Попытка все исправить

Дорогие читатели, просим прощения за задержку. Этому способствовал ряд факторов, таких как ночные смены автора и экзамены соавтора. Также объем данной главы (без преувеличения - эта глава самая большая из уже вышедших).

Маленькое дополнение: глава проходная, она является переходом к новой арке и новым персонажам. Стиль в этой главе тоже слегка отличается от привычного, так как соавтор принимала очень активное участие именно в написании, а не генерации идеи, как обычно. Надеюсь, вам все понравится)))

Гарри медленно открыл глаза, чувствуя, как его сознание возвращается из тумана. Перед взором всё мутилось, он лежал неподвижно на кровати, ощущая тяжесть в каждой мышце, словно его тело было вывернуто наизнанку и собрано заново. Комната на Гриммо, 12, была окутана мягким полумраком — лишь слабый свет пробивался сквозь плотные шторы. Боль в глазах резанула его словно стрелой, и он поспешил зажмуриться, тихо шипя от боли. Тело всё так же было напряжено и болело, глаза, скрытые веками, не переставали жечь и слезиться. Гарри почувствовал тепло раньше, чем открыл глаза вновь. Запах лаванды и свечей витал в воздухе, смешиваясь с ароматом кожи Драко, лежавшего рядом, его дыхание было ровным и спокойным. Гарри медленно приходил в себя, вспоминая ритуал, который они провели прошлой ночью. Он не сразу понял, где находится, пока не убедился, что человек на его груди — Малфой, а темные обои спальни и высокий балдахин кровати не принадлежали комнате Главы Рода на Гриммо, 12. Драко действительно лежал рядом, его платиновые волосы были растрепаны, а рука покоилась на груди Гарри. Их пальцы сплелись, словно две лозы, переплетённые в единое целое. Гарри почувствовал, как его сердце забилось чаще, когда осознал — это не сон. Блондин негромко сопнул и принялся ерзать, устраиваясь удобнее. Тёплое дыхание Драко согрело шею Гарри и заставило его вздрогнуть. Они лежали в кровати, затянутые пуховым одеялом, свет из окна падал косыми лучами, играя на бледной коже Малфоя. Драко прижался к нему ближе, его пальцы скользнули по груди Гарри, вызывая мурашки. — Драко… — прошептал Гарри, слегка встряхнув его. Малфой открыл глаза не сразу. Лицо его недовольно скривилось, а тонкий нос мило сморщился от раздражения. Но стоило позвать его ещё раз, как парень тут же распахнул глаза, судорожно всматриваясь в бледное лицо Поттера. Слегка рассеянный взгляд Малфоя сразу же стал острым, как лезвие, стоит ему осознать, где он и что Гарри наконец в сознании. — Как ты? — сипло спросил Драко, и брюнет неуверенно кивнул, подтверждая, что он в порядке, хотя в его глазах всё ещё плавали тени недавнего ритуала, а тело слушалось с большим трудом. Прошлое единение с домом уже не ощущалось так чётко и ясно, но слабыми отголосками, едва заметной занозой, засевшей на краю его сознания, он всё ещё чувствовал дыхание дома. Гарри кивнул вновь, не в силах найти слов. Они застревали у него в горле, выходя сиплыми вздохами и тихими стонами. Он помнил ритуал так ясно, как не помнил ни одного дня своей жизни. Помнил холодную магию, которая пронизывала его до костей, давая своё благословение. Всё было слишком чётко, словно кто-то специально вырезал эти фрагменты на его подсознании. Драко приподнялся, его глаза — обычно такие холодные — горели теплом и чем-то ещё, что заставляло Гарри сглотнуть. — Я боялся потерять тебя, — прошептал Драко, его губы дрожали и поджимались от переполняющих его эмоций. — Мы так и не поговорили о твоей безрассудности. Он пережил за эти сутки слишком много, и самым большим потрясением всё ещё оставалась вынужденная «смерть» Гарри, о которой они так и не поговорили. И дурацкое письмо от Гринграссов, о котором брюнет даже не знал. Поттер виновато опустил глаза, не имея сил ни спорить, ни ругаться. Ритуал Йоля истощил его почти до дна, и впервые за долгое время Гарри почувствовал предел своей магии. — Я не настолько безрассуден, — тихо возразил Поттер, натыкаясь на предупреждающий взгляд серых глаз. Блондин скептически вскинул бровь, но, в противовес своему выражению лица, прижался к нему ещё теснее — так близко, что Гарри почувствовал его тёплое дыхание на губах. — Я обсудил все риски с Вальбургой, Орионом и Финиасом, и ничем не рисковал. Просто поверь мне. Непослушные руки Гарри потянулись к Драко, обнимая его за талию и притягивая к себе вплотную. Сейчас, глядя в полные искренней тревоги и страха глаза, Гарри наконец понял, как сильно любит Драко. Не тот затёртый образ из прошлого, а вот этого юного, обидчивого, резкого и милого парня, который искренне любит его. И как мало времени и внимания он на самом деле уделял им и их отношениям. Гарри привык жить войной, видеть парня урывками, воруя его поцелуи в моменте. Расставаться так и не успев поговорить по-настоящему, боясь, что Волан-де-Морт проникнет в его голову и узнает о Драко, сделав с ним что-то. — Верю, — вздохнул Малфой, нежно касаясь истощённого лица своей бледной, прохладной ладонью. Он ожидал, что Гарри, как и прежде, отстранится и побежит по делам или переведёт всё в шутку, но Поттер прижался к его руке мягко, потеревшись об неё. — Не смей больше так рисковать, — снова огладил Драко его щёку и, обхватив брюнета за шею, прижался лбом к его. Его дыхание стало чуть нервным. Гарри улыбнулся, его пальцы скользнули под рубашку Драко, ощущая тепло его кожи. Горячая ладонь начала мягко рисовать круги по его худой спине. — Ты знаешь, я всегда нахожу выход, — прошептал Поттер, его губы нашли шею Драко, оставляя лёгкие поцелуи и вызывая мурашки по бледной шее. Малфой пискнул от неожиданности, но не отстранился — наконец получив то самое внимание любимого, которого так сильно желал. — Ты невыносим, — пробормотал блондин, его голос дрожал от желания. Гарри с нежностью смотрел в серые глаза, полные любви. Неловко столкнувшись носами, они тихо засмеялись и тут же притихли, судорожно дыша в унисон. Их губы встретились в медленном, глубокому поцелуе — словно они пытались передать друг другу всё, что чувствовали. Руки Гарри скользнули по спине Драко, ощущая каждую мышцу и изгиб. Блондин вздохнул и прижался к нему ещё крепче — растворяясь друг в друге, забыв обо всём, что было до этого момента. Гарри улыбнулся, чувствуя, как улыбается в ответ его любимый, нежно перебирая его чёрные пряди. Магия мягко наполняла их тела, переплеталась и соединялась в единое целое. Воздух вокруг них стал густым, словно заряженным электричеством, которое всегда возникало между ними. — Ты мой, — прошептал Драко почти для себя, его пальцы вцепились в волосы Гарри. Он всё ещё вспоминал злополучное письмо и не знал, что делать. Как рассказать — и как отреагирует на всё этот брюнет. — Конечно, — ответил Гарри, вкладывая в слова всю свою любовь. Его руки уже крепко обнимали его тонкую талию. Их дыхание слилось, и мир за пределами комнаты перестал существовать. Они целовались долго и с упоением исследовали руками и губами тела друг друга в мягком, нежном темпе. Впервые — никуда не спеша и не стараясь быть тише. Гарри провёл пальцами по шее Драко, ощущая, как тот вздрагивает под его прикосновением. Их поцелуй стал глубже, жарче — словно огонь, разожжённый между ними, не знал предела. Драко закусил губу, когда пальцы Гарри скользнули выше, касаясь затвердевшей горошины соска. Тихий выдох блондина стрелой пронзил тело Поттера. — Ты с самого начала словно знаешь, как довести меня до края, — с лёгкой растерянностью прошептал Драко, отстраняясь на мгновение, чтобы снять рубашку. Его глаза горели, смешиваясь с тем же желанием, что и в глазах Гарри. Брюнет не ответил, лишь нежно огладил бледный бок парня, удобно оседлавшего его бедра. Гарри притянул его ближе. Их тела прижались друг к другу, и ничто больше не имело значения. Драко чувствовал, как сердце Гарри бьётся в унисон с его собственным — и это чувство было лучше любого заклинания. Руки Драко опустились на пояс Поттера, медленно расстёгивая его. Каждое движение было намеренно медленным, словно говоря — ты мой, только мой. Брюнет застонал, когда пальцы коснулись его паха, и это звучало как музыка для ушей блондина, руки которого нервно подрагивали от предвкушения и страха. Жар их тел обжигал, словно пламя вечного огня. Гарри откинул голову назад, позволяя Драко беспрепятственно исследовать каждый сантиметр его шеи, оставляя за собой влажные следы поцелуев. Он чувствовал, как его дыхание становится прерывистым, а в животе разливается волна возбуждения. Драко оторвался от его шеи, глядя в глаза Гарри с нескрываемым обожанием. Провёл пальцем по его губам, словно запоминая их форму, и прошептал: — Я правда люблю тебя… так сильно… ты даже не представляешь… — голос его дрогнул в самом конце, а серые глаза заблестели в лучах утреннего солнца. — Я тоже люблю тебя, — уверенно кивнул брюнет, говоря это искренне и со всем чувством, что переполняло его грудь. Он доверял Драко, доверял ему всего себя. Знал, что Драко никогда не причинит ему боли, что он — тот единственный, кому можно отдать своё сердце. Поттер не выдержал накала и неловких поглаживаний своего парня, стремительно перевернув его на кровать. Блондин невольно задержал дыхание, тихо ахнув от неожиданности. Окинув распластанную по простыням фигуру зелёным взглядом, Гарри медленно опустился на уровень паха Драко, и тот почувствовал, как его щеки заливаются краской. Он никогда не думал, что сможет быть настолько уязвимым перед кем-то, но с Поттером всё казалось естественным, правильным. — Гарри, — прошептал блондин, почувствовав первое прикосновение. Гарри поднял на него взгляд, и в его глазах плескалась нежность. Горячая ладонь брюнета нежно скользила по его твердому, чуть влажному стволу, мягко сжимая его в процессе. Драко зажмурился, чувствуя, как волна удовольствия накрывает его целиком. Он откинулся назад, позволяя Гарри делать всё, что тот пожелает. Каждое прикосновение, каждый поцелуй обжигал кожу, заставляя сердце биться быстрее. Он чувствовал себя живым, желанным, любимым. Гарри нежно целовал его, переходя от живота к бедрам, дразня кончиком языка, пока Драко не застонал в голос, умоляя о большем. Брюнет поднялся и, не отрывая взгляда, приспустил спальные штаны. Драко сглотнул, глядя на Поттера, который обнажал свою возбужденную плоть. Поттер вернулся к Драко, устраиваясь между его ног. Он смотрел в глаза блондина, полные желания и обожания. Прижав свой член к напряжённому телу Драко, брюнет мягко, но крепко сжал оба члена в ладони, принявшись аккуратно толкаться в кулак, потираясь членом о член Драко, заставляя блондина выгнуться в спине от удовольствия. Комната наполнилась тихими стонами и вздохами. Они двигались в унисон, тихо постанывая от наслаждения и слияния — как магии, так и душ. Сейчас они чувствовали себя как никогда целыми. Гарри целовал Драко, кусая его губы, шепча слова любви и страсти. Блондин отвечал ему тем же, обвивая его ногами и притягивая ближе, цепляясь пальцами в его чёрные, растрёпанные волосы. Они были в своём собственном мире, где существовали только они двое. Когда кульминация была близка, они оба закричали от наслаждения, изливаясь друг на друга. Лежали, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Гарри нежно поцеловал Драко в лоб и прошептал: — Я люблю тебя. Малфой улыбнулся, прижимаясь к нему ещё теснее — ничего не говоря, но его полные нежности серые глаза говорили за него всё. Драко прикрыл глаза, наслаждаясь теплом тела Гарри, прижатого к нему. Он чувствовал себя в безопасности, в объятиях человека, которого любил больше всего на свете. Мир за пределами этой комнаты исчез — остались только они, их чувства и невероятная связь, которая их объединяла. Поттер поднял голову и посмотрел на Вэйлу. В его зелёных глазах плескалась нежность, обожание и любовь. Он провёл рукой по светлым волосам, нежно отводя их от лица. — Ты невероятный, — прошептал он, целуя Драко в губы. Блондин покраснел от смущения, но ему было приятно слышать эти слова. Он знал, что Гарри говорит искренне. Чувствовал себя невероятным рядом с ним, словно заново родился. Их любовь — что-то особенное, что он хотел оберегать и ценить. Они долго лежали в тишине, наслаждаясь обществом друг друга, пока полупрозрачная игривая выдра не проскакала сквозь стену и не заговорила немного усталым голосом Гермионы: — Я искренне надеюсь, что вы уже проснулись, и я не разбудила вас, — прошептал патронус, встав на задние лапки и резво постукивая хвостом в воздухе. — Мы ждём вас внизу, накопилось много дел и тем для обсуждения. — Что ж, нам хотя бы дали немного времени на себя, — усмехнулся Поттер, нежно поцеловав бледное плечо Малфоя и неспешно поднявшись с кровати. Надев халат, он направился к окну. Не торопясь раздвинув и так не скрывающие утреннее солнце занавески, Гарри с хрустом потянулся — до боли в мышцах и с наслаждением вдохнул морозный воздух из приоткрытого окна, благодаря магии без палочки. Драко поднялся с кровати и подошёл к Гарри, обнимая его со спины. Он прижался щекой к его плечу, чувствуя тепло его тела. — Мы обязательно во всем разберёмся, — прошептал Драко, зная, что вместе они смогут преодолеть любые трудности. Гарри повернулся и обнял его в ответ, целуя в волосы. — Я знаю, — ответил он, в голосе звучала непоколебимая уверенность. Они оделись в тишине, всё время соприкасаясь руками, ногами и губами, словно не желая расставаться. После ритуала на Йоль Гарри почувствовал, будто проснулся — целым и собранным — и наконец открыл глаза, разглядев своего Драко. Увидел его настоящего, а не давно сформированный войной образ сломанного, острого человека, как осколки стекла. Внизу, в гостиной, их ждали. Нарцисса сидела с прямой спиной, её глаза — холодные, как лезвие ножа — неотрывно смотрели на хмурую Белатриссу, которая всё ещё была связана и прикована к креслу. В углу перешептывались Сириус и Люпин; их лица были напряжёнными и сосредоточенными. Рядом сидели Андромеда и Гермиона, но их взгляды были устремлены на Гарри, словно пытаясь прочитать его мысли. — Наконец-то, — прошипела Нарцисса, её голос был как шелест змеи. — Мы ждём уже час. Каждая минута на счету. Гарри непроизвольно напрягся, ощущая себя юнцом на чемпионате по квидичу. В его сознании возник образ ледяной женщины, словно снежной королевы, с бесстрастным голубым взглядом, которая тихо прошла мимо, оставляя за собой морозную свежесть и чувство собственной неполноценности. Он уже отвык от такой Нарциссы. В кругу семьи она всегда вела себя как веселый, непоседливый ребёнок в теле взрослого, и Гарри невольно заражался её энтузиазмом и легкостью, мгновенно забывая, что Нарцисса — аристократка до мозга костей, и менять маски для неё — проще простого. Внутри закралась мысль: какая она настоящая — Леди Малфой? Та прекрасная женщина с юной душой или эта холодная, словно статуя, волшебница? Сердце кольнуло от обиды, и, словно почувствовав его эмоции, Драко нежно сжал его ладонь. — Доброе всем утро, — нежно поздоровался блондин, не обращая внимания на холодный тон женщины. Он аккуратно погладил пальцы Поттера и, освободив руку, подошёл к матери и тётке, поцеловав их в щёку в соответствии с этикетом. Гермионе он поцеловал тыльную сторону кисти через тонкую вязь перчатки. Гарри повторил всё за Драко, игнорируя зашипевшую, не хуже змеи, Беллу, которая злобно оскаливала рот и судорожно сжимала кулаки. Ведьма всё ещё раздражала его, пальцы невольно теребили палочку, желая её проклясть. Теперь он умеет накладывать Круцио… Заметив недоброжелательный настрой Главы Рода, братья Лестрейндж тихо поздоровались и поспешили покинуть комнату, мягко уведя за собой коляску с раздражённой ведьмой, скрываясь где-то в глубинах дома, у кухни. — У нас много дел, — тихо повторила Нарцисса, отхлебнув чай из изящной чашки. Её фигура слегка расслабилась, и Гарри с удивлением заметил, как до этого жесткая линия плеч немного опустилась, меняя осанку и делая ведьму менее враждебной. — Мы должны найти порт-ключ, — согласно кивнул Сириус, его голос был низким и тревожным. — Особняк Поттеров не так просто отыскать в наших обстоятельствах. — Порт-ключ, который дали гоблины, не работает, — тихо сказал Гарри, отводя взгляд под множеством требовательных взглядов. Особенно раздраженно смотрела Гермиона, которая была заперта в особняке и лишена возможности присматривать за друзьями. В её воспоминаниях последний раз, когда она оставила их без надзора, Гарри умер, а Рон чуть не схватил шальную Аваду. — Я активировал его случайно. Гарри соврал, понимая, что ему не верят, но не хотел дальше мучиться вопросами о последствиях. Гермиона тяжело вздохнула, аккуратно заправляя прядь волос за ухо, и с осуждением взглянула на Гарри, словно пытаясь проникнуть в его душу. Он виновато склонил голову, пряча взгляд. — В любом случае, — привлёк внимание Сириус, — в доме Джеймса… — его голос надломился, и Блэк невольно закашлялся, хватая стакан воды и делая глоток за глотком. В уголках глаз блестели слёзы, и Гарри с тоской подумал, что даже спустя столько лет Бродяга не смирился со смертью. Невольно вспомнилась поляна в Запретном Лесу и мёртвый, но совершенно счастливый Сириус рядом с призраком отца. Люпин нежно сжал его пальцы, поддерживая молчанием, а Блэк наконец расслабился, смахнув слезу. — В Годриковой Лощине у Джеймса был особый порт-ключ, он приводил ровно к барьеру, — сказал Сириус, растрепав тугие кудри и сдув упавшую на глаза прядь. — Я не знаю, где он, они собирались в спешке, и я понятия не имею, куда его спрятали. Но только с его помощью мы сможем найти мэнор Поттеров. — И ещё надо обсудить, что делать с письмом… — тяжело вздохнула Нарцисса, но не продолжила, словно ожидая, что кто-то её прервет. В этот момент в камине вспыхнул огонь, и в комнату вошёл смутно знакомый рыжий парень.

***

Волан-де-Морт, словно дирижер невидимого оркестра, взмахом палочки отправлял в полет клубы пыли и паутины, веками копившиеся в заброшенных залах особняка Мраксов. Мраксы… даже от одного имени веяло тленом и безумием. Но он, лорд Волан-де-Морт, превратит этот оплот упадка в символ новой эпохи, эпохи чистокровных волшебников. Магия струилась из его палочки, словно темная река, заставляя пыль веков исчезать, а потрескавшиеся стены обретать былое величие. Том с раздражением вспоминал, сколько сил он потратил на изменение и ремонт хозяйской спальни, теперь по праву принадлежащей ему после признания Рода. Он бы не стал заниматься чем-то столь тривиальным, как ремонт, но вперед его гнали две причины: первая – показать свою статусность и власть, которой был лишён, будучи бедным сироткой, а вторая… страх. Каждый отзвук ветра в щелях разрушенного имения, каждый шелест оборванных занавесок или гобеленов, каждый скрип половицы – все это наводило на него ужас. Он помнил призрак матери, развеявшийся после захоронения костей и полного принятия Рода Мраксов, но страх все еще жил в нем. Вдруг она вернется? Вдруг тут есть еще кто-то такой же, как она? Решение пришло мгновенно и было подано Нагайной, которой осточертело мерзнуть у вечно затухающего из-за протекающей крыши и сквозняка камина. Змея, доведенная холодом до бешенства, приказным тоном «попросила» найти ей теплое гнездо или починить это. Решение проблемы для Тома оказалось столь тривиальным, что он даже позволил себе обнять любимицу под ее довольное шипение. Тогда-то работа и закипела… Он все еще не мог починить все лишь благодаря магии: во многих местах, хоть и с помощью своего волшебства, но требовались реальные вещи, такие как краска, обои, черепица и прочие строительные материалы. Проблема была решаема: в сейфе, скрытом от его матери, дяди и деда, оказалось маленькое состояние, вполне покрывающее не только ремонт, но и пару десятков лет спокойной жизни. Потому Том без зазрения совести, призвав родовых домовиков, а именно двух лопоухих дрожащих чудиков, приказал им купить все необходимое, кропотливо составляя список в моменты просветления рассудка. Эти просветления все чаще озаряли его сознание, сплетая его разум с родовым имением. И тогда-то Том обнаружил третью причину хорошенько вложиться в это грязное дело. Мелкий мальчишка, этот вездесущий раздражающий Поттер, одним лишь лицом напоминающий Карлуса, на правах Лорда Слизерина привязал огрызок его души к умирающему поместью Мраксов. Вот и выходило: чем больше он восстанавливал, тем осознаннее становился его взгляд и чище разум. Всплески безумия все так же преследовали его, но от них избавиться можно будет, лишь собрав душу, а как это сделать, он пока не знал, но упорно искал в найденной тайной библиотеке Мраксов, где с неприязнью и ненавистью обнаружил более полное издание о крестражах и к чему вело их создание. Так знатно он не ругался со времен школы, когда Карлус заставил его сесть на метлу и, оттолкнувшись от пола Астрономической башни, лететь вниз, ведь метла совершенно его не слушалась. Спасибо все тому же Карлусу, что с легкостью подхватил его почти у земли и затем хорошенько получил жалящим по своей заднице. И потому теперь Том с раздражением, размахивая палочкой, упорно восстанавливал разрушенное имение. После спальни он восстановил кухню, теперь же очередь дошла до главного зала, где он мог часами изучать книги или принимать своих последователей. С каждым его движением под сводами раздавался тихий треск, словно кости древнего рода пробуждались от долгого сна. Плиты под ногами выравнивались, трещины затягивались, а потускневшие гобелены вновь обретали былую яркость красок. Особняк, словно старый зверь, выпрямлял спину, ощущая прикосновение магии своего истинного хозяина. Когда белоснежный мраморный камин восстановил каждую свою грань, а кованая решетка, очистившись от ржавчины и копоти, встала на место, Реддл расслабленно вздохнул, взмахом палочки распахивая недавно восстановленные окна. Волна морозного воздуха холодным потоком влетела внутрь, взметнув зеленый гобелен с изображением змеи. Волан-де-Морт, чье лицо, казалось, стало еще более бледным в отблесках заколдованных свечей, осмотрел восстановленное пространство. Большой зал являл собой квинтэссенцию мощи и утонченности, место, где переплетались древние традиции и личный вкус хозяина, творившего магию дни напролет ради восстановления былого великолепия. Высокий свод зала, казалось, уходил в бесконечность, усыпанный россыпью магически усиленных кристаллов, имитирующих звездное небо. Мягкий, рассеянный свет, льющийся оттуда, не утомлял глаза, а напротив, создавал атмосферу таинственности и спокойствия. Он нравился Тому больше всего, напоминая первый дом – Хогвартс. Стены зала, совсем недавно разрушенные и обшарпанные, с осыпавшейся крошкой камня, были облицованы полированным ониксом цвета ночного неба, испещренным прожилками мерцающего золота. На них, словно застывшие во времени, располагались фамильные гобелены, каждый из которых повествовал о героических деяниях предков и знаковых событиях в истории рода. В центре зала возвышался огромный камин, сложенный из белого мрамора. В его топке постоянно поддерживалось пламя, которое, благодаря особым заклинаниям, никогда не дымило и не чадило, а лишь дарило тепло и уют. Пол был выложен мозаикой из редких пород дерева, образующей сложный геометрический узор. Тому пришлось знатно потрудиться, чтобы вернуть былой цвет и целостность. Теперь, благодаря кропотливо вбитым в периметр комнаты рунам, ступая по полу, ощущается приятная прохлада, даже если в зале жарко. Вдоль стен располагались массивные дубовые столы, покрытые тонкой резьбой. На них стояли канделябры из чистого серебра, а также изящные вазы с живыми цветами, источающими тонкий, едва уловимый аромат. В зале царила атмосфера величия и умиротворения. Каждый предмет здесь был тщательно подобран и расставлен с особой целью, создавая гармоничное пространство, способное впечатлить даже самого искушенного гостя. Это было место, где вершились судьбы, заключались союзы и принимались важные решения, место, достойное великого магического рода. Том с наслаждением вздохнул, ощущая себя властителем мира. Высокая арочная дверь, которую Волан-де-Морт все же поставил вместо оборванных алых занавесок, с тихим шелестом раскрылась, пропуская Долохова и Барти Крауча-младшего. В руках Долохова покоился тяжелый медальон, а Крауч бережно нес изящную чашу. Когда двое Пожирателей предстали перед ним, склонившись в глубоком поклоне, Том даже не удостоил их взглядом, продолжая зачаровывать гобелен, изображавший гордую основательницу Мраксов на фоне цветущего, утопающего в зелени поместья. Пожиратели нервно переглянулись, искоса осматривая до недавнего времени разрушенную комнату. Окутанная нежным светом, она теперь была полна магии хозяина дома, что словно оживляла особняк. Барти с воодушевлением посматривал на своего господина, в то время как Долохов напряженно хмурился, однако оба послушно стояли на коленях, протягивая артефакты Волан-де-Морту. Реддл медленно обернулся на своих последователей, наконец опустив палочку и закончив колдовство. Его змеиные глаза, холодные и безжалостные, устремились на Долохова и Барти Крауча-младшего.  — Вы принесли то, что я просил? — его голос был тихим, но в нём слышалась угроза, способная разрезать воздух.  - Да, Милорд, – подобострастно пролепетал Крауч, не замечая, как от его тона морщится Долохов, никогда не понимавший раболепия других. Он уважал Милорда, но то было давно, когда их начальство не бредило убийством младенца и не творило беззаконие везде и всюду. Все же не тому его учила бабка, отхаживая ивовыми прутьями по ногам. - Отлично, – кивнул змеелицый маг, аккуратно приняв из рук последователя золотистую чашу, что нежно вибрировала и словно пела в его руках. Тонкие узловатые пальцы Лорда нежно огладили литые бока, лаская изящные грани, в то время как зеленые глаза, не замутненные алыми бликами темной магии, с наслаждением рассматривали предмет в руках. Острый взгляд метнулся к Долохову, и растрепанный балагур поспешил протянуть массивное украшение. Том принял медальон с еще большим благоговением, чем чашу, рассматривая тонкую работу медальона, испещренного змеиными символами, и нахмурился. Холод, исходивший от металла, не обманул его чутья. Он небрежно повертел медальон между пальцев, ощущая в нем остатки темной магии, но что-то было не так. Заклинание выявило подделку, дешевую имитацию былой силы Слизерина. Фальшивка. Гнев вспыхнул в его глазах, вновь наливаясь алыми всполохами на дне зрачков, но Реддл сдержал его, словно пламя, готовое в любой момент вырваться наружу. - Кропотливая работа, достойная презрения, - прошипел он, бросая медальон на пол. Тот звучно стукнулся о недавно восстановленный паркет и немного проскользил к ногам едва заметно дрожащего Антонина, глаза которого не отрываясь смотрели на проклятую побрякушку, из-за которой решалась его судьба. — Мой лорд, — начал Долохов, его голос дрожал, — это всё, что мы смогли добыть. Вода была отравлена, я едва выжил…  — Не оправдывайся! — взревел наконец Волан-де-Морт, и магия ударила Долохова, сбив его с ног и отшвырнув в другую часть комнаты. Барти нервно обернулся на друга, с тревогой осматривая закашлявшегося, но приподнявшегося на трясущихся руках русского. - Жалкие бездари! - прошипел он, и слова эхом отразились от мраморных стен. - Вы приносите мне фальшивку в надежде на что? Где настоящий медальон Слизерина? Долохов и Крауч съежились под его взглядом, бормоча оправдания о препятствиях и сложностях, возникших на их пути, но маг, нависавший над коленопреклоненным Барти, лишь гневно сверлил их взглядом, поочередно рассматривая то одного, то другого. - Мой Лорд… - вновь залепетал Крауч, готовый получить Круцио, но Волан-де-Морт лишь презрительно отмахнулся от него. Он лично найдет крестраж, когда придет время. Тишина вновь воцарилась в зале, нарушаемая лишь мерным дыханием Темного Лорда. Он медленно прохаживался вдоль стены, касаясь пальцами холодных камней. В голове роились мысли, сплетаясь в сложный узор стратегий и предвидений. Поттер… Этот мальчик был для него загадкой долгие годы, ключом к разгадке некой тайны, которая ускользала от его понимания. Волан-де-Морт остановился у окна, магией закрывая все еще распахнутую створку, глядя на сумрачный пейзаж заброшенной усадьбы. Тьма сгущалась, окутывая землю своим зловещим покровом. Он чувствовал, как эта тьма проникает в него, питает его силы, но одновременно и смущает. Впервые за долгое время он ощущал нечто большее, чем просто жажду власти и страх смерти. Он повернулся к своим приспешникам, в глазах сверкнула решимость. - Найти того, кто осмелился подделать медальон, - приказал он, и в голосе его звучала ледяная сталь. - Он поплатится за свою дерзость. А вы… - он обвел взглядом Долохова и Крауча, - …забудьте о Поттере. Долохов и Крауч склонились в знак согласия, не смея поднять глаз на своего повелителя. Они не совсем понимали, почему их Лорд уже второй раз говорит не трогать проклятого мальчишку, однако они чувствовали, что что-то происходит. Что-то меняется, и эта перемена вселяла в них смутный страх. - Отныне, - произнес Волан-де-Морт, голос его звучал твердо и властно, - Гарри Поттера не трогать. Он неприкосновенен. Любой, кто ослушается этого приказа, столкнется с моим гневом. Он обвел взглядом своих слуг, давая понять, что его слова - закон. Поттер будет жить, пока он сам не решит его судьбу. Впрочем, теперь именно этот мальчишка властен над ним, а не наоборот. Том вновь раздраженно вздохнул, сжимая древко палочки цепкими пальцами. Одна лишь мысль, что Лордом Слизерином является не он, выводила из себя. — Поттер нужен мне живым, — вновь раздраженно прошипел он, надеясь донести в глупые головы своих подчиненных эту простую, но такую важную истину. — Если хоть кто-нибудь посмеет его тронуть, умрёт медленно и мучительно.  Долохов, с трудом поднимаясь с колен, прорычал что-то себе под нос, но Барти лишь кивнул, его глаза горели преданностью и страхом. Антонин не понимал Лорда, но точно знал одно: сейчас перед ним стоял человек, за которым он пошел – властный, сильный и амбициозный маг, а не тиран и детоубийца. - Передайте это остальным и, если придется, остудите их горячие головы, – небрежно бросил Том, неотрывно рассматривая все еще темнеющую башню, в которой когда-то умерла его мать. В душе его клубилась обида и нежность к этой женщине, а еще тоска по давно минувшим дням. Волан-де-Морт стоял и смотрел на довлевшую над поместьем постройку, словно тень, вырвавшаяся из древних легенд. И в этой тени скрывалась не только тьма, но и нечто еще… Нечто, что могло изменить ход истории. Он ощущал эту перемену в самом себе – словно старая, заржавевшая шестеренка в механизме его души вдруг тронулась с места. Жажда власти оставалась, но теперь она переплеталась с любопытством, с почти забытым чувством, напоминающим… интерес. Поттер был не просто препятствием, он был ключом. И этот ключ Волан-де-Морт собирался заполучить, даже если для этого пришлось бы взглянуть в лицо собственным страхам и сомнениям. Он закрыл глаза, прислушиваясь к шепоту тьмы. Это был шепот силы, но также и шепот уязвимости. Он всегда отрицал ее существование, но теперь, глядя в будущее, он понимал, что даже Темный Лорд не всесилен. И судьба его, словно в насмешку, сплетена с судьбой мальчика, пережившего его смертельное заклятие. Мальчика, что как две капли воды походил на Карлуса. Открыв глаза, Волан-де-Морт взглянул на своих приспешников. В его взгляде больше не было холодной отстраненности. Там появилось что-то похожее на… надежду. Надежду на то, что внук некогда любимого человека сможет изменить и его судьбу к лучшему. Что не оставит в одиночестве в тенях. — Теперь убирайтесь с моих глаз, — закончил Волан-де-Морт, и двое приспешников поспешили выполнить приказ, оставив Тёмного Лорда в одиночестве с его планами.  Том в последний раз взглянул в темные провалы окон башни, отворачиваясь прочь. За его спиной, поддаваясь магии Лорда Мракса, осыпалась в пыль старая темница Мерропы Мракс, породившей на свет самое страшное чудовище и давшей возможность на жизнь мальчику по имени Гарри Поттер.

***

Огонь в камине вспыхнул зеленым заревом, и из него на встречу собравшимся в комнате домочадцам Гриммо 12 вышел смутно знакомый высокий парень. Длинные, темно-рыжие, отливающие багрянцем волосы были стянуты на затылке золотой заколкой. Внимательные, насыщенно-синие глаза с радостью осмотрели замерших людей. Тонкие губы парня растянулись в улыбке, демонстрируя ряд белых зубов. - Всем добрый день, – неловко махнул широкой ладонью парень, скованно поправив серую рубашку и темный пиджак, подчеркивающий его крепкую фигуру. Высокий, плечистый, с уверенным взглядом и молчаливой силой, которую раньше в нем не замечали. Знакомый незнакомец растерянно озирался на них, ища отклик на свое приветствие. Гарри и Гермиона переглянулись, не решаясь первыми нарушить тишину. Это был Рон, но в то же время кто-то совсем другой. Взгляд его стал острым, речь – лаконичной, а движения – выверенными, хоть иногда и проскальзывала былая неуверенность и неуклюжесть. - Рон? – осторожно спросил Гарри, не веря своим глазам. Гермиона молча смотрела, стараясь уловить хоть что-то знакомое в этом человеке. Рон лишь слегка улыбнулся, и эта улыбка была такой привычной на слегка возмужавшем, изменившемся лице. - Привет, Гарри, Гермиона. Давно не виделись, - Рон слегка наклонил голову, словно оценивая их реакцию. В его глазах мелькнула искра веселья, но она тут же исчезла, уступив место серьезности. Он сделал несколько шагов вперед, и Гарри с Гермионой невольно отступили, пораженные аурой уверенности, исходящей от него. - Не пугайтесь, это все еще я, - произнес Рон, поднимая руки в знаке капитуляции, его голос звучал немного глубже и увереннее, чем они помнили. – Просто… многое изменилось. Он замолчал, словно подбирая слова. В комнате повисла напряженная тишина. Гермиона, как всегда, первой нарушила молчание. - Что случилось, Рон? И… как ты это сделал, дом закрыт от всех, кроме родственников? – она указала на камин, все еще мерцающий зеленым светом. Рон вздохнул и провел рукой по волосам, отчего заколка угрожающе звякнула. - Это долгая история, – сказал он, аккуратно поцеловав кисть Нарциссы и следом Андромеды, что сидела чуть дальше, чем блондинка. Женщины благосклонно кивнули, прохладно улыбаясь. – Я принял Род Прюэтт, стараюсь соответствовать, хоть и не всегда выходит. Просто дайте мне немного времени, чтобы… адаптироваться. Он оглядел комнату, словно впервые ее увидел. На его лице отразилась смесь ностальгии и грусти. – Я так скучал по вам. Гермиона растроганно кивнула тут же, утопая в объятиях друга, следом за ней к обнимашкам присоединился Гарри, счастливо рассмеявшись парню в плечо. Теперь, даже вытянувшись после ритуала, он доставал Рону макушкой до переносицы и все еще оставался слишком низким. Драко раздраженно наблюдал за единением золотого трио. - Я смотрю, ты теперь следуешь этикету Уизли, – закатил глаза блондин, скрестив руки на груди. Все его хорошее настроение после романтичного утра с Гарри сошло на нет, когда Поттер, забыв обо всём, кинулся обнимать Уизли, вновь предпочтя ему этого рыжего недотепу. Рон криво усмехнулся, отстраняясь от друзей. – Малфой, как всегда, в своем репертуаре. И да, этикет – это важно, особенно когда пытаешься влиться в новую семью. Он подошел к креслу, стоявшему у камина, и тяжело опустился в него. – Род Прюэтт… оказался очень … неожиданным и… обязывающим наследством. Но я рад, что могу использовать его, чтобы быть здесь, с вами. Чтобы видеть вас. Нарцисса грациозно поднялась и подошла к Рону, мягко коснувшись его плеча. Светлые пряди волной скользнули с ее плеча, обдав рыжего запахом ванили и кофе. – Мы рады, что ты здесь, Рон. И мы понимаем, что тебе нужно время. Просто знай, что мы всегда готовы помочь. Андромеда кивнула, подтверждая слова Нарциссы: – И не переживай из-за этикета. Главное – оставайся собой. Хотя немного хороших манер еще никому не повредило. Гарри возмущенно закатил глаза, прекрасно понимая, в чей огород прилетел этот камень. Сириус громко рассмеялся, запрокидывая голову и крепко прижимая к себе тяжело вздохнувшего Люпина. Рон расслабленно откинул голову на кресло и с наслаждением расстегнул верхнюю пуговицу, придавившую кадык. Драко фыркнул, но промолчал. В глубине души он тоже был рад видеть Рона, хоть и никогда бы в этом не признался. Он продолжал раздраженно наблюдать за этим воссоединением, не зная, чего в нем больше: раздражения или облегчения, что все сейчас здесь в полной безопасности. Гарри, оторвавшись от Рона, заметил его взгляд и виновато улыбнулся, жестом приглашая Драко присоединиться к ним. Рон устало прикрыл глаза, чувствуя, как тепло камина проникает в озябшие кости. Слова поддержки от Нарциссы и Андромеды были подобны мягкому одеялу в промозглый вечер. Он знал, что ему предстоит долгий путь, чтобы привыкнуть к новой роли, к новым обязанностям, но их принятие и понимание придавали ему сил. Драко колебался, словно стоя на краю пропасти. Желание быть рядом с Гарри пересиливало гордость, но воспоминания о прошлых разногласиях все еще терзали его душу. Он сделал нерешительный шаг вперед, и Гарри, лучезарно улыбнувшись, протянул ему руку. Малфой, слегка покраснев, принял ее, чувствуя, как тепло чужой ладони прогоняет остатки льда из его сердца. Он опустился на диван рядом с Гарри, стараясь не смотреть на Рона, но краем глаза все же заметил едва заметную улыбку на его лице. Разговор потек непринужденно, как будто и не было долгих лет вражды и непонимания. Обсуждали последние новости из магического мира, делились воспоминаниями о школе, шутили над нелепыми случаями из прошлого. Рон, казалось, расцвел в этой атмосфере принятия и тепла. Он оживленно жестикулировал, рассказывая забавную историю о своей первой попытке танцевать вальс с бабулей Лукрецией, и даже Драко не удержался от смешка. - Это все, конечно, хорошо, - вздохнула Андромеда, когда все наговорились и с упоением завтракали эклерами с чаем, - но наша проблема не решена. Где-то в доме Джеймса есть порт-ключ, и мы его должны найти. Я считаю, лучше будет пойти Гарри, мне и Ремусу. - Пойдем мы, – уверенно кивнула своим словам Гермиона, без страха встречая холодный, властный взгляд женщины. Она уже давно не обманывалась этим холодом и раздражением. Андромеда вела себя так лишь по привычке, нежели злясь в самом деле. Обычно ее злость была буйством криков и проклятий, а никак не спокойствием и раздраженным взглядом. - С чего бы это? – влез в разговор Сириус, возмущенно посмотрев как на сестру, так и на Миону. Его конкретно так задело, что обе женщины вычеркнули его из плана, даже не дав попытаться помочь крестнику. – Пойти можем я, Луни и Сохатик… - Исключено, – цыкнула Нарцисса, закатив глаза. Возвышенная и изящная, она производила впечатление королевы на встрече с подданными. Гарри невольно залюбовался своей крестной. – Тот дом полон страшных воспоминаний, если ты сорвешься, весь план пойдет насмарку, так что сиди дома и разбирай уже бумаги. - Я не сорвусь! – вновь возмутился Бродяга, оскалив клыки и гневно сощурившись. Нарцисса не повела и бровью, бесстрастно осмотрев брата и вновь вернула внимание молчавшей родне. - Гермиона права, - неожиданно поддержал девушку Ремус, отпивая чай. - Сириус, я понимаю твое желание помочь, но Нарцисса тоже права. Эмоциональная стабильность сейчас важнее всего. Гермиона и Рон - отличная команда, они умны, рассудительны и не связаны с этим домом так сильно, как мы. Гарри же хоть и связан с ним, но шансов найти порт-ключ у него больше, чем у нас всех, все же такие вещи фонят магией и вполне могут отреагировать на знакомую волну. Андромеда, я думаю, стоит довериться их выбору. Андромеда нахмурилась, слова Ремуса были правильными и не лишенными смысла, она хотела дополнить его предложение, как камин вспыхнул вновь и в зале показался сиятельный Лорд Малфой. - Доброго всем дня, - мягко кивнул он присутствующим, аккуратно целуя кисти дам и пожимая руки мужчинам. Рона блондин рассмотрел с полным изумления взглядом, но, заметив перстень наследника Рода, лишь уважительно кивнул, садясь напротив компании гриффиндорцев и сына, что удобно сидел, прижавшись к Поттеру. Бровь Люциуса нервно дрогнула. - О чем беседовали? – поинтересовался мужчина, но его легко проигнорировали. - Я тоже пойду, – безапелляционно заявил Драко, даже не смотря на задохнувшуюся от возмущения Гермиону, непонимающе вскинувшего бровь отца и искренне обиженного игнорированием Сириуса. Шатенка смерила взглядом блондина и гневно вскинула палец. - Нет, не пойдешь! – девушка не то чтобы была против Драко, совершенно нет. Она просто хотела побыть втроем, как раньше, и Малфой в их маленький приключенческий поход совершенно не вписывался. Драко раздраженно вскинулся, прищурив глаза. Рон и Гарри боязливо взирали на баталию двух титанов, невольно прижавшись друг к другу плечами. - Я пойду, Грейнджер, – серые глаза резко метнулись к прикинувшемуся мертвым Гарри. – Не так ли, Поттер? - Э… - хотевшего было отказать брюнета накрыла волна вины. Он опять хотел оставить Драко не удел, хотя прекрасно знал, как тому одиноко и обидно. Потому зеленоглазый изменил свое первоначальное решение. – Пойдешь. - Гарри! Сохатик! – возмущенно вспыхнули сразу двое проигнорированных, и если Сириус не обижался на крестника, Гермиону сильно задел отказ Гарри от ее мнения. Драко же, счастливо улыбнувшись, повис на шее своего парня, который сегодня был необычайно внимателен к нему. – Вот и славненько, – протянул Драко, усаживаясь обратно ровно и аккуратно, как и положено аристократу, и бросая самодовольный взгляд на полыхающую от гнева Гермиону. – Значит, решено. Идем я, Гарри и… кто там еще хотел? Андромеда вздохнула, наблюдая за разгорающимся спором. Ей совершенно не хотелось тратить время на перепалки, когда каждая минута могла быть решающей. – Хорошо, – произнесла она, стараясь сохранить спокойствие. – Идут Гарри, Рон, Драко и Гермиона. Ремус и я остаемся здесь. Сириус, ты помогаешь Нарциссе с бумагами. Вопросов нет? В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь недовольным ворчанием Сириуса и сверлящим взглядом Гермионы, направленным на Драко. Гарри чувствовал себя виноватым перед обоими, но понимал, что решение Андромеды было самым разумным. – Тогда приступайте к сборам, – скомандовала Андромеда, вставая из-за стола. – И будьте осторожны. В этом доме может быть все, что угодно. Гермиона, Рон и Гарри переглянулись, в их глазах читалась решимость. Они понимали, что на них возлагают большую ответственность, и были готовы оправдать доверие. Гарри почувствовал облегчение, зная, что они справятся. Ему не хотелось подвергать опасности своих близких, но он понимал, что без риска не обойтись. Он уверенно сжал тонкую ладонь Драко придавая ему сил. - Мы не подведем, - заверила Гермиона, сжимая руку Рона и все еще искоса поглядывая на счастливого Драко. - Мы найдем этот порт-ключ и вернемся. Андромеда устало вздохнула. - Хорошо, ступайте. И будьте осторожны. Неизвестно, что поджидает вас по пути. Вскочившему блондину неожиданно преградил путь Люциус. Он возвышался над Драко словно статуя из каррарского мрамора. Его тонкие губы скривились в подобии улыбки, но глаза оставались холодными и бесстрастными. А голос, всегда сдержанный, сейчас звенел сталью. - Ты куда-то собрался, сын мой? И, смею заметить, в весьма… любопытной компании. Драко стиснул зубы. Обычно Люциус был деликатным и достаточно тактичным в кругу Блэков ради сына и жены, но сегодня, видимо, вся его натура полезла наружу. Блондин раздраженно просверлил отца взглядом, скосив глаза на Грейнджер, которая светилась самодовольством и с благодарностью смотрела на его отца! - Но, отец… Нам нужно кое-что проверить. Это… важно! Золотое трио – Гарри, Рон и Гермиона – переминались с ноги на ногу позади него, чувствуя напряжение. Даже Грейнджер перестала улыбаться, с тревогой взглянув на развернувшуюся перед ней сцену. Мистер Малфой казался неожиданно агрессивно настроенным после слов Драко. - Важно? Настолько, что ты забываешь о своих обязательствах? О своей невесте, Драко? Астория ждет, когда ты, наконец, примешь решение. Или ты думаешь, что Поттер готов бросить свою избранницу ради твоих… прихотей? – скабрезно оскалился мужчина, вскинув тонкую белоснежную бровь. Все в комнате заледенели, кроме непонимающе переглянувшихся Гарри и Рона. Нарцисса с нарастающей яростью посмотрела на мужа, обещая одним лишь взглядом все муки ада за то, что ляпнул про невесту Гарри. Они так и не сообщили крестнику о письме от Гринграссов, и ее дорогой Гарри оставался в блаженном неведении, в то время как вся семья искала способ все решить мирно и малой кровью. Блондинка и мужу-то рассказала обо всем лишь из-за его возможной помощи. Все же Люциус не одну собаку съел на всех этих аристократических заскоках и правилах. Он знал куда больше, умел не мало и, самое главное, имел доступ к Отделу Тайн, где мог полюбопытствовать о расторжении помолвки по средством какого-нибудь ритуала. Драко почувствовал, как закипает кровь. Он едва смирился с наличием этой белобрысой девицы в обозримом будущем, как отец посмел сказать ему нечто такое! Набравшего воздуха в грудь для вопроса Гарри перебил громкий разъяренный голос Вэйлы. - У Гарри нет никакой невесты! - Он обернулся к Поттеру, который выглядел совершенно сбитым с толку. Сейчас был тот самый момент, когда можно было стребовать клятву. - Ты же не собираешься жениться, верно? Гарри поморщился. - Что? Нет, конечно, нет! Откуда ты это взял, Драко? - Клянись! – все еще не сбавляя тона возмутился Малфой, в то время как взрослые встревоженно вскочили со своих мест. Дело приобретало скверный оборот, Гарри не мог дать эту клятву, но не знал этого. - Не смей! - Закричавших на него Нарциссу, Сириуса, Андромеду и даже Люциуса брюнет беззастенчиво проигнорировал в пользу пораженно замершего Драко, наконец успокоившегося и понявшего, что он натворил. - Клянусь, я женюсь только на тебе, – глаза блондина наполнялись слезами ужаса, когда магия, засвидетельствовав клятву, отпечатала магический обруч вокруг безымянного пальца как Гарри, так и Драко. Руны, нежно светясь, впитались в кожу и медленно исчезли, завершая контракт. Драко болезненно всхлипнул, не веря, что в пылу ссоры с отцом чуть не убил любимого своим эгоистичным желанием. Теперь у них не было выбора, кроме как всеми силами разорвать помолвку и сделать клятву Гарри действительной. Невольно его затопило счастье и самодовольство. Поттер будет его всю их жизнь. Люциус приподнял бровь, наблюдая за этой сценой с непонятным выражением лица. С одной стороны, он был рад, что его сына не бросят, но с другой… Доживет ли жених до свадьбы? С долгом перед Гринграссами необходимо было что-то делать и быстро. - Ах, вот оно что. Значит, мы имеем дело с простым недоразумением? Что ж, тем лучше. Драко, я настоятельно рекомендую тебе уделить больше внимания своей будущей жене. Астория – прекрасная девушка, и она заслуживает твоего времени и внимания, – придя наконец в себя, высказался Люциус, устало вздохнув. Он перевел взгляд на раздраженно набычившегося Гарри. - А вам, мистер Поттер, я советую не вмешиваться в семейные дела. У вас и своих проблем хватает, не так ли? Раздражение застыло на лице Поттера. Он, конечно, не был шокирован помолвкой блондина. Драко сразу, еще в прошлой жизни, рассказал про Асторию. В этой тоже поставил в известность, как только они сошлись. Однако Гарри раздражала сама мысль, что кто-то имеет на Драко прав больше, чем он сам. Кажется, пришло время напомнить его парню, что следует расторгнуть эту бесперспективную помолвку с Асторией и заключить помолвку с ним, как полагалось в таком случае. Драко сжал кулаки, нервно оглянувшись на парня, злобно сверлящего Люциуса взглядом. Он знал, что отец пытается его задеть, выставить в глупом свете перед Гарри и остальными. Но он не мог позволить себе поддаться на провокацию. Сейчас на кону стояло слишком многое. - Давай решим все позже. Отец, я прошу тебя, это действительно важно. Мы не можем сейчас тратить время на пустые разговоры. Речь идет о… - Он запнулся, не зная, как объяснить ситуацию, не выдавая слишком много. Люциус устало качнул головой. - Нам есть что еще обсудить, сын. Пусть твои друзья и Мистер Поттер отправляются туда, куда им необходимо, а ты сядь и удели мне время. Драко побледнел как полотно, услышав слова отца. Он ожидал этой беседы, но надеялся оттянуть ее как можно дольше. Однако не хотел проводить ее сейчас, когда мог стать частью жизни своего парня чуть больше, чем ему всегда было позволено. В их перепалку вмешалась Нарцисса, наблюдая, как Андромеда молча уходит наверх. - Драко, сядь, не спорь с отцом, – она виновато взглянула на сына и, обернувшись к неловко переминающимся на месте ребятам, продолжила. – Если что-то случится, шлите Патронус, я и все остальные будем ждать вас здесь. Хотевшего возмутиться блондина остановил наконечник трости в виде головы змеи, который аккуратно лег на его плечо. Гарри, извиняясь, и все еще тревожно поглядывая ему в лицо, сжал его ладонь и неловко, под нервным взглядом Люциуса, поцеловал Драко в щеку. Гермиона сочувственно кивнула, искренне прося прощения за своё поведение, и, развернувшись, потянула парней в камин. Гарри оглядывался несколько раз и даже порывался что-то сказать, но молчал под твёрдым взглядом Нарциссы и дрожащей рукой Гермионы. Они мгновенно испарились в зелёном пламени, оставив Драко смотреть на их исчезающие фигуры. Люциус наблюдал за сыном с сочувствием, понимая, какую бурю тот переживает. Он сам, будучи молодым, сталкивался с подобными дилеммами, когда долг перед семьей сталкивался с желанием сердца. - Драко, я понимаю, как тебе тяжело, – мягко произнес Люциус, – но ты должен понимать, что твои обязательства – это не только вопрос чести семьи, но и твоего будущего. Я всегда поддерживал тебя и буду поддерживать, но ты должен сам принимать решения и нести за них ответственность. - Почему я не могу пойти с ними? – взорвался криком блондин, на глазах которого заблестели слезы. - Потому что такова твоя роль, Драко, – спокойно ответил Люциус, не позволяя себе поддаться эмоциям. – Ты – Малфой, а это значит, что на тебе лежит определенная ответственность. Ты должен быть здесь, чтобы поддержать семью, когда им будет нужна твоя помощь. Ты должен быть готов занять свое место, когда придет время, а не отвлекаться на небезопасные приключения. Драко отвернулся, не желая смотреть в глаза отцу. Он чувствовал себя загнанным в угол, словно птица в клетке. С одной стороны, он понимал слова отца, видел логику в его рассуждениях. С другой – его сердце рвалось к Гарри, к Гермионе и Рону, к той опасности, которая их ждала. Он хотел быть рядом, разделить с ними бремя, поддержать их в трудную минуту. - Я не хочу быть таким, как ты, – прошептал Драко, глядя в сторону камина, где еще недавно исчезли его друзья. – Я не хочу жить по чужим правилам. Я хочу сам решать, что для меня важно. Люциус вздохнул. Он знал, что слова сына – это не просто юношеский бунт, а крик души. Он сам когда-то испытывал подобное, но обстоятельства заставили его поступиться своими желаниями. - Я надеюсь, что ты когда-нибудь поймешь, Драко, – тихо сказал Люциус. – Что иногда долг перед семьей важнее личных желаний. Но я также надеюсь, что ты сможешь найти свой собственный путь, не повторяя моих ошибок. Драко молчал, сжимая кулаки. Он понимал, что отец говорит искренне, но не мог принять его правду. Мир, в котором долг превалирует над чувствами, казался ему серым и безжизненным. Он не хотел быть марионеткой в руках семейных традиций, не хотел отказываться от своих убеждений ради сохранения фамильной гордости. Он хотел быть свободным и решительным, как его парень и его друзья. Люциус подошел к сыну и положил руку ему на плечо. Драко вздрогнул, но не оттолкнул его. Впервые за долгое время он почувствовал в отце не только строгого родителя, но и человека, способного понять его сомнения. - Я не буду заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь, – сказал Люциус, глядя Драко в глаза. – Но помни, что каждое твое решение имеет последствия. Будь готов нести за них ответственность. То, что ты – Вэйла, делает твою связь с Гарри особенной, но это не освобождает тебя от необходимости решать проблемы, а не прятаться за моей спиной. Драко опустил взгляд на свои руки, переплетая пальцы. Он знал, что отец прав. Ему нужно было уже все решить с этой идиотской помолвкой. Когда ее заключали, ему было плевать, да и что он мог знать в то время? Ему было пять, и отец говорил, что это на благо семьи, а Драко, как полагается наследнику, просто согласился. Но тогда в его жизни не было Гарри. - Я знаю, отец, – ответил Драко тихим голосом. – Я не должен был все откладывать так на долго, как наследник, я должен был дать ответ сразу. Люциус кивнул, понимая, что большего сейчас добиться не получится. Он обнял сына, чувствуя, как тот напряжен. - Возьми столько времени, сколько тебе нужно, – прошептал он. – Но помни, Драко, что ты не один. Я всегда буду рядом, чтобы поддержать тебя, каким бы ни было твое решение. И помогу справиться с последствиями, главное, решись уже на что-нибудь. Драко повернулся к отцу. - Я давно все решил, – произнес он, его голос звучал твердо и уверенно. – Я разорву помолвку с Асторией. - Что ж, – Люциус кивнул, не выражая ни одобрения, ни осуждения. – Тогда тебе нужно будет поговорить с ней и ее семьей. Это твоя помолвка, и твоя ответственность. Драко почувствовал облегчение. Самое сложное было позади. Теперь ему предстоял разговор с Асторией, объяснение и извинения. Он знал, что это будет непросто, но он был готов к этому. Ведь на кону стояло его счастье, и он был готов бороться за него до конца. - Почему ты, павлин доморощенный, - как в школьные годы возмутился Сириус, подскакивая на месте и тыча пальцем в грудь раздраженно закатившего глаза Малфоя, - не сделаешь все сам? Это твоя вина и, очевидно, твоя идиотская идея с помолвкой! Нарцисса вздохнула, стараясь унять нарастающее раздражение. Ее тонкие пальцы принялись аккуратно массировать висок, старший брат безбожно действовал ей на нервы последние нелегкие дни. Взгляд скользнул по запечатанной книге, что вчера ночью выпала вместе с Лестрейнджем из огня. Это они тоже еще не обсудили. - Драко должен сам, Сириус, – отвлеклась от созерцания черной обложки женщина, задаваясь вопросом, сможет ли ее открыть Гарри, если не смогли они? — Это не просто расторжение детской клятвы, это заявление о своей самостоятельности. Люциус прав, ему пора взрослеть и принимать решения. Ты же сам прекрасно помнишь, как это – жить по указке. Неужели ты хочешь, чтобы твой племянник повторил твою судьбу? Сириус фыркнул, отворачиваясь к камину. Драко раздраженно закатил глаза, уходя прочь по лестнице, где не так давно скрылась Андромеда. - Самостоятельность, говоришь? А как же тогда помолвка Гарри? Почему Драко должен принимать решения, а Гарри – нет? Или он снова играет в героя, жертвуя собой ради «общего блага»? - Он сжал кулаки, его глаза метали молнии. -Я не позволю, чтобы кто-то манипулировал Гарри, особенно если это касается брака! Люциус медленно повернулся к Сириусу, в его голосе прозвучала ледяная угроза. - Осторожнее, Блэк. Поттер – не щенок, которого ты можешь защищать от всего мира. У него есть своя голова на плечах, и он сам решает, что для него лучше. А что касается Драко, то его помолвка – это его личное дело, и он разберется с ней так, как считает нужным. Нарцисса примирительно положила руку на плечо мужа. - Люциус, не стоит. Сириус просто волнуется за Гарри. Мы все переживаем за него. Но сейчас важнее помочь Драко. Ему нужна наша поддержка, а не критика. - Она повернулась к Сириусу с мягкой улыбкой. - Давай успокоимся и подумаем, как лучше всего поступить. Вместе.

***

Годрикова Впадина встретила их тишиной, которая была гуще, полуночного тумана в Запретном лесу. Они переместились прямо с порога Гриммо 12 и совершенно не ожидали столь разительного отличия. Все вокруг было окутано смогом, который, казалось, жил своей собственной жизнью, обволакивая всё вокруг и пряча от посторонних глаз. Запах мокрой земли и прелых листьев пропитал воздух. Деревья, казалось, тянулись к серому небу, словно пытаясь укрыть троицу от посторонних глаз. Гарри сжал в руке палочку, Рон озирался по сторонам, а Гермиона, как всегда, сосредоточенно изучала местность. Разрушенный дом Поттеров стоял, словно призрак, окутанный тенями прошлого. Гарри почувствовал, как его шрам заныл, будто живая связь с тем, что здесь произошло. Он сжал кулаки, подавив в себе желание отступить.  Он не хотел сюда возвращаться ни тогда, ни сейчас. Тревога тихо гудела на краю его сознания, но Поттер лишь глубоко вздохнул, двинувшись вперед. Гарри, Рон и Гермиона, объятые мрачным предчувствием, брели по заросшей тропинке, ведущей к руинам дома Поттеров. Воспоминания душили Гарри с каждым шагом, но он знал, что должен это сделать, должен в этот раз войти внутрь. Гарри чувствовал, как его сердце бьётся чаще, когда он смотрел на разрушенный дом своих родителей, что приближался с каждым мигом. Рон, как всегда, что-то бормотал себе под нос, нервно сжимая палочку и дергано откидывая чуть отросшие передние пряди с лица, а Гермиона непоколебимо шла впереди, её глаза блестели от решимости. Развалины встретили их тишиной и запустением. Стены, некогда полные жизни и любви, теперь зияли дырами, словно раны, нанесенные самой судьбой. Гарри коснулся обгоревшего косяка двери, и в голове вспыхнули обрывки воспоминаний: зеленый луч, крик матери, холодная усмешка Волан-де-Морта. Он всегда слышал крики отца и мамы, их последние слова и холодное зарево проклятия. Рука Рона мягкой тяжестью опустилась на плечо, и Поттер судорожно вздохнул, с удивлением поняв, что все это время не дышал. Пыль веков клубилась в воздухе, когда они вошли в полуразрушенный дом. Гарри, невольно замирая, ощутил холодный озноб, пронизывающий до костей. Здесь, в этом месте, оборвалась жизнь его родителей, оставив зияющую рану в его душе. Он старался не поддаваться воспоминаниям, но картины прошлого настойчиво всплывали в памяти. Крик отца и мольбы мамы, эти воспоминания останутся с ним навечно. Гермиона вздрогнула, оглядываясь по сторонам. Она невольно обернулась на самом пороге, пристально вглядевшись в покосившийся, давно не жилой домик Батильды Бэгшот, в котором они с Гарри чуть не погибли. Ее рука сама собой нашла ладонь брюнета, крепко ее сжав. - Здесь… здесь на нас напала Нагайна, - прошептала она, ее голос дрожал от ужаса. Она не пережила это сама, но и тех воспоминаний, что ей достались, было больше, чем достаточно. Гарри все еще удивлялся набору, что отправила его подруга, совершенно не связанные друг с другом фрагменты разной степени важности. Так не похоже на его Гермиону. Грейнджер пристально смотрела в черные провалы окон, напряженно сжимая руку Гарри и свою палочку, готовая к любой атаке. Она помнила ужас нападения Нагайны, ее леденящий душу шепот, ощущение беспомощности. Рон непонимающе оглянулся на замерших у входа друзей, собираясь их поторопить, но девушка, словно очнувшись ото сна, встряхнулась и уверенно оглядела их обоих. - Ищем любую вещь, напоминающую порт-ключ, если верить тому, что сказал Сириус, то он заклят на крови Поттеров, и ты, Гарри, должен почувствовать вашу связь. – Поправив плащ, в который ее закутала Андромеда, шатенка осторожно прошла внутрь, освещая все Люмос Максима. Тяжелые шаги отдавались гулким эхом в полуразрушенном доме. Гарри шел первым, Рон и Гермиона держались чуть позади, их лица были напряжены. Дом зиял провалами окон, обои висели клочьями, обнажая кирпичную кладку. Со смертью хозяев дом зачах и начал рассыпаться в прах. Поттер коснулся обугленной балки перил, ведущей на второй этаж лестницы, и в голове вспыхнула картина: зеленый свет, крик отца, остывающее тело которого с грохотом упало на ступени, холодное, злобное лицо Волан-де-Морта. Он вздрогнул. Гермиона тихо вздохнула, с сочувствием смотря на друга. Шрамы, не только физические, но и душевные, не давали им покоя. Рон, как обычно, пытался разрядить обстановку, осматривая обломки с наигранным интересом. Именно он и сделал неожиданное открытие. Они поднялись на второй этаж, предположительно в детскую, и несмело принялись осматривать все вокруг. Гарри зябко ёжился, ощущая стылое дыхание смерти на своей шее, нервно поглядывая на сосредоточенных друзей. - Смотрите-ка! - воскликнул Рон, поднимая с пола небольшой, потрепанный деревянный самолетик. Кривая, ломкая улыбка расчертила его бледное лицо. Он не хотел ничего говорить, но тишина давила, потому рыжий продолжил свою мысль. - Похоже, у кого-то могло быть счастливое детство. - Он сдул пыль с игрушки и протянул её Гарри. Поттер принял самолетик, не отрывая взгляда от места, где, как он помнил, когда-то стояла его колыбель. Воспоминания нахлынули волной - не его собственные, а скорее чужие, отрывочные образы: любящие родители, улыбки, песни. На мгновение он почти почувствовал тепло их объятий, но тут же отдернул себя, словно обжегшись. Слишком больно. Гермиона подошла к окну, за которым виднелся заброшенный сад, заросший сорняками и колючим кустарником. - Здесь, наверное, было красиво, - прошептала она, будто боясь нарушить тишину, воцарившуюся в доме. Она указала на остатки качелей, висевших на сломанной ветке старого дуба. - Представляю, как ты здесь играл… Гарри покачал головой. - Я ничего не помню, - сказал он, тихо тоже выглядывая в окно. Большое дерево и правда удачно росло на краю сада, раскинув свои ветви далеко за свои пределы, и к одной из них были привязаны тусклые старые качели. - Все, что у меня есть, — это отрывки воспоминаний, боль и страх. Он крепко сжал в руке деревянный самолетик, словно пытаясь удержать ускользающие образы прошлого. Рон положил руку ему на плечо, и брюнет благодарно кивнул. Они были его семьей, его опорой в этом мире, полном боли и потерь. И вместе они найдут способ залечить раны прошлого и построить будущее, свободное от страха. Гермиона оторвалась от окна и подошла к Гарри, ее глаза были полны сочувствия. Она знала, как тяжело ему находиться здесь, в доме, где все пропитано воспоминаниями о той жизни, которую у него отняли. - Мы с тобой, - сказала она, глядя ему прямо в глаза. - Мы всегда будем рядом, чтобы помочь тебе пережить это. Рон сжал его плечо чуть сильнее. - И, знаешь, - добавил он, пытаясь разрядить обстановку. - Этот самолетик выглядит вполне пригодным для полетов. Может, попробуем запустить его в саду? Он подмигнул Гарри, и тот слабо улыбнулся в ответ. Идея была абсурдной, но в то же время в ней было что-то трогательное и обнадеживающее. Вместе они вышли в заросший сад. Рон подбросил самолетик в воздух, но тот, описав неловкую дугу, рухнул в колючий кустарник. Все трое рассмеялись. Это был смех сквозь слезы, смех, который помогал им справляться с болью и отчаянием. Гарри поднял взгляд на старый дуб, на котором висели остатки качелей. Он закрыл глаза и попытался представить себя маленьким мальчиком, качающимся на них, смеющимся беззаботным смехом. Образы были размытыми, неясными, но на этот раз боль была не такой острой. Возможно, со временем он сможет вспомнить больше, сможет залечить раны прошлого и найти покой. Он открыл глаза и посмотрел на своих друзей. – Нужно вернуться и продолжить осмотр, – покачал головой брюнет, отгоняя нахлынувшие воспоминания. Он почувствовал, как Рон вновь кладет руку ему на плечо, а Гермиона тихонько берет его под руку. Этот жест поддержки был ему сейчас необходим. Они вернулись в дом, где каждый предмет, казалось, хранил в себе отголоски прошлого. Гермиона методично осматривала комнаты, записывая что-то в свой блокнот. Рон помогал Гарри перебирать старые вещи, стараясь отвлечь его от самых болезненных воспоминаний. В пыльном ящике они обнаружили старую фотографию, на которой были запечатлены родители Поттера, молодые и счастливые. На их лицах сияли улыбки, а в глазах горела любовь. Гарри долго смотрел на фотографию, которую ему уже показывала крестная, пытаясь уловить в ней что-то новое, что-то, что ускользнуло от его внимания раньше. Внезапно Гермиона окликнула их из дальней комнаты, что считалась гостиной в небольшом коттедже Поттеров. - Ребята, смотрите, что я нашла! – воскликнула она, указывая на старинный сундук, спрятанный под слоем пыли и паутины. С замиранием сердца Гарри приблизился к сундуку. Внутри он обнаружил старые письма, фотографии и различные предметы, которые, казалось, ждали своего часа, чтобы быть обнаруженными. На самом дне, спрятанные ото всех лежали палочки… Глаза брюнета ошеломленно расширились, это был тот самый сундук, что они собирались забрать с собой при побеге. Вот почему у отца не было палочки, он спрятал ее сюда. Гарри осторожно взял одну из палочек в руки. Дерево отзывалось теплом, знакомым и в то же время чужим. Он ощущал связь, но не такую сильную, как со своей собственной. Вторая палочка показалась ему более… строгой, что ли. Он передал ее Гермионе, и она, прикоснувшись к ней, задумчиво нахмурилась. Рон, тем временем, с интересом исследовал кухню коттеджа, взмахом палочки убирая пыль и разруху. - Что это? - прошептал рыжий, его голос звучал приглушенно в тишине коттеджа. На самой дальней тумбе, в неприметном уголке за полками с приправами и хлебницей, притаилась странная доска. При ближайшем рассмотрении она оказалась шахматной доской. Он осторожно коснулся игровой фигуры пальцами, стряхивая пыль с резной статуэтки. Партия была не окончена и замерла на середине, непонятным лишь было, зачем прятать шахматы именно сюда? Гарри, нагнавший друга и уже надежно спрятавший найденные, уменьшенные магией, вещи в карманы, с непониманием склонил голову. Миона с непониманием двинула одну из фигур пальцами, но та словно приклеенная стояла на доске. - Какого…? – напряглись ребята, с нарастающим подозрением рассматривая шахматы. На требовательный взгляд подруги Гарри спешно покачал головой, он не ощущал какой-то мифической связи или чего-то еще, это определенно был не порт-ключ. Рон решительно схватил пальцами другую фигуру, один шаг которой ставил «шах и мат» противнику. И стоило древку статуэтки опуститься на доску, как та, словно ожив, повернулась, активируя скрытый механизм. Стена с тихим скрипом отъехала, открывая проход в узкое помещение. Воздух внутри был спёртым, пахнущим пылью и тайной.  Гарри и Гермиона переглянулись, полные недоумения и предвкушения. - Что ж, другого выхода нет, - решительно произнес Поттер, поднимая палочку. Он направил ее в темный коридор, произнеся заклинание "Люмос!". Слабый свет осветил узкий проход, открывая взгляду каменные стены, покрытые влажным мхом. - Похоже на потайной ход, - предположила Грейнджер, внимательно изучая вход. - Возможно, он был построен для защиты от врагов или для тайного отступления. Гарри обменялся взглядом с Роном, тревожно стоящим рядом с входом. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Они искали ответы, и вот, они сами пришли к ним в руки, спрятанные в старом коттедже, в шахматной доске. - Будем надеяться, это не ловушка, – тихо произнесла Гермиона, доставая палочку. Брюнет кивнул, готовый ко всему. Он знал, что прошлое его семьи хранит в себе не только светлые воспоминания, но и темные секреты. И сейчас они стояли на пороге, готовые их раскрыть. Собравшись с духом, с палочками наготове, троица вошла в темный коридор, оставив за собой гостиную с сундуками и шахматной доской, ведущими в неизвестность. Шаги эхом отдавались в узком пространстве, создавая напряженную атмосферу. Гарри шел первым, освещая путь своей палочкой, за ним следовала Гермиона, готовая применить свои знания в случае опасности, а Рон замыкал шествие, стараясь не отставать и защитить друзей в случае чего. Внезапно, коридор сделал крутой поворот, и свет от палочки Поттера выхватил из темноты странные символы, выгравированные на стене. Девушка тут же приблизилась, чтобы лучше рассмотреть их. - Это древние руны, - прошептала она, – но я не могу их сразу расшифровать. Они какие-то… искаженные. Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. Искаженные руны? Это звучало нехорошо. Он инстинктивно сжал палочку крепче, чувствуя, как напряжение в коридоре нарастает с каждой секундой. Внезапно, пол под ногами задрожал, и из стен начали выдвигаться каменные плиты, перекрывая путь вперед и назад. Троица оказалась в ловушке, в узком пространстве, окруженная надвигающимися стенами. - Рон, заклинание! – крикнула Гермиона, лихорадочно ища выход. Рон, заикаясь, попытался произнести какое-то защитное заклинание, но плиты двигались слишком быстро. Гарри оттолкнул друзей в сторону, уклоняясь от падающего камня. Он знал, что времени у них почти не осталось. Закрыв глаза, он попытался вспомнить все защитные заклинания, которые когда-либо учил, но в голове была лишь паника. И вдруг, словно вспышка, он вспомнил одно старое заклинание, которое ему показывал Сириус. Заклинание, предназначенное для разрушения прочных преград. Собравшись с духом, он выкрикнул: "Diffindo Maxima!", направив палочку на надвигающуюся стену. Яркий луч света вырвался из палочки брюнета, врезаясь в каменную плиту, но, словно отзеркалившись, ринулся обратно. Зеленоглазый едва успел оттащить друзей, но луч несильно зацепил его плечо. Рубашка быстро пропиталась кровью, хотя рана была пустяковой, и в бегах Гарри получал страшнее. Стена продолжала неумолимо двигаться на них, как капля крови мягко упала на пол, и все неожиданно стихло. Гермиона, прижавшая парней к себе в жесте защиты, потрясенно наблюдала, как каменная махина неловко возвращается наместо, а символы светятся белым в темноте. - Твоя кровь… - с пониманием вдохнула Грейнджер и, взмахом палочки залечив плечо поморщившемуся Гарри, подошла ближе к символам. – Это же рунная вязь защиты, и как я сразу не поняла! Наверное, кто-то из твоих родителей поставил защиту на крови. Гермиона внимательно изучала светящиеся руны, водя пальцем по их сложной вязи. - Похоже, здесь нужна кровь Поттера, чтобы пройти дальше, – заключила она, задумчиво нахмурив брови. - Но зачем такая сложная защита? И почему она активировалась только сейчас? Рон, все еще немного бледный от пережитого, неуверенно предположил: - Может, это ловушка? Типа, кто-то знал, что Гарри придет, и специально оставил эту штуку, чтобы заманить его сюда? Гарри нахмурился, обдумывая эту версию. Звучало правдоподобно, но кто мог знать об их приходе? И зачем кому-то понадобилось бы их заманивать в это мрачное место? К тому же, это все еще был дом его родителей. Возможно, этот подвал достался от прошлых поколений? Все же этот коттедж считался летним домиком и давно принадлежал его роду. - В любом случае, у нас нет другого выхода, – решительно заявила Гермиона, встряхнув копной каштановых волос. - Если мы хотим узнать, что здесь происходит, нам придется рискнуть. Она достала из сумки небольшой флакон и протянула его брюнету. - Давай попробуем. Нужно совсем немного, чтобы активировать руны. - Гарри взял флакон слегка дрожащими руками и капнул несколько капель крови на светящиеся символы. Как только кровь коснулась рун, коридор задрожал, и каменные плиты медленно начали отъезжать в стороны, открывая проход в следующую часть подземелья. Впереди простиралась темная, зловещая бездна, манящая и пугающая одновременно. Гарри, Гермиона и Рон переглянулись, полные тревоги и предчувствия. Они не знали, что их ждет впереди, но отступать было уже поздно. Собравшись с духом, троица сделала первый шаг в неизвестность. Тьма словно сгустилась, обволакивая их с головой. Запах сырости и плесени стал невыносимо сильным, а в воздухе чувствовалось едва уловимое, зловещее покалывание. Рон инстинктивно сжал палочку в руке, готовый к любой опасности. Девушка зажгла «Люмос», но слабый свет заклинания едва рассеивал мрак, лишь подчеркивая его глубину. Они шли медленно, стараясь не издавать ни звука. Пол под ногами был неровным, усыпанным мелкими камнями. Гарри чувствовал, как сердце бешено колотится в груди. Предчувствие беды с каждой секундой становилось все сильнее. Впереди показался поворот. Осторожно выглянув из-за угла, они увидели небольшую овальную комнату, освещенную тусклым пламенем факела. Гермиона подняла руку, и свет её заклинания осветил комнату ярче, давая разглядеть все, что там находилось: свитки, старые книги, полки, уставленные склянками и колбами, портреты, запечатанные от нехватки магии в доме, тихо спящие на своих картинах. Это была секретная зельеварня Лили Поттер. В воздухе витал слабый запах трав и алхимических компонентов. Гарри первым шагнул в проход, палочка в его руке вспыхнула слабым светом. Друзья последовали за ним, их лица выражали смесь любопытства и опасения. Зельеварня действительно принадлежала Лили, а до нее, вероятно, кому-то из предков Поттера. Гермиона, как завороженная, подошла к столу, рассматривая колбы и склянки, на которых еще сохранились небрежные пометки матери Гарри. Некоторые ингредиенты были ей знакомы, другие – нет. Она предположила, что Лили занималась не только школьными зельями, но и собственными разработками. Юный Блэк оглядывал комнату, пытаясь представить свою мать за работой. Он никогда не знал ее как зельевара, но видел ее талант в других областях магии. Возможно, это было ее тайным увлечением, или же она просто хотела расширить свои знания. На одной из полок он заметил старый, потрепанный дневник. Обложка была без надписей, но Гарри почувствовал, что должен его открыть. Рон, тем временем, осматривал полки с ингредиентами. Его взгляд остановился на одной особенно странной склянке с бледно-зеленой жидкостью, внутри которой плавала какая-то темная субстанция. Он хотел было взять ее в руки, но Гермиона предостерегающе крикнула: - Не трогай! Кто знает, что это такое. Может быть, яд или нестабильный ингредиент. Гарри открыл дневник и начал читать. Записи были сделаны аккуратным, каллиграфическим почерком Лили. Это были не просто рецепты зелий, а скорее личные заметки, мысли и наблюдения. Он читал о ее экспериментах, неудачах и редких успехах. Он узнавал о ее сомнениях, страхах и надеждах. С каждой страницей мама становилась для него не просто воспоминанием, а живым человеком. В одной из последних записей нашлось упоминание о каком-то сложном и опасном зелье, которое Лили разрабатывала втайне от всех. Этикетка на нарисованном флаконе была заляпана чернильным пятном, но Гарри смог разобрать несколько слов: «Забвение… воспоминания…». В голове вспыхнула мысль: она изучала способы манипулирования памятью! Возможно, в этом дневнике содержались инструкции или заметки, связанные с этим зельем. Целью зелья было извлечение и сохранение воспоминаний в жидкой форме, чтобы их можно было пережить снова и снова без омута памяти. Эванс писала, что верит в возможность спасти исчезающие моменты, сохранить их для себя и для будущих поколений. В конце записи было предостережение: "Этот эликсир очень нестабилен. Требуется особая осторожность. Неправильное применение может привести к необратимым последствиям для разума и памяти." Пока Гарри одержимо вчитывался в текст дневника, а Гермиона с благоговением перебирала свитки и склянки на полках, Рон совершенно очевидно заскучал. Он безучастно рассматривал полки, ища, что еще может его заинтересовать, но ничего не цепляло взгляд. На столе обнаружился пыльный томик, увесистый и старый. Прюэтт, оглянувшись на друзей еще раз, без интереса поднял книгу, оказавшуюся сборником сказок Барда Бидля. Она была старой, с выцветшей обложкой и потрепанными страницами. Ничего особенного. Но что именно она делает среди кучи научной литературы и зельеварного хаоса? Он неспешно открыл первую страницу, прочитав аккуратно выведенные строчки благодарности и посвящения, перелистнул несколько страниц. Никаких знаков, ничего, что могло бы объяснить ее важность. Эта книга не была особенной, хотя, как заметил Рон имела ранее не читанные им дополнения, сделанные рукой Лили и кого-то еще (если судить по подчеркам, то как минимум пяти человек). Вздохнув от разочарования, рыжий беспечно распахнул книгу на середине и тут же ошарашенно вскрикнул. Весь корешок в центре засветился белым светом, и где-то в районе пупка все скрутило в дикий узел. Сильный рывок буквально выбил дух, магия воронкой затянула Рона в трубу и выплюнула посреди пустого поля, укрытого снегом, близ широкого озера, гладь которого бликовала от ярких солнечных лучей. Голова гудела, в глазах плясали искры. Парень попытался встать, но ноги подкосились, и он снова рухнул на землю, ощущая под ладонями колючую промерзшую траву. Воздух был пропитан запахом хвои и сырой земли. Где он? И как сюда попал? В голове мелькали обрывки воспоминаний: книга, свет, внезапная боль… С трудом поднявшись на ноги, Рон огляделся. Поле было пустынным, лишь вдалеке виднелась темная стена елового леса. Ни следа знакомых лиц, ни намека на подвал дома Поттеров. Он был совершенно один в незнакомом месте. Инстинктивно потянувшись за палочкой, Рон похолодел – ее не было. Паника начала подкрадываться, но он усилием воли заставил себя успокоиться. «Сказки Барда Бидля», – пронеслось в голове. Книга! Он лихорадочно ощупал карманы и с облегчением нащупал знакомый твердый переплет. Сжимая томик в руке, Рон неуверенно зашагал к озеру, но спустя пару десятков шагов врезался в пустоту. Невидимая стена! Рыжий отшатнулся, потер ушибленный лоб и осторожно снова протянул руку вперед. Все так же - непроницаемая преграда. Он попробовал обойти ее сбоку, но барьер тянулся вдоль всего поля, не давая пройти ни к лесу, ни к озеру. В отчаянии Рон пнул ногой снег и уселся прямо на землю, прислонившись спиной к невидимой стене. Что это за место? И как он вернется обратно? В голове роились вопросы, но ответов не было. «Сказки Барда Бидля…», - снова подумал Рон. Неужели книга тот самый порт-ключ, который они искали? Но почему эффект был лишь при открытии нужной страницы? И кто его создал? Он раскрыл книгу на том самом месте, где все началось, надеясь увидеть хоть какую-то подсказку, но ничего особенного не заметил. Только пометки мамы Гарри и еще нескольких незнакомых почерков. Вдруг его взгляд зацепился за еле заметную царапину на обложке, которую он раньше не замечал. Присмотревшись, Рон понял, что это не царапина, а крошечная руна, почти стертая временем. Он попытался вспомнить, что он знает о рунах, но в голове всплывали только обрывки уроков Древних Рун, на которых он обычно витал в облаках. Лукреция тоже ничего о них не рассказывала, делая упор на этикет и базовую магию, не считая его готовым к чему-то столь тонкому и узконаправленному. Внезапно Рона осенило. Он вспомнил, что Гермиона как-то рассказывала о рунах-порталах, используемых древними магами для перемещения в отдаленные места. Может быть, эта руна и есть ключ к его возвращению? Тогда книга была не порт-ключом, а артефактом перемещения, вопрос лишь в том, куда именно он должен перемещать? С надеждой в сердце рыжий принялся вспоминать все, что знал о рунах, пытаясь понять, как активировать этот древний портал. Время шло, солнце медленно клонилось к закату. Прюэтт, продрогший и измученный, продолжал изучать руну, чувствуя, что он близок к разгадке. Он знал, что это его единственный шанс вернуться домой, к друзьям, к привычной жизни. Когда слепящий свет исчез, Гарри и Гермиона, ошарашенно замершие по разным углам комнаты, лишь тревожно переглянулись, чтобы вновь непонимающе посмотреть на пустое место, где только что стоял Рон, вертя в руках какую-то книгу. С нервным смешком, растрепавший волосы Гарри прошептал: "Ну и что, блять, теперь делать?" Ответом ему послужило гневное молчание Гермионы.

***

Кабинет Дамблдора утопал в бархатной полутьме, и лишь слабый, янтарный свет фонарей робко пробивался сквозь строй стеклянных витрин, доверху набитых диковинными артефактами. Альбус, словно древний волшебник из легенд, восседал за исполинским столом. Его длинные, аристократичные пальцы задумчиво теребили край белоснежной бороды, а глаза, обычно искрящиеся лукавым весельем, сейчас были полны свинцовой решимости. — Минерва, — начал он, и голос его звучал мягко, но за этой мягкостью чувствовался стальной стержень, — я знаю, что Гарри сейчас у Сириуса. И это… хорошо. Пусть мальчик хоть ненадолго утолит жажду в источнике понимания, пусть ощутит хоть каплю той любви, которой он был так безжалостно обделен. Минерва, неподвижной статуей застывшая напротив стола, скрестила руки на груди. В прищуренных глазах плескалось сомнение, губы плотно сжались в тонкую, осуждающую линию. Она доверяла Альбусу беспрекословно, но в памяти еще живо стояло их недавнее путешествие в темницу к Гриндевальду, тягостный разговор о судьбе Гарри. И вот, этот зловещий мотив зазвучал снова. — Напомни ему, Минерва, что через несколько дней я жду его здесь, в Хогвартсе. А затем… он вернется к своей тете, – Альбус тяжело выдохнул, отворачиваясь от пронзительных глаз Макгонагал, которые неотрывно сверлили его. Он не знал, как еще донести до верной соратницы свои мысли, чтобы она наконец услышала его и поняла.  — Альбус, ты не можешь просто отправить его туда, словно ненужную вещь! Эти люди… они его ненавидят! Они… - женщина захлебывалась своим негодованием, своей ненавистью и раздражением. Руки ее, тонкие и сухие, как ветки, крепко сжимались в кулаки, сдерживая порыв проклясть сидящего перед ней мага, а затем и чертовых маглов, причиняющих вред ребенку. — Я знаю, — оборвал ее Дамблдор, и в его голосе прорезались резкие, жуткие нотки. — Но это необходимо, Минерва. Лишь там, в этом забытом богом месте, Волан-де-Морт не сможет до него добраться. Он должен закалиться, окрепнуть. Ему предстоит миссия, от которой зависит судьба всего нашего мира. Минерва в отчаянии всплеснула руками, едва не закатывая глаза. — Но он всего лишь ребенок, Альбус! Ты хочешь выковать из него оружие? Дамблдор медленно покачал головой, и тень промелькнула на его лице. Иногда ему казалось, что он говорит совершенно на другом языке, нежели его коллеги. Те словно не понимали его, даже Северус, и тот воспринимал его решения в штыки и вечно выворачивал их так, как считал нужным, подменяя суть. — Нет, Минерва. Я хочу, чтобы он стал героем. А герои, как известно, куются не в тепле и комфорте, а в горниле испытаний. Он вернется к тете. Напомни ему об этом, если он забудет. Макгонагал вперила в Дамблдора пронзительный взгляд, пытаясь разгадать истину, скрытую за его словами. Слова директора повисли в спертом воздухе кабинета, тяжелые и невысказанные. Она правда не понимала, зачем? Безусловно, в словах Альбуса был смысл, в чем-то он действительно был прав, но разве Гарри вырос недостаточно? Разве ему не хватит закаляться? Почему он не может просто немного пожить для себя? — Альбус, ты серьезно? После всего, что он пережил… ты снова отправляешь его к этим Дурслям? Это же… бесчеловечно! Дамблдор устало прикрыл глаза. Сеть морщин вокруг них залегла глубже, выдавая бремя знаний и ответственности, которое он нес на своих плечах. Вот опять, его близкий и доверенный человек исковеркал все, что он сказал, вывернув под таким углом, что он стал явным злодеем этой истории. Директор вновь тяжело вздохнул, что ж, ему не привыкать быть чудовищем в глазах кого-то, о ком он заботится. — Минерва, я понимаю, что это кажется невыносимым. Но поверь мне, это необходимо. Именно там, в этой атмосфере пренебрежения и нелюбви, действует особая, древняя защита. Том не сможет добраться до Гарри, пока тот называет этот дом своим. — Но, Альбус… защиту можно обеспечить и другими способами! В конце концов, есть же Орден Феникса, Аврорат! — голос Минервы звучал все более настойчиво, почти отчаянно. — Он заслуживает покоя, заботы, а не возвращения в это удушающее место! Дамблдор отрицательно покачал головой. — Защита, которую обеспечивают Дурсли, поистине уникальна. Это защита, основанная на крови, на жертве его матери. Она сильнее всего, что мы можем создать искусственно. И потом, Минерва, не забывай, что Гарри должен быть сильным. Ему предстоит битва, которую никто другой не сможет выиграть. Он должен закалиться, научиться выживать в самых неблагоприятных условиях. Тисовая улица – это его горнило, его полигон. Минерва замолчала, понимая, что спорить бесполезно. Решение Дамблдора было непоколебимым, как скала. В ее глазах отражалась сложная смесь беспокойства и печали, но она знала, что должна доверять его мудрости, даже если она не понимала ее до конца. — Хорошо, Альбус, — тихо проговорила она, сдаваясь. — Я передам ему твое послание. Минерва сжала губы, сердце ее сжималось от беспомощности. Она знала, что Альбус редко ошибается, но материнский инстинкт протестовал. Она не спасла Джеймса и Лили, она не уберегла Сириуса и Ремуса, она стольких предала своим бездействием… Гарри она спасет во чтобы то ни стало. — Он всего лишь мальчик, — прошептала она, как напоминание самой себе и ему. — Сколько еще он должен страдать? Директор поднялся с места, его мантия мягко зашуршала, словно крылья ночной птицы. — Ему суждено стать героем. И мы должны дать ему время… чтобы он им стал. Дамблдор подошел к высокому окну, за которым раскинулся спящий Хогвартс в ночном безмолвии. Мириады звезд мерцали вдали, напоминая о бесконечности возможностей и одновременно о неумолимой предопределенности судьбы. Он знал, что возлагает на плечи Гарри непомерную ношу, но другого выбора у него не было. Мир магии стоял на краю пропасти, на пороге войны, и только мальчик, переживший то, что не удалось пережить никому другому, мог принести надежду. — Страдания, Минерва, не всегда бессмысленны, — произнес Дамблдор, не оборачиваясь. — Порой именно они становятся катализатором для роста, для понимания истинной ценности жизни. Гарри должен знать цену победы, цену свободы. Он должен понять, что тьма реальна, и что бороться с ней можно, только если у тебя есть что защищать. Минерва молча наблюдала за директором. В его словах чувствовалась не только мудрость, но и глубокая, неизбывная печаль. Она знала, что Альбус сам несет на себе огромный груз, что его решения всегда принимаются с болью в сердце. Но она также понимала, что в мире, где Волан-де-Морт все еще представляет собой смертельную угрозу, компромиссы невозможны. — Я передам ему все, Альбус, — повторила Минерва, чувствуя, как в ее голосе появляется стальная твердость. — И я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь ему стать тем героем, которым ты его видишь…

***

Гарри и Гермиона переглянулись, в глазах обоих застыл ужас. Рон! Куда он мог деться? Порт-ключ, должно быть, сработал неправильно, перенес его в другое место. - Нужно его найти! - воскликнула Гермиона, дрожащими руками доставая волшебную палочку. Она отчаянно взмахивала ей, вспоминая все известные поисковые чары, но найти след друга так и не удалось. – Его словно не существует. Голос девушки дрожал, она начинала впадать в панику. Гарри же, наоборот, сосредоточенно нахмурился: отсутствие результата в их случае - тоже результат. Остановив очередную попытку подруги повторить поисковое заклинание, брюнет напряженно выдохнул. - Нам нужно ждать, – уверенно кивнул своим мыслям Поттер, вселяя в Гермиону надежду и успокаивая мечущиеся мысли. Миона кивнула раз, затем другой, и вот ее взгляд стал осмысленным и цепким. Она смогла взять эмоции под контроль. – Давай подумаем логически… - Ты прав, - тряхнув копной волос и отстегнув с пряжки мантию, чтобы не мешала, девушка небрежно бросила ее на стул, одиноко притаившийся в уголке комнаты. Гарри с удивлением осмотрел одежду подруги, все это время спрятанную под мантией. Кроме удобных кожаных сапог до этого ничего не было видно, теперь же Поттер с удивлением рассматривал вычурный корсет, туго стягивающий ажурную серую рубашку. Гермионе определенно шло, но брюнет до сих пор не верил, что и его подругу заставили приобщиться к внешнему виду чистокровных. Сам он по старой памяти щеголял в кроссовках и джинсах.  - Все здесь принадлежит моей маме или отцу, - оторвав взгляд от корсета и выбросив вопрос, как она в нем дышит, подальше, начал Гарри. – Значит, ничего потенциально опасного тут не будет… - Возможно, – вздохнула Гермиона скептически вскинув бровь, но не могла не согласиться. – Вероятно это порт-ключ ведет в какое-то безопасное место? - Они хотели сбежать… - тихо, надломлено вздохнул Поттер, все еще не веря, что не убил Петтигрю своими руками. Когда эта поганая крыса рассказала, что родители хотели спрятаться, а он сдал их, Гарри едва удержал себя в руках. Он винил Волан-де-Морта во многом, но в смерти родителей до конца обвинить не мог. Тот был их врагом, он изначально собирался их убить, но Петтигрю… Как и сказал при первой встрече Сириус: «Он был их другом и предал!». Вот кто виноват больше всех. - Я все еще не верю, что можно быть настолько мерзким, как та Крыса, – покачала головой шатенка, нежно сжав его плечо. Он рассказал ей все сразу после допроса, Гермиона знала о каждом его слове. Тряхнув головой, шатенка закончила: - В любом случае, у нас нет выбора, кроме ожидания. Минуты тянулись мучительно долго, пока они обдумывали свои дальнейшие действия, надеясь на чудо. И вот, как луч света в темном царстве, Рон возник вновь, немного пошатываясь, но невредимый. Радость от его возвращения была столь велика, что затмила собой все тревоги. - Это что-то с чем-то, – растрепав волосы пятерней, покачал головой рыжий, протягивая подруге книгу. – Это не порт-ключ, а артефакт, еле смог разобраться, как вернуться обратно. Рон неспешно рассказал, как работает книга, и Гарри, долго вертящий ее в руках, подтвердил, что пульсация родной магии и правда в ней есть. Переглянувшись, ребята уверенно раскрыли книгу вновь, яркий свет ослепил их всех, мгновенно перенося к месту, где должен находиться Поттер-менор – родовое поместье семьи Поттеров, надежно укрытое от посторонних глаз. Они оказались на том самом лугу, как и описал Рон. Большое озеро и кромка леса ограничивали широкое поле. А через пару шагов действительно обнаружился барьер, мелко замерцавший под рукой Гермионы. - Эти чары не сломать, твой отец постарался на славу, – удрученно покачала головой девушка, кинув взгляд на Гарри. Поттер раздраженно вздохнул и встал рядом с ней, рассматривая мерцающий купол, не позволяющий увидеть, что за ним. Гарри прикоснулся к барьеру ладонью, чувствуя легкое покалывание. Магия отца казалась одновременно знакомой и чужой. Он никогда не знал своих родителей, но сейчас, ощущая эту защиту, чувствовал себя ближе к ним, чем когда-либо. - Нужно найти способ его обойти, - решительно произнес Гарри, отступая от барьера. – Здесь наверняка есть какой-то ключ или пароль. Отец не стал бы создавать непреодолимое препятствие хотя бы для себя. Гермиона задумчиво оглядела окрестности, словно надеясь найти подсказку в траве или деревьях. Рон, все еще немного дезориентированный после перемещения, присел на поваленное дерево, доставая из кармана зачарованную флягу с тыквенным соком. Они принялись исследовать периметр поля, внимательно осматривая каждый камень и дерево. Гермиона бормотала под нос заклинания, пытаясь обнаружить скрытые механизмы или символы. Гарри, опираясь на интуицию и воспоминания о рассказах Сириуса, пытался почувствовать связь с этим местом, ощутить энергию, которую вложил в него его отец. Рон, восстановив силы, присоединился к поискам, хотя и без особого энтузиазма. Солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в багряные оттенки. Надежда начала угасать, когда Гермиона вдруг вскрикнула, указывая на небольшой каменный столб, едва заметный в тени деревьев. На нем были выгравированы три руны, незнакомые ни одному из них. Шатенка достала из сумки книгу с древними рунами и принялась лихорадочно перелистывать страницы, пока не нашла нужную комбинацию. - Вероятно, это руны семьи Поттеров, - прошептала она, переводя взгляд с книги на столб. Взгляд ее был сосредоточенным, она долго сравнивала учебник и начертания на камне, но все же сдалась. – Я не могу разобрать ни слова. Скорее всего, Сириус может нам чем-то помочь, на данный момент мы бессильны. - Хреново, – вздохнул Рон, потирая шею знакомым до последнего движения жестом. Гарри, все время посматривающий на его новый, отличающийся от себя прежнего вид, наконец расслабился, уверившись, что друг остался все тем же. – Тогда домой? - Да, – уверенно кивнула Гермиона, вставая на ноги и резким движением отряхивая прилипшие к коленям травинки. Поттер, пожав плечами, согласно кивнул, в последний раз прикоснувшись к краю барьера, что ровно прилегал к найденному столбику. Грейнджер, оглядев друзей, крепко ухвативших ее за плечи, уверенно распахнула книгу, взмахивая палочкой, медленно произнося заклинание, которое смог выяснить Рон.  Они оказались в той самой тайной комнате дома в Годриковой Лощине. Гарри неловко покачнулся, чувствуя дурноту, но удержался на ногах. Покачнувшийся рядом с ним Рон нервно хлебнул тыквенного сока, и брюнет со смешком припомнил Крауча-младшего, также хлеставшего оборотное. - Стоит вернуться на Гриммо, все хорошенько обсудить и только потом возвращаться туда, – поправив волосы и подхватив сброшенную ранее мантию на локоток, Миона уверенным шагом направилась к выходу, раздраженно замерев у узкого прохода. Обернувшись на замерших друзей, девушка нетерпеливо напомнила, что их наверняка уже потеряли и стоит поторопиться. Однако Гарри, виновато посмотрев ей в глаза, отрицательно покачал головой. - Я не хочу больше возвращаться сюда, – нервно облизнув пересохшие губы, поделился своими мыслями брюнет. Лицо шатенки мгновенно смягчилось, и взгляд наполнился нежностью и пониманием. Рон в поддержке похлопал друга по плечу. – Может быть когда-нибудь позже, но точно не в ближайшие пару лет. И все вещи здесь… - Хочешь забрать все с собой? – удивленно распахнул глаза рыжий, ошалело огибая взглядом немалую комнату с кучей всего. Гарри кивнул, чувствуя, как на него накатывает усталость. - Не все, конечно. Но многое. Все, что имеет хоть какую-то ценность, все, что напоминает о родителях… Я не хочу это оставлять здесь, чтобы это гнило и покрывалось пылью. Миона подошла ближе и взяла его за руку. - Я понимаю, Гарри. И мы тебе поможем. Нужно будет придумать, как все это перевезти. Есть немало заклинаний расширения пространства, чтобы все влезло в один чемодан, нужно просто подобрать подходящее, - она задумалась, покусывая губу. - Или можно попробовать вызвать домовых эльфов. Они отлично справляются с такими задачами. Поттер с удивлением посмотрел на свою лучшую подругу, щеки которой смущенно порозовели, когда она поняла суть его внимания. Гарри с четкостью до цвета мог описать ее значки движения «ГАВНЭ», которое она организовала во имя эльфов, и тут такое. Рон, совершенно не обращающий на них внимания и все еще скептически рассматривающий масштабы будущих сборов, пожал плечами. - Эльфы — это вариант. Главное, чтобы они не начали наводить порядок по своему вкусу. Помню, как Синчик, эльф бабушки, однажды пытался выкинуть мои старые носки. Чуть до драки не дошло, – покрутив между пальцев длинную прядь рыжих волос, поделился бывший Уизли. Гарри весело усмехнулся, а Гермиона привычно раздраженно закатила глаза. - Меня больше пугает, что Герми, пожив с теткой и Сириусом, научилась «эксплуатировать» эльфов, – показав кавычки пальцами в воздухе, рассмеялся брюнет. Рон, понявший их переглядки, тоже засмеялся, а шатенка гневно зашипела, дав обоим два хороших подзатыльника. - Я получила доступ к таким книгам, что вам и не снились, к тому же Андромеда лично занималась со мной всем, чему учат аристократов с детства, и объясняла многие нюансы, - поправив прядь каштановых волос, девушка неспешно прошлась вдоль стеллажей, рассматривая книги. – Теперь некоторые взгляды чистокровных на маглорожденных становятся мне понятны. Да и суть проблемы не столько в крови, сколько в необразованности и невежественности. - Думаешь? – неспешно собирая книги с полок в небольшие стопки и обвязывая их наколдованной бечёвкой, уточнил Гарри. Драко говорил ему об этом и вполне доступно объяснил не только их взгляд на ситуацию, но и многое другое. – Драко говорил, что «маглорожденные» — это не все, кто родились у маглов, это дети давно ушедших из семей сквибов или истинных «предателей крови», прощенных магией. Кстати, Рон, ты знал, что предатели крови — это не те, кто любит маглов? - Бабушка сказала, – грустно качнул головой Прюэтт, все еще потрясенный той опасностью, что навлекла на всех них мать. – Я когда узнал, что это клеймо даётся Магией за какой-то серьезный проступок и блокирует часть магии мага, пока полностью не иссушит очаг, сделав сквибом так испугался… Род Уизли, оказывается, проклят из-за убийства Карделии Малфой, моей несостоявшейся прабабки. Это и стало началом конфликта с ними, я этого не знал. А мама, отрекшись от рода Прюэтт, просто и незатейливо усилила клеймо, сделав всех Уизли истинными предателями крови, ведь Род Прюэтт остался без наследников из-за нее. - Но ты же все решил? – тревожно уточнила Гермиона, взволнованно осмотрев пасмурное бледное лицо. Рон согласно кивнул, вспоминая, что из семьи только Джинни пока не отреклась от фамилии. К сожалению, род Уизли прервется, если отец и мать не пройдут кучу обрядов и не искупят грехи рода. - Я сделаю все что могу, остальное за родителями, – кивнул своим мыслям парень и принялся ставить колбы в специальные секции для фиксации. Шатенка обернулась к Гарри, собирающему книги. - Расскажи, что ты имел ввиду про маглорожденных, – ей было очень интересен такой феномен возникновения маглорожденных в семьях обычных людей. И если было какое-то объяснение, она хотела знать. У Андромеды она так и не рискнула спросить. Гарри отложил книги и внимательно посмотрел на Гермиону. – Драко сказал, что его учили одной не очень популярной теории, но, тем не менее, достаточно распространенной среди аристократии. Она состоит в том, что магия стремится к балансу. Когда маглы стали доминировать, магия начала «просачиваться» в их мир через тех, у кого есть потенциал, но нет магического наследия. Это не просто случайные люди, а те, чьи предки когда-то могли быть связаны с магией, пусть даже очень отдаленно. Это как спящий ген, который вдруг активируется. Он обернулся к Рону, который все еще возился с колбами. Рыжий понимающе кивнул на его слова, аккуратно фасуя зелья по их назначению и надежно фиксируя в коробке. Не отвлекаясь от своего дела, рыжий спокойно дополнил: - Многие говорят, что все маглорожденные — это потомки сквибов или предателей крови, получивших прощение Магии. Поэтому у них нет наследия, как у чистокровных. Даже объем их магии значительно меньше, чем у большинства чистокровных, однако они чисты перед Магией в отличие от аристократов, поэтому их союз с чистокровными порождает таких могучих чудищ, как Дамблдор, Волан-де-Морт и, прости, дружище, ну уж как есть, ты. Гермиона задумалась, переваривая услышанное. Теория баланса казалась ей вполне логичной, объясняющей появление магии в совершенно немагических семьях. Но мысль о "спящем гене" и потенциальной связи с магическим наследием будоражила ее сознание. Значит, ее происхождение не такая уж и случайность? Может, в ее родословной тоже были те, кто когда-то соприкасался с магией? – Но если это так, – проговорила она, – то почему эта теория не обсуждается открыто? Почему маглорожденных считают "грязнокровками" и презирают? Гарри пожал плечами, возвращаясь к своим книгам. – Потому что, во-первых, чистокровным выгодно верить в свое превосходство. Признать, что магия просто ищет пути, чтобы выжить, значит, лишиться части своей власти. А во-вторых, как ты и говорила ранее, суть в необразованности и невежестве. С его слов, пришедшие из-за завесы уничтожают традиции, запрещают многие отрасли магии и тем самым губят ее. Гермиона нахмурилась. Слова Гарри вновь заставили ее посмотреть на ситуацию под другим углом. Она всегда, даже после разговора с Андромедой, считала, что предрассудки против маглорожденных – это результат невежества и ксенофобии, но теперь ей казалось, что за этим стоит нечто большее. Страх потери власти, нежелание признавать, что магия не принадлежит исключительно чистокровным. И, возможно, даже опасение перед теми изменениями, которые маглорожденные привносят в магический мир. – Значит, дело не только в крови, но и в традициях? – уточнила она, надеясь, что правильно поняла слова Гарри. Рон, отвлекшись от зелий, раздраженно вытер руки тряпкой. – Именно, – подтвердил он. – Чистокровные семьи веками хранили свои знания, свои ритуалы. Они считают, что маглорожденные, не знающие этих традиций, могут навредить магии, даже не желая этого. Гарри кивнул, добавляя: – Драко говорил, что многие чистокровные боятся, что маглорожденные размоют магию, сделают ее слабее. И в какой-то степени они правы. Магия – это не только сила, но и знания, и умение ее контролировать. Без традиций и обучения магия может стать опасной и непредсказуемой. Гермиона, собирающая свитки и журналы, разбросанные по полу, задумалась. В словах друзей была доля истины. Она сама видела, как сложно ей было освоить некоторые заклинания и ритуалы, которые чистокровные изучали с детства. Но это не значит, что маглорожденные должны быть отвергнуты и презираемы. Наоборот, нужно делиться с ними знаниями, обучать их, чтобы они могли стать достойными членами магического мира. Девушка поспешила озвучить свои мысли. - И кто это будет делать? Чистокровным больше не верят, ведь большинство - темные маги, даже, как выяснилось, мои предки. Любое их слово будет пропагандой, и засевшие в Министерстве клерки сделают все, чтобы их не услышали. А про Хогвартс и говорить нечего, его вообще давно упразднили, забрав кучу учебников и свитков, даже сейчас Амбридж пытается усложнить всем жизнь, - вскинул бровь Гарри связывая очередную стопку. Рон закончил с колбами и опять вытер руки о ткань. Он подошел к Гарри и, взяв несколько книг, присоединился к его занятиям. Кинув взгляд на подругу, мгновенно потухшую под его отповедью, он решил добавить: – Отец еще говорил, что многие чистокровные рода тщательно следят за своими магловскими кузинами и племянниками. Иногда, если в магловской семье рождается ребенок с признаками магического дара, его стараются «пристроить» в магическую семью, чтобы сохранить чистоту крови. Звучит дико, конечно, но это их методы. - Забирать ребенка из семьи - дикость! – возмутилась шатенка, неверяще смотря на друзей. Рон беспечно пожал плечами, Гарри же и вовсе никак не отреагировал. – А что ты предлагаешь? – бесцветно спросил Гарри, не поднимая глаз от книг. – Оставить все как есть? Или попытаться изменить систему изнутри? И как ты это себе представляешь, Гермиона? Устраивать лекции о толерантности и взаимопонимании, пока Амбридж и ей подобные переписывают историю магии? Гермиона замолчала, понимая, что друзья правы. Ситуация была гораздо сложнее, чем она себе представляла. Недостаточно просто просвещать людей, нужно бороться с системой, которая поддерживает предрассудки и дискриминацию. Но как это сделать, когда все институты власти прогнили насквозь? – Не знаю, – призналась она наконец. – Но мы должны что-то делать. Нельзя просто сидеть и ждать, пока магия окончательно не разделится на "чистых" и "грязных". Должен быть какой-то способ объединить наши знания и опыт, чтобы построить более справедливый и равноправный мир. Гарри отложил книги и посмотрел на Гермиону с усталой улыбкой. – Знаешь, Герми, ты всегда была оптимисткой. И это хорошо. Но иногда нужно смотреть правде в глаза. Изменить мир – это нелегко. Особенно когда против тебя выступают могущественные силы, которые не хотят перемен. Но я согласен с тобой, мы должны попытаться. Хотя бы ради тех, кто верит в нас. Гарри слабо улыбнулся. Он понимал, что подруга, получавшая знания от Андромеды, теперь была более восприимчива к любой информации, но все еще оставалась оптимисткой. Сам же Поттер, разговаривая об этом с Драко, решил переделать тот старый приют на территории Поттеров, расширив его и сделав только для магических детей, включая сквибов, где их бы обучали и прививали все ритуалы и азы магии. Драко поддержал его, хотя тоже заметил, что изымать детей из семей не совсем правильно, но особо против не был. Сам же Гарри верил, что можно сделать частный пансион и разрешить родителям навещать своих детей. Он оглядел комнату еще раз, стараясь запомнить каждую деталь. Они собрали все, что сочли нужным, остались лишь совсем нелепые книжки о квидиче или о том, как нужно ухаживать за котлами. Миона принялась рыться в своей бездонной сумке, извлекая оттуда толстый справочник по заклинаниям. - Так, посмотрим… Расширяющие чары, совместимые с чарами уменьшения… Вот! «Capacious Extremis» – кажется, это то, что нам нужно, - Она взмахнула палочкой и проговорила заклинание, направив его на старый чемодан, стоявший в углу комнаты. Чемодан заметно увеличился в размерах, словно резиновый. Гарри и Рон, взмахнув палочками, отправили в чемодан все, что упаковали и, надежно закрыв его, тут же наложили чары уменьшения, спрятав маленькую коробочку в карман. Поттер бодро зашагал прочь, утягивая друзей за собой.

***

Сириус вздохнул, перебирая пергаменты: отчеты, поставки, закупки, письма с приглашением на светские вечера. Он уже так устал, но ничего не мог поделать. Еще будучи глупым мальчишкой, он усиленно бежал от роли наследника и, в последствии, Главы. И где он сейчас? Разбирает документы в кабинете отца, заменяя действующего главу, так как тот слишком молод и не обучен. Свитки и книги перемешивались на столе и секретере, валялись всюду, окружая его горой макулатуры. Блэку даже, казалось, что он пропитался пылью и запахом страниц.  Буквы плясали перед глазами, складываясь не в строки, а в тревожные образы: Гарри, Рон, Гермиона – окруженные тьмой, в ловушке, расставленной Волан-де-Мортом или Дамблдором. Он чувствовал эту тьму кожей, как когда-то чувствовал ее в доме на площади Гриммо. Нарцисса, заметив его беспокойство, оторвалась от своей стопки писем из Гринготс. - Они со всем справятся, Сириус. Они не дети, которых ты помнишь. Они пережили многое, - ее голос был спокойным, ровным, как гладь озера, но брюнет знал, что за этой маской покоя скрывается такая же тревога. Нарцисса всегда умела казаться безразличной ко всему сукой, а потом захлебываться в слезах, спрятавшись в его с Джеймсом объятиях. - Знаю, - пробормотал он, - но все равно боюсь. Нарцисса тихо рассмеялась. Взгляд ее стал неожиданно острым и жутким. Бродяга невольно вспомнил, что перед ним все еще Блэк, хоть и умело прикидывающаяся напыщенной белоручкой Малфой. К тому же сестра полностью восстановилась магически и проклянет так, что откачивать всем Гриммо будут. - Ты, Сириус Блэк, боящийся за кого-то, кроме себя или Джея? Это что-то новенькое. Помнишь, как ты притворялся сломавшим ногу, чтобы Джеймс остался с тобой вместо того, чтобы почитать сказку Реджи? Сириус ухмыльнулся - так вот что вспомнила его сестрица, а он-то уже успел испугаться. - Ну, я был талантливым актером. И Джеймс был слишком хорош, чтобы отказывать страдающему брату. Да и потом, Реджи, честно говоря, прекрасно засыпал и сам или от чтения Меды, вы слишком сильно его опекали. - Он на мгновение задумался, но, не вспомнив ничего криминального, вновь вернулся глазами к тексту письма перед собой. Нарцисса же все еще холодно рассматривала его, что-то решая. И, видимо, придя к какому-то выводу, все же высказалась: - А что насчет того раза, когда я серьезно пострадала от заклинания Беллы, но ты обманом вынудил меня не рассказывать родителям, ведь тебя оставили приглядывать за мной? – она не была злопамятна, но сейчас почему-то этот случай пронесся перед глазами. – Или ситуация, когда ты намеренно солгал Джеймсу, что мы тебя обижаем, чтобы уйти с ним в Поттер-мэнор? - Да брось! – возмутился мужчина, нервно растрепав копну темных с сединой волос. Синие глаза нервно бегали по лицу сестры, что неотрывно смотрела на него. – Мы все такие! Нас так маменька воспитала. Даже Джеймс, ну, вспомни! Сириус откинулся на спинку кресла, чувствуя, как в висках стучит кровь. Воспоминания, словно назойливые мухи, кружились вокруг, напоминая о тех временах, когда жизнь казалась проще, а последствия – менее значительными. Он прекрасно понимал, что Нарцисса может быть права. Эгоизм и импульсивность были его вторым «я», привитыми еще в детстве. Но тогда все казалось игрой, способом привлечь внимание и избежать удушающей атмосферы дома. - Ты всегда умел находить оправдания, Сириус, - холодно с осуждением заметила Нарцисса. - Манипуляции - твой конек. Вспомни, как ты дергал за ниточки, чтобы добиться своего. Всегда находил слабое место и давил на него. Джеймс боготворил тебя, Ремус был благодарен за дружбу, а я… Я дорожила тобой так сильно, так сильно зависела от тебя, что готова была отказать на предложение Люциуса, ведь ты не одобрял его. Сириус резко поднял голову, гнев и обида затопили его до краёв. Однако он понимал, этот разговор назревал давно, и лучше, если они поговорят сейчас, чем когда будет поздно. - Я не манипулировал вами! Я просто… - он запнулся, не находя подходящего слова. - Я просто был другом. Мы все были друзьями, делающими глупости. Словно обессилев, Сириус растянулся в кресле и, отгораживаясь от сестры, принялся листать документы из Гринготса. Его пальцы скользили по пергаменту с привычной небрежностью. Нарцисса сидела напротив него, ее холодный взгляд был погружен в бумаги, но в углу ее губ играла едва заметная усмешка. Она взглянула на брата, губы ее дрогнули, и ее глаза весело сверкнули. - Ты всегда был мастером сарказма, Сириус. Неудивительно, что тебя все так любили. - Все, включая тебя? — он ухмыльнулся, наклоняясь вперед. Лучшая защита — это нападение – истина, вбитая матерью с детства, впитавшаяся с молоком и кровью. Он был Блэком, как бы ни бежал от этой фамилии и своей сути. - Конечно, ты все еще мой брат, как и Джеймс, — она фыркнула, отбрасывая прядь волос. Этот разговор начинал ей наскучивать, Сириус отказывался принимать истину, что он куда больший Блэк, чем все они вместе взятые. — Но я должна признать, что ты был… харизматичен. В отличие от Лили Эванс. Она всегда казалась мне такой… банальной. Сириус засмеялся, звук был глубоким и немного горьким. – Нарцисса, она вышла замуж за Джеймса. Она наложила темное заклинание крови на своего сына, хотя могла попасть в Азкабан. Это не делает ее банальной, это делает ее сильной. Джеймс не был тем, кого можно было просто поймать на удочку. И темная магия не подчиняется слабакам, ты же знаешь… - Сильной? — Нарцисса язвительно фыркнула, хотя не могла не признать, что проведение ритуала на крови действительно впечатлило ее. Она не уверена, что сама смогла бы решиться на такое. — Она была просто упрямой. И, конечно, она воспользовалась темной магией, как и все мы. Сириус на мгновение замер, его взгляд стал серьезным. - Мы все были темными магами, Нарцисса. Иначе не выжили бы. Даже Джеймс, даже Ремус. И даже ты. - Ты можешь не напоминать, — холодно ответила она. — Но ты всегда был манипулятором, Сириус, признай. Помнишь, как ты использовал всех вокруг, чтобы привлечь внимание Джеймса? Он рассмеялся, его глаза блестели. Ну сколько можно! Он же признал, что темный маг, как и все Блэки, зачем Нарцисса продолжает на него давить? - Но это же было так весело! И Джеймс всегда был в центре моих игр. Ты хотя бы признаешь, что я был гениален? – решил сменить тему Сириус, надеясь, что сестра наконец оставит его в покое. Но взгляд Нарциссы остался все также холоден. - Гениален или отчаянный? — она подняла брови, ее голос стал мягче. — Ты всегда знал, как получить то, что хочешь. - Я хотел его всегда, Нарцисса, так же, как и Регулус, как и ты, как Белла или Анди. Он отличался от нас, хотя был Блэком, как и мы. Он всегда оставался спокойным и правильным. Даже когда я подбивал его на шутки над Снейпом, он смеялся, подшучивал, но никогда не переходил черту слишком сильно. Ее переходил я, - голос Сириуса надломился, и он поджал губы. - Мы все любили его, а он женился на ней. Я, знаешь ли, тоже не был сильно счастлив. И Ремус, знаешь ли, тоже. Нарцисса на мгновение смягчилась, в ее взгляде промелькнула тень понимания. - Ты был молод, Сириус. И амбициозен. Джеймс всегда был ярким светом, вокруг которого все вращались. Неудивительно, что ты хотел быть ближе, - она вздохнула, отворачиваясь к окну, за которым клубилась лондонская дымка. - Регулус… он был другим. Более тихим, более преданным. Он боготворил тебя, Сириус, и, беззаветно любил его, возможно, поэтому его конец был таким трагичным. Сириус молчал, глядя на свои руки. Имена Джеймса и Регулуса всегда вызывали в нем бурю противоречивых чувств: любви, вины, сожаления. Он чувствовал, как прошлое, словно тяжелый плащ, наваливается на его плечи, сковывая движения. Нарцисса отпила глоток огневиски, стоящего на ее столе, наблюдая за каплями дождя, стекающего по стеклу. Сириус сидел напротив, его лицо, обычно расцветающее озорной улыбкой, сейчас было задумчивым и каким-то усталым. - Помнишь, как ты все подстраивал, чтобы Джеймс обратил на тебя внимание? – вновь спросила Нарцисса, в ее голосе звучала скорее нежность, чем упрек. - Все эти розыгрыши, мелкие пакости… ты был настоящим королем хаоса. Сириус усмехнулся, но в его глазах мелькнула грусть. - Я был глупым, отчаянно нуждающимся во внимании ребенком. Джеймс был таким… ярким, таким харизматичным. Он казался мне центром вселенной, и я хотел быть рядом с ним, хоть как-то причастным к его миру. Нарцисса кивнула, вспоминая их детство в поместье Блэков. Сириус всегда был мятежником, бунтарем, но за этой бравадой скрывалась глубокая потребность в признании. Он хотел доказать, что достоин любви и дружбы, но выбирал для этого самые странные и порой жестокие способы. - Ты был невыносим, Сириус, - продолжила Нарцисса, улыбаясь. - Но ты был нашим невыносимым братом. Даже когда ты плел интриги, чтобы заставить нас выпить какой-нибудь мерзкий отвар, мы все равно любили тебя. Сириус вздохнул, - Я знаю. И мне очень жаль, что я доставлял вам столько хлопот. Я просто хотел быть частью чего-то большего, чем эта чопорная, лицемерная семья. Джеймс и его друзья казались мне такими свободными, такими настоящими. И знаешь, может, ты и права, – устало спустя пару минут молчания прошептал он. - Может, я и правда самый большой манипулятор из всех Блэков? Всегда получал то, что хотел, любой ценой. Сириус откинулся на спинку кресла, потер переносицу. Воспоминания накатывали, как волны, одно за другим: шалости в Хогвартсе, дерзкие выходки, беззаботная юность. Он всегда считал, что умеет контролировать ситуацию, плести интриги, направлять события в нужное русло. Теперь контролировать было нечего. Джеймс и Регулус мертвы, а его преданность отдана Ремусу и Гарри, как сыну Джеймса и его собственному крестнику. Их с Джеймсом и Ремусом сыну. Нарцисса молчала, наблюдая за братом. Она видела его усталость, его раскаяние, его страх. Она знала, что за маской беспечного бунтаря скрывается ранимая душа, измученная прошлым. - Ты был молод, Сириус, - повторила она мягче, привлекая к себе внимание. - Мы все делали ошибки. Важно то, что ты учишься на них. И ты всегда был верен тем, кого любил. Джеймсу, Ремусу, мне… даже Регулусу, хоть и не всегда показывал этого. Сириус поднял на нее взгляд, в его глазах плескалась благодарность. - Спасибо, Цисси, – его голос дрогнул, и на глаза навернулись слезы. Бродяга всегда думал, что недостаточно предан, раз смог так легко отвернуться от Луни и Нарциссы. Но, может, не зря его анимагическая форма - собака? Не смотря на свои мысли, он всегда был за них, и знать, что близкие принимают тебя со всеми недостатками, было волшебно. - За то, что не даешь мне забыть, каким я был. И за то, что веришь в меня несмотря ни на что. Она улыбнулась, и ее лицо, прежде холодное и пустое, посветлело. Леди Малфой смотрит на брата с нежностью и любовью, понимая, что наконец Сириус принял себя как часть их семьи. Он безусловно всегда любил их: ее и Джеймса, Андромеду и даже Беллу, но никогда - дом Блэк. Теперь же все наконец иначе, и она может сказать то, что лежит на сердце. - Мы Блэки, Сириус. Мы можем быть ужасными, эгоистичными, манипулятивными. Но мы всегда будем семьей. И мы всегда будем поддерживать друг друга, даже если это означает, что придется выслушивать твои бесконечные оправдания. Сириус слабо улыбнулся в ответ, чувствуя, как тепло разливается по его груди. Слова Нарциссы были как бальзам на израненную душу. Он всегда старался быть достойным их любви, даже когда казалось, что все потеряно. Он знал, что его поступки ранили их, но надеялся, что они смогут понять, что он всегда стремился к лучшему, хотя и выбирал порой неправильные пути. Сириус рассмеялся, и этот смех был уже более искренним, более легким. - Я постараюсь быть лучше, Цисси, - пообещал он, глядя ей прямо в глаза. – Я знаю, что мне еще многому нужно научиться, но я хочу быть тем, кем вы всегда видели меня: тем, кто может поддержать, а не сломать. Нарцисса взяла его руку в свою, ее прикосновение было легким и ободряющим. - Ты уже им являешься, Сириус, - прошептала она. – Просто иногда тебе нужно напоминать об этом. Мы все нуждаемся в этом. Он мягко освободил свою руку из плена теплых пальцев Нарциссы, поднялся с кресла и подошел к окну, глядя на серый лондонский пейзаж. Дождь стих, и сквозь тучи пробивались первые лучи солнца. - Знаешь, Нарцисса, - сказал он, - может быть, мы и правда можем изменить мир к лучшему. Не как герои, не как святые. Просто как Блэки, которые научились любить и прощать. Нарцисса неторопливо отложила документы, также неспешно встала, оправив юбку длинного платья, и неслышно подошла к нему, положив руку на его плечо. - Может быть, Сириус. Может быть. Но сначала нам нужно разобраться с этими отчетами из Гринготса. Сириус застонал, но в его глазах снова появился озорной блеск. - Ладно, цветочек. Но только если ты пообещаешь не вспоминать больше мои детские шалости. Нарцисса рассмеялась, в ее сердце снова разлилось тепло, Сириус так давно не называл ее этим прозвищем! Её смех эхом разнесся по кабинету, наполняя его теплом и надеждой. Блэки, несмотря на все свои недостатки, все еще могли быть семьей. И вместе они могли справиться с любыми трудностями, даже с отчетами из Гринготса. Сириус вернулся к своему столу, чувствуя себя немного легче. Он все еще боялся за Гарри, Рона и Гермиону, но теперь он знал, что не одинок. У него есть Нарцисса, его сестра, его союзница. И вместе они будут бороться за будущее, за будущее своих детей, за будущее мира. Он взял в руки пергамент и начал читать, стараясь сосредоточиться на цифрах и фактах. Но в его голове все еще звучал голос Нарциссы: "Мы Блэки. Мы всегда будем семьей." И это давало ему силы двигаться вперед, несмотря ни на что. Они сидели в тишине, наслаждаясь моментом единства и взаимопонимания. Прошлое оставалось прошлым, но будущее казалось немного светлее, благодаря той связи, что всегда существовала между ними, связи, которую они оба так долго отрицали после смерти Джеймса. Блэки, ужасные, эгоистичные, манипулятивные, но, прежде всего, семья. И это было все, что имело значение. Сириус углубился в чтение, стараясь отвлечься от тревожных мыслей. Нарцисса вернулась к своим бумагам, но он чувствовал ее взгляд, полный поддержки и понимания. Они работали молча, каждый погруженный в свои заботы, но объединенные невидимой нитью родства. Внезапно в дверь постучали. Сириус вздрогнул, от неожиданности чуть не выронив пергамент. - Войдите, - буркнул он, стараясь придать голосу уверенность, хотя на самом деле просто не понимал, кто стал бы стучать к ним в кабинет? Андромеда? Вот уж нет, эта женщина лишь с виду была эталоном этикета и благородства, на деле же все чаще становилась похожа на взрывную, буйную Вальбургу в молодости. Тогда может Ремус? Но и он никогда не стучался к Сириусу. К женщинам - да, к мужу - никогда прежде. Да и не было необходимости, Ремус был его мужем и потому имел право входить куда пожелает, просто соблюдая этикет с дамами. Лестрейнджи и Беллатрис отпадали, потому что их Сириус самолично запер в западном крыле дома, чтобы буйная ведьма не устроила скандал. А та порывалась и не раз, что уж говорить про ее раздражающие оды Темному Лорду, которые в минуты припадка она распевала всем вокруг. В кабинет вошел Люциус Малфой, отчего Сириус невольно скуксился, мужа сестры он все еще не любил даже столько лет спустя. Павлин был одет в безупречный костюм из темного шелка, его светлые волосы были аккуратно зачесаны назад. В его серых глазах читалась тревога, которую он, как всегда, старался скрыть за маской надменности. - Дорогая, - нежно поцеловал тонкую женскую кисть блондин и с кислым лицом обернулся к Блэку. - Сириус, - произнес он, слегка склонив голову, выражая положенное почтение, однако на лице светилось отвращение. Бродяга ему соответствовал. - Надеюсь, я не помешал. - Что случилось, Люциус? - прямо спросила Нарцисса, откладывая свои бумаги. - Ты выглядишь так, будто тебя преследуют дементоры. Люциус нахмурился, но не стал спорить. Он знал, что с Нарциссой лучше быть откровенным. Его жена, на людях предстающая холодным элегантным цветком дома, была бурей. И если говорить на чистоту, за это Малфой ее и любил, за безудержный темперамент Блэков и умение скрывать его так тонко, что никто ни о чём не догадался до сих пор. - Произошло нечто… странное, - начал он, понизив голос. - В Гринготсе. Сириус и Нарцисса насторожились. Гринготс был неприступной крепостью, охраняемой гоблинами. Что-то должно было случиться действительно серьезное, чтобы Люциус пришел к ним с этим, хотя около часа назад усиленно вел разговор с Драко о правилах расторжения помолвки и всех последствиях. - Продолжай, - подтолкнул его Сириус, чувствуя, как внутри нарастает тревога. - Сегодня утром, когда я пришел проверить состояние наших счетов, гоблины сообщили мне, что один из сейфов был взломан, - сказал Люциус. - Сейф Лестрейнджей. Сириус и Нарцисса переглянулись. Сейф Лестрейнджей был одним из самых защищенных в Гринготсе. В нем хранились не только золото и драгоценности, но и темные артефакты, принадлежавшие Беллатрис и ее мужу. - И что украли? - спросила Нарцисса, ее голос был напряженным. - Чаша, - ответил Люциус с легким сомнением на тонком породистом лице. Он и Нарцисса точно знали, что это за «чаша», но Сириус все еще оставался в неведении, и потому не смотря в посеревшее лицо жены, блондин солгал Блэку. - Гоблины не сказали ничего точнее, но были явно напуганы. Сейф был защищен сложными чарами, и взломщик, очевидно, был очень опытен. - И ты думаешь, это связано с Волан-де-Мортом? - спросил Сириус, чувствуя, как его сердце начинает бешено колотиться. Он видел распахнутые в ужасе глаза Нарциссы, ее белое, потерявшее цвет лицо и судорожно смявшие бумаги пальцы. Сестра, очевидно, поняла, про какую чашу речь, но промолчала. Люциус неуверенно кивнул.

***

Солнце садилось, окрашивая небо в багровые и оранжевые тона, когда Рон, Гарри и Гермиона вышли из полуразрушенного дома Поттеров в Годриковой впадине. Молчание висело в воздухе, тяжелое и давящее, как туман. Они оглянулись на покосившиеся стены, словно прощаясь с призраками прошлого, с надеждами и мечтами, похороненными под обломками времени. Гарри крепче сжал палочку в руке. Воспоминания об этой земле, пропитанной горем и отвагой, всегда вызывали в нем бурю эмоций. Он чувствовал ответственность за все, что произошло здесь, за жизни, оборванные жестокой войной. Гермиона, заметив его мрачное настроение, коснулась его руки. Ее взгляд, полный сочувствия и понимания, немного успокоил его. - Все будет хорошо, Гарри, - прошептала она. - Мы справимся. Рон, стоявший рядом, кивнул в знак согласия. - Пора двигаться, на Гриммо нас уже заждались, - сказал он, его голос был тихим, но твердым. Гарри неспешно взял друзей за руки, собираясь наконец Аппарировать их к порогу Гриммо, как мимо него, почти в паре миллиметрах, пронеслось оглушающее заклинание. Он увернулся, лишь чудом успев оттолкнуть Гермиону и Рона, как в следующее мгновение начали раздаваться хлопки Аппарации.  "Засада!" - пронеслось в голове Гарри, и он, не теряя ни секунды, выхватил палочку. Трое обменялись взглядами, полными мгновенного понимания. Рон выхватил палочку вторым, его лицо исказилось в гримасе ярости. Гермиона последовала его примеру. Они втроем, синхронно и совершенно не сговариваясь, обернулись друг к другу спинами, образовав треугольник защиты. Егеря, словно тени, выросли из тумана, окружая их плотным кольцом. Их лица скрывали маски, а в руках зловеще поблескивали палочки. - Отдайте Поттера, и мы сохраним вам жизнь, - прошипел один из егерей, его голос прозвучал хрипло и угрожающе. Гарри стиснул зубы. Он знал, что это ложь. Они не остановятся ни перед чем, чтобы заполучить его. Битва началась мгновенно. Рон, с присущей ему прямотой, обрушил на егерей град заклинаний, заставляя их отступать. Гермиона, как всегда, действовала обдуманно и точно, ее заклинания связывали и разоружали противников. Гарри, с яростью в сердце, отвечал на атаки мощными контрзаклинаниями. Вспышки света, свист заклинаний и крики раненых заполнили морозный воздух. Несмотря на их мастерство, егерей было слишком много. Они наступали, тесня всех троих к развалинам дома Поттеров. Гарри почувствовал, как заклинание коснулось его плеча, обжигая болью. Он обернулся и увидел, как егерь, ухмыляясь, готовится нанести новый удар. Кругом кипела битва. Егеря, словно тени, выскакивали из-за деревьев, швыряя в них смертоносные заклинания. Рон, с диким криком, отбивал атаки, его движения стали быстрее и яростнее, и Гарри списал это на наследие Прюэттов. Гермиона, сжав губы, плела защитные чары, стараясь оградить друзей от смертельных ударов. Внезапно зеленый луч Авады Кедавры пронесся мимо Гарри. Он не успевал отскочить и с ужасом смотрел на зеленую вспышку, летящую прямо ему в грудь. Рон стоял спиной, отражая атаки сразу двоих егерей, и ничего не видел, но вот Гермиона. Карие глаза шатенки в ужасе распахнулись, и она, не останавливаясь, побежала к нему. Перед глазами девушки стояло бледное мраморное лицо мертвого друга из будущего, и все, о чем она могла думать, это его спасение. Гарри приготовился к худшему, но тут случилось нечто невероятное. Авада Кедавра, словно наткнувшись на невидимый барьер, нежно огладила холодными зелеными щупальцами его грудь и, словно обжёгшись, отскочила от него, устремляясь обратно в егеря. В глазах мага отразился ужас, когда смертоносное заклинание поразило его самого. Он рухнул на землю, превратившись в бездыханное тело. Гарри ошеломленно смотрел на произошедшее, не понимая, что только что произошло. Он жив, и Авада, заклятие смерти, отскочила от него, как в первый раз. Оглушающий смех Смерти зашумел у него в ушах, и Поттер вздохнул с облегчением. В этот момент его взгляд упал на Гермиону. Она яростно сражалась с появившимися оборотнями, тревожно посматривая на него самого, но вопросов не задавала. Да и некогда было. Гарри, не задумываясь, вступил в битву, без сожаления пустив смертельное заклятие в подскочившего слишком близко оборотня. — АВАДА КЕДАВРА!  Зеленый свет полетел прямо в него… Гарри даже усмехнулся невезению, пока в ушах грохотал звоном поминальных колоколов хохот Вечной Невесты, стылое дыхание которой Поттер ощущал своим затылком. Он даже не испугался и не попытался увернуться, какой смысл, если сама Смерть на его стороне? Но обезумевшая от битвы, потерявшая связь между воспоминаниями и реальностью Гермиона резко толкает Гарри в сторону и, не задумываясь, вскидывает палочку:  — АВАДА КЕДАВРА!  Молниеносная вспышка — и егерь падает замертво. Гарри почувствовал, как что-то внутри него сжалось, когда он понял, что именно произошло. Рон, бледный, как мел, ошарашено смотрел на сосредоточенное лицо подруги, но Гермиона уже была в движении. Её волосы развевались на ветру, а глаза были полны решимости. — Не терять время! — крикнула она, и трио вновь окунулось в битву. Гарри мог думать лишь о слепящей вспышке Авады, пущенной шатенкой, и вспоминать ее первое убийство там, в его прошлом-будущем. Эта Гермиона теперь тоже познала вкус убивающего проклятия, и брюнет боялся, что она сломается, также как сломалась его подруга из прошлого. Но Грейнджер уже шла вперед, неотрывно отбиваясь от проклятий и кидая в них даже те, что изучила из письма из-будущего. Гарри шел ей вслед, защищая спину, и все время оглядывался на Рона. Друг начинал сдавать позиции и, хотя был значительно сильнее после ритуала, все же не восстановился в той мере, чтобы держать оборону. Гарри, понимая, что Рон на пределе, принял решение. - Рон, прикрой нас! Гермиона, со мной! - скомандовал он, и, не дожидаясь ответа, рванул вперед, увлекая за собой Гермиону. Они пробивались сквозь ряды егерей, словно нож сквозь масло. Гарри, ведомый инстинктом и яростью, обрушивал на врагов мощные заклинания, не давая им опомниться. Миона, словно тень, следовала за ним, поддерживая его атаки и нейтрализуя угрозы. Их целью был лидер егерей, тот, кто отдал приказ об их захвате. Гарри чувствовал его присутствие, словно хищник чует добычу. Он знал, что если они смогут нейтрализовать его, то остальные егеря потеряют координацию и их будет легче одолеть. Наконец, они добрались до него. Он стоял в окружении телохранителей, его лицо скрывала маска, но Гарри чувствовал его злобный взгляд. - Поттер, - прошипел он, его голос был полон ненависти. - Ты поплатишься за все. Гарри проигнорировал очередное злорадство противника и, не теряя времени, обрушил на него град заклинаний. Лидер егерей оказался сильным противником. Он умело отражал атаки Гарри и Гермионы, контратакуя мощными заклинаниями. Вспышки света, свист заклинаний и крики раненых слились в единый хаос. Гарри чувствовал, как силы покидают его. Он был ранен, уставший и измотанный, но он не мог сдаться. Он знал, что от исхода этой битвы зависит будущее его друзей и его собственное. Что дома их ждут и волнуются, что Драко и Сириус наверняка зальют все слезами, если они не вернутся. Собрав последние силы, он обрушил на лидера егерей мощное заклинание. Но противник, ловко извернувшись, контратаковал, сбив брюнета с ног. Тело пронзило невыносимой болью, и Гарри заскулил, как потерянный щенок, сцепив зубы. - Гарри! – почти истерично взвизгнула Гермиона, вырастая между ним и егерем. Рон, уже избавившись от орды оборотней, спешил к ним, оглушая противников. Глаза шатенки застилали слезы ярости, тело все было напряжено, она не отдаст своего друга Смерти! Гарри вновь тихо, прерывисто вздохнул, когда новая судорога сковала тело, и Гермиона сорвалась на шквал проклятий. Лидер егерей, ухмыляясь, отражал её атаки с презрительной легкостью. Он явно наслаждался их мучениями, играя с ними, как кошка с мышкой. Гарри, с трудом поднявшись на колени, увидел, как Гермиона запнулась, пропустив удар. Заклинание попало ей в плечо, и девушка вскрикнула от боли. Рон, словно разъяренный медведь, ворвался в гущу сражения, отвлекая на себя внимание лидера. Поттер, воспользовавшись моментом, попытался подняться, но боль пронзила его тело, словно тысячи игл. Он чувствовал, как кровь течет по ране, окрашивая его одежду. Собрав остатки сил, Гарри поднял палочку и направил её на лидера егерей. Он произнес заклинание, вложив в него всю свою ненависть и отчаяние. Вспышка яркого света ослепила всех вокруг, и лидер егерей, не успев среагировать, рухнул на землю, поверженный. Гермиона радостно вскрикнула, зажимая кровоточащее плечо, Рон облегченно вздохнул, и один только Гарри с усилием встав на ноги, подозрительно смотрел в завесу тумана. Он не обманывался своим везением и силой, проклятие, поразившее противника, было не его. Кто-то вмешался в схватку и переломил ход сражения, это же подтвердил повалившийся с криком оборотень, обезглавленный всего за секунду. - Что за? – договорить насторожившемуся Рону не дали две вспышки света, пронесшиеся мимо него и убившие двух, кравшихся сзади егерей. Гермиона нервно перехватила палочку, ожидая нападения уже на них, но ничего не произошло. Из теней выступили двое: рыжий, крепко опирающийся на , Игнатус Прюэтт, палочка которого вспыхнула алым пламенем, поражая еще одного егеря насмерть, и задорно усмехающаяся Лукреция, чья улыбка обещала бурю не меньшую, чем её заклинания.  — За мной, дети, — проворчал Игнатус, разрывая тьму молнией, мгновенно поразившей цель. Он старался не двигаться резко, и Рон знал, как болит его нога, но палочку держал твердо, сурово наблюдая за егерями из-под кустистых бровей.    Лукреция, легкая, как перышко, танцующе шагнула вперёд, её голос зазвучал как пение смертоносной сирены, и новый егерь рухнул, охваченный странным оцепенением. — Ты ранен? — её пальцы скользнули по плечу Гарри, и в его жилах вспыхнуло тепло. Он впервые видел, как исцеляют руками: так могли лишь немногие медики, обладающие особым даром. Гарри неловко покачал головой, во все глаза рассматривая живую версию Вальбурги Блэк с короткой хулиганской стрижкой и в узких мужских брюках, обтягивающих фигуру. Тугие кудри с проседью лихо взлетали, когда исцелившая их Лукреция заскользила к противникам, преграждая путь к мужу. Гермиона затаила дыхание, наблюдая, как Лукреция и Игнатус сражаются — они двигались в такт, словно давние любовники, знающие каждую мысль друг друга…  Игнатус отставал, тяжело хромал, опираясь на трость, но исправно прикрывал тыл жены. Лорд Прюэтт не дал им перевести дух, выкрикивая заклинания одно за другим. Он был словно ожившая легенда, старый воин, чья кровь жаждала битвы. Лукреция кружила вокруг них, словно вихрь, её заклинания были быстрыми и смертоносными. Егеря, казалось, растерялись под натиском столь опытных волшебников. Рон, воодушевленный появлением родственников, с новой силой бросился в бой. Гермиона, поддерживаемая магией Лукреции, смогла залечить рану и с удвоенной энергией вернулась к сражению. Гарри, чувствуя прилив сил, вновь повел их в атаку. Вскоре битва была окончена. Последние егеря бежали, оставив своих павших товарищей. Игнатус, тяжело дыша, оперся на трость. Лукреция, улыбаясь, оглядела поле боя. — Неплохо, детишки, неплохо, — промурлыкала она. — Но вам еще учиться и учиться. Гарри, Рон и Гермиона переглянулись. Они знали, что слова Лукреции – лишь шутка. Они выжили в битве, в которой, казалось, не было шансов на победу. Они доказали, что их дружба и магия сильнее любой тьмы. - Но непростительными бросаться так просто не стоит, - подмигнула посеревшей Гермионе Леди Прюэтт, кокетливо поправляя прическу. Игнатус ласково поцеловал жену в висок, проверив, что она в порядке, и сурово оглядел молодежь. - В таких ситуациях всегда зовут на помощь, - окинув их взглядом, покачал головой мужчина и ласково растрепал Рону прическу, итак испорченную схваткой. – Нужно вернуть вас на Гриммо, Андромеда не зря подняла тревогу, мы успели как раз вовремя. Гарри лишь благодарно кивнул, с облегчением улыбаясь победе.