Попытка все исправить

Драко нервно ходил от угла к углу, периодически проверяя состояние Поттера. Сидеть на одном месте у него не получалось чисто физически, от волнения внутри все скручивалось пружиной, руки нервно подрагивали, а тело сковывал безумный холод. Поттер, как назло, спокойненько лежал на кресле, выглядя до того блаженно, что Вэйла невольно стискивал от гнева руки и челюсти, про себя матеря долбанного «Героя». Братья Лестрейндж, не менее нервно, обхаживали бессознательную Белатрисс, периодически подливая той зелье, дабы ведьма не пришла в себя и не учинила разборки на месте. Драко с легким изумлением отметил, что изменения во внешности ведьмы происходили и после завершения принятия в Род. Тетка и во время ритуала изменилась, сбросив несколько десятков лет, сейчас же она и вовсе выглядела, как холеная молодая госпожа своего богатого рода. Даже седая прядь не портила внешности, добавляя шарма. Драко фыркал на все трепетные причитания Пожирателей, но сам, нет-нет, да глянет на Поттера в надежде, что тот уже очнулся и не оставит его одного во всем том дерьме, что они заварили. Периодически, разбавляя тревоги блондина, к ним заглядывали взволнованно морщившийся Сириус, с надеждой всматривающийся в лицо «Сохатика» и поскуливавший брошенным псом Ремус, порывающийся остаться насовсем. Иногда приходила Андромеда, замирала над Гарри на пару минут, но вскоре уходила, сурово поджав губы и сжав руки в кулаки. Гермиона и девочки заглядывали лишь раз, их прогнал сам Драко, не желающий разводить шум. Грейнджер не сопротивлялась, но смотрела жутким предупреждающим взглядом. Нарцисса приходила каждые пол часа и, проверяя состояние крестника с сестрой, уходила восвояси, тревожно прикусывая губы и сверяя время по старинным часам. Она, как человек более всех сведущий в зельеварении, четко отслеживала время, когда будет необходимо дать антидот, если Гарри не справится сам. Время шло медленно, но неумолимо, Драко отсчитывал минуты и в самом деле порывался напоить Поттера противоядием. Все внутри у него скручивалось, а глупые обидные мысли терзали испуганную Вэйлу. Он все чаще задавался вопросом их чувств, тут же себя одергивал, не время думать о свиданиях, когда его парень лежит мертвым. Но сомнения в чувствах Поттера к нему, не первую неделю бередили душу. Так что это был уже черт знает какой круг по комнате, и, вероятно, скоро должна была подойти очередь Андромеды для посещения, как в помещение ворвался ошеломлённый Сириус, сверкая пугающей белизной лица, а за ним и вся семья, исключая уснувших малышек. - Сириус, стой! Остановись, я сказала! – громогласно окликая взволнованного мужчину, по коридору торопливо шагала Андромеда, нервно дергая подол платья. Волосы женщины растрепались, а щеки заалели, что выдавало ее далеко не степенную походку. За ней, громко стуча каблуками, буквально бежала ошарашенная Нарцисса с красными, очевидно от недавних слез, глазами, высоко задирая юбки, чтобы не упасть. - Сириус! – не уступая по звучности голоса брюнетке, кричал Ремус, уже запыхавшийся и замерший отдышаться у края лестницы. Рядом с ним, поддерживая оборотня, замерла хмурящаяся Грейнджер, тревожно посмотревшая на выглянувшего в коридор Драко. Блондин осмотрел спешащих родственников, тяжело дышащего Сириуса, грузно плюхнувшегося на одно из кресел, и вопросительно вскинул брови. Впрочем, удивленным выглядел не он один, но и братья Лестрейндж. Добежавшая Нарцисса пролетела мимо сына, вцепившись в брата, и принялась трясти того, как грушу. Ей строгим голосом вторила Андромеда, отчитывая мужчину за какую-то несдержанность. Драко непонимающе дернул уголком губ и слегка вздрогнул, когда горячая рука оборотня легонько похлопала его по плечу, в ободряющем жесте. Гермиона вымученно улыбнулась и поспешно спрятала глаза от непонимающего парня, серьезно смотря на Сириуса. - Что здесь происходит? – все же первым не выдержал Рудольфус, раздраженно сложив руки на груди и неловко скрыв своей внушающей фигурой брата и Белатрисс. Драко сложил руки также и требовательно посмотрел на мать, блондинка виновато отвела взгляд. - Ничего страшного не произошло! – почти прошипела Андромеда, предостерегающе зыркнув на брата, но тот, нахмурив черные брови, лишь фыркнул иронично, да закатил глаза. Нарцисса что-то зашипела ему в ухо, на что мужчина все же не выдержал. - Он тоже должен знать! Если бы от меня скрыли помолвку Луни, я бы порвал всех на куски! – горячо и яростно возразил Сириус, отпихивая руки сестер, но даже так, это было куда мягче, чем когда-либо видел Драко. Брюнет, очевидно, безмерно любил сестер, раз даже очевидную грубость проводил невероятно мягко и аккуратно, дабы не навредить. - Люпин с кем-то помолвлен? Разве, вы уже не женаты? – удивленно уточнил, высунувший голову из-за спины брата, Рабастан, выглядя до безобразия комично удивленным. На его слова Сириус отреагировал ожидаемым гневом и голодным оскалом, так и кричащим «пусть только посмеет!». Драко же шестым чувством ощутил тревогу, его еще не окрепшая и полностью не проснувшаяся Вэйла напряженно урчала, нагоняя панику. - Нет, конечно! Мы женаты! – возмутился уже более спокойно Сириус и, не дав себя заткнуть, вскинул руку с белым конвертом и оттиском семьи Гринграсс. Драко с еще большей смятением и подозрением вперил взгляд в конверт, и его шестое чувство не подвело, стоило Сириусу лишь открыть рот. – Помолвлен, Гарри! - Что? Сириус! – хриплый вопрос Драко поглотил дружный вой голосов его матери, тетки и Ремуса, злобно зашипевших на недовольного мужчину. Драко, на негнущихся ногах подошел к брюнету, и нерешительно взял протянутый конверт. Новый белоснежный конверт из дорогой и качественной бумаги, что использовали только аристократы для важных писем, крепкая веревка и знакомый обломок сургучной печати. - Милый, мы все решим! – тут же защебетала беспокойная мать, смахивая растрепанные пряди с бледного лица. Рядом поджимала губы Андромеда, неодобрительно косясь на надувшегося Сириуса. Ремус тревожно тер пальцами переносицу, в то время как Грейнджер неуверенно мялась на месте, закрывая дрожащие, изломанные в панике губы ладонями. Ее глаза светились искренней злобой и не отрывались от конверта. Драко оглядел всех еще раз и трясущимися руками достал письмо, уже смятое и потрепанное, очевидно, побывавшее в руках большинства присутствующих. Блондин глубоко вздохнул, как перед прыжком, и вчитался в ровные каллиграфичные строчки незнакомого подчерка.

Уважаемый Лорд Поттер, спешим уведомить вас, что нами было получено Министерское разрешение на возобновление помолвки в счет долга крови. Вероятно, вам уже известно (Министерство официально уведомило нас, что все необходимые документы вы получили и ознакомились со всеми проблемами и долгами рода в Гринготс), что Джеймс Поттер, предыдущий Лорд Поттер, разорвал помолвку с дочерью нашего рода и тем самым не только нанес оскорбление благородному роду Гринграсс, но и получил долг крови, что с его смертью перешел его наследнику.

Возможно, достопочтенный Граф Морте (как и многие представители Палаты Лордов, искренне желаю встретится с вами на следующем заседании) почтит нас своим присутствием в самом ближайшем времени и будет столь любезен познакомится с уготованной ему Родом Гринграсс невестой. Дабы ваш союз был более органичным, на роль благородной супруги Графа Морте была выбрана старшая дочь главной ветви нашего Рода - Лана Гринграсс.

С уважением и надеждой на скорое сотрудничество, Лорд Гринграсс, Граф Кент.

P.S. Портрет предполагаемой супруги прилагается.

Из прочитанного выходило, что долг Джеймса Поттера перешел на Гарри, и теперь новый Лорд Поттер обязан сочетаться браком со старшей наследницей семьи Гринграсс – Ланой. Драко знал ее, девушка была старшей сестрой Астории и их ровесницей, но в отличие от сестры, она училась на Когтевране и насколько он мог судить, была весьма недурна собой… Хах, что ж… Драко лгал, она была красавицей.  Золотые локоны, что мерцали на свету и даже вид имели шелковистый и мягкий настолько, что самые диковинные шелка меркли рядом с ними. Большие серо-голубые глаза с длинными ресницами, словно самые чистые озера запретного леса, и тонкие черты породистого лица одной из наследниц Вэйл. Словно дикая насмешка над самим Драко, более неловким и не столь оглушительно красивым, как положено Вэйле. Многие говорили, что она похожа на Драко внешне, сам же парень искренне считал, что даже его холеная мордашка значительно проигрывает перед красотой, уже пробудившейся Вэйлы. При всем прочем, характер она имела отличный от горделивого и ревнивого Малфоя, по слухам, девушка была мила, спокойна и благородна. Многие судачили, что блондинка даже в столь раннем возрасте уверенно возглавляет свой дом от имени Госпожи Гринграсс, прикованной к постели болезнью, и часто посещает приюты с богадельнями. Кроме того, ходили слухи, что за все семнадцать лет холодная красавица не была замечена ни с одним ухажером, строго отвергая любого представителя противоположного пола. Драко уничижительно хмыкнул, разглядывая приложенный к письму портрет – истинная Леди Поттер, с такой не стыдно появится перед тысячами глаз. Даже эта маленькая карточка могла передать ту широту души и благородство помыслов, что не доставало самому блондину. "Они с Поттером были бы замечательной парой!" Одной этой мысли оказалось достаточно, чтобы все внутри него сжалось от ненависти. Ненависти к отцу Гарри из-за которого это происходит. К происходящей ситуации, заложником которой он стал. К чертовой Гринграсс, так подходящей его парню, и конечно, к его Поттеру, черствому как сухарь, что не проявлял своих чувств достаточно, раз теперь Драко вынужден давиться своей ненавистью и ревностью, неуверенный, что Гарри не бросит его ради кого-то, такого милого, как Лана. - Милый… - тихий шепот Нарциссы вывел Драко из тяжелых дум, парень вздрогнул и хотел уже сказать, что он в порядке, как неожиданно почувствовал дрожащие пальцы Грейнджер на своих щеках, стирающие слезы. Его слезы. – Мы все решим… - Именно, нет смысла тревожится, вы же партнёры, сама Магия на вашей стороне! – поспешила уверить Гермиона, хотя у самой на глазах блестели капли влаги и уже покраснел нос. Драко насмешливо фыркнул, но промолчав, кивнул – именно, он предназначен Поттеру самой судьбой, и какой-то там долг его мало тревожит. Даже если Поттер его не любит, он не отдаст его никому, с самого первого дня их знакомства Драко знал, что этот зеленоглазый идиот принадлежит ему и просто так он не сдастся! Сириус, подбадривающе сжал его плечо, а Ремус несмело погладил по голове, заглядывая в глаза. Драко неуверенно улыбнулся, уже более спокойно оценивая происходящее и наконец понимая, что переживать действительно не стоит. И только эта мысль укоренилась в его сознание, как голос подала раздраженная Вальбурга. - И что же вы решите? – насмешливо уточнила портрет, окинув всех взглядом, но все прекрасно видели, что и она на взводе, тревожится не меньше их самих. Руки леди на полотне нервно дрожали, а бегающий взгляд не оставлял сомнений ее панике. Регулус молчаливой тенью поддерживал мать, скорбно поглядывая то на Драко, то на Андромеду. – Наследие все решает? Меда! Уж тебе ли не знать, что наследие не решает ничего? Или может Белле, которой отсекли наследие, сделав сознание более нестабильным и связали судьбу с Лестрейнджами? - Тетя! – возмущенно воскликнула Андромеда, искренне полагая, что данная ситуация совсем иная, но женщина на картине, вскинув руку, покачала головой. Все почтительно умолкли, не смея перечить бывшей главе семьи. Драко же почти отчаянно заглянул в глаза портрета, видя в них ответные боль и страх. - Вы Блэк! Поэтому ничего не знаете о внутренних порядках дома Поттер. – сокрушенно покачала головой Бугги, поджимая губы. Иногда она искренне жалела, что Гарри не Блэк полностью, а лишь на самую маленькую его часть. Скольких проблем можно было бы избежать. В их семье отсечение партнера было крайней мерой, либо эгоистичным желанием старших по крови связать дом Блэк с другим родом. Однако это случалось настолько редко, что случаи Беллы и Меды были вопиющими и обсуждались старшими родственниками на портретах не один год. Сигнуса полоскали много и долго, даже сейчас мужчина не мог сбежать от возмущения родственников на картинах. Дом Поттеров же имел совершенно другую систему. – В доме Поттер другая подоплека, - с тяжелым вздохом начала Вальбурга, и тревожно улыбнулась, всхлипнувшей Нарциссе. Блондинка определенно что-то знала, но молчала, и это нервировало всех без исключения, особенно втянутых в семейные разборки Лестрейнджей. - С рождением ребенка ему отсекают только зарождающуюся связь. Это не несет последствий, лишь мелкие неурядицы в виде вспышек агрессии, рассеянности или неуклюжести, каждому свое. Несмотря на всю «светлость» этого темного с самых истоков рода, закон для них был один – «Все для Рода», как для Блэк «Чистота навек». – насмешливо фыркнула Вальбурга, не понаслышке зная, что именно подразумевается под девизом ее дома, в отличие от банальной чистоты крови, как думает большинство. - Наследник обязан жениться для нужд Рода, не по любви. Карлус был благословлён браком с Дореей, даже лишенный связи, он в итоге женился на своей второй половинке, и потому любил, и ценил ее даже больше, чем меня, Орион, ведомый наследием. Бугги Блэк искренне восхищалась судьбой своей тетки Дореи и ее поистине судьбоносной встрече с Карлусом. Наследник Поттеров поражал своей искренностью и неподкупной верностью, хотя иногда Вальбурга подозрительно задумывалась о его слишком частых отлучках к Тому. А еще Бугги поражалась тому, как легко и непринуждённо Дорея без связи наследий загнала несгибаемого Карлуса под каблук, решая все за влюбленного мужчину. Впрочем, Дорея была страшной женщиной под стать их Роду и порядкам. - Джеймс тоже прошел эту процедуру, и, если сказать честно, я даже не представляю, кто был его парой. Он с самого детства знал, что женится на Агнесс, поэтому, когда мне говорят, что изначально то была любовь с первого взгляда, я смеюсь. – насмешливо поделилась Вальбурга, прекрасно зная неприглядную историю любови Джеймса с совершенно другой стороны. Нарцисса, как и большинство присутствующих, пораженно охнули, а Сириус даже с места вскочил огорошенный этими словами. А потом неожиданно замерев, рассмеялся, запрокинув голову и отчаянно закрыв глаза рукой. Вальбурга понимающе усмехнулась, иногда ее сын был поразительно забывчив к деталям и кажется умудрился забыть и это, хотя Джеймс точно рассказывал ему правду. – Для всех, даже для тебя Цисси, то была судьбоносная встреча и любовь с первого взгляда, на деле же, они оба знали, что однажды свяжут друг друга узами брака и лишь шли на поводу своих семей. То, что они смогли полюбить друг друга, большая удача, но не более того. Нарцисса удивленно вздохнула, не ожидая, что та красивая картинка любви, что она всегда видела, к которой стремилась, окажется столь пустой и фальшивой. Вот как оно бывает – да любили, да ценили, но общаться начали лишь из желания узнать с кем в будущем будут делить постель и кров, без возможности развестись. -  Гарри был крохой и кажется Джеймс все же что-то да понимал в несовершенстве родовой системы, раз не позволил сыну пройти через тот же ритуал. Но это не меняет ничего, долг остается долгом и разорвать этот контракт вам будет очень нелегко. – вздохнув над судьбой своих двоюродных внуков, женщина прикрыла глаза. Драко же, смяв письмо, раздраженно посмотрел на портрет. Его, как и большинство присутствующих не волновал какой-то там долг крови, когда Поттер и Малфой совершенно точно были связаны самой судьбой. Вальбургу, впрочем, долг тоже колыхал не сильно, и женщина уже во всю обдумывала способы этого избежать. - А если тройственный союз? – неуверенно предложила Гермиона, слегка сжавшись под пылающим взглядом Драко, его более чем не устраивало делить своего мужчину с кем-то еще. Вероятность того, что его Вэйла разорвет девчонку Гринграсс, как только пробудиться, росла на глазах, как и возможные проблемы. Он сам, даже без Вэйлы, желал разорвать соперницу на части, что будет дальше, страшно подумать. Нарцисса же задумчиво покивала головой, на что возмутился уже Сириус, крепко вцепившись в уставшего Ремуса. - Тройка? Да в каких книжках ты этой дурости нахваталась? Сжечь всю эту макулатуру надо! – взорвался возмущением и очевидной ревностью мужчина, почти впечатывая захрипевшего мужа в свое тело. Ремус стойко молчал, но его побагровевшее лицо ярко сигнализировало о скором взрыве и хорошенькой оплеухе брюнету. – Тройка хороша для тех, кто этого жаждет! Вот для этих придурков, например! Совершенно некультурно ткнул пальцем в притихших Пожирателей брюнет и, бешено сдув седую прядь, упавшую на лицо, все так же гневно продолжил: - Да, для Вэйлы быть вторым, как смертный приговор! Проще сразу в гроб, чем знать, что твое сокровище будет делить с кем-то свою постель! Да даже единожды, но Гарри и эта…как ее? Не важно! Они должны будут закрепить брак и произвести наследников! Тьфу! – манерно сплюнул свое негодование мужчина и, злобно пыхтя, рухнул обратно в кресло, утащив Лунатика за собой. Гермиона мысленно извинилась перед Драко и неловко склонила голову, пряча глаза в которых зарождался гнев на незнакомую сокурсницу, что так некстати влезла в их мирное болото. Гермиона ненавидела когда кто-то нарушал ее планы, а сейчас именно это и происходило. Она четко знала и помнила, Гарри каким бы дураком в любви не был, любил Малфоя искренне, хоть и не показывал этого теперь, так открыто как раньше. И новая переменная в счастье её друга, была воспринята как угроза для его "долго и счастливо", а этого Гермиона, искренне любящая Гарри как брата, стерпеть не могла. Андромеда ласково потрепала ее пряди и тяжело вздохнула, понимая чувства девушки. - Он же Глава Поттеров, разве он не может просто расторгнуть это соглашение? – вопрос, почти всхлип, со стороны Драко, срывается быстрее, чем парень успевает взять себя в руки. Для него одна лишь мысль о ком-то третьем в их с Поттером мирке, кажется кощунством. Блондин злостно скрипит зубами и сжимает кулаки, его бесит вся ситуация, бесит неожиданно проявившая чудеса тупости Грейнджер, бесит собственная слабость и слезливое настроение на грани истерики. Но это все говорит лишь об одном, его Вэйла почти созрела, и вскоре он вступит в наследие. Значит, стоит Лане Гринграсс появится на горизонте, и Драко непременно разорвет ее когтями на лоскутки, тут же загремев в Азкабан. - Может, но откат магии будет ему не по силам, он и так еле тянет все то, что на нем висит. – с тяжелым вздохом говорит Вальбурга, прикусив ноготь большого пальца от волнения. Тройственный союз кажется ей неплохой идеей, ровно до тех пор, пока она не вспоминает, что Драко светлая Вэйла и что эти чокнутые «светлые» за партнера убьют, не моргнув и глазом. Портрет искренне волнуется, но пока в голову ничего дельного не приходит. - Для безопасного расторжения договора, нужно желание двух сторон и, конечно, что-то столь же ценное, как место Леди Поттер для откупа невесте. – неуверенно подает голос Регулус, притаившийся за Бугги Блэк и оттого не сразу замеченный на полотне половиной собравшихся. Все вздрагивают, но выглядят куда оживлённей и радостней. - Что-то такое же ценное? – тревожно повторяет Ремус, даже не представляя, что именно можно предложить равноценное подобному браку. Сириус тут же нахмурил брови, но тоже не припомнил чего-то настолько дорогого и ценного, разве что фамильную Мантию Невидимку. - Я не позволю ему женится на ком-то кроме меня! – почти зарычал Драко, сжимая кулаки, и всем на миг почудились, исказившиеся черты Вэйлы, на красивом лице парня. Нарцисса тревожно вздохнула, наследие сына пробуждалось с каждым мигом лишь сильнее. Вальбурга же насмешливо фыркнула, но все же решила помочь, вспомнив один подобный скандальный случай времен своей молодости. - Встретьтесь с ней на нейтральной территории и узнайте, что захочет эта девушка для разрыва помолвки. - прищурив синие глаза ведьма на картине заговорщески подмигивает внимательно слушающему Драко. - Откупные ее, а значит и решать ей. Не дайте влезть в это дело ее отцу, он непременно будет настаивать на свадьбе. Ему зачем-то нужна связь с Поттерами, а уж с Героем Британии и подавно. - Поттер мой, и я, если понадобится, сам сверну ее хорошенькую шейку. – злобно прошипел Драко, свирепо смотря на блаженно спящего Гарри. Словно почувствовав недовольство своей зазнобы, брюнет вздрогнул и сжался. Драко же под ошеломленными взглядами молчащих родственников, удобно устроился на чужих коленях с очень угрожающим видом, и крепче стиснул свою палочку, неизвестно когда вынутую. Вальбурга на это задорно рассмеялась, уж в нраве наполовину Блэка, она не сомневалась. Слишком уж ревнивы все, несущие в себе их проклятую кровь, а уж светлые Вэйлы...

***

Завтрак в кругу семьи раньше воспринимался Роном как что-то шумное, неорганизованное и по-своему варварское. Его семья… Его бывшая семья позволяла себе хватать еду руками, словно горные тролли, и громко чавкать, раскидывая ошметки пищи вокруг. Говорить с полным набитым ртом и хвататься сальными руками за вещи. Мама, всегда полноватая и пахнущая сдобой Молли, никогда не ругалась, однако… Рон четко и ясно помнил, что она всегда безукоризненно вела себя за столом и пусть слегка попустительствовала творящемуся вокруг свинарнику, всегда молча укоряюще на всех смотрела, иногда в ее ласковых глаза сквозили презрение и брезгливость. Она пыталась их обучить этикету, но всем было плевать: отцу, братьям, Джинни и ему самому - поэтому мама сдалась, лишь раздраженно поджимая губы. Сейчас, сидя за богато накрытым столом, укрытым белоснежной, хрустящей от чистоты скатертью, на уроке этикета от бабули Лукреции, Рон неожиданно вспомнил, ускользавшие ранее детали. Братья – Бил и Чарли, после того как покинули семью, устроившись на работу и найдя свое собственное жилье, словно бы поменялись. Рон еще тогда замечал, что старшие стали все больше походить за столом на мать, с брезгливостью посматривая на младших. А мама сияла. Потом резко поменялся Перси, как только устроился в Министерство. Близнецов неожиданно к изучению этикета смогла припахать мать, и те, прежде взрывающиеся и хамящие, неожиданно тихо сдались, приобщаясь к правилам приличия. Раньше Рон не замечал или не хотел замечать, его все устраивало, но теперь…. Он во всем видел подвох и старался припомнить каждую мелочь, выдающую мать-аристократку, знавших правду старших братьев, что-то подозревающих близнецов, и понимал, как слеп он был, игнорируя очевидное. - Милый, сосредоточься. – Лукреция не кричала, не взрывалась, как большинство Блэк, но тон ее голоса неуловимо менялся, и этого было достаточно, чтобы мурашки поползли по загривку, а внутри все скрутилось узлом. Блэк-Прюэтт незаметным глазу движением поправила свои локоны и вновь вернулась к этикету. И Рон внимательно слушал, с ужасом и смущением понимая, каким варваром выглядел в глазах знающих людей. В глазах Панси. Он усиленно старался запомнить, но впитанная за годы расхлябанность не желала уходить из его тела, из мышечной памяти. Вот и сейчас, отвлекшись больше необходимого, он опять сгорбился, оперся руками об стол, растопырив локти, случайно задетые приборы, аккуратно лежащие рядом для следующих блюд, дребезжа, посыпались на пол, исчезая в воздухе благодаря магии домовиков. - Прости… - тут же пискнул рыжий и втянул голову в плечи, это был третий набор за утро. Рону было стыдно, он понимал необходимость каждого жеста в кругу аристократических змей, но поделать ничего не мог. Шея и плечи затекали и уже сильно болели, спина норовила согнуться, словно надломившаяся палка, тело совсем не слушалось. Лукреция вздохнула. - Ничего. – мягкие пальцы нежно потрепали макушку внука, и она невольно задумалась о воспитании старым блэковским способом – розгами, но тут же отмахнулась, как от назойливой мухи. Она ненавидела эти методы воспитания в бытность своей молодости, значит и сейчас не допустит подобного. – Тебе пока плохо дается столовый этикет, но с основами приветствий, танцами и дипломатией ты справляешься хорошо. Это прекрасный результат за столь короткий срок. Осанку придётся исправлять корсетом и уроками фехтования. - Спасибо. – зардевшись, кивнул Рон и тут же мягко поцеловал изящную кисть, как того требовали правила. Его пугала мысль носить корсет, но выбирать не приходилось. – Прости еще раз. Я буду стараться. - Что ж, раз мы закончили с этим на сегодня, стоит пройти в библиотеку и вернуться к истории магии и основам родомагии. – Лукреция, взмахнув рукой, убрала со стола всю посуду и неспешно направилась к арочному проему, ведущему в холл с парадной лестницей. Прямая, как палка, со сведёнными вместе лопатками, ровной линией плеч, аккуратно уложенными кудрями и надменно вскинутым подбородком, для рыжего парня его бабушка казалась верхом аристократичности. Рон следовал за ней молча, невольно выпрямляя спину и вспоминая, как утром с ним распрощались братья, уходя кто-куда, они пообещали наведаться снова, через пару дней. Игнатус встретил их по пути к библиотеке, неспешно идя вперед, опираясь на трость. Рон поспешил кивнуть в приветствии так, как учили, получая в ответ мягкий кивок и ласковое поглаживание плеча бабушкиной ладонью. Так часто, как Лукреция, его еще никто не гладил и не хвалил, даже родная мать. - Рон, Луци, - мягкая улыбка сгладила прежде суровое лицо бывалого воина, и Рон позволил себе улыбку в ответ. – я связался с гоблинами, они подтвердили мое намерение ввести в Род наследника и настоятельно рекомендовали закончить все к Йолю, чтобы молодой наследник засвидетельствовал свое почтение матери Магии, как полагается. Лукреция, прежде абсолютно спокойная, встрепенулась пташкой. Рон даже понять ничего не успел, как вокруг все завертелось и закрутилось: бабуля суетливо принялась торопить домовиков навести порядок в родовом зале и подготовить все необходимое. Игнатус связался с гоблинами с просьбой доставить домой всё необходимое для ритуала очищения магии и крови, а также для ритуала принятия в род. Один лишь Рон потерянно наблюдал за всеобщей суетой, оставленный с книгами по ритуалистике в библиотеке. Кутерьма вилась вокруг почти сутки, до Йоля оставалось еще двое, а если верить древним фолиантам рода, то полутора из них он проведет в беспамятстве, отходя от сложных, а в его случае еще и опасных ритуалов. Когда к концу суетного дня, бабуля Лукреция, нервная и бледная, влетела к нему в библиотеку, Рон не знал, кого из них трясло больше. Руки миссис Прюэтт дрожали, словно в треморе, а лицо было бледным и блестело от тревожного пота, как в лихорадке. - Все готово? – рыжий спросил уверенно и слегка безучастно, так, словно его и не касалось все происходящее вовсе, лишь бы не тревожить бабулю сильнее прежнего. Она волновалась и так, прижавшись дрожащим телом к нему, и крепко обняла, пряча в своих руках от всего мира. Ее кивок скорее ощущался, чем был виден, и этого хватило, чтобы грудь сдавило от ужаса, но отступать времени уже не было. – Тогда пойдём. - Да.. Да, конечно. – Лукреция кивала, заговариваясь, сжимала своей ладонью его ладонь и все время оглядывалась в поисках чего-то, ведомого только ей. В этом тревожном молчании они дошли до самой скрытой части дома – до родового зала с сердцем рода. Дверь в святая святых открылась сама, готовый начинать ритуал Игнатус в подобающем для ритуалиста виде замер у алтаря, мягко придерживая беленького кролика, неспешно дергающего ушами. Рядом с ним лежал пучок овсяных колосьев и чаша, на две трети, наполненная кровью – очевидно, самого Игнатуса и Лукреции, что уже скользнула в зал облаченная в ритуальное платье увитое рунами и лентами заклятий. Одежда Рона, такая же белоснежная и простая, увитая рунами, заклятиями и знаками, стопкой лежала в коридорчике перед дверью на мягкой софе, ожидая своего часа. Уизли нервно вздохнул, но лишь благодарно кивнул родственникам, спешно переодеваясь за стоящей неподалеку ширмой в китайском стиле. В зал он вошел уже готовым и решительно направился к деду. - Осталась только твоя. – мягко подсказал Игнатус, передавая ритуальный нож рукояткой к внуку и кивнул на чашу. Рон понятливо угукнул, нервно передернув плечами, но нож принял, ладонь, надрезал и крови сцедил до отметки на чаше, болезненно морщась и закусывая губу, от запаха металла слегка подташнивало и кружилась голова. Залечив парез простеньким заклятием, которому его обучила Лукреция, рыжий с опаской принял кролика и замер в ожидании, дальше дело за дедом. Игнатус перемешал кровь острием ритуального ножа и капнул ровно одну каплю золотистого, пахнущего цветочной отдушкой зелья. Субстанция забурлила, меняя цвета согласно радужному спектру, вспенилась крупными пузырями и опала став прозрачной и определенно вязкой. Рон расположился на алтаре, краем глаза посматривая на бабулю, стоящую рядом с камнем рода – большим, ограненным в золоте рубином. К груди он прижимал все такого же пассивного кролика и пучок овса. Игнатус отлил прозрачной вязкой массы в отдельный флакон, а к остаткам вылил целых восемь других зелий разных цветов и запахов. Смесь забурлила с отчетливым оттенком будущего взрыва, но ничего не произошло, лишь цвет стал насыщенно желтый, а запах кислый и немного прогорклый. Уже эту массу широкими мазками принялся размазывать в определенным местах Игнатус, напевая первые строчки катрена. Магия потихоньку сгущалась, с другого края алтаря подошла Лукреция, обхватив ступни вздрогнувшего парня руками. Закончив расписывать вонючей жижей внука, Игнатус обтер руки о лоскут ткани и сам занял место у алтаря, мягко обхватывая широкими ладонями голову парня. А дальше для Рона наступила темнота. Магия рода бушевала в запертой комнате, облизывая стены и пол с потолком, огладила главу семьи и его супругу, ощупала предполагаемого наследника, взвилась, учуяв предателя крови, и впилась острыми шипами в тело орущего на алтаре парня. Он уже был не в себе, но магия жалила его все больше, рвала узы с прошлой семьей, обрубала неправильно сформированные каналы магии, снимала блоки и с воем отдирала проклятое клеймо, наложенное на род Уизли. Лукреция беззвучно плакала, смотря как ломает на алтаре ее внука мать их Магия. Как разноцветные жгуты ее рвут тело на части, тут же склеивая так, как считала нужным "старшая" из трех Сестер Основательниц Сущего. Магия усиленно выжигала ненужную теперь парню кровь из агонизирующего тела, оставляя лишь ту ее часть, что принадлежала роду, позвавшему ее. Когда последний ненужный клочок чужого существа распался золотыми искрами, Магия слизнула дрожащего кролика и пучок овса, а затем опустел и фиал с прозрачной, прошедшей ритуал очищения кровью. Рона выгнуло дугой в последний раз, и он, опав, потерял сознание полностью, не ведая о том, что от внешности Уизли в нем остались лишь голубые глаза, да рыжие волосы.

***

В комнате все еще стояла тишина, но на этот раз Драко не носился кругами, он уже почти третий час неподвижно восседал на коленях своего влипающего в неприятности парня, что, даже будучи без сознания приносил кучу хлопот. Чертово письмо, чертова невеста! Нарцисса так же присутствовала рядом, тревожно посматривая на сына что, не отрываясь смотрел на фото Ланы Гринграсс, уже не единожды смятое и расправленное. Блондин детально рассматривал хорошенькое личико с таким непередаваемым видом, что женщина невольно опасалась попадания сына в Азкабан за особо изощрённое убийство. - Милый… - Нет. – резко одернул мать Драко в шестой кажется раз. Нарцисса с упорством гиппогрифа пыталась увести его отдохнуть в другую комнату, но блондин, ощущающий, что его парня могут у него отобрать в любой миг, отказывался слезать с чужих колен. Женщина тяжело вздохнула в который раз, переводя взгляд на братьев Лестрейндж и собственную сестру. Два вампира тихо о чем-то переговаривались, и слышавшая только обрывки фраз блондинка могла лишь предполагать, что о том самом пресловутом тройственном союзе. Кажется, братья дозрели и все же нашли свой способ сохранить мир в семье. У Нарциссы сердце сжималось от вида безучастно лежащих тел и бледных лиц сестры и крестника. И если сестра, казалось, крепко спала, то Гарри иногда тихо шипел словно от боли, но в минуты тишины казался и правда мертвым, покинувшим их бренный мир со всеми мирскими заботами. - Белла! Трисси! – одновременно, сливаясь голосами взвизгнули два мужчины, подскакивая, к неожиданно распахнувшей глаза женщине. Она была опоена снотворным зельем, помимо прочего на ней висели сонные чары должные исчерпать себя лишь через час и то, что Белатрисс пришла в себя, значило лишь одно – Гарри справился! У Драко и Нарциссы сперло дыхание, они лишь минуту рассматривали бледное лицо и расфокусированный отупелый взгляд женщины, тут же обернувшись к безучастному Поттеру. Ожидание пробуждения потянулось вечностью. Услышавший дружный вскрик мужчин Люпин примчался через минуту, за ним словно на поводке залетел ожидающе вытаращившийся на брюнета Сириус. За ними вплыла Андромеда, окинувшая парня тревожным взглядом и направившаяся к сестре. Медицинское образование, как бы странно это не звучало, было лишь у Рудольфуса, который выхватив палочку из протянутой руки Меды, тут же пустил ее в ход накладывая на жену все известные ему диагностические чары. Но нет-нет, а глаза обоих Лестрейнджей косили на не проснувшегося Поттера, которого окружило докучливое семейство Блэк и один очень нервный Малфой. Гарри все так же безучастно полулежал в кресле, не подавая признаков жизни, лицо его оставалось мертвенно бледным, а губы синюшными. Драко начинала пробирать паника, ведь Беллатриса уже пришла в себя, хоть и была вновь погружена в сонные чары, так почему Поттер до сих пор не очнулся. - Почему он не пришел в себя? – неравно схватив крестника за руку, истерично вздохнул Сириус, бегая взглядом по умиротворенному лицу парня. Гермиона, замершая в дверях, беспокойно закусила нижнюю губу, обхватив себя руками в попытке успокоиться. Нарцисса судорожно всхлипнув разрыдалась, уткнувшись сестре в плечо, Андромеда, сжав младшую в объятиях с надеждой смотрела на всхлипывающего Драко, трясущего безвольное тело брюнета. На Драко накатывала истерика, его глупый Поттер опять всех спасая забыл спасти себя. Дернув бледного парня еще пару раз, и с булькающим всхлипом прижавшись к чужой безучастной груди лбом, блондин тихо завыл, не обращая внимания на резко замолчавшую родню. Он бы непременно продолжил рыдать в три ручья, если бы в следующую секунду не подавился всхлипом, почувствовав тяжесть знакомых любимых рук. Резко оторвав лицо от чужой груди, серые глаза полные страха и надежды, встретились с полными нежности зелеными глазами очнувшегося брюнета. - По чему траур? Кого хороним? – хриплый усталый смешок слетел с все еще бледных, но уже не таких пугающе синих губ Поттера. Тело после пробуждения слушалось плохо и даже мысли ускользали, не давая сформулировать что-то более внятное. Мысленная жвачка, слипшейся массой тянулась в темноволосой голове, мешая нормально соображать. Но даже так, первым, что заметил парень, были полные слез глаза Драко и его покрасневший нос. Глупая улыбка невольно расползалась по лицу. — Ты… похож на мокрого котенка, — хрипло выдавил он, и Малфой фыркнул сквозь слезы. - Или на хорька? — А ты на дохлую рыбу, — возмущенно всхлипнул блондин, но пальцы его сжали руку парня крепче, будто боясь, что его глупый Поттер снова унесет. — Я тоже тебя люблю, — пробормотал зеленоглазый, закрывая глаза, но не отпуская его ладонь. Сердце Драко учащенно забилось, все же ему действительно не хватало таких откровенных признаний от Поттера. - Дурак! Поттер, еще одна такая тупая шутка и будем хоронить тебя! – всхлипывая прогундосила Гермиона, чопорно промакивая слезы белоснежным платочком, быстро извлечённым из множества складок платья. Драко с шумом шмыгнул носом и усиленно потер красные от невыплаканных слез глаза. - Сохатик! – нежная, полная любви и бесконечной преданности кличка привычно прогремела из уст Ремуса и Сириуса, смирно сидящих рядом и обожающе рассматривающих потускневшие уставшие черт лица их драгоценного ребенка. – Не заставляй своих стариков так волноваться! Я почти поседел весь! - Верно, мы так волновались. – ласково погладила черные волосы парня Нарцисса небрежно смахнув слезы с румяных щек. Сириус проказливо оглядел сестер, и заговорщически нагнулся к крестнику заговорив громким шёпотом, так чтобы слышали все. - Они ревели в три ручья, такие нюни! – поганенько посмеиваясь, дразнился мужчина сам стирая слезы, смотря как тут же закипели Андромеда и Нарцисса. - Ах ты псина подзаборная! Да, я тебя! – одновременно заорали женщины, но кучерявое бедствие уже с гиканьем неслось по спальне, вертко уходя из цепких женских рук. Гарри облегченно рассмеялся, с любовью рассматривая свою семью. Взгляд зеленых глаз сам собой зацепился за Белатрисс, отстранено лежащую на кровати под усыпляющими чарами. - Как она? – голос сорвался лишь слегка, брюнету непривычно было волноваться именно за эту женщину, но он был твердо уверен, что научится. Не привыкнет, нет. Но заставит себя, приучит к беспокойству о ней и возможно когда-нибудь, сможет без отвращения смотреть в чужое, но до боли знакомое лицо. - Уже приходила в себя, чары не нашли отклонений, но тебе, как Главе ее рода, стоит продиагностировать ее позже, как восстановишься. – спокойно, с явной благодарностью склонил голову Рудольфус. В спальне все неловко стихли и виновато уставились на очевидно очень уставшего, и обессиленного Гарри. Сам Поттер неловко махнул рукой, призывая не обращать на него внимания, но оно уже было привлечено. Андромеда, расправив складки платья и смахнув с лица чуть растрепавшие пряд, приблизилась к Гарри уверенно взмахнув палочкой. Безвольное тело Поттера, с тихим писком самого парня, уверенно поднялось в воздух и словно шарик на привези заскользило, вслед неспешно шествующей в хозяйскую спальню Андромеде. - Тебе стоит отдохнуть, я дам тебе Бодроперцовое зелье и сна без сновидений. – твердо и достаточно громко отчеканила Андромеда, заранее пресекая любые высказывания семьи. Драко послушно плелся за теткой, покорно кивая. Остальные Блэк не считая Гермионы и Ремуса раздраженно поглядывали на старшую, но спорить не решались. - А что насчет письма? – неловко уточнила Нарцисса, тревожно посмотрев на сына, что все еще комкал в руках злополучную бумажку. Вскинуться с вопросом Гарри не дала все та же до ужаса серьезная Андромеда. - Все потом. – укладывая племянника на кровать и неспешно доставая зелья из небольшого настенного шкафчика в уголке спальни. – Сейчас восстановление, затем завтра вечером проведем Йоля и уже потом разберемся с Поттер-мэнором и этим проклятым письмом. Спорить никто не решился. Гарри и Драко напоили восстанавливающими снадобьями, накормили приготовленной Кричером питательным супом и буквально заставили парней выпить зелья сна без сновидений, давая ребятам время отдохнуть, а себе до конца все подготовить к обряду.

***

Следующее пробуждение Поттера было поздним вечером. За окном сгущались сумерки, обломок луны ярко освещал прилегающий парк и стеклянную крышу домашней оранжереи. Гарри удивленно протер глаза всматриваясь в слегка размытый силуэт и нацепив очки встал, направившись к окну. Прежде из спальни главы дома не открывалось ничего, ну не совсем, конечно, солнце или луна на небе присутствовали всегда, оповещая о смене цикла дня и ночи. А так за окном всегда клубился непроглядный туман, скрывающий все что ниже неба и Гарри с легкой руки решил, что это кто-то из предыдущих владельцев зачаровал окно. Если честно, то все окна, выходящие во внутренний двор. Однако же сейчас помимо яркого света неполной луны, мерцания звезд и плавного течения облаков видна была улица. Причем не Гриммо, та, что в Лондоне между двумя старыми постройками 11 и 13, а совершенно чужое владение. Обширный лес с небольшой аллейкой и парковыми скамейками из черного материала с витыми ножками. В центре большой поляны громадное полностью стеклянное строение, напоминающее оранжерею, в которой уже зацветали какие-то цветы в середине декабря. Вся территория была окружена высокими фонарями и потому вид открывался отменный. Особенно сейчас, когда зима вступила в свои права и покрывала все белыми шапками снега. Присмотревшись, Поттер с удивлением обнаружил в оранжерее Люпина, самозабвенно что-то сажающего в окружении красных цветов неразличимых из-за дальности вида. За оранжереей, освещенная старинным масляным фонарем, что-то делала Андромеда, размахивая рукой словно дирижер. Приглядевшись, Гарри с удивлением обнаружил братьев Лестрейндж, таскающих поленья и аккуратно складывающих из них большой костер, еще не зажжённый, но уже восхищающий будущими размерами, с учетом окружающей их белизны. Вот на горизонте показываются Нарцисса и Гермиона с большими корзинами из ветвей ели и пихты, и стеблей пшеницы, посыпанных мукой набитыми еще вчера заготовленными гвоздикой, яблоками, и апельсинами. Яблоки и апельсины представляли солнце, ветви деревьев символизировали бессмертие, стебли пшеницы изображали урожай, а мука означала успех, свет и жизнь – это и многое другое Гарри пришлось выучить за неделю до праздника, чтобы не опозорится перед родней. Поняв, что все готовятся к празднованию, Гарри поспешил привести себя в порядок, и оглянувшись наконец заметил, то, на что не обращал внимания до этого. Две тумбочки, туалетный столик Драко и все книжные полки были уставлены свечами, что своим теплым свечением освещали все вокруг. - Точно… - с улыбкой пробормотал брюнет, он совсем забыл, что перед Йолем необходимо зажечь все свечи в доме не меньше двенадцати на одну комнату и осветить все имеющиеся пространства, даже кладовки, погреба и комнаты, давно заброшенные домочадцами, а ровно в полночь разом затушить их все и как только отобьет двенадцать ударов зажечь вновь, так же одновременно. Обычно этим занимается Глава Рода, но Гарри еще тяжело давалась подобная махинация с расщеплением рун связи на все мелкие предметы и их зацикливание на времени и магии одного человека, поэтому подобным занимался Сириус как последний кровный мужчина-Блэк кроме главы. Драко увы не подходил, хоть и был Блэком на половину, принадлежал он к чужому роду. Спешно одевшись, стараясь не потревожить свечи и их мерное горение Гарри практически сбежал вниз по лестнице, левитируя за собой коробки с подарками для всех членов семьи, даже для братьев Лестрейндж с Беллой и для Лорда Малфоя, что навестит их после проведения ритуалов для Йоля в Малфой-мэноре в компании дальней родни и своих кузенов из Франции от встречи с которыми Драко и Нарцисса сбежали в дом на Гриммо. Так же по просьбе Андромеды к ним придут Тед и Нимфадора Тонкс. Гарри, конечно, не очень хотел брать на себя ответственность за присутствие чужих для Рода людей во время ритуала, все же неизвестно как отреагирует дом Блэк, но сдался, под умоляющим взглядом тетки и раздраженно брошенным согласием со стороны Вальбурги. В общей гостиной что-то напевал Сириус, укачивая сонную малышку Либру и поглядывал на часы. Драко заплетал короткие светлые пряди Донни в аккуратные косы, пока сама малышка оправляла белоснежную отороченную кружевом сорочку на острых коленках. Гарри неловко замер на лестнице, завороженно рассматривая полную уюта картину перед собой. Губы сами собой дрогнули в улыбке, как давно он не видел Драко таким умиротворенным и домашним. Девочки уже прошли все ритуалы очищения и оставалось лишь принять их в род Поттер, но пока это было невозможно. Однако после Йоля Гарри твердо намеривался найти свое родовое поместье и уже официально взять ответственность за двух юных ведьм. Хотя мысль, что он берет на себя все больше ответственности за жизнь и безопасность дорогих людей пугала его с каждым днем. - Все готово? – слегка взволнованно уточнил Поттер, магией укладывая подарки под ель и от предвкушения потирая ладони друг об друга. Для него это был первый подобный ритуал, который он исполняет как Глава Рода. Даже свадьба Сириуса и Ремуса не была столь же официальным мероприятием как Йоль. - Конечно, ждем только тебя. – улыбнулся Драко тоже облаченный в ритуальную сорочку и белоснежные хлопковые штаны, как и полагалось всем мужчинам, участвующим в ритуале. Гарри удивленно вскинул брови, не ожидая что он последний, но в проеме показались так же одетые в белое Тед и Дора неловко мнущиеся и неуверенные хотят ли они быть здесь или нет. Особенно неуверенной была Нимфадора, что в последний визит в Блэк-хаус громко клялась никогда сюда не возвращаться. Сириус радостно сверкнул белозубой улыбкой, что совсем недавно приняла прежний светлый цвет, что был до Азкабана. Крестный несмотря на все ритуалы все еще восстанавливался медленно, но верно набирая былую стать и мощь. А потому с лихой улыбкой подмигнул крестнику явно подбадривая. Гарри благодарно кивнул малой части своей семьи и приглашающе махнул в сторону западных дверей ведущих во внутренний двор дома, где и должны были находится оставшиеся домочадцы. Тед, Нимфадора, Сириус и Драко с детьми неспешно двинулись за ним, накидывая по пути на себя и девочек согревающие чары. Все же зима из-за праздника не перестала быть ни снежной, ни холодной.  Как и думал брюнет, остальные уже собрались во внутреннем дворике, о котором сам Поттер не знал до недавнего времени, а в глаза увидел лишь пару минут назад из окна. Все уже готовые стояли полукругом и даже Белатрисс аккуратно пристроенная на кресле-коляске не морщила раздраженно лицо. Гарри знал, что ноги плохо держат ведьму после ритуала, но через костер та будет прыгать как положено. Таковы традиции, исключения делают лишь для калек и детей – перенося тех на руках. Гарри оглянулся на особняк, проверяя что все окна сверкают огнями свечей, припомнил что все камины так же были растоплены и успокоено выдохнул. Ничто не должно было нарушить сегодняшнюю ночь. Если все пройдет удачно, то каждый получит благословение, а кто-то, брюнет невольно взглянул на Беллатрис, еще один шанс завести ребенка. - Дорогие мои, я как Глава Дома Блэк в эту ночь хочу провести обряд благодарения Трех Матерей Сущего. «Надеюсь этот год принесет вам самое лучшее и исполнит самые сокровенные желания», —Гарри с улыбкой заметил, как переглянулись Сириус и Ремус, как нежно приобняли с двух сторон Беллу братья Лестрейндж, как прижались друг к другу плечами Нарцисса с Андромедой, которая аккуратно словно боясь сцепила свой мизинец со смущенно отвернувшейся Нимфадорой, как обняла двух девочек Гермиона, как неловко кивнул Тед Тонкс и как счастливо сияя глазами на него самого смотрел Драко, мечта которого уже сбылась. – Сейчас встаньте в круг и начнем ритуал. Построение получилось быстрым, заруки все схватились так же быстро, нерешительно оглядываясь и очевидно тревожась. Малышку Либру с легким недоверием брюнет отдал на руки закаменевшей Белатрисс, что во все голубые глаза рассматривала маленький сопящий сверток, за руки ведьму никто взять не мог, а потому ее муж и деверь положили свои ладони ведьме на плечи замыкая кольцо. Гарри, как и положено Главе Рода капнул в центр невысокого деревянного колодца каплю своей крови и начал читать первый катрен. Его голос громом раздавался над замершими магами, облетая все владения и заставляя каждую свечку в доме вспыхнуть ярче – Глава рода делился магией со старым особняком. Вначале ничего не происходило и их все также освещал лишь свет луны, четко округливший их живое кольцо своими краями, а затем словно дрожь мироздания прошила старый дом на Гриммо и Гарри почти наяву услышал вздох особняка. Это чувство было ни с чем не сравнимо, он словно стал частью дома и четко ощущал где и с какой силой вспыхивают свечи, как ярко горит камин, что конкретно сейчас делают домовики, где провисла вязь родовых рун, где требуется не просто ремонт, а полная переделка как самой комнаты, так и ее охранных контуров, какие еще постройки есть на территории и где они находятся, а так же портреты. Их Гарри ощутил сильнее всего, вначале они ощущались как смазанные на фотопленке лица незнакомцев, но погодя пару строк катрена он четко увидел, как призраки дома сходят с картин и становятся рядом с ним, за плечом, окружают их небольшую группу вторым, а затем и третьим кольцом, как множатся их отпечатки и как просыпаются те, кто спал многие годы. Гарри пел и вместе с ним пели все предыдущие члены этого дома, он слышал, как вздымался ввысь голос Вальбурги, как тихо мурлыкал Регулус, как каркающе напевал Финиас и подражая ему басил Альфард, перекрикивая тихий напев Ориона. С каждым новым присоединившимся призраком Блэка огонек, что до этого едва искрил в дровяном колодце разгорался ярким кострищем, жадно слизывая бревна и ветки. Гарри пел, сплетая свою магию с магией рода Блэк, отдавая всего себя этому дому, не имея возможности слить всю мощь в остальные поместья. Гриммо 12 пил словно давно иссушенный пустыней скиталец, захлебываясь магией Главы, но не прекращая большими глотками иссушать чужое переполненное ядро. Блэк-холл замедлил глотки через пару катренов и голоса предков стихли, исчезая в тихом шепоте снега и шелесте ветерка. Голос Поттера звенел силой, охватывая всех присутствующих. Он перекликался с тихо подпевающими сестрами Блэк, что выполняли роль Леди этого рода как последние женщины Блэк, вторя едва слышному напеву Вальбурги, Друэллы, Кассиопеи, Ирмы, Виолетты и многих других женщин этого рода. Сириус и Ремус вплелись по ходу катрена где-то в середине, как и положено женатой паре, не имеющей детей. Это была своего рода традиция, все пары желающие о ребенке обязаны были вступать на катрене с мольбой о новой жизни и весенних всходах. Белатрисс тоже непременно бы пела, но ее роль в этот раз была другой, и женщина лишь скорбно хмурила брови, тихо скрипя зубами на брата. Братья Лестрейндж, Нимфадора, Тед и Гермиона с Белладонной подхватили тяжелую звучную песнь под самый конец, неловко смотря на полыхающий костер, что разгорался от каждого слова все сильнее. Они не принадлежали роду Блэк, не имели крепкой связи, хоть братья и являлись мужем и деверем Беллы, та лишь совсем недавно вновь обрела покровительство своего рода и потому мужчины, лишь неловко исполняли часть о благодарении и прощении заблудших, о прощении перед мертвыми и живыми. Нимфадора, хоть и являлась прямым потомком, как и Гарри с Драко, не имела покровительства Главы и в Род принята не была, оставаясь бастардом и своего рода «отверженной», можно даже сказать «отсеченной» от родовой магии. Этот ритуал был небольшой каплей в море, что немного уменьшит ее неуклюжесть и поможет стабилизировать дар метаморфизма и то не факт, пока девушка не войдет в род полностью. Тед, Гермиона и девочки вовсе не имели родства и связи, особенно мужчина, имевший лишь министерский брак и то же аннулированный. Сегодня здесь он был с одной лишь целью – поддержать дочь и уверится, что бывшая, но глубоко любимая до сих пор жена, точно в безопасности. Последним в песнопение вступил Драко, как будущий супруг Главы дома и «первая леди» дома Блэк. Он пел звонко и ясно, сливаясь с голосом Гарри словно воссоединяясь в один несущийся поток. Его магия, пока еще не ставшая частью Блэк, но уже имеющая определенные отпечатки, окутывала поместье и словно большой пес помечала все вокруг мелкими мазками, как бы говоря – «Я будущий супруг Главы! Я новый хозяин!». Песнь закончилась, когда Йольский костер вспыхнул заревом едва ли не до неба и тут же потух. Вслед за ним Сириус спешно погасил все свечи в округе, опустив завесу тьмы. Они все еще держались за руки, магия тугим кольцом свивалась через них оплетая каждого, мягко слизывая дары, что стояли кругом у погасшего костра. В тишине грянул первый звучный удар словно били в колокол, но он тут же стих и взвился вновь спустя пару ударов сердца. Двенадцатый удар ознаменовался яркой вспышкой костра, лизнувшего луну и мгновенно зажжённых свечей не только во всем доме, но и в других пристройках. Сириус сбледнул едва видно, но справился как полагалось, не подведя своего крестника. Гарри благодарно кивнул. Руки расцепились в тот же миг, и Поттер первым встал у костра взяв на руки маленькую Либру, что так и не проснулась во время ритуала. - Да прибудет с нами благословение Матерей наших. – громко оповестил ритуальную фразу Поттер и бесстрашно прыгнул через костер. Пламя взвилось столбом поглощая фигуру всего на миг и тут же с другого конца мягко выпрыгнул совершенно здоровый и, кажется, даже слегка расслабившийся Гарри. Одежда его оставалась девственно белой, что означало, что непрощенных грехов за ним еще не водится. Следующим был Драко на руках с Донни. Девочка с легким страхом смотрела в огненные языки, и жалась ближе к блондину. Драко успокаивающе погладил светлую макушку и шустро прыгнул сквозь огонь. Пламя вспыхнуло и опало, выпуская вторженца без последствий, мягко лизнув худые ножки, хихикнувшей девочки. Их одежды так же оставались чисты. Вслед за Драко пошла Андромеда, пробывшая в костре не много не мало, а с десяток минут. Вышла женщина чуть бледной с опаленным до колен платьем, но зато счастливая. В собранных лодочкой ладонях танцевал маленький огонек – благословение магии о защите своего рода. Женщина ярко улыбалась не замечая, как по щекам катятся слезы. Гарри тепло улыбнулся брюнетке, подбадривающе кивая. Магия официально дала Андромеде свое прощение и при желании женщина может даже завести потомство, что непременно наследует Блэкам и обязательно получит родовой дар. Нарцисса тоже вышла опаленной до колен, но не имела напутствия. Беспечно пожав плечами, женщина так же спокойно встретила Гермиону в белоснежной нетронутой сорочке, что едва стояла на ногах. Все же девушка была маглорожденной и не имея опоры рода, отдавала свою собственную магию. Нимфадора из костра появилась быстро, но платье ее было опалено по всей длине мелькая проплешинами и на рукавах, и на животе, и на груди. Кончики волос тоже слегка оплавились. Ноги едва держали ее и, если бы не Андромеда, бросившаяся поддержать дочь, та свалилась бы коленями в снег. Что ей привиделось девушка наотрез отказалась говорить, но вид имела испуганный и жалась к матери, как меленький котенок. У Сириуса штаны сгорели до середины голени и опалилась сорочка, почти полностью оголяя живот. Но вышел мужчина довольным и с радостью показал маленький огонек, что соответствовал огоньку Андромеды. Он так же был прощен и благословлён на наследников. Счастью Бродяги не было пределов, он с нетерпением обернулся на Люпина и подбадривающе качнулся на пятках. Ремус сомневался лишь миг, но мужественно закрыв глаза все же прыгнул, растворяясь в огне. А дальше все слилось в один сплошной искрящийся вихрь. Пламя переливалось всеми цветами танцуя по поленьям, мягко огибая фигуру замершего словно в трансе оборотня. Тот стоял в центре кострища и рассеяно смотрел в даль. Подол его сорочки опалился до колен, как и штаны, седина слегка сошла с светлых прядей и побелели самые яркие шрамы на лице, почти полностью исчезая с кожи. На пятой минуте Ремуса буквально выплюнуло в руки Сириуса, но никто ничего так и не сказал. Молчание длилось казало вечность, но тишину разорвала с громким воем начавшая браниться Белатрисс. Гарри тоже отмер и радостно обнял ошеломленных мужчин, еще не до конца веривших в чудо. Йольский костер только что явно подтвердил интересное положение оборотня прямым текстом говоря, что член младшей ветви недавно был зачат, более того, с позволения Главы он может претендовать на наследство. - Это… Как же? – неверяще вздохнул Люпин, дрожащий словно осина на ветру, но светящиеся счастьем глаза выдавали его едва сдерживаемую радость. С громким хохотом Сириус поднял мужа на руки и все еще заливисто смеясь принялся кружится по заснеженной поляне, расцеловывая щеки оборотня. Только что сбылась их мечта. Гарри же ошеломленно смотрел на счастье своих дорогих людей запоздало понимая, что Тедди Люпин, его маленький крестник, вполне может стать Теодором Блэк если Гарри уговорит назвать так первенца своего крестного. Все же какая, в сущности, разница кто из Блэков связал себя с Люпином, ребенок все равно будет тем же, разве нет? Может, его маленький крестник все же получит свой счастливый билет и полную семью? Тихий обещающий смешок над ухом послал мурашки по спине Поттера. В ухо дыхнуло смрадом могил и запахом асфоделя. Вечная Невеста вновь пришла к нему в праздничную ночь. Гарри напряженно осмотрел родню, не заметившую ничего и лишь едва расслабился, когда новый смешок сорвался с губ Смерти. «Тебе хотелось бы, чтобы их ребенок был тем самым Тедди?» соблазнительным шёпотом, полилась патока в его уши и Гарри едва беспечно не воскликнул «да». Он остановил себе чудом, серьезно задумавшись. Ремус был беременным и костер Йоля показал это, но, если верить преданию, такие тонкие материи как душа – костер ощущает лишь на третьей неделе жизни. У этого младенца уже была душа, и она не принадлежала его Тедди, иначе Смерть не спрашивала бы. «Подумай хорошенько, я приду ночью» пропела ему в ухо Госпожа и холод могил отпустил его тело, а в ушах зазвенело от смеха и голосов родни. Все радовались и смеялись, Сириус все еще что-то весело говорил сестрам и Люпину. А Гарри стоял как замороженный и не мог сказать ничего вразумительного, в голове бился лишь один вопрос «Что будет с душой не рожденного младенца?». Но разве это то, что должно его беспокоить? Гарри встряхнул головой и наконец отвлекся. Белатрисс раздраженно шипела себе под нос как ненавидит везунчика Сириуса, но глаза ее светились мягкой горечью и теплом, а в уголках губ пряталась мягкая улыбка. Она тоже по-своему была рада за брата и завидовала белой завистью его счастью, надеясь вскоре получить свое собственное. Впрочем, кто запретит ей воспитывать племянника и маленькую девочку Поттер? Наконец, на обнимавшись друг с другом и с родней, все успокоились и вернулись к костру, что все еще ярко горел. Через костер прыгнул Тед Тонкс, буквально вывалившись из костра с истощением, но вполне счастливый с огоньком в ладонях и слегка почерневшими концами штанов. На противоположной стороне костра остаются Лестрейндж и Белла. Женщина будет последней – это решилось еще до проведения ритуала, так как неизвестно, что произойдёт с недавно пришедшей в себя ведьмой. Первым прыгнул Рабастан пробывший в кострище не много не мало двадцать минут. Вышел мужчина, облаченный лишь в обгоревшие до бедер штаны, но счастливый и аккуратно держащий в руках малюсенький, едва теплящийся огонек, что уже много значило. Вторым пошел Рудольфус, нервно оглянувшийся на кивнувшую ему жену. Но стоило ему перемахнуть половину костра, как огонь взвился и окрасился черным, а из-за чадящего дымом огня послышался нечеловеческий крик агонии. Рабастана, попытавшегося бросится на помощь брату схватили Тед и Сириус, с силой удерживая беснующегося мужчину, что с ужасом слушал дикие крики. - Руди! – с не менее диким воплем подскочила Беллатрис, но ноги ее подвели, и женщина как подкошенная рухнула на колени в снег, принимаясь ползти к огню. Самоотверженность брюнетки остановил Кричер, магией вернувший женщину в кресло и связавший ее путами, не давая кинутся на выручку мужу. Белла голосина и умоляла старого домовика, но тот лишь молча качал головой, дергая себя за уши в сожалении. Когда пошла двадцать пятая минута крики стихли и огонь, став алым выплюнул едва дышащего обнаженного мужчину, под ноги осевшего Рабастана. - Брат. – полным слез голосом просипел младший Лестрейндж, кидаясь к родственнику, но тот тихо хрипя приподнялся на локтях и закашлявшись кивнул головой, показывая, что все в порядке. Ему спешно подали принесенную домовиками мантию, скрывая наготу и аккуратно усадили на наколдованную из бревна скамейку. – Что произошло? - Мать Магия спросила у меня за Белатрисс. – хрипло повинился мужчина, но глупая улыбка не сходила с его лица. Пояснения присутствующим не требовалось, все и так поняли, о чем он говорит. Дрожащей рукой мужчина провел по шее, но, видимо, не нащупав то, что искал, судорожно рухнул обратно в снег, усиленно раскапывая его в поисках. Вскоре на ладони мужчины оказался фамильный перстень Главы Лестрейндж, утерянный еще дедом мужчин, и черная небольшая книжица, которую Рудольфус с легкой благодарной улыбкой протянул занервничавшему Гарри. Гарри принял книгу, и из нее тут же выпало письмо, которое он, не задумываясь, засунул обратно в книгу и обернулся к успокоившейся Белле, давая знак Кричеру помочь женщине дойти до костра. Беллатрис, слегка хромая и едва двигая ногами, гордо вскидывая голову, дошла до кострища и, шумно выдохнув, собрала все силы, отдав их на прыжок. Темноволосая ведьма в пламени не кричит, но все видят, как изгибается ее фигура в агонии, ломаясь в дикой пляске костра. Она зависает в огне на добрые полчаса и, так же, как и Нимфадора, едва не валится с ног, вышагивая из него. Тело ее обнажено и все в ожогах, которые на глазах исчезают, слегка светясь, а в ладонях мерцает маленькое пламя, с которого завороженная Белла не сводит слезящихся глаз. Она прижимает огонек к груди и, упав коленями в снег, громко навзрыд плачет, не замечая, как ее укутывают в мантию, как сажают в коляску и как неспешно везут домой, пока Глава Рода зачаровывает костер гореть до первых лучей рассвета.