6.
29 октября 2019 г., 23:50
Капли горячей воды медленно плавили мои плечи, стекая куда-то неосознанно вниз. Ноги ощущают наполненность ванны, и я погружаюсь в нее, как в бассейн невероятной глубины. Я буквально вижу эти волны и пузыри, расходящиеся в разные стороны от меня. Бескрайнее пространство обволакивает и утягивает все глубже и дальше. В бесконечность.
Глаза закрыты, воздух пузырится, выходя из моего рта. Его уже почти не осталось.
Подумать только, если я сейчас не пожелаю вдохнуть, то моя маленькая вечность закончится? Или она только начнется? Здесь, в темноте, в безмятежности, в необъятном окружении воды. А что дальше? Буду ли я все тем же Мэтом? Буду ли я что-то чувствовать или же все замкнется, а я так и останусь в этом ощущении? Куда денется моя память? Куда денутся все мои несказанные слова?
Разум, подобно маленьким лампочкам, по одной начинал угасать. Перегорало все, что когда-то казалось важным или же мне хотелось, чтобы это было важным. Фрагменты воспоминаний сменялись один за другим и мне хотелось уничтожить их все до одного. Я уже переставал чувствовать тело и кипяток казался леденящей жидкостью, как перед глазами предстало изображение в виде уже едва заметной фиолетовой краски на длинных волосах.
И я вдохнул…
Мне потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя и вытереть лужу воды на грязной плитке. Что я вообще делаю, черт возьми?
Когда я вышел из дома, волосы еще были мокрыми и я не мог их никаким образом приляпать в привычную прическу. Да и было как-то плевать.
Закрадывалась мысль о том, что ее может не быть на заброшке. Ведь даже меня там не было уже некоторое количество времени. Та самая пачка моих ненавистных сигарет была найдена в недрах рюкзака и отчасти они уже не кажутся такими ужасными, как раньше. В сочетании с Хейзел они играли новыми вкусовыми оттенками.
Она сидела, как всегда, неподвижно у края крыши. Увидев ее, почему-то стало спокойнее.
— Ты так долго не приходил. Я уже начала думать, что… Что… — Хейзел все никак не могла подобрать окончание к своей фразе.
— Что я умер? — усмехнулся я, вновь пытаясь пригладить влажные волосы.
Она молча развернулась ко мне и уголок ее губ не дал даже намека на улыбку. В глазах была все та же знакомая усталость и грусть. Если бы меня попросили дать определение слову «меланхолия», я бы просто рассказал о Хейзел.
Мы сидели рядом, вглядываясь, уже вместе, куда-то вперед. В чем вообще смысл всего этого? Почему мы до сих пор продолжаем наши с ней молчаливые диалоги? Самое странное, что нас это вроде как устраивает. Или только меня?
Пальцы сами по себе достали сигарету из изрядно потрепавшейся со временем пачки. С каких пор я начал так настойчиво рассуждать о дурацком бытие?
— Зачем ты куришь? — спросила Хейзел, внимательно рассматривая меня.
— Мне нравится укорачивать свою жизнь посредством выпускания дыма изнутри. Как будто, наблюдаешь за тем, как твоя душа постепенно испаряется вместе с ним.
— Можно и мне? — слегка оживившись, она все так же смотрела на меня.
— Не нужно оно тебе, к тому же, у меня мало осталось, — ответил я, поморщив лоб.
— А можешь выдохнуть дым так, чтобы я смогла ощутить его вкус?
Я окинул ее удивленным взглядом, всеми силами не понимая, что она имеет ввиду.
— Смотри, — она подвинулась ко мне практически вплотную, — ты выпустишь его в сторону моего рта, а я вдохну.
Я, до сих пор не понимая, что происходит и для чего, медленно сделал глубокую затяжку и так же плавно начал выдыхать в направлении ее губ. Еще пара сантиметров и я бы смог прикоснуться к ним. Этот момент был чем-то интимнее простого поцелуя, и я не мог этого испортить. Она прикрывает свои глаза, и я только сейчас смог разглядеть насколько длинные у нее ресницы… Воздух в легких закончился, но, на этот раз, я почему-то не мог вдохнуть снова.
— Твоя душа очень горькая на вкус, — тихо произнесла Хейзел с самым печальным взглядом на свете, а я все еще не мог впустить в себя свежую порцию кислорода.
Упавший пепел с сигареты привел меня в сознание, поскольку прожег мне джинсы на коленке. Я судорожно начал отряхиваться, попутно избавляясь от дурацких мыслей. Что только на меня нашло? Что на нее нашло? Зачем нужно было это делать? Какой бред…
— Я хотела бы стать снегом, — запинаясь, произнесла Хейзел, — точнее, чтобы моя душа превратилась снег.
— Почему? — сбившимся дыханием, я все же пытался докурить.
— Не знаю, это было бы красиво, — девушка увлеченно рассматривала свою ладонь, — да и мысль, что ты рассыплешься на снежинки, очень романтична.
Я не нашел, что ей ответить. Аналогия смерти здесь проводилась слишком четко, и я не знал, как на это реагировать. Почему-то появился страх, который не до конца был ясен. И с каких пор я вообще начал чувствовать все эти эмоции?
Почему в один момент все стало таким хрупким?
