г.Р.Е.Ш.И.

Калеб вдохнул горячий и влажный воздух таверны и сходу разложил его на составляющие элементы: сырая земля, шкворчащий лук, едкий огонь, галготы… Шестеро или семеро шахтёров из «Дикой Долблассы» - самой любимой золотой шахты ныне мёртвого Марвина Анариуса сидели за одним из столов в гробовой тишине. В другом конце вис заприметил трёх молодых эсканоров достаточно диких на вид, такие в лучшие времена сопровождали свиту Охотника из Болотного Чертога, тоже ныне упокоенного. У всех у них были длинные белые волосы и голые торсы, а самый длинный из них коротал время за тем, что втыкал и вытыкал в столешницу длинный блестящий нож. Были ещё несколько пьянчуг, что ползали буквально на четвереньках, и столько же вышибал, грозных и грузных. Звучала даже какая-то бардовская мелодия, но вис с ходу не смог понять, откуда она лилась. Голос был женским и отдалённо знакомым. Хозяин таверны же корпел у котла с наваристым супом и решётки с запечёнными луковицами и поносил на чём свет стоит своих помощников сыновей, особенно часто отличая некого Гюнтера. Было не людно, но достаточно, чтобы молодой висперер в плаще не привлёк ничьего внимания. Бланк не ошибся в наводке: та самая «горластая девка» - тюремщица из замка, зашедшая спустить пару монет на пиво, узнавалась во всеобщей катавасии безошибочно. Среднего роста, бронзовая, с не очень длинными кофейными волосами и четырьмя рожками на лбу, длиннее, чем у Фал. Стройная, ладная, но надменна лицом и неприятная. Со слегка заострёнными ушами. В сыромятной броне и с дубинкой на поясе. Такие были только у тюремщиков. Выдавал особый узор и цвет дерева. Галготка медленно пила пиво и водила по сторонам маленькими серыми глазами с узкими зрачками. - Здравствуй, - учтиво поздоровался Калеб, подходя ней и улыбаясь пошире. Зрачки её замерли, переместились на него. Увидели юношу в мятом балахоне с капюшоном, под которым сияло глуповатое с виду лицо, умотанное лентами. Ленты, как и балахон вместе с кое-какой другой мелочью услужливо предоставил Бланк: Калеб не хотел лишний раз показывать зелёные метки виса на враждебном Меридиане. А замотанные лица в этих местах всё равно не были редкостью. На драку можно было нарваться в любой момент… - Кто ты? – тягуче проскрежетала галготка из замка. – И чего тебе надо?.. - Я просто обыкновенный парень, - Калеб старался держать беззаботно-весёлый тон голоса, - ученик одного дантиста, - добавил он подумав. - Хм… Зубнюк, значит? – девушка откинулась от него на спинку стула. – Уважаемое ремесло… - Ученик зубнюка, - вежливо поправил Калеб. – И, сказать по правде, моего наставника уже давненько прибили… До того, как он успел передать мне хоть сколько-нибудь знаний… - Значит босяк-бродяга? – с презрением бросила тюремщица. – Я таких за сегодня целый воз перевидала: улыбчивые, клешни потирают, а сами только и думают, чем бы живот набить за мой счёт. Одному уже нос проломила… Ты из этой когорты будешь? Как тебя звать? - Гюнтер, - не раздумывая, соврал Калеб, отмечая про себя, что собеседница всё внимательнее вглядывается в его улыбку, а голос её успокаивается. Магия зуба делала своё дело, пусть и куда медленнее, чем он рассчитывал. – И я совершенно не голоден и не хочу пить, моя госпожа. Я лишь… хочу послушать истории… - Истории? – непонимающе склонила голову галготка. – Кем бы ты ни был, наглости тебе не занимать, Гюнтер… - И мне хочется стать ещё наглее, - нажимал вис. – Посмею спросить ваше имя и предложить свою компанию. Лицо девушки замерло. Глаза остановились. Язык медленно проделал путь из одного уголка губ в другой: - Мелка меня зовут, - бросила, наконец, она. – Ты можешь немного посидеть со мной, рожа смазливая… Калеб ощерился и не заставил себя ждать. Он был более чем уверен, что увидел явную красноту на бронзовых щеках своей высокомерной знакомой. Нотки музыки позади становились всё явнее и Калеб, наконец, смог рассмотреть источник: тощий женский силуэт похожий на тень у стола эсканоров, девушка-бард, пощипывающая струны чёрной мандолины: Леса и равнины сто лет воевали, Друг друга кололи, жгли, убивали, На мёртвой земле очертили границы Чёрные звери и белые птицы! И перья, и шерсть разнесёт дикий ветер Коль белую птицу чёрный зверь встретит! И красная кровь разукрасит им морды Один победитель, а другой - мёртвый! Звери те были в лесах королями, А птицы равнины собой покрывали. Но песни несут печали тех дней, Как птицу одну полюбил чёрный зверь! И перья, и шерсть разнесёт дикий ветер Белую птицу чёрный зверь встретил! И красная кровь разгорелась в очах. Сын птицы и зверя в ту ночь был зачат! Девушка, чуть изгибаясь в танце, сделала шаг из тени и Калеб печально улыбнулся. Он был знаком с ней. С девушкой-бардом, которую все называли неприятным именем Ободранная. Её золотые вьющиеся локоны ниспадали на что-то лилово-серое, смердящее, заменяющее лицо… Леса и равнины узнали об этом Что птица и зверь породили химеру. С серою шерстью и клювом родился Сын чёрного зверя и белой Царь-птицы! И перья, и шерсть разнесёт дикий ветер. И птица, и зверь за это в ответе! Поднимется лес, взъярится равнина! Начнётся охота на серого сына! - Красотка она, а? – ощерилась Мелка. Калеб не ответил. Смотрел на глаза певицы. Круглые карие глаза. И на отчётливо видные ряды зубов. И то, что оставалось на месте носа. – Да лицо и не главное. Если местных послушать, у неё много других достоинств помимо голоса. Жопа, например, по слухам, слаще, чем мёд, ха-ха. Я чувствую пламя, я чувствую злобу! Серого сердца без дома и крова! В лесах и равнинах не любит никто А небо над ним - ледяное стекло. И перья, и шерсть разнесёт дикий ветер. Коль злая химера сородичей встретит. Убиты все звери, разорваны птицы, А серый король над пеплом кружится… Эсканорка закончила играть и склонилась в неуверенном поклоне. Три полуголых блондина захлопали. Похлопала и Мелка. Калеб тоже попытался, но вышло невыразительно. Один из белых, тот, что втыкал и вытыкал нож в стол, подошёл к певице, сунул ей мелкую монету и громко, за всю таверну шлёпнул по тощему заду: - А-ха-ха! Вот это песня, вот это голос, Ободранная! – хмельно рассмеялся он. – Сыграй нам ещё… Поближе сыграй! – он схватил её за руку и поволок к столу со своими. – Вот так, оп! – он без спроса ухватил девушку за талию и рывком поставил прямо на стол. – Эти камнеёбы всё равно песен не понимают, - он бросил насмешливый взгляд на шахтёров у входа. – Играй, юродивая, а мы на ножки твои посмотрим. Плачу втридорога! На этом месте Мелка фыркнула и потеряла к происходящему позади интерес. И, кажется, она того же хотела от Калеба. - Знаешь, кто содрал лицо с девули, а, Гюнтер? – она снова отхлебнула из кружки, потом знаком подозвала кого-то с новой порцией. - Нет, - соврал Калеб, проклиная момент, на который он позволил себе забыться под звуки мандолины. – Наверняка ревнивый почитатель… - Ха-ха-ха, - Мелка рассмеялась, хотя и не понятно, что во всём этом было смешного. – А я слышала, что морду её могриффы освежевали. - Могриффы? – Калеб снисходительно улыбнулся. - Ну твари такие крылатые, знаешь? Они облик ещё меняют. Так вот, Тана, одна моя подружка из стражи, уверена, что облик они способны принимать не любой, а только тех, у кого украли их лица. Я ей тогда, конечно, сказала, что будь оно так, у нас был пол города с черепами вместо лиц ходило, а она знаешь, что ответила? Мол обычно они у трупов лица отгрызают, а эта девка им просто насолила чем-то… - Ты сегодня много пьёшь, Мелка, - Калеб незаметно постарался и перейти на ты с болтливой тюремщицей и чуть приблизить её к той теме, о которой действительно хотел поговорить. Благо, алкоголь и магия его клыка делали своё дело: девушка смотрела на него уже чуть ли не как на возлюбленного. На всякий случай Калеб решил какое-то время не улыбаться, чтоб не туманить сознание новой подруге сильнее, чем нужно. – Всё за упокой нашего почившего Короля Деймоса, да? Или есть и ещё причины? - Хм, причины… У меня подругу убили недавно, - нехотя проговорила галготка. – Мы служили с ней почти два года в связке… Та ещё была сука, конечно, но грустно мне… - Ох, мне жаль, - и вот подслушанный Бланком рассказ начинал подтверждаться. – Знаешь, один мой друг рассказывал о поверье, что, когда умирает Король, он попадает на поле боя в потустороннем мире, и чтобы биться с силами зла, вызывает к себе в свиту сто воинов и воительниц, чтобы вместе с ними разделить победу и вечный пир после неё. - М-да, Кайда тоже верила в эти бредни, - Мелка заметно погрустнела. – Надеюсь, она думала об этом в свои последние секунды, когда тот беловолосый Лорд бил её лицом об стену. Я её глаза потом на полу нашла… - Наверное, этот Лорд был очень сильным, - Калеб облизал губы. – Что он вообще делал в темницах? Мелка пожала плечами: - Я слышала только, что сама Главнокомандующая Шэда посадила его под замок по приказу Короля Фобоса, а потом сам Король через какое-то время пришёл, выгнал нас с Кайдой в коридор и о чём-то стал говорить с этим Лордом. А потом… - Потом? Что потом? – нетерпеливо спросил Калеб. - Не знаю даже как сказать… Я будто магию сквозь стену ощутила. Король… Не смейся только… Я думаю, он что-то сделал с этим Лордом, будто… будто силу из него высосал. Как бы… наказал его по-другому. Унизить его будто захотел… А потом спокойно вышел и велел Лорда этого отпустить. Лорда Седрика, да… так, кажется, он его называл. Кайда пошла вперёд, а я чуть замешкалась, совсем на минуту… А потом этот Седрик едва не на четвереньках выкатился в коридор и уковылял, в три погибели сложенный, а я нашла то, что осталось от Кайды. Навряд ли это она его так, времени прошло совсем ничего, как она вошла к нему. А значит он её голыми руками обессиленный смог убить… Может, и меня бы убил, да не заметил, кажется. - Вот как… - Ты, - она очень внимательно посмотрела в его глаза, - ты не думай, что Кайда слабачкой была. Она… Она заключённых кистенем только в путь ломала, и больших, и маленьких. Могла спокойно войти в любую камеру смертника и покувыркаться с ним напоследок, зная, что даже без портков она сможет его обуздать… Было у нас с ней развлечение такое… Ты… Ты Наркиссу знаешь? Из гарнизона? - Одноногую такую старуху? Без глаза? - Ага, смейся. Сестра Кайды старшая. Даже на одной ноге скачет и кордом машет только в путь. Четверых мятежников зарубила как-то у меня на глазах, бестия, вот! У них порода! А Кайда и моложе была, и крепче, и между ног у неё всё живёхонько. - Да и ноги две, ага… - рассеянно поддакнул Калеб. - А этот Лорд её взял да убил. От её головы только глаза и остались, говорю ж, - она сделала большой монотонный глоток из кружки. «Вот только… после Седрика обычно вообще ничего не остаётся… Похоже это не ложь. Фобос действительно с ним что-то сделал… Хм… Это можно будет разыграть…» Его мысли прервал звонкий звук выдираемого из древесины ножа: блондин эсканор уже порядком покрасневший от алкоголя наставил его в сторону галготов-шахтёров: - Эй, а вы что шушукаетесь, угли? Хотите сказать, что, так подойдите, скажите! «И снова это многовековая вражда, - Калеб поймал взгляд бедной девчушки с освежёванным лицом, которой эсканоры так и не позволили спуститься со стола, - а ведь там, на площади, мне на миг показалось, что галготы и эсканоры вправду могут отринуть вражду… У белых птиц мозги куриные…» - Смелые ребята, - сказал вис Мелке. – Разозлил галгота утром – к обеду станешь кровавой кашей… - Эта занятная история, - сказала девушка. – Эти галготы поднялись из шахты впервые за два месяца. Им обещали хорошую оплату по окончанию… - А по факту, по возвращению они увидели, что их Король мёртв, а их кошелёк Марвин Анариус объявлен врагом короны и убит вместе со своей семьёй, - догадался Калеб. – Во дела. - Самую большую из горных компаний Анариуса взяли под контроль силы Короля Фобоса. Но казначеи Анариуса заподозрили неладное, и разбежались заранее, разворовав из кассы горняков, что успели. Остатки столкнулись с ребятами Рейтора и повально пошли под нож, а когда городская стража оккупировала всё, ничего не подозревающие шахтёры вышли из шахты и пошли за платой… - У многих это было делом всей жизни… - Н-да, жизней там оборвалось немало. Шахтёры и стражники: все одним фаршем легли. Кто поумней да половчей, ухитрился сбежать с горсткой золота, остальные в темницах или в земле, а эти шестеро, наверное, побоялись даже приближаться к котлу. - Мудрое решение… - Теперь у них есть только их жизни, - улыбнулась Мелка. – И когда пелена ужаса спадёт… - она многозначительно посмотрела на троих пьяных эсканоров и затравленную певицу, – они поймут, что терять больше нечего. Мир уже переменился… А длинноволосый эсканор всё размахивал ножом в пьяном угаре: - А Я И ГОВОРЮ: ВЫ ТЕР-ПИ-ЛЫ! – кричал он галготам с пустыми глазами. – Наши предки пришли на Меридиан и ваших всех жопой кверху поставили, а они и не против! Мы до сих пор всех вас в загоне держим, камнеёбы! Один из галготов, по виду самый древний и старый, поднялся: - «Мы»? Кто это «мы»? – голос у него был тихий и хриплый, но слышный. – Ваши братья эсканоры из замка, срут на нас и на вас одинаково. Нет никакого «мы», дурачок. Ты в одном загоне с нами воняешь… - Может, удалимся куда-нибудь, - быстро сказал Калеб Мелке. - А что? – она улыбнулась. – Боишься вида эсканорских кишок на полу, Гюнтер? - Крови я не боюсь, - заявил вис. – Да и не будет никакой драки. Вышибалы проснутся и всех вытолкают, смотреть просто на этот цирк противно. - А меня это веселит, - не согласилась Мелка, - когда вся жизнь проходит в подземельях не так уж много поводов повеселиться. Если только, - она чуть сощурилась. – Если только тебе есть, что предложить мне взамен?.. Висперер посмотрел на неё и улыбнулся, подался чуть вперёд и что-то нашептал в острое ухо девушке. Галготка кашлянула и встрепенулась: - Эй, мальчик, - она подозвала кого-то из детей хозяина. – У вас на чердаке сено есть? - Есть госпожа, - звонким голосом отзывался тот. – Свежее, не колется. И корыто с водою там. - Тогда, - распорядилась тюремщица, - ещё бочонок пива нам и ключ от чердака! Чего замер? Бегом! *** …Мелка оказалась далеко не из скромных девушек. Стоило двери только закрыться покрепче, как и голос, и мимика, и движения её разительно изменились. Раздевшись догола и опёршись руками на ветхие балки, она выгнулась под виса и широко расставила ноги. Для Меридиана она была недурна, но трахаться с ней после богоподобной Ирмы Лэр, было всё равно, что есть глину после земного пирога с мясом «гамбургера». Калеб вошёл в неё сзади, и они быстро принялись за дело. Девушка была достаточно упругой, чтобы успешно погружаться в неё, представляя своих подруг-Стражниц и нематериальную Принцессу Меридиана. Снизу было шумно, но не слишком, Мелка стонала и то громче. Похоже, вышибалы таки пришли на помощь спокойствию… Мелка горячо двигала бёдрами, промокая от него всё сильней и сильней, а когда всё было кончено издала приятный звук оргазма и излилась на пыльный пол целым фонтаном жижи, прежде чем упасть сперва на колени, а затем всем телом на мягкое пахучее сено. Калеб омыл член водой из корыта. - С… Спасибо… милый… - кокетливо улыбнулась тюремщица. – Милый мой висперер… - и когда она успела сорвать повязки с его лица в порыве страсти? - Тебе спасибо, - негромко отозвался вис, ничуть не лукавя. Галготка поняла по-своему. И тут же вспомнила ещё что-то, видимо, весёлое: - Я… На самом деле однажды уже трахалась с висперером. Он был не чета тебе, конечно… - Вот как? – без интереса спросил Калеб, продолжая мыться. – Понятно… - Это был маленький мальчик из камеры приговорённых, - продолжала Мелка. – У него были жёлтые метки в виде линий вдоль лица… Не знаю уж, чем именно он так провинился, может быть, украл что-то у господ, но притащившие его лурдены по пути совершенно точно надругались над ним пару раз. Он лежал на боку, обнимая ноги в своей камере в одной рубашонке, а назавтра Большой Бен должен был его повесить. Кайда привела меня к нему на второй день моей службы. - Ты так хорошо помнишь… - Он стал… первым у меня, - сладко улыбнулась галготка. - Я тогда была совсем заплывшей, волосы были редкими, меня никто не хотел до того, как поступила на службу. Кайда знала это. Она была мне наставницей. Она открыла клетку и сказала мне войти и повеселить её зрелищем. Я поняла, чего она хочет сразу же… - И ты сделала это… - Я делала это всю ночь. Я же говорила, это такая забава. – она задумчиво возвела глаза вверх. – И я… Я откусила ему оба соска… Не знаю зачем. Мне просто… очень нравилось это делать… Он был искалечен и уже приговорён, какая разница, что я ещё с ним сделаю перед смертью? - В самом деле… Никакой разницы… - Я потом… видела его висящим на городской стене в той же рубашонке. У него на месте сосков два пятнышка отпечаталось. Сразу они красные были, а потом стали коричневыми. Он… ещё кровоточил в момент смерти… Я… Я почему-то навещала его каждый день, пока его не сняли гнилого. А потом Кайда сказала мне, что я готова… - она натянула назад рубаху и поножи, Калеб же уже совершенно незаметно оделся полностью, Мелка смотрела на него, сидя на сене, полным вожделения взглядом. – А спустя год наших забав, Кайда спросила меня, чем же всё-таки отличается член виса… А я не знала, что ей ответить. Отличий не было… Калеб посмотрел на неё: - Все мы на деле одинаковые, Мелка. Творим безумия перед лицом безнаказанности и безнадёжности. Просто один гений придумал, что безумия одних чистые, а всех остальных – нет… - Что это ты такой учёный стал? – она подошла к нему со спины и обняла, насмешливо хихикая. – Совсем твой разум отняла, да? – губы её коснулись его. - Нет, напротив, - отрезал Калеб, - я теперь понимаю всё даже яснее. Он подошёл к широкому приоткрытому окошку на улицу, откуда били лучи такого знакомого сиреневого света. Внизу была каменная мостовая и пустота. - Да? И что же ты понимаешь? – девушка подошла к нему, пошатываясь и попивая пиво ковшиком. - Понимаю, что Меридиан тесен, - сказал Калеб, - и что всё однажды сплетётся воедино. Он отошёл от окна, а девушка, напротив, задержалась, глядя вниз. - Та девушка с мандолиной, - сказал вдруг Калеб, - «Ободранная». Ива. Так её на самом деле зовут. Она тоже вис, только об этом никто не знает, ведь если срезать кожу с собственными метками, для всех ты станешь таким же эсканором. Ты права, Мелка, отличий нет. - Хм, так ты всё-таки знал её, Гюнтер? – галготка чуть обернулась через плечо. - Узнал в день, когда она лишилась брата. Мальчика с жёлтыми продольными полосами, - Калеб усмехнулся. – Висам на Меридиане всегда жилось несладко. – Он сделал шаг. Лицо Мелки стало встревоженным. – Но я видел это своими глазами. Отрезание собственного лица… Кусок за кусом… безумие ничуть не хуже, чем отделение сосков, правда? Мы живём в аду… И ад не даёт нам уйти… А впереди лишь змеиная пасть… Он ускорил шаг, а девушка в испуге неосторожно дёрнулась и потеряла равновесие, начиная проваливаться в тёмную пустоту оконной рамы. - Но знаешь, - цепкая рука виса вовремя ухватила тюремщицу за руку, и помогла удержать равновесие. Оба на миг безмолвно замерли, глядя друг на дружку. – В одном ты была права: жопа её действительно слаще мёда. Рука его разжалась и вытолкнула девушку в окно… - ГЮНТЕ-Е-Е-Р!!! Содержимое её головы растеклось по камням… *** - УБИЙСТВО! УБИЙЦЫ! - ЖЕНЩИНА БРОСИЛАСЬ С КРЫШИ, Я САМ ВИДЕЛ! - НЕ САМА! ЕЁ ВЫТОЛКНУЛИ! - ФУ КАК ПЕРЕГАРОМ РАЗИТ! ДА ОНА НАПИЛАСЬ И УПАЛА! - Я СЛЫШАЛ, ОНА КАКОГО-ТО ГЮНТЕРА ЗВАЛА! НАДО ХВАТАТЬ ВСЕХ ГЮНТЕРОВ! - КРЫШУ! КРЫШУ СПЕРВА ПРОВЕРИТЬ! - ЧЕРДАК НА КЛЮЧ ЗАКРЫЛИ, ДВЕРИ НАДО ЛОМАТЬ! - ДА ОНА САМА КРИЧАЛА, ЧТО ВЫКИНУТЬСЯ ХОЧЕТ, ВЕК ВОЛИ НЕ ВИДАТЬ! - КОВШ С ПИВОМ РЯДОМ ВАЛЯЕТСЯ, ТОЧНО ПЬЯНИЦА! - ОТКРЫЛИ ЧЕРДАК! НЕТУ НИКОГО ТАМ, ШАРОМ ПОКАТИ! - А Я НАШЁЛ ГЮНТЕРА! ТРАКТИРЩЕЦКИЙ СЫН ЭТО! НА ДЕРЕВО ЕГО!!! Толпа очень быстро окружила обезображенное тело у порога таверны «Зубцы». Постояльцы, вышибалы, стражники. Поднялся крик, вой. Беловолосый эсканор всё же исхитрился вонзить свой нож в глаз старому шахтёру-галготу, прежде чем друзья того схватили его, и перерезали ему горло. Новая небольшая неразбериха поглотила Верхний Город. И только юная Ива стояла чуть в стороне и улыбалась остатками лица трупам чёрных зверей и белых птиц. Серая Химера. Серый Король. Она ждала этого… *** Его руки дрожали. И причиной явно был не холод и не прикосновения к речной воде. Калеб снова погрузился в пучину страха… Он стоял в мелкой речушке по щиколотку и лихорадочно втирал чёрную воду в своё тело. Грудь, лицо, подмышки, паховая область, между ягодиц. Он чувствовал себя грязным. Разум его дробился на мелкие кусочки. - Ха-ха… Мойся-мойся, да только вонь виса не смоешь! Калеб обернулся и увидел старого тощего эсканора с рыбацкой сетью. Ничего не говоря, висперер ударил его несколько раз по лицу пока тот не повалился в камышовую воду, сильно пнул ногами по рёбрам и, громко дыша, направился к берегу. - С… Сучий сы-ы-ын!!! – обезумевшее заорал старик, барахтающийся за его спиной, но Калеб не оборачивался. Тогда эсканор достал из рукава длинное шило и, скрежеща зубами пошлёпал за Калебом, уже предвкушая тонкую, но сильную струю крови, что он пустит наглому вырожденцу. Но кто-то ещё появился из камышей… - А-а-а-а! – что-то схватило старца за шею и голову, сильно повалило вниз и начало топить, придавив собственным телом. Борьба была недолгой. Тело старого рыбака поплыло спиной вверх куда-то далеко. За ним же отправилось и шило. Калеб замер, абсолютно голый, в воде и безэмоционально смотрел на медленно поднимающуюся с корточек спасшую его фигуру, похожую на саму смерть. Череп, объятый розовыми языками Светила, и чёрная мандолина на поясе. Ободранная дышала громко и возбуждённо: - Я слышала о том, что произошло на площади, - сказала она необычайно нежным для своего уродства голосом. – Слышала и речёвки мятежников о тебе… «За Калеба из Заветного Города!» Я до последнего не верила, что это всё правда… Но когда я увидела труп тюремщицы, я поняла… Ты молодец, Калеб… - Тебе-то я могу не лгать, Ива?.. – устало произнёс вис. - Я не герой, какой нужен Меридиану… - А почему ты решил, что Меридиану нужен именно герой, Калеб? – тихо спросила лже-эсканорка, подходя ближе. – Я вижу, что в твоих глазах то же, что вижу в своих. Вот только я уже не боюсь того, что увидела… Я жажду этого… жажду увидеть, как всё провалится в бездну… Как умрут все эти ублюдки до последнего… Почему-то он вдруг перестал ощущать холод. Они стояли с ней близко-близко, он чувствовал запах её лица, видел промасленные сукровицей волокна. Из носовой щели девушки шла кровь. - Прости, я уже не в силах отблагодарить тебя своим телом, как прежде, - тихо сказала она. – Моё время уже почти пришло. Я просто хочу, чтобы ты знал: нас много, и мы с тобой. Мы думаем так же, как ты. И какое бы серьёзное решение ты не принял, знай, моя душа будет улыбаться… Ты наш серый король… Она приблизилась и обняла его. Он услышал звуки плача и кровавый кашель у самого уха. - Спасибо тебе, Калеб. - Спасибо тебе, Ива. *** «…в час зенита. У морпиона…» Вис медленно спускался по глухой винтовой лестнице вниз. Единицы знали об этом месте. Может быть, лишь они с Седриком и остались. Всё ниже и ниже. На глубины, соизмеримые с преисподней. Он вышел в глухой каменный склеп, освещённый магическими камнями на стенах, прошёл навылет прямоугольный зал с фресками и приступил к очередному спуску вниз, где у статуи паукообразного существа с длинным хвостом его уже ждали… - Седрик, - сказал вис, и эхо его зарезонировало со стенами. – Я пришёл заключить сделку.