Амос

Проснувшись, как он надеялся, ранним утром, Эдди малость изумился. Палящее во всю, просачивающееся сквозь плотные изумрудные шторы солнце было уже в зените. И это означало лишь одно: он проспал воскресный визит в церковь. В прочем, думалось ему, это и не удивительно: пойти на самый поздний сеанс в кинотеатр — ужастик, к слову, был отстойным — и после полночи играть в видео игры было чревато последствиями. Бросив взгляд на ворочающегося в своей кровати Тозиера, Эдди приподнялся с матраса и направился в ванную, чтобы привести себя в порядок. Сон до полудня плохо сказывался на парне, и не важно, что спал он ровно то же количество часов, что и обычно. Сонливость, подпухшее лицо и небольшая дезориентация сопровождались короткими, но частыми зевками. Упершись руками в раковину, он начал разглядывать своё отражение в зеркале. - Господи, ну и чучело.

Не поминай имя Господа всуе.

Эдди махнул головой, отгоняя ненужные мысли. Он приоткрыл зеркальную тумбу, чтобы выудить оттуда зубную пасту и щётку, которая так заботливо была приобретена Ричи как раз для таких случаев. Выглядело ли это странным? Возможно. Но это было и было как раз кстати. Единственной странностью было то, что он не приобрёл такие же щётки для всех Неудачников, ведь они оставались на ночлег у Ричи разве что на пару-тройку раз реже самого Каспбрака. Надавив на тюбик и всего на секунду прикрыв глаза, Эдди обнаружил, что поднося зубную щётку ко рту, наклонил руку, и теперь часть зубной пасты красовалась на груди. Идеально вписывающийся изъян на мятой домашней футболке, чтоб его. Стянув её с себя, Эдди механически начал отмывать желеобразную субстанцию до момента, пока поражённая область не стала насквозь мокрой и девственно чистой. Повесив футболку на сушилку, он снова глянул в зеркало и сжал руками края раковины. Грязно-жёлтая отметина над сердцем уже практически не отдавала болью, но оставалась, как самое ненужное в Мире напоминание. Невольно стиснув зубы, Эдди с отвращением смотрел. Смотрел так, словно так не должно было быть. Но словно это было уместным.

«Не оставляй юноши без наказания: если накажешь его розгою, он не умрет; ты накажешь его розгою и спасешь душу его от преисподней»

И откуда ей было знать?!

- Они были что-то типа родственными душами и всё такое. Ну, знаете, когда связаны эмоционально и физически. - Нет, нам, конечно, известно, но откуда-то тебе знать о существовании таких слов? - Ха-ха-ха. Я серьёзно. Вы что-нибудь слыхали о таком? Потому что я вот впервые услышал. - О существовании родственных душ? - Блять, да нет же! О том, что они типа так тесно между собой связаны. Что иногда даже физически чувствуют боль друг друга, вот прям чувствуют!

Эдди снова покосился на синяк, угасающий на его теле, и скривился, словно его ударили прямо туда. В самое сердце. - Если уж я и пропустил утренний поход в церковь, - произнёс он шёпотом и коснулся коленями тёплого кафеля. - То сейчас я помолюсь ещё и за то, чтобы мою боль никто и никогда не прочувствовал. Покинув ванную комнату в уже абсолютно сухой одежде Эдди отметил, что кровать в спальне его друга пустует, а с кухни на первом этаже раздаются численные голоса. Сквозь приоткрытую дверь доносился манящий запах блинов и кофе, словно завлекая Каспбрака на поздний завтрак. И запах только усиливался с каждой ступенькой, что приближала его к кухне. - ... Уже не болит, Ричи? - долетал до ушей Эдди голос Алейды, добродушной подруги покойного деда Ричи. - Если не трогать - то нет, - хохотнул парень. - Что "не болит"? - удивлённо спросил Эдди, благодарственно улыбаясь и кивая на пододвинутую ему Алейдой чашку кофе. Ричи замялся. Всего на долю секунды, но замялся. И это не проскользнуло мимо непонимающего взгляда Эдди. - Я стукнулся рукой несколько дней назад, когда помогал мисс Блэквелл... - Ричи, дорогой, я же говорила: зови меня Алейда. - Да, извините. Так вот, я стукнулся рукой, когда помогал Алейде с чемоданами. Синяка нет, но боль всё же чувствуется. Отпив из своей чашки, Эдди скептически глянул на Ричи. - Это было в четверг и боль всё равно чувствуется? Хоть синяка и нет? Врачи в твоей больнице были правы, ты - грёбанный симулянт, - съязвил Эдди и рассмеялся под испепеляющим взглядом друга. Эдди разделял взгляды Ричи на здешнюю медицину. Нет, ну правда, как можно было не распознать катаральный гастрит, в самом-то деле! И можно было бы подумать, что Тозиер и впрямь тот ещё халявщик, если бы ему не пришлось целых две недели питаться сплошными кашами. Любой, кто знает Ричи Тозиера, согласится, что для него это было труднейшим испытанием. - И это мне говорит человек с психосоматической астмой? - ухмыляется Ричи. - Ты же знаешь, мне это не подвластно! - воскликнул Эдди. - О, здравствуйте, мистер Тозиер. Весёлый, напевавший какую-то песенку отец Ричи вкатил на кухню чемодан и глянул на настенные часы. - Доброе утро, ребята. Милая, мы опаздываем! - крикнул он куда-то в направлении гостиной. - Алейда, вы готовы? - Конечно, Уэнтуорт. Все мои вещи, кроме маленькой сумочки, у тебя на руках, - она хохотнула и привстала с кухонного стула. - Тогда я жду вас в машине. Ричи, - Уэнтуорт Тозиер обратился к сыну. - Если мы не вернёмся к обеду, приготовьте себе что-нибудь сами. Мама очень переживала, но я смог её убедить в том, что вы уже взрослые, - он подмигнул и направился к коридору. - Ну что же, рада была повидаться с тобой, Ричи, - улыбнулась Алейда и положила свою руку на плечо парня. - Уверена, тебя ждёт такое же захватывающее будущее, как и твоего дедушку. Главное - не давай своему страху вырваться вперёд. Это твоя гонка. - Спасибо, мисс... Алейда, - поправил себя Ричи и улыбнулся ей в ответ. - Мне было приятно пообщаться с родственной душой моего деда. И, думаю, вы правы: кажись, мне и впрямь уготовано весёленькое и захватывающее будущее, - хохотнул Ричи скорее тому, что истинную суть разговора понимали лишь они с Алейдой. - Ну это и не удивительно, с такими-то друзьями, - женщина добродушно улыбнулась и перевела свой взгляд на Эдди. - Психосоматика - это интересно, но только в рамках медицины. Береги свои нервы, Эдвард. Была рада знакомству. - Я тоже был рад познакомиться с вами, - широко усмехнулся Эдди. В кухню вбежала суетящаяся Мэгги Тозиер и, с облегчением выдохнув "Ну конечно!" схватила свой лежащий почему-то у холодильника кошелёк. - Нам пора ехать, иначе упустим самолёт. Ричи, вы... - Мам, не переживай, с голоду не умрём, - отмахнулся Ричи и кивнул головой на окно, за которым разносился сигнал автомобиля. - А вот папа от ожидания может. Закатив глаза, Мэгги Тозиер заправила смолянистый волос за ухо и поспешила покинуть дом, подхватив за руку покидающую их гостью. Отсалютовав Алейде, Ричи уселся на стул и потянулся за тарелкой с блинами и черничным джемом. - Ну что, - начал он, накладывая блинов Эдди на тарелку. - Сначала поздний завтрак, потом сочинение по литературе? Сначала литература, потом геометрия, затем ненавистная обоим химия. Время шло неумолимо быстро, и этот факт заставлял желудок Эдди сжиматься до размеров крохотного кулака. Он глянул на часы - нужно было возвращаться домой. Грудную клетку словно кто-то решил вжать в стул, да с такой силой, чтобы в итоге от самого Эдди ничего не осталось. Покончив с домашним заданием, Каспрак нехотя начал складывать свои тетради и вещи в рюкзак. - Чувак, всё хорошо? - обеспокоено спросил Ричи. Эдди словно что-то дёрнуло, и это что-то вытаскивало его из собственных тягучих мыслей. - Что? Да... Да, всё окей. - Ты выглядишь... напряжённым, что-ли. Точно всё нормально? - переспросил Тозиер, плюхаясь на кровать рядом с рюкзаком Эдди. - Да, я просто... Переживаю, чтобы мама не расстроилась, - ложь. - Ты ведь знаешь, мы ведь обычно по воскресеньям ходим в церковь. - Тю! Всё будет хорошо, спагетти! Скажешь ей, как есть, что проспал. Думаешь, она не поймёт? Даже твоя мать не сможет долго на тебя обижаться. - Ох, Ричи... Я думаю, с учётом того, как мы грызёмся в последнее время, расстроится, ещё как... Ты ахуительно хорошо врёшь своему другу, Каспбрак. Расстроится она, как же. - Что у вас там вообще происходит? - в очередной раз спрашивает Ричи. Но Эдди, словно в трансе, поразительно долго застёгивает молнию рюкзака. Из-за чего его руку перехватывает брюнет. - Эй, - Ричи посерьёзнел и посмотрел на него пронзительным взглядом. - Скажи мне. Эдди ненавидел, когда он так смотрел. Словно сквозь глаза пытался открыть двери в душу. По правде говоря, у него это получалось. И не раз. Но не в этот. - Да мы просто грызёмся на будничной почве. Это у тебя добрые и понимающие родители, а у меня - поехавшая мать с навязчивым синдромом гиперопеки. Не удивлюсь, если она меня заставит поступать в университет в Дерри. - Врагу не пожелаешь. - Вот и я о том же. Она... Она пытается держать меня рядом, понимаешь? А этого становится чересчур, - выдохнул Эдди и закинул рюкзак на плечи. - В любом случае, пока мы живём под одной крышей, я должен стараться как можно меньше её расстраивать. - Но ведь так будет не всегда! Ты, ты, - Ричи подорвался с кровати. - Ты не можешь пытаться ей постоянно угодить. И чёрт, Каспбрак, если ты сделаешь ещё шаг, ты расстроишь меня! Неужели ты не останешься на обед? - Уже почти ужин, Ричи, - губы Эдди дёрнулись в грустной улыбке. - Мне надо домой. Попрощавшись, Эдди запрыгнул на свой велосипед и помчался к дому, который был всего в нескольких кварталах от дома Ричи. Близился вечер и с каждый минутой на улице становилось всё прохладнее. А, возможно, Эдди лишь казалось, что становиться холодно. В отличии от дома Ричи, его собственный казался ужасно неприветливым и серым. Да что там дом - целый район казался жутко неприветливым. Возможно, всё дело было в назревающей буре. Но отчего-то Эдди думалось, что дело вовсе не в этом. Подойдя к двери собственного дома он обнаружил, что его руки покрылись холодной испариной. Нервно сглотнув, парень вытер ладони о штаны и дёрнул за ручку. На кухне играл радиоприёмник и что-то шумно шипело на сковородке. Судя по запаху - отбивные. Крепче сжав лямку рюкзака на плече, Эдди разулся и направился к источникам шума. Мама стояла у плиты, глядела на жарящееся мясо и словно сверялась с каким-то рецептом в руках. И это могло показаться достаточно милым. Но оно таким не было. Не ощущалось никакого домашнего уюта и тепла. Только тишина, холод и... - Мрак сегодня ночью окутает весь Дерри, можете не сомневаться! Грядёт настоящая буря! Но, к счастью, завтрашним утром над нами вновь воссияет солнце! - галдел весёлый голос ведущего из радиоприёмника. - Э-э, привет, мам, - робко сказал Эдди, одной рукой держа рюкзак, а второй придерживаясь за дверной косяк. Соня Каспбрак полуобернулась и спокойно посмотрела на сына. - Эдди, ты уже вернулся? - невозмутимо, словно равнодушно произнесла женщина. - Да, я... Ты видела записку? - он почувствовал, что ладони снова начали потеть. - Естественно, я видела, Эдди. Если бы нет, я бы уже подняла на уши весь город, - она повернулась к плите и сняла сковороду с огня. - Ты сегодня не был в церкви. Стальной голос сквозил леденящим холодом и презрением. Ну, думалось Эдди, это еще ничего. - Да, мама, прости. Я проспал... - Ты молился? - резко перебила сына миссис Каспбрак. - Да, мама. Я молился сразу, как проснулся, - Эдди ожидал такого вопроса и поэтому позаботился о том, чтобы не лгать матери. Ведь... Её гнева стоило бояться больше, чем гнева Бога. Она повернулась и смерила сына долгим пронзительным взглядом. - Хорошо, - сняв фартук, Соня пригладила и без того идеальную причёску с тугим узлом. - Мне нужно выйти проверить почту. Вытащи бельё из стиральной машины и забрось в сушилку, а после спускайся на ужин. - Да, мама, - кивнул Эдди и сделал слишком резкий шаг назад. Словно только и мечтал сбежать всю эту мучительную минуту. Хотя почему же словно? Поднимаясь наверх по ступенькам, Эдди умолял себя не сорваться на бег. Конечно, вряд ли это могло показаться странным: в детстве, да и в юношестве тоже он постоянно перепрыгивал через ступеньку; вечно куда-то спешил. Но сейчас он словно боялся привлечь к себе внимание каким-то лишним движением. Оставив рюкзак на полу своей комнаты и сделав вдох с ингалятора, который покоился на прикроватной тумбе, Эдди направился в кладовку, где находились все нужные для уборки дома предметы, стиральная машина и сушилка для белья. Вытаскивая каждую мокрую одёжку по одной, он всё гадал, какой же вариант поведения Сони Каспбрак его смущает больше: безостановочные крики и вопли о его бестолковости; или же сплошное равнодушие и полный пренебрежения взгляд. По правде сказать, ко второму было бы проще привыкнуть, если бы не вечное с недавних пор ощущение, что ты находишься на минном поле. Вихрь мыслей прервался внезапно наступившей тишиной. Тишиной, полной напряжения. Тишиной, когда ты знаешь, что ты не один. Сердце Эдди упало в пятки. В отражении люка стиральной машины стоял силуэт его матери, что закрывал собой весь дверной проём. Он медленно обернулся и увидел в её руках деревянный крест, размером и толщиной с небольшую бейсбольную биту, что раньше постоянно висел в её спальне. Он хорошо помнил этот крест. Его тело хорошо помнило этот крест. - Мама? - По воскресеньям мы всегда ходим в церковь, Эдвард, - сковывающий своим холодом голос разрезал тишину, словно лезвием. - Мам, я... Я проспал, но я... Я клянусь тебе, в следующее воскресенье я пробуду в церкви в два раза дольше, чем обычно. Хотелось кричать. Хотелось настоять и сказать, что ничего не будет, Бог простит и выслушает в следующий раз. Но почему-то всё, на что был способен Эдди - неподвижно стоять у стиральной машинки. - Я в этом не сомневаюсь, Эдвард. Ты будешь стоять на коленях перед Господом Богом и исповедовать все свои грехи, будешь отвечать за всю свою ложь. - Но мама... - Никогда не лги мне, Эдвард. Никогда не лги о том, что молился. Ты ведь знаешь - Господь всё видит, - она ступила навстречу сыну, а тот не мог ступить и шага. Лишь сильнее вжимался в машинку за спиной, мысленно моля Бога помочь. - Я не лгал тебе, мама! - голос подводил, глаза начинали жечь, к горлу подступала тошнота. - Лгал, лжёшь и сейчас. Ты - ненавистный Богу грешник! - шаг. - Ну ничего... Он простит, Эдвард, ты знаешь, Бог всегда прощает, - шаг. - Но прежде ты должен понести наказание за своё непослушание, - деревянный крест взмыл в воздух и с размаху врезался Эдди в плечо. Жутко хотелось взвыть. Крикнуть, оттолкнуть и сбежать. Но ведь это же мама. И мама всегда учила терпению. И что Господь любит терпеливых. Замахнувшись ещё раз, Соня Каспбрак ударила ровно в то же место, но котором покоился синяк трёхнедельной давности. Эдди прикусил губу до крови и инстинктивно прикрыл грудь руками. - Мама, пожалуйста.., - взмолился Эдди и тут же согнулся пополам от очередного удара в живот. Упав на колени, парень не смог сдержать слёз. Всё перед глазами поплыло, пол в страхе задрожал. Или дрожал сам Эдди? - Ужин через 5 минут, Эддичка, - весёлым голосом пропела Соня Каспбрак. И от него тошнило ещё больше. Словно ничего и не было. Всего в нескольких кварталах от дома Эдди, за кухонным столом скрутился от боли его лучший друг. И он уже начинал ненавидеть свою родственную душу.