Два Капитана

      Джеймс Тиберий Кирк и Кхан Нуньен Сингх были врагами с самого начала, с первой встречи, когда Джим ещё не командовал «Энтерпрайзом». Столкнувшись впервые, они не сказали друг другу и полуслова, зацепившись непримиримыми холодными взглядами, сходу дав понять, что друзьями им не быть. Молчаливая дуэль, точно бой, в котором кто кого переглядит, тот и проиграл, а этого никто не хотел. Это было их сражение, и ничто не могло изменить их мнения на этот счёт. Даже если это могло помочь в будущем подняться выше. Им это не нужно: ни карабкаться наверх, потому что на капитанской должности находиться куда приятней, ни тем более выстраивать меж собой что-либо, кроме вражды.       И со временем ничего не изменилось — Джим остался при своём. А ведь Кхан был куда старше и опытнее его. «Лучший во всём!» — как говорили почти все в Звёздном Флоте. Сингхом откровенно восхищались. Он был превосходным капитаном, умнейшим и сильнейшим аугментом, а ещё невероятно умелым оратором. Всегда знал, как обхитрить и врага, и друга, чтобы добиться цели — для выполнения миссии или для собственных нужд. Прошёл через множество опасностей, выполнил немало успешных миссий, и всё потому, что знал как поступить, прочитывая каждый шаг. Кхан действительно лучший во всём и мог заменить кого угодно. Просто потому, что по-другому и быть не могло. Ведь это Кхан Нуньен Сингх, который не мог облажаться, который всё выполнял идеально, даже если миссия опасна и неисполнима.       Многие отказались бы от заданий, на которые посылали мужчину, многие даже не захотели бы стать частью экипажа «Экселфайна». Однако команда Кхана слушалась своего капитана беспрекословно, доверяла ему, зная, что Сингх не отправит их на смерть, а потому сами готовы были идти за ним хоть на край света. Он любил свою команду, их многое объединяло, и далеко не самое хорошее, но оно же позволяло доверять друг другу, как никому. За это он дорожил ими всеми точно семьёй, которой у Сингха никогда не было.       Эта преданность долгу и команде объединяла Кхана и Кирка, для которого его экипаж тоже был самым дорогим, незаменимым и важным во всей вселенной. Команда «Энтерпрайза» отлично ладила, его люди знали, как действовать в той или иной ситуации, всегда готовы помочь друг другу, случись какие-то проблемы или недопонимание. Они стали самой настоящей семьёй, несмотря на кучу различий.       Порой казалось, что команда «Энтерпрайза» понимала друг друга без слов, будто читая мысли, хотя дело тут было больше в редком взаимопонимании, знании привычек и особенностей друг друга. Джим дорожил командой «Энтерпрайза». Знал каждого как облупленного, считая это важным и необходимым. Вместе они прошли через многое и это сплотило их, насытив память общими воспоминаниями: хорошими и плохими, грустными и веселыми. Лучшими. Теми моментами, которые хотелось пережить снова, несмотря на ад, в котором им довелось побывать, а кому и погибнуть. И это же понимание заставляло их нуждаться друг в друге.       То же самое можно было сказать и про самих Джима с Кханом. Заклятые враги нуждались друг в друге, хотя не признались бы в том даже самим себе. И уж тем более, если на то указал кто со стороны. Скорее сочтя за оскорбление, чем выслушали такое спокойно. Пусть и наедине или при члене экипажа. А вот после… Джим постарался бы всё выкинуть из головы (и неважно, что ночью мысли вернутся вместе с бессонницей), а вот Кхан, напротив подверг бы анализу каждый слог, не причисляя себя к глупцам, отрицавшим столь очевидные другим вещи (хотя анализ анализом, а на вид капитан Сингх как был, так и оставался закрытым и «непонимающим»). Короче, любому, кто сталкивался с этой парочкой, было очевидно, что капитаны позарез нуждались хотя бы в мимолетных встречах. И хотя зачастую это происходило случайно, оба экипажа считали это происками Рока. Ведь многие миссии заставляли их корабли «сталкиваться», словно что-то невидимое тянуло их к одной точке в навигационной сетке. Впрочем, судьба сводила их нос к носу не только на заданиях, всякий раз оканчивавшихся чем-то необычным. Как бы то ни было, но каждую встречу мужчины запоминали надолго, если не навсегда.       Собрания, конференции, просто здание Звёздного Флота — стоило им оказаться в пределах досягаемости, как капитаны везде и всюду находили друг друга взглядом. Точно иначе и быть не могло. Потому что это позволяло нормально дышать, хоть и встречались они одними глазами. Их словно отсекало невидимым куполом, утаскивавшим в их личную вселенную. На двоих. И каждый — необязательно лично, — кто знал их историю, сразу подмечал искры в глазах. Атмосфера враз становилась напряжённой, холодной и неуютной для всех, кроме капитанов. Нарушители же спокойствия испытывали скорее комфорт, находясь на одной волне, потому что так и надо. Потому что правильно.       Ни Кирк, ни Кхан не признали бы, что ждали этой встречи, надеясь увидеться. Жаждали убедиться, что другой остался жив после чертовой миссии. Невыносимо знать, как и принять, а уж тем более спокойно воспринять информацию о том, что заклятый враг погиб. Не вернулся. А так, каждый видел, что недруг дышит, и они могут продолжить гонку — войнушку, которая никогда не перерастет во что-то масштабное. Да и к чему? Они оба заслуженные капитаны Звёздного Флота, и ни один не готов потерять этот статус. И уж тем более возможность снова столкнуться на просторах космоса, выполняя миссию. Нет желания лишиться случайности, благодаря которой их корабли снова сойдутся вместе, точно их что-то туда приманило. Или кто-то.       Иногда и у самих капитанов закрадывалась мысль, что Звёздный Флот намеренно координировал их так, чтобы столкнуть лбами, исподволь рассчитывая, что миссию они выполнят сообща. Разумеется, командование понимало — догадывалось или предполагало, — о вражде между ними. Более того, и Кхан, и Джим точно знали, что когда-то их пытались определить на один корабль. Причем аугмента — капитаном, а Кирка — первым офицером, считая их тандем перспективным и интересным. По крайней мере, слухов о том ходило немало, но дальше болтовни дело не пошло, чему капитаны были несказанно рады.       Они бы не поладили, как не ладят сейчас. Правда, это не значило, что ни один не задумывался о последствиях, согласись кто из них на подобную авантюру. Насколько сильно бы всё поменялось, работай они бок о бок? Возможно, перестреляли бы друг дружку, спустя пару миссий. А может, и через час-другой в открытом космосе, даже не дойдя до пункта назначения. Хотя, при условии слияния экипажей и двойного капитанства… Подобное развитие событий не раз возникало в головах мужчин, считавших это оптимальным решением.       Джим чаще всего гнал от себя подобные мысли — чего думать о несбыточном? К тому же, если вдруг… Нет, все равно на корабле, где заправляет Кхан, ему капитаном точно не быть. Хотя это не означало, что на следующий вечер крамольные мысли напрочь забывались, нет, думал, конечно, прикидывал.       Сингх же, в свою очередь, не задумывался об этом лишь во время миссий и полётов, чтобы не отвлекаться во время важных событий. Но так называемой ночью, когда полагалось отдыхать, он прокручивал в голове вариант, который при любом раскладе оборачивался полной катастрофой, хотя и оставался столь манящим. Сингх мог бы согласиться, вот только не любил Джима, а тот отвечал взаимностью. Никто не согласился бы сотрудничать с тем, кого осуждал и с кем не сходился во мнении по многим пунктам.       Джим не любил Кхана. Зачастую эта «нелюбовь» многими принималась за ненависть и презрение. Они так и отвечали, когда просили описать взаимоотношения капитанов. Правда сам Джим так не считал и другим запрещал развивать тему, потому что точно знал — это именно нелюбовь. Презрением в отношениях с аугментом и не пахло, а ненависть… По какой-то причине, её тоже не возникло, но вот почему Джим и сам не понимал и одно время хотел разобраться. Правда вскоре плюнул и просто запретил себе о том думать. Наверно, поэтому и остановился на абстрактной «нелюбви». Нелюбви, которая столь ярко проявлялась при личных встречах, словно маскировала собой нечто иное. То, чего мужчина никак не мог понять.       В разговорах с Кханом Кирк всегда был излишне прямолинеен. Даже груб. Что на уме — то и на языке. Мог мысленно — и не только, — послать аугмента куда подальше, хотя прекрасно понимал, что без их соперничества и перепалок долго не протянет. Без жарких пикировок, порой перераставших в откровенный махач, в котором, так или иначе, всегда побеждал Кхан. Кирка это бесило. До такой степени, что мысленно готов был придушить капитана «Экселфайна», правда, это так и оставалось в рамках фантазий. Что и говорить, даже подвернись возможность с гарантией покончить с капитаном «Экселфайна», Джим бы этого не сделал.       А весь фокус был в понимании того, что вряд ли ему сильно похорошеет с того, что заклятый враг вдруг подаст в отставку или вовсе сгинет на одной из миссий. Последнее было маловероятно, потому что аугмент слишком хорошо умел выпутываться из самых, казалось бы, безвыходных передряг. Наверно поэтому Сингха посылали на те задания, откуда он возвращался раненым, но живым.       Кхану точно сама судьба улыбалась. Словно он был заговоренный, что немало удивляло флотских, а у самого Кирка вызывало глухое раздражение, граничащее с лёгкой радостью, которую тот всегда душил в зародыше. И всё же смерти Кхана он не боялся, будучи уверенным в его живучести даже сильнее, чем должен. А вот отставки Джеймс в какой-то степени побаивался, задумываясь о ней, даже чаще, чем это делал аугмент. Потому что иногда подобные высказывания вылетали из уст Спока, а это что-то да значило. Потому что и сам Сингх порывался это сделать, как слышал Джеймс от некоторых аугментов из его команды. Сам Кхан желал этого лишь отчасти, потому что любил космос и просто так никуда бы не ушел. Скорее уж сделал бы это ради команды, многие из которых часто уходили в увольнительную из-за желания спокойно пожить. Потому Кирк волновался, скрывая тревогу за всем, чем можно, но внимательный взгляд Спока, при возвращении на Землю, дал понять, что прятать чувства удавалось плохо.        Кхан, в свою очередь, уважал Джима за преданность команде, за любовь к ним и самопожертвование, которое тот готов осуществить ради своих людей. Последнее Кхан успел проверить сам, ведь оно случалось уже не раз. Мужчина точно мог утверждать, что Кирк не их тех, кто может бросить команду на произвол судьбы. Он вернулся бы за ними, даже в эпицентр катастрофы, сделав всё ради их спасения. Даже если пришлось бы пожертвовать «Энтерпрайзом», своей жизнью и всем, чем угодно. Ведь для капитана Кирка стояла задача спасти своих людей. Это Сингх высоко ценил в Джеймсе, но терпеть не мог его упрямства. Капитан «Энтерпрайза» знал об этом, и будто нарочно, если им доводилось столкнуться на миссии, от которой никто не хотел отказываться, демонстрировал этот недостаток слишком яро. Настолько, что порой Кхан забывал о том, сколько раз мысленно знакомил лицо Джима со своим кулаком, ставил на колени и наконец затыкал. Иногда такие мысли обретали материальный характер, когда оба выводили друг друга слишком сильно. В этом случае никто не намеревался сдерживаться и вести светские беседы.        И всё же Сингх признавал, что именно эти редкие встречи и являлись причиной его подзатянувшегося капитанства. Ведь иначе жизнь сложилась бы совершенно по-другому, скучно и спокойно. Хотя, стоит признать, это спокойствие иногда приходилось по душе Кхану, ведь оно позволяло не волноваться за собственную команду. Умиротворение, в котором хотелось остаться навсегда и не лезть во все эти опасные миссии, где он изредка получал выгоду и для себя, и для своих людей. Всё это почти не обдумывалось, Кхан просто знал это. Иногда появлялось желание облечь эти мысли в реальность. Но потом судьба снова сводила его с Джимом, и чувство оживлённости заставляло ощущать окружающий мир куда сильнее и ярче прежнего. Происходил новый выплеск эмоций. Кхан снова кидался доказывать Кирку, что как бы тот ни бахвалился хитростью и умом, а он, капитан Сингх, в любом случае, во всём его превосходил. В общем, как ни странно, но и Кхану были нужны эти встречи, каким-то образом помогавшие оставаться цельным, собирая буквально по кусочкам.       Пусть встречи на марше были краткими, но экипажам обоих кораблей казалось, что их капитаны делали это специально. Система исправно засекала борта, о чем незамедлительно сообщалось капитанам, и всё же ни Джим, ни Кхан не отдавали приказ на изменение курса, чтобы двинуться дальше на изучение космоса. Что-то внутри них знало, что они смогут увидеться. Их просто манило высадиться прямо сейчас и прямо здесь, где путь друг до друга короткий и быстрый.       Самое удивительное, что обычно никто из них не стрелял друг в друга из фазеров. Иногда, конечно, случалось, но настолько редко, что кроме самих капитанов о том никто и не вспоминал. Да откуда бы? Так или иначе, но стреляли обычно сами капитаны, а не те, с кем они высаживались на планете. Не стоило даже говорить о том, что на самом деле выстрелы делались специально, потому, что иначе никак. Потому что хотелось вывести на провокацию, хотя и задумывался об этом один Кхан.       Когда же фазеры не использовались, чаще всего происходили перепалки. Вернее, деликатные беседы, преисполненные холодом, колкостью и сарказмом, который Сингх так обожал использовать против Джима, ведь последний обычно «бил» фактами, прямолинейностью и упрямством, а на каждую едкость распалялся ещё больше. Редко всё кончалось простой потасовкой. Чаще, если накал страстей возрастал у самого пункта назначения. Каждый из них вдруг испытывал огромное желание ощутить прикосновение другого, даже если в нём не будет ни капли нежности. Эти жёсткие удары разгоняли кровь сильнее, чем обычный обстрел взглядами или желчная пикировка.       Когда же ничего такого не происходило, то выживших забирал Джим, потому как цель у Кхана при таких встречах совершенно другая. Когда шло сражение с врагами, нападавшими на группу выживших, то, в отличие от других капитанов, стремившихся скооперироваться, Джим и Кхан этого не делали. Потому что не хотели. Потому что привыкли действовать по-своему. Потому что не желали вести долгие мутные переговоры, которые по итогу всё равно вряд ли окончатся чем-то мирным.       Они всегда командовали слаженно, точно находились на обычной миссии. Одной из многих. Правда, кое-что всё же менялось. Чуть-чуть. Незаметно, особенно для тех, кто видел их впервые. Координировать экипаж у обоих получалось так, что никто никому не мешал, и со стороны это выглядело отличной командной работой, о которой условились заранее. Словно один — капитан, а второй — его старпом. Словно не было враждующих меж собой людей, которые иногда на дух друг друга не переносили.       Правда, никто из команд — не считая Спока и Риммора, — о том не говорил и даже не упоминал в присутствии капитанов. Все и так давно знали, что те всё будут отрицать, ведь, по их мнению, ничего подобного и близко не могло произойти. «Какая слаженность? Они мешали друг другу!» Больше того, каждый из капитанов воспринял бы похвалу за оскорбление. А уж обидеть своих капитанов никто не хотел. Особенно экипаж Сингха, ведь над Кирком команда какое-то время обязательно стала бы подшучивать.       И если Джим просто отправился бы дальше, стараясь не вслушиваться и не думать о сказанных словах, то Кхан в свободное время принялся бы анализировать произошедшее. В какой-то степени, это захватывало Сингха, хотя он и оправдывался скукой и тренировкой мозга чем-нибудь необременительным, дабы всегда быть готовым для более серьёзных мыслительных процессов.       В итоге, каждый пришёл к выводу, что нынешнее положение вещей — лучший вариант из возможных. Они враги в собственных мыслях, в собственной вселенной, где есть место и время столкнуться друг с другом и завести разговор, перераставший либо в бой, либо их кто-то прерывал, и тогда они оставались не до конца удовлетворёнными развитием событий — их встречи были так редки. Они нуждались в этих ссорах. Как в воздухе, без которого просто погибли бы. Вражда велась в мире, к которому каждая из корабельных команд имела лишь ограниченный доступ. Почти не допускаясь к самому главному. Основному.       Ведь эта вражда не должна выйти за пределы мыслей Кхана и Джима, иначе они бы потеряли нечто дорогое. Маленький секрет, которого вроде и нет, но который слишком явно порой ощущался. Их соперничество друг с другом не заходило слишком далеко, потому что иначе они могли потерять свои звания и корабли. А значит и вражду и, вероятнее всего, возможность видеться или контактировать друг с другом, чего никто из них не желал, ведь такая потеря была бы слишком ужасной. Слишком болезненной. Самой огромной в их вселенной на двоих. Ведь как бы они не отрицали, они нуждались друг в друге, словно ничто иное в мире не могло им помочь.