Мое украденное Хвануном сердце.

Let's talk about sex, baby Let's talk about you and me Let's talk about all the good things*

Можно ли назвать время, проведенное с любимым человеком, обычным? Хванун в этом сильно сомневался. Прошедший месяц был похож на рай. Рай наполненный поцелуями украдкой, когда все уйдут на обед, объятиями, переглядками, смущенными улыбками. И только Ёнджо знал, какие демоны живут у него в голове, воплощая наполненные страстью и похотью сны. Он не мог не смотреть на своего любимого, не мог не касаться. Хотелось каждую секунду провести рядом с ним. — Хванун, ты здесь? - уже поздней ночью слышится звук двери, открытой Ёнджо, который пробрался в комнату своего парня, тихо проскользнув мимо крепко спящего в комнате Кима Гонхака. — Да, здесь, - шепотом отвечает Ё, чуть подсвечивая фонариком телефона, чтобы его парень не споткнулся о разбросанные вещи и не поранился, - Ты чего не спишь? Время позднее. — К тебе захотел, - улыбается Ким, тихо пробираясь к кровати и заваливаясь на сверху на Хвануна, придавливая его телом. Слыша, как кряхтит младший под ним, тихо посмеялся, скатываясь с Ё и прижимая его к себе крепко. Возмущенный Хванун уже было хотел начать ворчать и кусать Рейвена за то, что чуть не раздавил его, но сразу же притих, стоило Ёнджо прижать его к себе покрепче. Чувствовалось еще, что Рейвен совсем недавно вышел из душа, ведь пахло от него гелем для душа с терпким ароматом сандала. — Из душа вышел недавно, да? - прижимаясь носом к шее старшего, Хванун втягивает в себя аромат, улыбаясь счастливо, ведь буквально месяц назад он и подумать не мог, что ему можно будет вот так нагло лезть. — Со мной хочешь что ли? - пошутил Ёнджо, хитро сузив глаза, чуть крепче перехватив младшего пониже поясницы. Удерживая смущенного Хвануна возле себя, Ким нежно целует его в макушку, прекрасно зная реакцию младшего на его двусмысленные касания и шутки. — Хен, где находятся твои руки? Убери их оттуда, пожалуйста, - тихо шепчет замерший от смущения и легкого испуга младший, закусывая нижнюю губу до боли. — Они находятся на твоей привлекательной заднице. И нет, не уберу. Мне принадлежит. Где хочу, там и трогаю, - лишь сжав посильнее, старший обжигает дыханием горящее от смущения ушко Хвануна, лаская мягким голосом слух, — Ты просто не представляешь, как ты красив и сексуален, когда танцуешь, ходишь и просто существуешь. Решил меня убить, да, маленький комочек счастья? - приподняв футболку Хвануна, пальцы старшего нагло касаются и ласкают тело, замершего в предвкушении. — Х-хен, прекрати, - шепчет младший, прекрасно понимая, что ему не хочется совсем, чтобы это все заканчивалось. — Я же знаю тебя. Врешь самому себе и просишь остановиться, хотя тебе этого совершенно не хочется, хитрец, - приблизившись к любимому лицу, выдыхает это прямо в губы, захватывая уста напротив в свой сладкий плен. Никакой нежности, лишь грубость, смягченная любовью и страсть, не приглушаемая ничем. Раздвинув языком податливые губы, Ким все больше углублял поцелуй, играясь с шаловливым язычком младшего, целуя все жарче. Им не хватало дыхания, кружилась голова, но они, словно двое подростков, впервые целующихся по-взрослому, не могли оторваться друг от друга. Наконец, отлипнув от сладких уст, Ёнджо аккуратно стягивает футболку с Хвануна, оголяя тело, о котором столько мечтал, просыпаясь с определенной проблемой чуть ли не каждое утро. Вновь и вновь впиваясь в желанные губы страстно, старался коснуться каждого оголенного участка кожи, стремясь оставить свой невидимый след того, что младший принадлежит только ему и что он его никому не отдаст. — Погоди немного, малыш, - тихо прошептав, отрывается от любимого тела, вставая. Ё удивленно приподнял бровь, но лишь послушно ждал, пока старший вернется. Эти ласки погружали в его огненную геенну, угрожая спалить дотла, но младший ведь совсем не будет против этого, потому что сгорит он и превратится в пепел в крепких объятиях Ёнджо. Он боялся, ему было страшно до дрожи в коленях, но Хванун знал, что Ким просто не мог поступить с ним жестоко или сделать больно. Ким быстро стягивает с соседней кровати простыню и, едва не упав, нависает сверху младшего, рассматривая тело глазами, в которых отражалась похоть и страсть, перемешанная с нежностью. — Ун-ни, подними свои ручки, - шепчет старший, чтобы не разбудить соседей в другой комнате. В их отеле вряд ли стены были толстыми. Перевязав тонкие запястья, Ким привязывает руки младшего к изголовью кровати, а кончиком ткани затыкая рот. Встретив испуганный и непонимающий взгляд Ё, нежно целует в ухо, шепча: — Я хочу немного поиграть с твоим телом, милый, - нагло улыбаясь, старший нарочито медленно стягивает с крепких бедер штаны, оставляя младшего в одном нижнем белье. Сдерживая испуганные метания Хвануна, Ким нависает над парнем, опускаясь к шее. Оставлять сильные следы на шее ему нельзя, но кто старшему запрещал оставить свои укусы и засосы ниже ключиц? Правильно, никто. Развязно касаясь любимого тела, Ёнджо аккуратно целовал шею, стараясь не оставить на ней следов, ведь вряд ли стафф обрадуется, узнав о слишком тесных отношениях двух парней. Целуя каждый сантиметр кожи шеи и плеч, старший опускается ниже, покусывая кожу и пуская по телу Хвануна острые искры возбуждения, перемешанного с легкой болью. Младший, словно мазохист, наслаждался каждым укусом, выгибаясь под обжигающими прикосновениями Кима. Тихо застонав под парнем, Хванун метался в огненной лихорадке ощущений, мечтая сорвать своеобразные оковы и коснуться желанного тела. А пытки все продолжались. Старший опускается к бедренным косточкам, нежно целуя и кусая их. Хванун издает смущенные звуки, привлекая внимание Кима, глазами умоляя вынуть хотя бы кляп. Ёнджо недовольно выдыхает, но все же освобождает ротик младшего от тряпки. — Пожалуйста, не надо там, - тихо умоляет Хванун, извиваясь на смятых простынях, — Освободи, милый. Молю, - дергая и стирая запястья о связывающие их простыню. Наконец, когда старший освободил его, Хванун резко подается вперед, подминая старшего под себя и усаживаясь на его бедрах. — Моя очередь, хен, - тихо шепчет, стягивая футболку с тела старшего, любуясь им, словно художественным произведением. Подтянутое, крепкое тело, принадлежащее только ему. Ерзая на бедрах парня, дразнился, целуя плечи и торс, лаская пальчиками чувствительные места. Ким довольно прикрывает глаза, шлепнув младшего за особо неприятный укус на ключице. Подхватив младшего под бедра, старший втягивает Ё в новый глубокий поцелуй, одновременно стягивая, по возможности, последнюю вещицу с Хвануна. — Доигрался, Хванун, - подмяв младшего под себя, Енджо вновь целует его уста, наслаждаясь тем, как эти губы покраснели и припухли благодаря его стараниям. Встав с постели, Енджо быстро тянется к тумбочке, вынимания лубрикант и презервативы. — Хен, мне страшно, - тихо шепчет младший, прекрасно зная, что именно сейчас достал из тумбочки Ёнджо. Закусив губу, он вспоминает, сколько читал на различных форумах, что первый раз, да еще и в пассивной роли может привести к не только неприятным ощущениям, но даже сделать очень больно. — Не бойся, малыш, я буду очень осторожно. Я не хочу, чтобы тебе было больно, лапа. Если скажешь остановиться - я это сделаю. Раздвинь ноги, Ун-ни, - прижавшись лбом к лицу Хвануна, взглянул в такие любимые огромные озера глаз, в которых сейчас отражался сильный испуг. - Давай лучше я буду на тебе, пожалуйста. Так я хоть смогу контролировать, больно или не особо, - неожиданно выпаливает младший, а Ёнджо, немного подумав, пожимает плечами, позволяя младшему все, что ему хочется, прекрасно понимая его страх. Хванун быстро переворачивается снова, седлая Кима. Чуть приподнявшись, старший целует шею, с легким щелчком открывая крышку лубриканта, выливая себе на пальцы холодную, очень липкую смазку. Раздвинув половинки подкаченной задницы, Ёнджо тянется наверх, покусывая кожу и отвлекая младшего от возможной боли и дискомфорта, медленно вводя сразу два пальца. Резко поддавшись вперед, младший выдыхает через раз, мечется от боли, но ради Ёнджо терпит. Это болезненное ощущение заполненности... Гремучая смесь ощущений и чувств угрожала взорваться, не оставив от Хвануна в прямом смысле ничего. Зажмурившись, младший подается вниз, насаживаясь на пальцы глубже. Пелена слез застлала глаза, но младший продолжал молчать о том, как же ему больно. — Прости, малыш, - тихо шепчет старший, замечая гримасу боли на прекрасном и любимом лице. Целуя живот, нежными прикосновениями отвлекал парня от боли, фантомно ощущая то, что сейчас испытывает человек, которого он любит так сильно. Постепенно, младший привыкает и даже замечает, что боль утихла, насаживаясь на пальцы самостоятельно. — Можно? - тихо спрашивает старший, зная, что младший всегда поймет, что он имеет ввиду. Младший кивает, опускаяясь на грудь старшего змеей, прогибаясь в спине. Тихо выдохнув, Ким, нежно целуя ключицы, проталкивает третий палец сквозь сопротивление мышц, чувствуя, как младший дрожит. Вспоминая, сколько информации перерыл за эту неделю, старший проникает пальцами глубже, лаская бархатные стенки в поисках того самого комочка нервов. Внезапно, Хванун начинает метаться, кусая плечи старшего и сдерживая стоны, рвущиеся из горла, а старший довольно улыбается, поглаживая одной рукой изящную спину. Громкий стон снова срывается с уст младшего, а перед глазами мелькают искры. Боль превратилась в чистейшую квинтэссенцию удовольствия, а волны наслаждения накрывали все его нутро. — Господи, как же я хочу тебя, малыш, - тихо шепчет старший, куснув ушко младшего, шумно дыша. Так хотелось сжать везде, коснуться везде. Оставить следы вдоль и поперек. — Так возьми, - прошептав, младший накрывает губы старшего своими, утягивая в поцелуй, чуть подрагивая и тут же прерывая слияние уст. Дрожащими руками младший одним рывком стягивает штаны с бельем вместе, закусывая губы. Размеры Ёнджо его пугали, но ему самому нетерпелось попробовать сорвать столь сладкий запретный плод. — Я люблю тебя, Ёнджо, - прикрыв глаза, младший одним рывком насаживается на член, чувствуя, как по подбородку стекают капли крови из прокушенной губы. Ёнджо приподнимается с постели, аккуратно целуя личико и слизывая капли крови, тут же переключаяясь на губы. Эти ощущения желанного соединения тел сносили крышу, но Ким боялся, что его пушистому чуду будет больно. Невозможно смотреть на слезы человека, которого любишь до потери пульса. Каждый сантиметр его тела был предназначен ему не иначе, как судьбой. Две противоположности, инь и янь, вместе составляющие идеальное сочетание. Сочетание душ и тел. — Двигайся, пожалуйста, - сглатывая слезы боли, Хванун хватался за плечи, ища желанную защиту и ласку. Любовь и нежность переполняла его, выливалась через край. Если бы ему сказали спрыгнуть с крыши, то Хванун бы спрыгнул. Только вместе с ним. Крепкие руки обнимают за подтянутый стан, успокаивая парня. Аккуратно наращивая темп, Ким вглядывался в каждую черточку любимого лица, наблюдая за каждой мелькающей эмоцией. Чуть изменив угол, Ёнджо слышит такой сладкий стон, сводящий с ума, срывающий все оковы. Он даже стонет идеально. Эта любовь ядовита для них, угрожая, что когда-нибудь все выйдет наружу. — Ещё, не смей останавливаться, - Ё довольно прикрывает глаза, видя перед собой звезды. Заниматься любовью с тем, кого обожаешь так сильно - великолепно. Это симфония любви, которую не сможет передать ни одно фортепиано. Вонзаясь короткими ногтями в спину, Хванун оставлял красные следы на спине, которые потом придется объяснять другим мемберам, но на данный момент это не волновало никого. С каждой секундой воздух в комнате сгущался, но влюбленные не чувствовали ничего. Слышались только тихие, сдерживаемые стоны обоих, шлепки тела о тело, пошлые звуки. — Ёнджо! - тихо вскрикивает Хванун, видя снопы взрывающихся звезд перед глазами. Его тело было готово взорваться и стать пеплом, сгорев в этом огне. — Да, - тихо шепчет в ответ старший, задыхаясь, - да. Шепчи мое имя больше. Я хочу слышать его так часто... — Ёнджо, Ёнджо, Ёнджо, - тела обоих подходили к той самой кульминации, к тому самому кресцендо симфонии. — Люблю тебя, - губы Ёнджо накрыли сладкие уста, целуя, передавая дрожащему в оргазменной судорге парню все то, что он чувствует сейчас. Для них существовали только они и больше никого. Содрогнувшись в экстазе, наблюдая, как перед глазами проносится весь мир, Ким громко стонет, уткнувшись носом в шею дрожащего Хвануна. — Знаешь, мою любовь к тебе не передаст ни одна музыка, никакой стих, - два тела прижимаются к друг другу, не желая расставаться хотя бы на долю секунды. Наконец, заметив, что глаза Хвануна слипаются, Ёнджо натягивает на замершее тело пижаму, укрывая его теплым одеялом. Одевшись сам, он залезает под одеяло, чтобы охранять крепкий и сладкий сон младшего.