как сумасшедшая. - Здесь! Здесь! Том! – кричит призрачная женщина и магу невольно кажется, что она плачет, что голос ее полон не страха, а ненависти и боли, боли за кого-то другого. Он сглатывает и наконец входит внутрь, туда, где беснуется женщина, таская себя за волосы и кричит. Взгляд невольно соскакивает на прикованный труп и по позвоночнику ледяным дуновением спускается ужас, маг морщится, подходит ближе замечая на полу темную, некогда белую тряпку. В складках платья, свисавших на пол, запуталась пеленка, серая заляпанная кровью детская пеленка, точно такая же в какой его подкинули в приют. Марволо цепенеет, сжимает кулак до боли и с тонких губ нервно срывается никогда не произносимое раньше… «мама», в такт упавшей с ладони капле крови. Комнату озаряет синее марево, и маг, отчаянно барахтаясь и сопротивляясь проваливается в чужие воспоминания. Какофония звуков, визгов, свиста и воя стихает, и маг наконец выдыхает, убирая руки с ушей, которые зажал перед накрывшей его волной магической воронкой. Чуть вздрогнув, Волан-де-Морт распрямляется, морщась от ломоты в костях, трет слезящиеся глаза и выравнивает наконец дыхание. Вокруг тишина и покой, от чего маг напрягается сильнее и оглядывается вновь с ужасом понимая, что вокруг запустелый, но еще абсолютно целый особняк Мраксов, с немного вытоптанными коврами и затёртыми обоями, но значительно отличающийся от его дома теперь. Все вокруг дышит магией словно особняк не был в запустении столько лет. Том оказывается в широкой светлой спальне, немного пыльной, но вполне пригодной для жизни и не сразу замечает, что помимо него в комнате есть кто-то еще, с интересом оглядывая обстановку вокруг. В себя Марволо приходит, когда до его ушей долетает почти сумасшедший женский крик. - Ааааа! Хааа…аааххх! – мужчина невольно морщится от звука, но все же оборачивается к широкой кровати и тут же замирает цепенея. Там, на белоснежных простынях, под зеленым балдахином надсадно воет женщина, цепляясь руками то за простыни, то за свой большой живот. Ноги, согнутые в коленях, были широко разведены, а чуть задранная белая застиранная ночнушка заляпалась кровью у подола и под бедрами женщины. Зеленые глаза Марволо широко распахнулись, когда в женщине он опознал того самого призрака в дорогом платье. Лицо ее было изнеможённым с впалыми щеками и ввалившимися глазами, губы сухие и потресканые кровили, не очень привлекательные для аристократки черты заострились, делая ее еще более безобразной, особенно сейчас, когда брюнетка лежала в горячке. Том судорожно вздохнул, но к брюнетке придвинулся ближе, всмотрелся в лицо опознавая изображенную на картинах поместья собственную мать - Мерропу. В душе невольно всколыхнулась жалость к этой женщине, но будучи в воспоминаниях мужчина не мог облегчить ее боль, зато смог дряхлый домовик, появившийся в спальне с большим тазом воды и тряпками. - Госпожа! Госпожа! Динки принес воду, Динки поможет молодой госпоже разрешиться. – тихо пищал домовик и принялся суетиться рядом с Мерропой то прикладывая к ее лбу компресс, то обтирая белые бедра. Сам Том в сторону ног старался не смотреть, судорожно поджимая губы от отвращения и неловкости. Зато он внимательно глядел в уставшее лицо с потускневшими глазами, на тяжело вздымающуюся грудь и на медленно шевелящийся живот женщины. - Ааааа! – вновь заголосила ведьма и Том, поддавшись странному чувству схватил ее тонкую руку своими ладонями и сильно зажмурился, не желая знать, что происходит вокруг. Мерропа словно почувствовав его присутствие встрепенулась, испуганно ойкнула и внимательно осмотрелась. Том замер, распахнув глаза и всмотрелся в глаза матери, глубокие-глубокие темно-серые с вкраплениями зелени. - Тише… - неловко шепнул он и словно услышав его женщина нахмурилась и расслабилась вновь, откидываясь на подушку. Домовик все мельтешил и что-то приговаривал, Мерропа периодически громко кричала, срывая голос, а Марволо молился чтоб странные воспоминания окончились, знать, как он появился на свет желания не было совсем. В какой-то момент женщина напряглась совсем уж сильно, согнулась почти пополам и громко заорала, надрывно зачитывая катрен срывающимся сиплым голосом. Домовик радостно запищал, а затем комнату огласил визгливый детский крик. Том встрепенулся, обернулся на голос всматриваясь в морщинистый красный комок, испачканный кровью и слизью и невольно сморщился, поджимая губы. Ребенок несмотря на непрезентабельный вид вызвал в груди тепло и странную радость. - Госпожа! Это девочка! – громко запищал лопоухий и суетливо обмыл кроху кутая в знакомую уже детскую пеленку. Мерропа расслабленно расхохоталась, принимая малыша на грудь и тут же закричала вновь, схватки не прекратились и Том с легкой усмешкой и теплом оглядел свою еще маленькую, но уже бойко размахивающую ручками сестру. Домовик что-то запищал, а следом комнату пронзили второй крик на свет появился и сам Том, более крупный по сравнению с сестрой и голосистый. На губы мага выползла совсем уж ехидная улыбка и он невольно отодвинулся в сторону, смотря как мать забирает и его прижимая крепче. - Мальчик, да? – хрипло уточнила брюнетка и получив кивок домовика нежно улыбнулась, от чего ее резкие усталые черты лица разгладились и распрямились, делая ее даже милой и очень симпатичной. Словно дети зажгли в ней огонек, осветивший холод тела и безобразие черт наделяя их нежностью и очарованием. – Том, я хочу, чтоб его звали Томас. Мой маленькой принц… - Как пожелает молодая госпожа. – участливо поклонился эльф и внимательно посмотрел на сверток с девочкой, которая тихо что-то пищала и размахивала крохотной ручкой. Марволо от слов матери даже как-то растерялся, не ожидая любви от этой ведьмы, отдавшей их с Дореей в приют. Проследив за взглядом эльфа Мерропа, улыбнулась еще ласковей и погладив малышку по спинке мягко вздохнула. – Юную госпожу стоит назвать, как положено дому Мраксов, на «м». - Я знаю, тогда…может Мерилин или Моргана? – неуверенно выдавила женщина и с сомнением осмотрела малышку. Том возмущенно вздохнул, он знал, что сестру звали «Дорея», но Мерропа желала дать ей имя своего Рода. Раздраженно вздохнув, Темный Лорд тронул тонким пальцем бледную щечку сестры и негромко произнес, глядя прямо в распахнувшиеся мутноватые глаза изумрудного цвета - «Ты Дорея!». Мерропа вновь вздрогнула оглянувшись, посмотрела на дочь с легкой паникой, но все же вскинула уверенный взгляд на домовика и громко произнесла: – Она не будет нести клеймо Мраксов, я хочу назвать ее «Дорея». У Марволо сперло дыхание, и он в панике отшатнулся от матери с двумя копошащимися малышами. Мерропа хотела что-то сказать, как дверь распахнули и в спальню ввалился высокий худой мужчина с такими же острыми чертами лица, как и у Мерропы. Марволо с легкой заминкой опознал в этом гневно, что-то кричащем мужике своего дядю Морфина Мракса. Он еще был молод и не так безобразен, как при встрече с ним. Темноволосый, оскалившись гневливо посмотрел на только разрешившуюся обессилившую сестру и не церемонясь вырвал из рук женщины девочку беззастенчиво укладывая ту в корзинку, куда следом определил и мальчика накрывая корзинку одной из простынок словно котят. - Что ты делаешь? Чудовище! Не смей! Отдай моих детей! Не тронь меня! – надрывалась брюнетка, пока оскалившийся мужчина крепко привязывал сестру к столбику кровати, а затем легко подхватил малышей спешно уходя прочь. Мерропа вновь закричала, но совсем обессилив могла лишь трепыхаться в веревках и лить слезы. Морфин оглянулся на нее с совсем уж диким взглядом и рычаще выдохнул. — Это, ты, дура несмышленая! Я за тебя позабочусь о магловских ублюдках! На твоем месте я бы думал, как ты будешь вымаливать у меня прощения за то, что раздвинула ноги перед каким-то сукиным-сыном, а не передо мной! Твоим законным мужем! – с этими словами мужчина бросился прочь под плачь брюнетки. Марволо же ошеломленно пытался осмыслить что его мать была замужем за собственным братом, который видимо и сдал их в приют. Мага снова замутило, и он приложил холодную ладонь ко лбу надеясь унять появившееся головокружение. Все дальнейшие события слились для Марволо в одну сплошную киноленту, он видел, как Морфин вернулся уже без детей и выплюнул сестре прямо в лицо что «утопил их, как и положено бракованным щенкам в ближайшей луже», затем он вновь принялся что-то доказывать обезумевшей от горя женщине, кричал что та предала его родив от какого-то магла, когда была по закону его. Морфин в принципе много говорил, всегда откровенную гнусь и мерзость, но рассказывал и правда много. Он перевел Мерропу в ту самую комнатушку в башне и всячески издевался над безумной женщиной, отвешивая тяжелые оплеухи или с наслаждением наблюдал как кричит женщина от очередного сломанного пальца, а когда та попыталась сбежать, зовя на помощь вырезал ей частично язык. У Марволо даже мурашки побежали от этой картины, но он продолжал лишь наблюдать. Морфин насиловал и частенько избивал беззащитную брюнетку, таскал ту за волосы по всему поместью и прикладывал крепкими пощечинами, когда безумная начинала искать своих детей или звать Тома Реддла. В одном из воспоминаний Морфин вновь насилуя хрипящую женщину потребовал смотреть ему в глаза и Том с ужасом увидел, как его мать наперекор насильнику отвернулась тут же, получив громкую затрещину, но несмотря на это женщина в припадке истерики лишь бы не смотреть на брата, выцарапала себе глаза громко хохоча и всхлипывая от боли. Именно тогда Том понял, что сделал правильно убив ублюдка, он отомстил не только за себя, но и за мать с сестрой. Этот отброс не заслуживал жизни. Потом замелькали видения о новой беременности, нежеланной для ведьмы, ненавистной и вызывающей припадки. Морфин радовался и не гнушался напоминать, что именно он утопил ее первенцев перед этим свернув тонкие шейки, глумясь над визжащей женщиной. В один из дней Мерропа видимо достигнув критической точки решилась на ужасное, резко дернувшись выворачивая плечевые суставы ведьма плашмя рухнула с высокой кровати на живот сильно приложив тот еще при падении о боковину постели. Она что-то шептала, истерично всхлипывала, но продолжала о чем-то говорить. Когда Марволо разобрал слова, волоски на его теле встали дыбом, мать призвала смерть моля ее как одну из покровительниц рода убить не рождённого малыша. Том с ужасом наблюдал как по ногам Мерропы потекла кровь и как заклубилась леденящая тьма в одном из пыльных углов формируя высокую тонкую фигуру. - Мерропа…. Здравствуй дитя, что так отчаянно взывало ко мне. – голос тихий и наводящий ужас одним лишь звучанием наполнил комнату. Мерропа захихикав довольно, чуть шипя от боли поздоровалась и дернула головой желая обернуться. Ее тело подняла на постель сама тьма, уложила и мягко приласкала по большому животу. К постели женщины подошла сама Смерть. Худая и высокая, в черном балахоне, с белоснежными руками, просвечивающими кости, сжимающая пресловутую длинную косу с розой на навершии. Такая, какой описывали ее маглы. И лишь глаза ее словно лучи Авады весело блестели. Тома пробила судорожная дрожь, когда Смерть слегка повернулась и на миг ему примерещилось бледное лицо Гарри Поттера под черным капюшоном. – Ты знаешь, что за убийство маленького ребенка, карают смертью? - Где же ты была со своими законами, когда этот ублюдок убил моих детей! – зарычала брюнетка и волком посмотрела на склонившуюся к ней фигуру пустыми глазницами. Смерть вздохнула, покачала сокрушённо головой качнув и капюшоном, поцокала языком и наконец указала когтистым пальцем на бледную напряженную женщину. - Я заберу эту невинную душу, что ты так вероломно лишила жизни, но взамен прокляну всех твоих потомков! - Ахаха! Нету! Их больше нету, и я никогда не произведу на свет ни одного дитя! – заверещала брюнетка и Смерть вновь покачала головой. Вздохнула, прошептав что-то на неизвестном языке и все же исправилась. - Твои дети будут прокляты до второго колена, лишь твоим правнукам я дам вздохнуть с облегчением. – глубоким голосом изрекла Безликая, а Том невольно прикинул в уме, приходя к мысли, что на Гарри Поттера проклятие уже не должно было действовать. Он и Дорея были первым коленом, вторым был Джеймс, значит Гарри третий и уже не проклятый. Неужели Смерти зачем-то нужен этот мальчишка, раз она так перекроила свое проклятье? Впрочем, ответа не было, а Мерропа заливаясь смехом что-то рассказывала костлявой, захлёбываясь своей радостью. Смерть покачала головой и Том вновь переместился в другие воспоминания. Марволо все больше мутило, от видений рябило в глазах, самым последним было ведение прикованной к стене матери, обессиленно повисшей на своих руках в том самом вычурном платье. Рядом с ней распалялся в очередном скандале Морфин, он подошел слишком близко к сестре и сдернул с ее шеи крепко сжимая медальон Слизерина. Брюнетка, хищно усмехнувшись что-то прошептала на парселтанге и змея с медальона ожила, крепко вцепившись в руку закричавшего мага, что было дальше Том не узнал, видение оборвалось, когда Морфин выбежал прочь, заперев сестру. Пришел в себя маг на полу той самой комнатушки с останками своей матушки, над ним висела призрак лицо которой было мягким и нежным. Бестелесная женщина протянула вперед руку и негромко произнесла абсолютно нормальным понятным голосом. - Ты глава нашего Рода, я как предыдущая хозяйка отдаю тебе это место вернув твою магию в порядок, призвав к покою и покаянию, в обмен прошу похоронить мои останки в фамильном склепе и рассказать моей крошке Дорее, что ее мать никогда не бросала ее, что вас у меня отобрали. - ошеломлённый Марволо лишь кивнул, смотря как растворяется в темноте призрак матери, а собственная магия наконец за столько лет жизни перестает быть камнем на шее и наконец оглаживает его горячей волной тепла.

***

- Ронни, милый открой дверь… - урчащий голос Молли ворковал за закрытой дверью. Рон, чуть сморщившись от уменьшительно-ласкательного обращения качнул головой, но отвечать не стал, лишь в одеяло укутался плотнее. Из груди непроизвольно вырвался усталый раздраженный выдох, он был в этой комнате уже второй месяц. – Милый пора кушать. - Я не голоден. – соврал рыжий и еще раз поморщился, есть и правда хотелось, но он же объявил родителям бойкот и старался не покидать спальни. Ну по крайней мере тогда, когда родители были дома. Мать околачивалась под дверью, уговаривая вкусностями, отец угрожал выломать дверь или и вовсе пробраться через окно. Рон на это лишь фыркал и закатывал глаза. – Не трогай меня, я спать буду. - Хорошо милый, я оставлю еду на кухне. – прощебетал голос матери и рыжий опять вздохнул. Хотелось в школу или на Гриммо, да пофиг уже куда, главное подольше от матери, лезущей к нему все настырней. Его держали не совсем как пленника, скорее, как душевно больного. Кормили, разрешали ходить по дому и даже выходить на улицу, но только под присмотром матери. Рон задыхался под ее опекой. За дверью не громко застучали каблучки и мать видимо удалилась прочь, но Рон не отреагировал лишь укутался плотнее и прикрыл глаза решая и в самом деле подремать. В какой-то миг он ощущал привычное состояние падения, которое было необоснованно правильным, своеобразное проваливание в сон. Рон даже подумал, что он уже крепко спит, когда почувствовал что-то холодное и влажное ткнувшееся ему в щеку. Неразборчиво поворчав и потерев место дискомфорта, он принялся расслабляться усерднее, когда за руку его абсолютно явственно кто-то укусил. - Что? – визгливо вскрикнул рыжий и с изумлением ощутив тяжесть, разглядел у себя на груди пушистую серую лисицу. Шерсть ее была не вся пепельно-серой, шея с частью грудины, большие подвижные уши, большая часть хвоста и лапы были черны словно сажа, узкие раскосые глаза хитро блестели голубым светом. Само животное было на диво изящным и тонким с длинными аккуратными лапками, узкой хитрой мордой и поразительным умным взглядом. – Откуда ты? Лиса ехидно ощерила пасть и Рону показалось что даже захихикала, по коже побежали мурашки. Нервно сглотнув от легкого ужаса, маг незаметно потянулся за палочкой надеясь, что животное не попытается напасть, а то, что это именно животное, парень очень сомневался. Он был на втором этаже с запертой дверью, а лисы как известно в окна не лазят и летать еще не научились. Лиса словно разгадав его маневр резко бросилась вперед на вскрикнувшего парня и на лету обратилась в женщину. Рон зажмурился в ужасе даже онемев, но все что ощутил это тяжесть на ногах и мягкие поглаживание головы, в комнате тихо зазвучал слишком знакомый смех. Распахнув глаза, парень с изумлением увидел свою бабушку. - Что? – еще громче воскликнул парень и тут же зажал руками рот чтобы мать не услышала. Лукреция захихикала громче прикрываясь аккуратной чуть морщинистой ладошкой. Рон же с изумлением рассматривал старшую родственницу, что все так же вальяжно сидела на его уже затекших ногах закинув ногу на ногу. От нее пахло вкусной сдобой и дорогим парфюмом с ноткой фиалок, привычные брюки и белая рубашка смотрелись просто великолепно. Рон даже завистливо вздохнул, бабуля его была в почтенном возрасте, но едва ли выглядела на пятьдесят, ей можно было дать сорок пять максимум. Мать совсем на нее не походила, ни телосложением, ни воспитанием, ни лицом. - Не кричи и собирайся, твой дед уже все приготовил, осталось лишь ввести тебя в Род. – командным тоном сообщила женщина и легким взмахом изящной руки поправила витые кудри черных волос с проблесками благородной седины, что не добавляла лет, лишь делала краше. Уизли фыркнул, генетика Блэков поражала, вот уж действительно благородное семейство, все как под копирку, впрочем, и его семья и те же Малфои были такими же, генофонд, сохраненный поколениями, чтоб их. Рон принялся спешно собираться изредка, поглядывая на что-то высматривающую в окне Лукрецию и удивлялся. Как же так вышло, что его мать была совсем не похожа на бабушку, даже выглядела она сейчас в свои неполные сорок старше пятидесятивосьмилетней Лукреции. Он видел фото молодых родителей и даже тогда, его мать не казалась неземной нимфой, какой даже в возрасте представала бабушка. Молли не походила и на Игнатуса, тот хоть и был крепок и высок имел исключительные хищные черты, делающие его настоящим красавцем. Его покойные дяди Гидеон и Фабион были копиями деда, но мать… - Могу я задать вопрос? – неловко уточнил Рон и смущенно замолк с интересом рассматривая встрепенувшуюся женщину. Та радостно улыбнулась, осветив суровые черты теплом и энергично закивала. Рон вздохнул, собираясь с мыслями, догадки были одна хуже другой. – Бабушка…а…эм, как так вышло, что мама не похожа ни на тебя, ни на дедушку? Глаза Лукреции удивленно округлились, и она даже рот приоткрыла от удивления, склонила голову к плечу недоверчиво смотря на встревоженного парня, а потом вдруг взорвалась веселым хохотом зажимая рот ладошками и давясь смешками. Отсмеявшись, брюнетка вытерла глаза от слез и наконец ласково улыбнулась, потрепав смущенного парня по волосам. - Ты просто не видел ее в молодости. После свадьбы с вашим отцом, клеймо Предателя Крови не просто перешло на нее, но и усилилось, ведь нашего благословления она так и не получила, а сама отреклась от рода даже не сказав нам. Это клеймо не просто красивое оскорбление, это метка тех, кто проклят самой Магией, она вытягивает жизнь. – покачала головой брюнетка и вдруг достала палочку из заднего кармана брюк. Взмахом палочки колдуя изображение невысокой похожей на дедушку девушки с длинными рыжими волосами вьющимися знакомыми Блэковскими волнами и с яркими голубыми глазами. На картинке матери было не больше пятнадцати. Лукреция обласкала далекий образ глазами и как-то болезненно поджала губы, но продолжила объяснять, помогая внуку складывать вещи. – Это клеймо отобрало у нее половину той крупицы, что осталась после насильственного отречения, маги с таким немощным запасом долго не живут и зная это, я не единожды просила ее вернуться. - голос женщины дрогнул и она нервно заправила упавшую на глаза прядь тонкими пальцами. - Но будучи вспыльчивой от природы могла случайно ее разозлить или даже обидеть, давя не на те ноты. Молли очень быстро постарела, а после рождения близнецов еще и долго болела, я удивлена как она еще может колдовать. - И помочь ей нельзя? Мама, она… она же не плохая…просто… - Уизли занервничал, бегая глазами по уже собранным вещам и неуверенно подал бабушке руку готовясь переместиться. Он правда не считал родителей плохими. Да мать поступила подло с этим чертовым приворотным зельем, но ведь не со зла. Она правда любит Гарри и хочет ему счастья. Рон слышал краем уха, как мать сокрушалась на Малфоя, но признавала, что раз Гарри счастлив, то она примет и блондина. Отец тоже не был злом во плоти. Он если честно, на взгляд Рона, был нюней подвластным их маме. Мать все же больше Блэк и характер у нее что надо. Отец же был несколько инфантилен, увлечен маглами и совершенно безобиден. Но за свое заточение Рон все еще был обижен и настроен если не померить родителей с бабушкой и дедом, то хоть помочь последним с наследником, а затем обеспечить жизнь своей семьи частью средств рода Прюэтт, с разрешения бабушки и деда, конечно. Лукреция печально улыбнулась и, прежде чем аппарировать вместе с внуком тоскливо оглянулась на запертую дверь устало замечая. - Помочь ей может лишь она сама. Молли, что стояла за дверью прикусила губу и болезненно зажмурилась, не позволяя себе плакать. Как давно она не слышала голос матушки, как давно не видела отца, что всегда ее баловал и назвал принцессой, как давно не ходила на могилу к братьям. Руки непроизвольно сжались в кулаки, и женщина, не выдержав съехала по двери на пол зарываясь пальцами в встрёпанные сухие волосы, нечета ее бывшим гладким кудрям. Всхлип за всхлипом из нее рвалась истерика, подавляемая уже давно. Сейчас Молли, как хорошая девочка должна была отправить патронуса директору, поднять тревогу и забрать младшего из дома Прюэттов, но… Разрыдавшись сильней, рыжая лишь пожелала сыну удачи и запечатала дверь еще и снаружи услышав, как по лестнице идет Артур. - Милая! Ох, Молли, Рон обидел тебя? Я точно вытяну этого мальчишку из-за двери и надеру уши! – причитая зачастил мужчина, обнимая жену. Он пытался успокоить плачущую женщину, но не знал, как, а Молли молила Бога чтобы муж не полез в комнату и не обнаружил пропажу сына. Этого директору знать совсем не нужно. - Все хорошо, это от нервов, пойдем ужинать. – все еще дрожащим голосом выдавила она, и не давая мужу что-то спросить потянула его прочь. Она не могла помочь своим детям сама и врагом им не была и быть не желала, если родители хотят обезопасить внуков, то препятствовать им Молли не будет и мужу не позволит.

***

На площади Гриммо 12 с самого утра творилось, что-то невероятное. Везде слышался смех и громкие веселые крики, пахло свежей сдобой, которую счастливо уминала маленькая Донни, потягивая горячий чай на поддерживающих здоровье травах приглядывая за спящей под куполом тишины в люльке малышкой Либрой. Иногда примешивался запах еловых веток и спелых клюквенных ягод. Даже занятая учебой Гермиона вышла из библиотеки и влилась в общую суету. На первом этаже во всю кипела работа, возмущенный Сириус под присмотром хихикающего Ремуса развешивал веточки ели с подвязанными к ним гроздьями клюквы то на одной стене, то на другой. Рядом кружил Люпин привязывая пестрые ленты с прикрепленными веточками остролиста и белой омелы причудливо переплетающимися в бело-красной гамме, к рамам картин и портретов слушая комплементы от мертвых родственников мужа. Над камином ворчливо огрызаясь на воодушевлённую Андромеду вешал венок из хвои и омелы с гроздьями клюквы и кучей лент приговоренный к помощи Рабастан, Рудольфус же с умилением ухаживал за все еще связанной и лишенной голоса Беллатрис, недовольно фыркающей на заботу мужа и сестер. Брюнетка рычала, кидала на всех бешенные взгляд, но нет-нет да поглядывала с интересом на Белладонну с Либрой или с теплом кидала взгляд на сестер, сидящих на диванчике, напротив. Те, впрочем, ее не только умиляли, но и нервировали настолько, что изредка она, выходя из себя билась в истерике или гневно мычала, стреляя в них взглядами. Они умело ее игнорировали и то и дело поправляли то ленты, то игрушки на уже наряженной пышной елке, упирающейся макушкой в потолок. Гермиона наблюдающая за общей суматохой хихикала в блокнот со списком покупок и дел. От ее глаз не укрылись быстрые поцелуи Бродяги и Лунатика, что-то тихо говорящих друг другу. Веселая ухмылка все еще ограниченного в магии Рабастана слушающего наставления Вальбурги, что он опять повесил венок криво и руки его растут не из того места, и что правильно она сделала, когда выдала Беллу за умницу Рудольфуса. Рабастан терпел, гневно сопя и кидая злобные взгляды на самодовольное лицо портрета, что помимо него поучала всех вокруг, настроение ведьмы было хорошим, и от того она желала сделать все идеально. В другом конце комнаты ворковал над пыхтящей ведьмой Рудольфус, млеющий от какой-то даже одомашненной Беллатрис, хоть и выражающей мычанием недовольство, но все же кушающей фрукты что чистил для нее муж. Ведьма перестала кидаться на магглорожденную девочку и все вздохнули с облегчением. Особенно Рудольфус, все же от поведения жены зависело, поможет ли им Лорд Блэк или они вернуться в объятия Дементоров в Азкабане. Чуть дальше от них что-то рассказывала домовину поглощённая печеньем малышка Донни, иногда весело подбегая к елке и меняя местами ту или иную игрушку, что как ей казалось была не на своем месте. - Миона, что там с дарами для Магии? – участливо уточнила все держащая под контролем Вальбурга и достав свой лорнет присмотрелась к галочкам на списке необходимого, подсчитывая нужное и кивая сама себе. Укутанные в уютные теплые платья и завернутые в греющие озябшие плечи шали громко обсуждали предстоящий Йоль Нарцисса и Андромеда, изредка перекидывая внимание на недовольную Беллу, маявшуюся от их трескотни, но позволяющую себя причесать или даже заплести косу, уже четвертый вариант за прошедшие двадцать минут. - Осталось новогоднее полено и дары. – проверяя написанное кивнула шатенка и вдруг уткнулась взглядом в маленькую приписку. – Ох! Сорочки! И венки из хвои и омелы для обряда. Мы не приготовили их. - Их приготовила я. – кинула через плечо Нарцисса и вновь вернулась к разговору с Медой, заплетая Белатрисс высокую прическу, под наставления самой старшей сестры, пьющей чай. Гермиона вздохнула спокойно, ставя галочку у строчки и довольно кивнула, оглядывая все вновь. - А черные розы? - скупо поджала губы Вальбурга и на нее обернулись все без исключения, непонимающе вскинув брови. Даже малышка Донни удивленно округлила глаза, так как про праздник ей рассказала сама Андромеда и про розы там ничего не было. - Розы? - неуверенно уточнила Гермиона, нервно записав это в блокнот. Она все еще осваивалась с обрядами и таинствами чистокровных и потому немного нервничала, организую празднество Йоля под контролем Андромеды. Нервно обернувшись на наставницу, девушка уточнила. - А они были нужны? - Первый раз слышу об этом... - растеряно качнула головой Меда, выпрямившись на своем месте. Она и правда впервые слышала о подобном, на все их прошлые Йоли никто не приносил в жертву розы, да еще и черные. - Вообще-то нужны не розы, а паучьи лилии, но где их взять зимой? Так что розы в самый раз! - постукивая по ладони боком лорнета поделилась Вальбурга, и не увидев на лицах семьи осознания, тяжело вздохнула. - Гарри стал не только Лордом Блэк, прежде и главнее всего - он Лорд Певерелл. Их покровитель Смерть и потому каждое подношение на праздниках колеса года, должно включать и ее, даже если посвящено Жизни или Магии! - Ах! Поняла! - тут же распахнув глаза закивала Гермиона, готовая вот прямо сейчас бежать за черными розами хоть куда. Но ее энтузиазм прервал Сириус, мягко придержав за плечо рукой. - Кричер! - громкий голос Бродяги разлетелся по всему поместью и даже если бы домовик был глухим, каким с усердием притворялся, когда его звал Сириус, то все равно бы услышал этот вопль. - Что, бестолковый ребенок Блэк, хотел от старого Кричера? - проскрежетал старый домовик, раздраженно кося левым глазом на возмущенно запыхтевшего Сириуса. Он все еще не стал называть их с Андромедой по нормальному, вечно "бестолковый ребенок", "недостойная госпожа" и все подобные эпитеты, но с почтением, это да. Они же теперь официально Блэк. - Розы черные, да побыстрее, сухая ты кочерыжка! - взбешенно зашипел брюнет, гневно сверля домовика взглядом, под не менее гневным взглядом Гермионы, за оскорбление эльфа. Кричер надменно фыркнул и с хлопком исчез, чтобы больше не появляться, но связка сотни черных роз тихо появилась на столе у камина и Гермиона радостно поставила галочку в списке. Все вновь засуетились, забыв о инциденте и сама шатенка легко расслабилась, уже давно приняв своеобразную манеру общения Сириуса и Кричера. Радостно вздохнув, девушка пробежалась по строчкам вновь и огляделась в поисках недочетов. Атмосфера была Новогодняя и самая, что ни наесть праздничная, теплая и переполненная уюта. Такая же царила в ее доме в гостиной мамы и папы, что всегда укладывали кучу подарков под елку и потом с громким смехом они разбирали их всей семьей, когда часы пробьют двенадцать. Бесспорно, они праздновали Рождество, а Йоль для нее был в новинку, и девушка неловко думала, как же на этих каникулах будут без нее родители, письмо которым она отправила, но чувство вины так и не ушло. - Эм… Ми-миона… - чуть заикаясь и смущенно потупив глаза, шатенку позвала мило покрасневшая Белладонна, умильно сжав двумя пальчиками край длинной юбки волшебницы. Гермиона вздохнула пораженная в самое сердце и ласково улыбнулась девочке, подбадривая продолжить. – А можно… можно мне тоже учувствовать в Йоле? - Что? – все вновь удивленно замерли и обернулись к покрасневшей от внимания и страха девочке. Даже Белатрисс ошеломленно вытянула лицо и округлила глаза желая тут же подорваться и обнять малышку. Гермиона ошеломленно кашлянула и присев на корточки, чтобы девочка не пугалась сильнее, уверенно начала. – Милая, ты здесь не гостья, ты член нашей семьи, по всем документам ты дочка Гарри, а люди собранные здесь его родные люди. Его тети и крестная, его крестный и дяди. Все эти люди и твоя семья тоже, и я в их числе, ты можешь считать меня своей тетей, ведь Гарри мне, как брат. - Правда? – смущенно уточнила девочка и все поняли, что именно они забыли сделать. Они забыли объяснить напуганному ребёнку, что та стала их семьей и что она не должна чувствовать себя ограниченной и не нужной, а иначе ведь и не выходило, они были слишком занят чтобы заниматься ребенком, разве что Нарцисса была ее компанией. Поэтому заговорила самая мягкая из присутствующих и уже завоевавшая доверие ребенка Нарцисса. - Конечно правда, ты не должна спрашивать разрешений, просто если что-то хочешь говори нам, мы же не узнаем если ты промолчишь. А Йоль это праздник семьи и благодарения Магии, ты тоже часть магии и семьи, а значит должна принять участие в ритуале, никто не забыл о тебе милая. – маленькая блондинка просияла, кидаясь к женщине в объятия, вызывая теплые улыбки на лицах остальных, даже недовольная Белла мягко усмехнулась и болезненно поморщившись спрятала глаза за витыми прядями. - Я поняла. – радостно кивнула девочка и тут же поблагодарив Нарциссу с Гермионой поскакала к домовику, прося принести еще пироженок, ведь перед праздником нужно подкрепиться. Засмеявшийся Сириус спрыгнул с лестницы и поскакал следом, уверяя недовольно заворчавшую Меду, что и ей не помешает пироженка и ему. Рабастан мягко потрепал пробегающую мимо девочку и кинул алчный взгляд на увлеченную новым пудингом Беллу. Двое Лестрейнджей были посвящены в то, что сегодня появится Глава Блэк и введет в Род Беллатрис по возможности вернув и ясное сознание. Оба мужчины были благодарны этому человеку, хоть и не предполагали кто стал новым Главой. Но вместе с Лордом Блэк они тревожно ожидали и Гарри Поттера, еще одно члена этой семьи. Ровно в двенадцать дня, когда украсили почти весь дом, а Беллу нарядили в белое платье с рюшами ловя злые взгляды ведьмы, главный камин вспыхнул и в гостиной отряхиваясь от легкого снежка появились знаменитый Гарри Поттер и его партнер Драко Малфой. Оба Пожирателя и Белла распахнув глаза смотрели как остальные поспешили подняться и прежде, чем начать обнимать и тискать подростков уважительно склонили головы перед новым Главой. - Рад видеть вас в добром здравии господа Лестрейндж и тетушка Белла. – пропел Поттер, как-то хищно скалясь. Братья нервно вздрогнули, а ведьма неверяще распахнула глаза приоткрыв удивленно рот. Этого человека они ждали как члена семьи, так как не раз слышали, как остальные обитатели Гриммо упоминают парня в диалогах. Но, то что он Глава Блэк? Беллатриса конвульсивно задергалась распахнув синие глаза. - Что ж… Сейчас я переоденусь и начнем ритуал принятия вас в Род, дорогая тетя. – сверкнул зелеными глазами мальчишка, стягивая перчатки. А у Белатрисс по спине побежала предательская дрожь и скрутило живот, фантомная боль, от пущенного в нее ранее этим мальцом Круциатуса, застелила пеленой тусклые глаза и громко завизжав от накатывающего ужаса ведьма лишилась чувств оседая в руки Сириуса. Заметки соавтора: Смерть на пафосе приходит к Мерропе: - Я проклинаю тебя и всю твою семью! Невидимая Магия, ей на ухо: - Че, прям всю? Смерть, что-то прикинув в голове принялась считать на пальцах: - Так, дайка мне минутку! – загибая пальцы - Ну что ж, Дорея первая, Джеймс второй, Гарюсечка третий! Остановимся на нем! Поворачивается к Мерропе и пугающим пророчащим голосом: - Ты и твоя семья будете прокляты до третьего поколения! Магия, спустя пару лет: - А что за проклятье то? Смерть: – Эх, если б я еще помнила!