Мое украденное Хвануном сердце.

На землю с синего неба слетев, Украл сердце и скрылся вдали. Ты ярче солнца золотого для меня сияешь. Не уходи, ведь ты мой ангел.

Смысл жизни бывает у всех разный. Кто-то живет учебой, кто-то живет адреналином, кто-то живет спортом, а Ёнджо жил и дышал Хвануном. Если его бы спросили, за что он любит это маленькое чудо, то Ким вряд ли смог бы ответить на этот вопрос. Какие могут быть причины любить? Просто в один момент сердце начало биться быстрее при виде этого маленького комочка энергии, а желание коснуться переросло из дружественных объятий в желание обнять совершенно по-другому, поцеловать в плечо, сказать всем, что Хванун принадлежит только ему. Как можно объяснить эту странную любовь старшего к младшему, переросшую из обычной дружбы в тихую, неприметную влюбленность? Никак, ведь просто слова не найдутся, чтобы объяснить. А Хванун жил и дышал… Нет, к сожалению, не Ёнджо. Он жил ради танцев, его сердце билось ради того, чтобы тело двигалось в определенных схемах танцевальных па. Танцевал он, словно Бог, в существование которого Ёнджо внезапно уверовал. Его маленькое пластичное тело изгибалось в самых сложных движениях без каких-либо усилий и так плавно, будто двигался Хванун через толщу воды. И вот вновь, сидя где-то в танцевальном зале, он наблюдал за тем, как Ё танцует, повторяя уже заученные до скрипа в зубах танцевальные движения. Тренировка уже закончилась, но этот маленький комочек энергии танцует так, будто это не они разучивали новую хореографию на протяжении нескольких часов без перерыва. Приложив холодную бутылку воды к лицу, Ёнджо, словно ленивый кот, молча наблюдал, даже не давая знать о своем присутствии. Охлаждая пылающие скулы, а заодно периодически трезвея. Даже простое наблюдение пьянило, но Ким даже виду не подавал, понимая, чем сулит открытая влюбленность. Время подходило к вечеру, на часах уже семь часов вечера, а Хванун все никак не мог успокоиться. Им пора направляться в общежитие, ведь скоро начнут закрывать двери, но Ёнджо казалось самым страшным грехом прерывать Хвануна, танцующего так самозабвенно. Наконец, музыка стихает, а парень, взмокший и тяжело дышащий, оборачивается к часам, а потом обращает взгляд на Ёнджо. — Ты все еще сидишь здесь? – удивленно спрашивает Ё, а Ким лишь кивает, вставая и растирая бока, которые успел отсидеть, наблюдая за танцором зачарованно. — Я решил подождать тебя, но ты так самозабвенно танцевал, что я решил тебя не беспокоить. — Ты мог просто меня позвать. Надеюсь, мы успеваем выйти, а то нас закроют.. – ответом на недосказанное предложение стало резкое отключение света и характерный звук двери, что захлопнулась до самого утра. — О нет... - в панике подбежав к двери, младший несколько раз стукнул ее, пытаясь привлечь внимание, но ничего не вышло. — Хванун, спокойно. Просто сейчас напишем сообщением остальным о своей проблеме, - спокойно говорит старший. Такие ситуации бывают часто то с одним мембером, то с другим. К этому привыкли уже. — У меня заканчивается зарядка, - посмотрев на экран телефона, мигающего и уведомляющего хозяина о том, что зарядка уже садиться. — У меня еще пятьдесят процентов есть. Сейчас напишу, - Ёнджо открывает переписку с другими мемберами в «Какао-Толк»* и через пару минут в общем чате появляется сообщение, в котором объяснялось их внезапное исчезновение. Мемберы отвечают незамедлительно: предлагали позвонить в агентство, но Ким написал в ответ, что в агентстве тоже никого нет в такое время. Тогда пришел ответ: «Сможете посидеть до утра?» от Гонхи. И еще через пару секунд: «У меня там есть запасы воды и снеков. Будто чувствовал такой исход событий». Отправив в ответ смайл, Ёнджо достает из указанного места воду и снеки, а в шкафу всегда лежали одеяла. Разложив одеяла на полу, Ким зовет Хвануна и тот спокойно усаживается на полу. Ёнджо дает ему парочку шоколадок, бутылочку воды, с сожалением разводя руками. — Пачка печений остается на утро. Придется обойтись этим, - пытаясь откровенно не пялиться на парня, который не успел обсохнуть после тренировки, открыл с шумом обертку шоколадки, пытаясь отвлечься от объекта своего воздыхания. — Хён, давай поиграем. Надо же чем заняться до того, как ляжем спать, - Хванун просто коснулся его плеча, а по телу Ёнджо уже бегут мурашки от удовольствия. — Во что поиграем? — Давай в «Правда или Действие»? – беззаботно улыбаясь, сам того не понимая, Хванун предложил довольно опасную игру. — Хорошо, - чуть подумав, отвечает Ёнджо, понимая, что сегодня действительно рискует тем, что его раскроют. Но, зная Хвануна, тот не успокоится, пока не добьется своего, так что предлагать ему другие варианты игр - не то. Он из вредности будет настаивать на своем, ведь Ё все еще такой ребёнок. — Хён, правда или действие? - Хванун улыбается той самой улыбкой, а сердце его хёна уже пустилось в бег, сказав "до свидания" своему хозяину. — Хм, хорошо. Давай попробуем правду, - Ким растягивает уголки губ в легкой улыбке, словно показывая младшему, что он готов к любому вопросу. — Хён, скажи правду и только правду. Ты когда-нибудь влюблялся? - на лице Хвануна отражается дикий интерес, как будто он мечтал задать этот вопрос с того момента, как их познакомили. Но вот такого вопроса Ёнджо не ожидал совсем. — Влюблялся ли я? — Да-да. Ты прекрасно понимаешь, что я имею ввиду, - нетерпеливо отвечает младший. — А ты как думаешь? Все мы когда-то влюбляемся, испытываем симпатию. В первом классе старшей школы. Тогда мне казалось все это очень романтичным и милым - влюбиться в выпускницу. Но, по закону всех дорам, она считала меня глупым ребёнком. Да, в принципе, я так себя и вёл, - вспоминая одну из самых счастливых зим, когда нуна согласилась погулять с ним, но потом объяснила все: от того, что это все еще детская влюбленность и когда-нибудь найдется человек, к которому сердце воспылает настоящей, крепкой, болезненной любовью. И к своему несчастью, он полюбил. Полюбил парня, который с неподдельным интересом слушал ответ на свой вопрос. — Ого. Я никогда бы не подумал, что ты мог влюбиться, - заметив недоуменный взгляд в ответ, чуть помахал руками, - я не в плане, что ты бесчувственный. Просто всегда ведешь себя так спокойно, не смотря на ситуацию и всегда так отстраненно. — А ты наоборот, верно? - скрыв за усмешкой чувство легкой обиды, улыбнулся Ёнджо, — Ты очень тактильный, всегда поддерживаешь всех, ободряешь в случае неудач. Добрый очень и надежный. Только.. Почему ты спросил именно про любовь? Я ждал любого вопроса, но не этого. — Просто, мне кажется, что я влюбился, - беззаботно говорит Хванун, а внутри Ёнджо зарождается ураган из ревности и обиды. Опоздал. В сердце этого маленького комочка милоты уже кто-то есть. Но на лице не отразилось ни единой эмоции, — Хён, а правда, что когда влюбляешься, то сердце бьется очень быстро и постоянно хочешь быть рядом со своим объектом обожания? Ёнджо кивнул, но внутри него, казалось, горит пожар, угрожающий спалить его сердце, оставив лишь горстку пепла. Никому не нужную горстку пепла. — И в кого же ты влюбился? - осторожно, как заботливый хён, интересуется Ким. — А это уже секрет. Хотя, думаю, он скоро сам все поймет, - отвечает Хванун, — Давай спать. Надеюсь, нас скоро освободят. Удивленно изогнув бровь, Ёнджо кивает, не понимая, почему игра кончилась так быстро, но смирился, зная переменчивое настроение Ё. Накрывшись одеялом, Ким лежал, ожидая, пока Хванун уснет. Сколько он ждал - старший не знал, но вскоре грудь младшего начала равномерно подниматься и опускаться, свидетельствуя, что Хванун уснул. Любуясь чертами спящего лица, сокрытого темнотой, отмечая и запоминая каждую деталь, Ёнджо аккуратно касается щеки младшего губами, тихо прошептав: "Я люблю тебя, дурак". Отвернувшись в свою сторону, чтобы отвлечься от прекрасных черт лица, Ёнджо медленно погрузился в сон, тихо сопя и не зная, что младший прекрасно слышал его слова.

***

Ночь пролетела слишком быстро, словно момент. Самый прекрасный момент в жизни старшего. Ведь проснулся он в крепких объятиях Хвануна, досматривающего десятый сон. Чуть повернувшись к миловидному и такому любимому лицу, Ёнджо просто улыбнулся, влюбляясь в каждую клеточку тела Ё. Аккуратно коснувшись щеки, словно Хванун был фарфоровой куколкой, Ким аккуратно целует в щеку, понимая, что вряд ли когда-нибудь сможет ему признаться. Этот липкий, ползучий страх быть отвергнутым, ненужным, обсмеянным... С виду, Ёнджо всегда был очень уверен в себе, но даже сквозь этот щит безразличия и решительности иногда проглядывался небольшой росток страха быть отвергнутым любимым человеком. Младший немного пошевелился во сне и открыл глаза. Заметив Ёнджо, неприлично близко находящегося от своего лица, резко осознал происходящее, покраснел, словно багровый рассвет, который совсем недавно фотографировал старший и смущенно заметался. Ноги Хвануна угрожали оставить на старшем синяки, поэтому Ёнджо пришлось действовать по ситуации. Схватив младшего за запястья, тихо шикнул, успокаивая бьющегося в конвульсиях смущения парня. — Хён, что ты делаешь? - чуть успокоившись, шепотом спрашивает Хванун. — Держу тебя, чтобы ты меня не ударил случайно, - смеется старший, веселым взглядом окидывая красного, как помидорку, Ё. — Хен, отпусти меня, пожалуйста, - все так же очень тихо просит Ё и Ким послушно отпускает. Им обоим неловко от произошедшего и оба, словно два подростка, боятся признать существующее напряжение. Хванун тянется к бутылке с водой и пачке печений, с шумом открывая пакет и отправляя печеньку в рот. — Хванун, а кого ты все-таки любишь? Ты вчера говорил, что влюблен, - спрашивает Ёнджо, отводя взгляд и внутренне готовясь услышать имя, что принесет ему боль, не сравнимую с болью физической. — Ты уверен, что хочешь знать это, хён? - тихо спрашивает Ё, отрываясь от поедания своего сухого завтрака. — Да, мне просто очень интересно, - для Кима каждая секунда подобна дню. Липкий страх вперемешку с ожиданием боли захватил все его существо, оплетая своими лозами душу старшего. — Закрой глаза, хён, - удивившись такой простой просьбе, Ёнджо послушно закрывает глаза, понимая, что если Ё попросит, то он перевернет горы, достанет луну и звезды с небес только по причине, что его об этом попросил Хванун. Замерев и задержав дыхание, не смея открыть глаза, Ёнджо ждал. Прошло секунд пять и вот его губ нежно, загнанно касаются чужие уста, целуя настолько мягко и осторожно, что старшему просто захотелось впиться в эти мягкие, словно бархат, губы и целовать их вечно. Осторожно, словно Ё был маленьким пугливым существом, старший отвечает на столь желанное касание любимых губ, перетягивая инициативу на себя. Губы Хвануна напоминали бархат и сладкую конфету одновременно, что невозможно было оторваться от такой сладости. Но, все же пересилив свое желание целовать эти мягкие уста вечно, старший вновь совершает грешное для самого себя деяние, отрываясь от Ё. — Хен, вот тот, в кого я так сильно влюбился. Без памяти и безповоротно, - шепчет младший едва, а Ёнджо счастливо улыбается, не понимая, что он сделал такого в своей прошлой жизни, раз ему досталось такое маленькое, пушистое и милое чудо. — Ё Хванун, мое сердце скоро уже как восемь месяцев лопается от того, что любовь к тебе там просто не помещается. А потому, я предлагаю тебе очень выгодное сотрудничество, - растянув губы в хитрой ухмылке, Ким тянется к застывшему от испуга младшему, заглядывая в огромные глаза, отражавших, словно зеркало, весь спектр сумасшедших чувств, бушующих в нем. — К-какое сотрудничество? - заикаясь, Ё наблюдал за старшим, чувствуя, что его руки, словно змеи, обвивают его талию, прижимая к себе поближе. — Ты будешь моим парнем? - мазнув губами по щеке младшего, Ким опаляет дыханием ушко покрасневшего Хвануна своим дыханием, хрипло шепча: — Выгодное оно потому, что я могу обнимать тебя, лезть к тебе, целовать, прижимать и трогать везде, где захочу и когда захочу. Ну что, ты согласен, Ё Хванун? — Согласен. Другого варианта ответа и быть не может при таком счастливом раскладе карт судьбы, - улыбается младший, прижимаясь к крепкому, но такому родному и желанному телу.

***

Когда Хванун понял, что влюбился в Рейвена - и сам не помнит. Просто в один момент он понял, что не может оторваться от созерцания своего хена, не мог не слушать столь обволакивающий и мягкий голос, не мог не смотреть на губы, которые так хотелось поцеловать. Каждый раз он спал в одной комнате с разными мемберами, но не с Ёнджо, боясь, что не сможет удержаться от соблазна и не лечь рядом с объектом своего воздыхания. Наблюдая, как теперь его парень стучит в дверь, привлекая внимание менеджеров, что всегда приходят в агентство рано поутру, Хванун едва сдерживает в груди счастливый смех. Разве можно было подумать, что все обернется подобным образом? Хванун лишь в своих снах мог видеть, что Ким не только не отвергает его, но и прижимает к себе, говоря, что тоже любит. А теперь его сны превращаются в реальность. Дни текут друг за другом так незаметно.. Эта череда была столь счастливой, что Хванун даже не заметил, как подошло время к их американскому промоушену. Целый месяц прошел с того момента, как они оказались заперты в той самой комнате и весь месяц Ёнджо обнимает его, целует, прижимает к себе постоянно, смешит и касается везде, где мог дотянуться. Но всегда все делал лишь под покровом ночи, когда все спят. Никто из мемберов не догадывался, что они пара. Разве что Гонхи постоянно двусмысленно играл бровями, замечая руку Ёнджо на талии Хвануна, что довольно властно прижимал младшего к себе. — Ун-ни, иди сюда, - однажды в один из их совместных вечеров Ёнджо заваливается на кровать Ё, зовя Хвануна вместе поваляться в постели. Младший улыбается чуть, прося чуть подождать и молнией переодевается в любимую пижаму со зверюшками. Ложась рядом, под боком Ёнджо, младший прижимается крепче, согреваясь после сентябрьского холода. Пусть в Корее все еще тепло, но вечерами сильно холодает, а Хванун побежал в маленький магазинчик близ их общежития в одних брюках и рубашке, надетой наспех. — Маленькая ледышка, - тихо шепчет старший, дыханием щекоча кожу на шее, но Хвануну лишь нравилось столь нежное обращение, — Как же я люблю тебя, маленький комочек счастья. — И я люблю тебя, мой большой мишка для объятий, - Хванун поворачивается к старшему лицом и целуя в губы нежно, зная, что старший ответит и заберет инициативу себе. Они дарили друг другу столько поцелуев... Что и не посчитать. Горячие и нежные, сладостные и с привкусом соджу, мокрые, едва ли не в засос, и легкие поцелуи в щеку. Однажды, Ёнджо внезапно приревновал его, над чем Хванун долго смеялся. Приревновал к Сиону, что схватился за Хвануна, стараясь не упасть на мокром полу. Вот только через пару секунд Хвануну было вовсе не до смеха. Обиженный смехом младшего, Ким грубо прижимает к стене, разрывая его рубашку на мелкие кусочки и оставляя свои багровые следы на тонкой шее, наслаждаясь тем, как Ё выгибается под ним и дышит шумно, через раз. — Люблю, люблю, люблю, люблю, - словно верующий в бога шепчет страстные молитвы, так и Ёнджо шептал, признавался в своей любви каждую секунду, благодаря Вселенную за существование милого, маленького, такого уютного Хвануна.