Амос

Никто из Лузеров не удивился, когда на следующий день смазливый двенадцатиклассник не пришёл в школу. И в день после, собственно, его так же никто не наблюдал. Однако в четверг по окончанию уроков, плетущийся на свою дополнительную тренировку Майк заметил его у ворот школы и с облегчением выдохнул — всё было не так плохо, как предполагалось. Никаких тебе сломанных ног и позвоночников, всего-лишь перекошенный нос и пара синяков (и ещё, пожалуй, с десяток под одеждой). В остальном, парень выглядел, как среднестатистическая жертва Бауэрса. Теперь уже не так громко смеющаяся; затравленная и нервно оглядывающаяся по сторонам. - Он теперь и шагу без своих друзей не ступит, - уверенно прорицал Эдди, наблюдая за входящими в двери закусочной двеннадцатиклассниками. - А ты бы стал маячить перед тем, кто отхуярил тебя до полуобморочного состояния, без дополнительного сопровождения? - вскинул брови Тозиер и упёрся предплечьями в стол. - Вспомни, когда Бауэрс вечно охотился на нас, мы только так и передвигались - всей стаей. - Это не сильно нам помогало, да? - ухмыльнулся Эдди и перевёл взгляд на брюнета. Впервые за долгое время вечер пятницы они встречали без остальных Неудачников. Так как у тех, по невероятному стечению обстоятельств, появилась гора домашних дел, невыполнение которых грозило если не домашним арестом на все выходные, то вылизыванием всего дома на весь оставшийся день вплоть до ночи. Никто из Лузеров не хотел быть тем, из-за кого рушатся традиции, поэтому все договорились встретиться к восьми у городского кинотеатра. Эдди же, оставив очередную записку на кухне, подался к Ричи с предложением, от которого нельзя было отказаться: - Поедание пирога на время? - Тозиер вылупился на одноклассника так, словно впервые о подобном слышал, а затем рассмеялся. - И что же тебя на это толкнуло, Спагетти? - Азарт, - усмехнулся тот, вытаскивая байку из своего рюкзака и надевая её через голову. - Победитель получает, - он стянул с головы капюшон и словно специально выдержал паузу, которая, о, он знал, только раззадорила Ричи. - Билет в кино. - О-о-о, это ты так завуалировано зовёшь меня на свидание? - подмигнул брюнет, шутливо взяв друга за руку. - Это я так хочу развести тебя на билет, - ехидно улыбнулся Эдди, сжав руку другого перед тем, как отпустить. И вот, на Дерри опускались присущие им ранние сумерки, сопровождаемые едва прохладным октябрьским ветерком. Окутывая всё пространство вечерней полутьмой и давая возможность дорожным фонарям и неоновым вывескам, вроде той, что висела над закусочной Кинга*, заискриться каждой своим цветом. Время подползало к семи, вишнёвые пироги лениво переваривались в желудках; а один из двух сидевших за столом, чуть более довольный парень с улыбкой сверлил своего собеседника. - Нужно было спорить ещё и на поп-корн. - А не дохуя ли ты хочешь, детка? - притворно возмущённым тоном спросил Ричи. - Ты был близок к победе, - тяжело вздохнул Эдди, кладя руку на свой забитый до отвала живот. - Подумай над этим, Балабол. - Если я и буду спорить, - а он будет, они оба это знали. - То не на поп-корн, это уж точно, - весело подмигнул Тозиер и облокотился на мягкую спинку диванчика, едва касаясь плеча Эдди. Тот лишь хмыкнул, улыбаясь, но ничего отвечать не стал. Никто, даже сам Эдди, уже не обращал внимания на то, куда иногда заводил разговор с Ричи. Его вечные шуточки и флирт, которые распостранялись на весь Клуб, стали настолько заразными и привычными, что, казалось, раскрепостили их всех до невозможности. И уже каждый мог, не моргнув и глазом, ответить Тозиеру так, что тому оставалось лишь присвистнуть со словами "Ученик превзошёл учителя". Но он, естественно, не давал фору. Эдди же иногда казалось, что часть шуток и флирта, предназначенных для его собственных ушей, были какими-то другими. Возможно, здесь играла роль лучшего друга. Возможно, что-то ещё. Взгляд карих глаз лениво прошёлся по всему залу, осматриваясь. Ричи казалось... Нет, Ричи знал, что закусочная Кинга — это "плюс один" в любимые места Лузеров. И дело, пожалуй, было даже не в дешёвой и вкуснейшей еде. Всё здесь - начиная интерьером и заканчивая на удивление приятным персоналом, - отдавало Домом. Словно тебе здесь всегда будут рады, даже если никто не сядет с тобой за стол. Кто и что бы тебя не преследовало... Оно не могло проникнуть сюда, просто потому что здесь было слишком светло. Слишком хорошо. Невероятное количество столов и диванов, расположенных квадратной скобкой напротив бара и кухни — все они упирались в стену и заканчивались ровно там, где начинались увенчанные жалюзями окна. Обычно на четыре-шесть человек, и два больших круглых стола в разных концах закусочной — для больших компаний. По залу сновали милашки-официантки, для которых даже самый злобный сноб не поскупился бы чаевых. За барной стойкой — приятнейшая женщина лет пятидесяти; дальше, за кухонными дверьми — мистер Ригсби, невероятный повар и добрейшей души человек. И всякий раз, как открывались двери, присутствующий в зале персонал радостно приветствовал всех гостей. Так, словно каждый здесь был желанным. Словно это и не Дерри вовсе. И словно не в этом городе, за закрытыми дверьми домов, происходили ужасные вещи. О чём, скрепя сердцем, старался не думать Эдди.

***

Что действительно расстроило Неудачников в тот вечер — так это осознание того, что большинство фильмов, выходящих в кинопрокат за последние несколько недель, были не просто ужасными. Более того — это казалось натуральным дерьмом. Ужастик, вышедший на прошлой неделе (тот самый, о котором галдели налево и направо), оказался настолько скучным, что уже спустя полчаса фильма Стэнли, — впервые за всю совместную историю походов в кино, — дал мощного хропака. Приключенческий фильм о гробницах и зомби-мумиях, который, удивительно, — ещё держался в прокате, — заставил Ричи и Эдди мычать и стонать, словно прокажённых, в яростном желании покинуть кинотеатр. А открывший этот месяц позора дебют Райаны Джонс в типичной комедии о студентках, покорявших Манхэттен, — "Скромняга в отрыве"**, так он, кажется, назывался, — тот и вообще стал откровенным провалом. Сегодняшний фильм, думалось им, был ничуть не лучше. Хотя, победой можно было считать уже то, что он вызывал хоть какие-то эмоции, кроме разочарования и раздражения от потраченных впустую карманных денег. — Господи, это ведь откровенный тупняк, — скривившись, не отводя глаз от экрана, произнёс Бен. Беверли, которая сидела с ним, лишь тяжело взглотнула и поджала губы. Признаться, её уже какое-то время подташнивало. — Согласен, — мина отвращения застыла на лице Майка. — Как можно было такое снять? — Как и всю хуйню, что сейчас выходит, — ёрничал Ричи, невзирая на то, что его мутило. — Только от этого тянет блевать по-настоящему. Остальные Неудачники в лицах Эдди, Стэна и Билла в немой брезгливости кивнули головами в знак согласия. Но, почему-то, никто так и не сдвинулся с места. Без утайки сказать, теперь уже всем стало интересно, что будет дальше. В глазах каждого мерцало отражение экрана, на котором безо всяких угрызений совести и даже без малейшей капли отвращения, двинутая на всю голову старуха, — как прозвал её Ричи в силу её кое-где поседевших волос и безумного морщинистого взгляда, но никак не возраста, — расчленяла своего уже покойного, предавшего её мужа. Для, — о, они ещё не знали, — того, чтобы позже под видом сочной свинины скормить его своим детям. В момент экранной семейной трапезы Ричи и впрямь едва не стошнило и Эдди, обеспокоившись, предложил свалить оттуда нахер, но Тозиер настоял на том, что хочет увидеть, чем закончится подобная поебень. И не то, чтобы они никогда не смотрели фильмы ужасов, нет! Очевидно, нормальные фильмы ужасов обычно имели два исхода: они либо пугали до усрачки, либо завлекали своим интересным, хоть и жутким сюжетом. Этот же был омерзительным и беспонтовым по всем блядским параметрам. В этом Клуб, несомненно, сошёлся во мнениях. Знаете, как это бывает? Когда ты думаешь, типа, ну камон, хуже уже быть не может! Но нет, всё-таки может! Эта старая сука все промахи и интрижки своего бездарного-упокой-господь-его-душу супруга скидывает на весь род мужской, какая банальщина! И кто же находится у неё под рукой? Ха-ха, ну каков же бред, думалось Ричи! Каков же бред! И какой же бред то, что сидящий по правую руку от него Эдди напрягся от одной мысли о том, что последует дальше. Там, за закрытыми дверьми комнаты его. Экранного Эдди, как астматик сам его прозвал. Мысленно, конечно же. Впившись глазами в волочащую по полу биту старуху, он понимал, что теперь уж да, теперь пора сваливать. Но ноги его не слушали, а руки так и вовсе словно намертво впились в обивку кинотеатровского кресла. - Ой-йой, сейчас что-то будет, - пискнула Беверли где-то из-за спинки сиденья. Старуха, словно услышав фразу Марш и решив, что это и есть тот самый сигнал, оскалила свои желтые зубы в мрачной улыбке и медленно открыла скрипящую дверь в спальню спящего, ничего не подозревающего сына. После первого удара Эдди стошнило в практически полное Тозиеровское ведро поп-корна.

***

— Эдс, Эдс! — кричал Ричи, выбегая за другом на улицу. — Да стой же ты, Эдди! — крикнул тот, после чего догнал шатена. Тот согнулся над лужайкой, словно ожидая очередного приплыва рвоты. — Эдди? Эй, ты как? — Отлично, — вяло прокомментировал собеседник и, так как рвоты не последовало, выпрямился, показав большой палец. Его всего трясло и, Боже, Каспбрак мог поклясться, что его не трясло так никогда за всю его грёбанную жизнь. — Господи, да ты же весь бледный! — вылупил глаза Тозиер и подскочил к другу, чтобы приложить руку к его лбу. — Температуры вроде нет, но, Господи, ты холодный почти как труп! Какого... Да ёб твою ж мать, Эдди! — беспокойно выругался тот, когда шатена снова скрутило над лужайкой. — Ч-что у в-вас т-тут п-п-происход-дит? — донёсся голос спешащего к ним Билла. — Господи, Эд-ди, т-ты живой? — Да что же вы заладили с этим Господом?! — огрызнулся Эдди, после чего с уставшей гримасой извинительно глянул на друзей. — Всё нормально, наверное... Я себя ещё с самого утра плохо чувствовал. Потом объелся пирога так, что вздохнуть не мог аж до самого сеанса, — тараторил с задышкой Эдди, смотря себе под ноги. — А потом вот это, и я просто... Лёгкие Эдди в один момент сдавило, да так, что выдохнуть он просто не мог. Забавно, что астма психосоматическая, ведь тогда её можно побороть, так ведь? Убедить себя, что всё это в твоей голове, что на деле тебе ничего не угрожает, что всё дело в нервах. Нужно было всего-лишь себя убедить, но он не мог. Сучий Божий замысел. По напуганным глазам астматика и сдавленного хрипа Ричи понял, что дело набирало всё более хуёвых оборотов. — Ч-что? Куда... ГДЕ ИНГАЛЯТОР, ЭДДИ? — запаниковав, Ричи начал хлопать себя по карманам и тут же вспомнил, что оставил свой запасной ингалятор дома. Он потянулся к карманам Эдди, но и там той блядской пластмассы не оказалось. В какой-то момент Ричи показалось, что его собственные лёгкие прожгло огнём, словно задыхался он сам. Вдох отдался болью в побитом плече и, сука, казалось, не было момента хуже для проявления его мудацким соулмейтом мудацкой трусости. — Сумка, у него под байкой его поясная сумка! — крикнул невесть откуда взявшийся Стенли и Ричи, раскусив загадочное движение рук задыхающегося Эдди в районе своих бёдер, потянулся к его байке, чтобы задрать её. Неудачникам, что собрались вокруг, показалось, что и без того огромные от ужаса глаза Каспбрака расширились ещё больше, когда брюнет схватился за его байку. Задрав её до самого солнечного сплетения, Ричи и впрямь обнаружил надетую вокруг его талии поясную сумку, поверх белой футболки. Выудив из сумки ингалятор, брюнет с излишней силой впихнул его в рот своего друга и впрыснул долю плацебо. Отдышавшись, Эдди благодарно кивнул и обнял Ричи, слегка повиснув на друге. Мир уходил у него из-под ног.