г.Р.Е.Ш.И.

Психолог долго смотрел на лицо, отпечатанное на фотографии. Слишком долго. В какой-то момент Вилл даже забеспокоилась: уж не уснул ли её новый любовный интерес с открытыми глазами. Лицо его оставалось непроницаемым… - Хм… - сказал, наконец, он, убирая карточку от глаз. - Хм? – Вандом подняла бровь. – Что значит «хм»? Ты… перетрудился сейчас, да? – она рассеянно хихикнула. – Можем поговорить об этом после выходных, если не хочешь… - Всё в порядке, - Максвелл упрятал фото отца Вилл в карман пиджака. – Я постараюсь навести справки о его посещениях Хиттерфилда за то время, которое ты указала. А по поводу моей задумчивости… просто пытался найти между вами двумя что-то общее. Не может же ребёнок отличаться от отца так… разительно… - Эм… Ну не знаю, - девушка пожала плечами. – меня и с мамой-то роднит только овал лица. Другие никакие овалы пока не выросли, - она сделала микропаузу, словно желая, чтобы Роберт оценил шутку. – А отец… - она возвела глаза в потолок и снова уселась на прямо на стол, предварительно отполированный влажными салфетками, - если вспомнить, мне раньше говорили, что у нас похожие улыбки… - Улыбки? – он усмехнулся. – Бог мой, надеюсь, нет. Ради твоего же блага. Образ резкого, неприятного, похожего на ящерицу мужчину с фотографии никак не соотносился с беззаботной розовощёкой крохой, улепленной пластырями и немного вспотевшей. Он сел рядом с Вилл, на свой стул, и положил руку ей на бедро. Довольно высоко. Куда ближе к тазу, чем к коленной чашечке. Вилл ничего не сказала. Накрыла его ладонь своей, маленькой. - Я… Не совладал с собой, Вилл, - негромко проговорил Максвелл. – Хотя должен был. Должен был нести ответственность и за себя, и за тебя… Лучше бы о случившемся здесь… никому не знать, понимаешь? - Пф, мог бы и не говорить, - с лёгком холодком она поджала губы, - как ты себе это представляешь? «Привет, мам, подружки, знаете, сегодня Мистер Психолог в рамках занятий отлизал мне писюху и засунул в задницу палец!» Никому я тебя не сдам, расслабься. - Вилл… - Почему ты до сих пор думаешь, что это не то, чего я в самом деле хочу? - А ты правда уверена, что хочешь? - Девочки очень смышлёные, Роб, - она скрестила руки. – Подумай, ты и насчёт себя не был уверен, пока я на взяла всё в свои руки и не заставила тебя понять то, что ты действительно меня хочешь. Он промолчал. Вилл сделалась суровее, нахохлилась, перестала болтать ногами. - Вчера ночью, когда я оказалась у твоего дома, пьяная и обиженная, знаешь, что стало последней каплей? – её глаза сощурились. - Что ты назвал меня Вильгельминой, этим тупым дурацким именем. В тот момент я поняла, что действительно хочу, чтоб ты называл меня просто Вилл. Мне было важно добиться этого именно от тебя, Роб. С самого нашего первого дня, что бы ты не говорил, как бы не дистанцировался, я всё больше понимала: это судьба. Сперва я прятала это, боялась этого, но только сильней злилась на себя и на тебя. Срывалась, истерила, снимала бельё в ответ на просьбу показать шрамы, но только ранила нас обоих… всё это время, - она сжала маленькие ладони в кулаки. Дрожащие кулаки. – И только этой ночью мои желания, истинные желания, выплеснулись наружу. Не могу объяснить, как это случилось, но я люблю тебя Роб. И хочу, чтобы ты в ответ любил меня. Я заявляю о своей серьёзности! – выпалила она в сердцах, но Максвелл выставил ладонь, будто призывая остановиться. Она замерла, вскочив со стола. Лицо её было переполнено гневом, волнением. Выставленная ладонь поманил её сделать шаг. - Ты… Ты ведь тоже испытывал это… - сдавленно прошептала Вилл, повинуясь, касаясь его руки, медленно прижимаясь к нему, сидящему, всем телом. – Ты хотел смотреть на меня… Любоваться мной… Вдыхать мой аромат… Трогать меня голую… Целовать мои шрамы… Любить… Меня… Её слова секлись гильотиной внезапных поцелуев. Стройная и красивая речь распалась на предложения, слоги. Он вторгся в неё своими губами, а она отчаянно поддержала этот порыв. Села на него верхом, обняла… И поцеловала таким долгим поцелуем, что весь мир успел осыпаться пеплом. Сердце Кондракара вибрировало на глубине позабытого в углу ранца. Розовые искры прожгли дыру в стенке между карманами. Внутри потом ещё долго пахло палёным пластиком… *** - А-ах!.. Ещё!.. Ещё!.. Да-а!.. Блять!.. Ещё! А-а-а-а! Элион двигала бёдрами и тазом как сумасшедшая, то и дело стукаясь задницей то о жёсткий матрас чужой постели, то о пятки напирающей партнёрши, с которой они вот уже какое-то время не могли удобно «сцепиться». Было жарко, даже душно. Живот, зад и подмышки Браун блестели от пота, а сама она будто приклеивалась к белоснежной простыне всё сильнее. Стиль движений был агрессивным, выматывающим. «Ножницы» кренились. Равновесие менялось. Элион Браун то напирала вперёд, наклоняясь к подруге так, что начинала касаться кровати лишь кончиками пальцев, то ничком падала на спину, свешивая вниз то руки, то голову, и начинала двигать лишь низом живота, отдав себя в полную власть тычков подруги. - Бля-а-а… В её вагине происходил жуткий пожар. В горле и в носу пересохло. - Ох, чёрт… Женские соударения ускорились. - Не болтай… Элион облизала ладошку и смазала себя между ног. Её подруга сделала тоже самое. Киска у неё, кажется, раскрылась чуть сильнее. Элион пододвинулась. Разгорячённые клиторы соприкоснулись, отдавая в мозг импульс неожиданно сильного наслаждения. Девушки застонали, сцепили правые руки, запрокинули головы, будто вальсируя, и за пару толчков синхронно закончили начатое. - Уф… Обе упали на спину. Жижица растеклась в пространстве между ними… *** В ванной было немного неловко. Пусть они только что довольно грязно поимели друг дружку, стоять вместе под одной душевой струёй, чуть соприкасаясь задницами, всё равно казалось Элион чем-то чужеродным, неестественным. - Передай душ-гель, будь добра, - Элками первая нарушила их неуютную тишину, бросив на неё быстрый кошачий взгляд изумрудными глазками. - А?.. Угу… Да, конечно, - не сразу сообразила Элион. - Пф, копуша… Девушка наполнила руки пеной и неожиданно стала мыть её, Элион, в области груди и подмышек: - Не парься, Эли, - покладисто произнесла она. – раз уже сорвались разок, чего накручивать? - Странно всё это, - Браун немного закусила губу. – Не знаю, что на меня нашло… - Такое случается, подружка, - развела руками Этель. - Ты трахаешься с Корнелией, я трахаюсь. Временами из-за этого растёт какое-то напряжение, между нами, хм… Это должно было однажды вылиться во что-то такое, - она наклонилась и чмокнула Элион в мыльную щёку. – Это ведь лучше, чем выдирать друг дружке волосы в спортзале на глазах у всего класса, а? - Да, наверное… - Ну и конечно это добавляет перчинки, - Элками подмигнула, - ты ведь на меня теперь совсем по-другому смотришь. - Эй, Элками, – Браун резко подняла глаза. – Выпить нет ничего?.. *** ...Элион залпом выдула банку пива, принесённого подругой, даже не утруждаясь переливанием в большой стакан. Выпила, вздохнула и попросила добавки. - У меня травка есть, - предложила Этель, - можем по-быстрому устроить пока родаков нет. - Да, давай, - пожала плечами Элион. - Быстро же ты согласилась, - та улыбнулась, - настолько чёрная полоса в жизни? Из-за Корнелии опять? Вы же помирились сегодня? - Ну… Ну да, помирились, - рассеянно кивнула Браун, - только вот… - Только вот она отклонила твою просьбу уединиться в женском туалете и ушла теребить пилотки девчат из клуба? - Ну… да, в общем… - Хах, - Элками ухмыльнулась, - Корнелия как она есть. В топовой форме. Я думаю, - она изучающе просканировала лицо подруги от подбородка до лба, - думаю, твоя проблема в неправильном отношении ко всему этому. - С хера ли? – икнула Браун, недовольно упирая руку в бок. - Ты слишком собственница, - сказала Элками. – И не можешь смотреть на всё без долгосрочной серьёзности. - Чё?.. – девушка показательно отвернул голову, упираясь взглядом в помятый плакатик «Gorillaz» над дверь. - Ну блин, Корнелия – топовая девчонка с шикарной жопой и крутыми сиськами, и она проводит время с тобою куда чаще, чем со своими среднестатистическими прихлебалами. Трахает тебя нормально, все дела, но ты не ценишь этого, - она бухнулась на диван рядом и возложила руку ей на плечо, - ты видишь только те моменты, когда она вертит хвостом перед другими. Ты не можешь принять её природу. Корни – альфа, хищница, собирает собственный лесбопрайд. Она до самой старости не остепенится. Её сердце никогда уже не будет принадлежать кому-то одному. Я эти правила приняла и искренне наслаждаюсь моментами, когда она звонит мне в полном раздрае в три часа ночи и просит прийти переночевать. Я наслаждаюсь мгновениями, когда она выбирает именно меня, а ты, Эли? Держу пари, ты вечно угрюмая и пытаешься вызвать у неё чувство вины. Иногда это в тему. Тогда, когда у неё самой подходящая потребность побыть для тебя мамочкой, но в абсолютном большинстве случаев это напрягает. Вот правда, не в обиду. - Да я не обижаюсь… - буркнула Браун самым обиженным голосом из возможных. - И вот в такие случаи Корнелия встаёт на перепутье: сесть тебе на лицо, чтоб не видеть твою кислую мину, или просто соскочить и пойти трахаться с теми, кто ей улыбается… - Не любит она сахар, - Элион поджала губы, - ей нравится драма в сексе… - Это она сама тебе сказала? Ох, Эли… Она заключила подругу в сомнительные объятья и продержала так, пока та не стала преть. - Я думаю, - сказала она спустя много времени, - Корнелию терзает какое-то чувство вины. Она пытается дать и взять что-то, чтоб компенсировать какое-то событие из её прошлого. Мне кажется, она ненавидит себя за что-то, - задумчиво произнесла Элками. – Лучшее, чем мы можем отблагодарить её за возможность побыть рядом, это позволить ей забыться. В этом же суть Шеффилда? Терапия. Всеми возможными способами для каждого из нас… Комната наполнилась запахом марихуаны. Жестяных банок от пива на полу стало около десятка. Элион лежала на боку, положив голову на колени Элками, а та медленно поглаживала её по волосам, вгрызаясь ноготками в кожу. Вторую её руку Браун держала своей у самого лица. - Ты ведь так и попала в Шеффилд? – он медленно приоткрыла одно веко. Белок глаза был нежно-розовым. – Порезала вены? – девушка коснулась запястья подруги поцелуем. - Как и ты, Эли, ага, - задумчиво проговорила Этель, чуть отдёргивая руку. – Но в отличии от тебя я научилась ко всему относиться проще. - А про меня кто растрепал? – голос её, однако, оставался спокойным. – Не Корнелия же? - Нет, вряд ли… - Этель покачала головой. - Я уже, если честно, не помню, кто. Но ходили слухи… - И какие же? - Слухи о глупой девочке, испугавшейся своего лесбиянства, и схватившейся за кухонный нож… - Пф, сплетни, - Элион нежно прижала кисть Элками к лицу. – Всё было не так, Эл… И я, кстати, би… - добавила она вдруг с нажимом важности. - Ты би? – та довольно сильно удивилась. – Серьёзно? Нет ну… Не то, чтоб я что-то думала… Мне тоже иногда любопытно. Я… так-то тоже к ним себя отношу, просто… - Просто из парней на виду обычно козлы по типу Урии? - Да, в точку. Обе усмехнулись. Тяжёлый ареол, нависающий над ними вместе с дымом от травки, немного ослабел. - Ой, слушай, Эл, - Браун приподнялась, оживлённая, - я совсем забыла, вчера такого мальчика красивого увидела после концерта. - Мальчика? – Элками скептически выгнула бровь. - Ага. Я его тут раньше, как будто, не видела. Высокий такой, шатен. И… - она поднесла палец к губам, вспоминая, - у него что-то типа татуировок на лицо было. Зелёных таких полос, кайф. - Ого ты возбудилась, подружка. Дай соски посмотрю, не встали ли… - Ой да ну тебя. Но он, он правда такой красивый был. Я ещё тогда в дерьмовом настроении шла, а как увидела его… Уф…Аж гетеро-хромосом в организме прибавилось… Я потом всю ночь уснуть не могла и всё себя… - Эм, понятно… - Этель закатила глаза, - а я-то думала, что это у тебя между ног всё такое красное. Агрессивная мастурбация к хорошему не приводит, знаешь ли. - Слушай Эл, - Элион подскочила с кровати и сцапала подругу за руку, - а пойдём мальчиков поищем! - А? Чо? - Ну, если ты тоже би, почему не повеселиться? – на лице девочки взыграла улыбка. - Из любопытства. - Просто чтоб ты знала, Элион Браун: это самое унизительное, что я когда-либо слышала от партнёрши после секса! - А если я расходы на себя возьму? - Иди нахер. - Ну Э-э-эл! - Бля… Ладно! Ох!.. – лицо её впервые за день окрасилось румянцем. Она оттолкнула одноклассницу и направилась в сторону двери. – Переоденусь только во что покрасивей. Дура ты, Элион! - Интересно, - Браун подошла к окну, аккуратно переступая пивные баночки под ногами, - если Эл увидит этого парня, как она тогда запоёт? Хм-м… Как же его звали?.. Не помню… *** …алые блики Светила скользили по крышам каменных домов Меридиана. Верхний Город был тихим и влажным, и нестерпимым после такой светлой тепличной Земли… Но страха не было. Двое ступили на чистый ухоженный дворик перед таверной под названием «Зубцы»: парень в балахоне, прикрывающем лицо и мерзкий похожий на жабу пасслинг с рюкзаком за плечами. - Это здесь? – коротко осведомился Калеб у проводника. – Здесь она остановилась? - ЗДЕСЬ! ЗДЕСЬ! – как из громкоговорителя закаркал тот. – Бланк слышать, что она здесь пить! Горластая девка из замка! Рассказывать сплетни из темниц! Бланк своими ушами подслушать! - Посмотрим твою горластую девку, - тихо произнёс Калеб, чуть расправляя плечи. – Ты мне тут больше не нужен. Сделай остальное и жди сигнала. Доставь то, что я сказал тебе, к замку и скажи нужные слова, как я учил… - Доставить! Бланк доставить! – пасслинг закивал овальной головой, похожей на перезрелый и подгнивший арбуз. – Но Бланк предупреждать Калеб! Бланк знать КОГО Калеб звать из замка. Он опаснее сотни горластых девок, он… - Я знаю, кто он, Бланк, - отрезал висперер. – И также понимаю весь риск, но… мы с тобой уже на острие ножа. И пути назад не будет… Из норы в земле высунула голову небольшая чёрная змейка и уползла, шипя, в дальний тёмный угол, где смыкались щупы Великого Шиповника… *** Кровать под Седриком и Камиллой готова была уже вспыхнуть открытым огнём, настолько далеко зашли любовные игры этой пары, длившиеся от самой ночи. Повсюду были сперма, смазка и слизь. Что девушка, что мужчина, оба уже не сдерживали криков и стонов, и поносили друг дружку словами черни. Член Змеелюда быстро толкался в разработанный и влажный задний проход девушки, погружался в её извращённую тесноту до самого основания, вызывая крики и спазмы. Никогда прежде Седрик не испытывал такого с Мирандой или замковыми служанками. Первая была слишком высокомерной и вдобавок не зрелой телом, а вторые не годились ему даже в подмётки, ничего не мешало ему разорвать такую надвое, немного перестаравшись. Секс с Камиллой же был чем-то новым, неизведанным. Мощное единение с кем-то равным ему по силам и по духу. Он подозревал, что девушка испытывала с ним подобные чувства и оттого позволяла извращаться с собой так, как ему только хотелось. Она была стойкой, гибкой, изгибы её тела очаровывали, а проворность открывала новые дали наслаждения. Он делал это с её задом уже несколько часов, а удовольствие только крепло. Давил её собой, как спелую вишенку. Прижимался в её гладкой коже грудью. Забывал об отнятой силе, чувствуя, что всё равно становится с ней собой… - Лорд Седрик, вам донесение! – раздалось из-за дубовой двери галготское рычанье. – Велено передать как можно скорее… - Р-р-р… Пр-р-рочь… - по-звериному зашипел Змеелюд, ускоряя толчки. Не было ничего, что могло бы отвлечь его от погружения в дивные грёзы здесь и сейчас. Ничто и никто… - Вам велено сказать, что ВСЁ ПО-НАСТОЯЩЕМУ… Седрик замер и будто окостенел на своей подруге. «Всё по-настоящему?..» Как те слова, что часто повторял ему… «КАЛЕБ!» Он резко и бешено сорвался с кровати. Ошмётки спермы и всего другого с его члена полетели во все стороны. - Ах… Что?.. – Камилла, в которую будто вошёл водоворот, с трудом поднялась на четвереньки. – Ты серьёзно? - ГДЕ!?.. ОН?!.. – нагой Змеелюд прорычал эти два слова стоя почти вплотную к запертой двери. - Вас будут ждать сегодня. В час зенита. У морпиона. Это всё… - шаги унесли голос, но Седрик так и остался буравить глазами дверь. - «Где он?» - негромко переспросила чуть успокоившаяся Эдрис. – Что это значит? - Тебя это не касается, - бросил через плечо Змеелюд. – Мне нужно на время покинуть замок. Если хочешь, оставайся здесь, я закончу с тобой сразу, как вернусь. Красивые глаза Камиллы окрасились в пламя: - Я не твоя игрушка, Седрик, - с усмешкой произнесла она, неспешно качая головой, будто отчитывая его. – Если думаешь, что я буду ждать тебя, как собачонка… Но Седрик перестал её слышать. Всё вокруг него за исключением дубовой двери впереди исчезло в вакуумном пузыре. Он остался один. «Ты умом рехнулся, Калеб, - скакали в голове яростные мысли, - взываешь ко мне после всего, что натворил на площади? Чего ты добиваешься? Хочешь обманом убить меня? Нет. Это не может быть ловушкой. Ты не осмелишься привести никого в место, которое хранит все твои грязные тайны… Мы будем там только вдвоём… Думаешь, есть что-то, что помешает мне в сложившейся ситуации разорвать тебя на мелкие части?.. Что ж…» *** «…Я ПРИДУ ЗА ТОБОЙ… …КАЛЕБ… …И ВСЁ СТАНЕТ НАКОНЕЦ ПО-НАСТОЯЩЕМУ…»