Преданные

Пройдя мимо поганища, сторожившего вход, рыцарь смерти вновь оказался под мрачными сводами дома вождей, где его ждала Сильвана, чей гордый профиль можно было различить даже в полумраке. И ни одного охранника, ни одного свидетеля разговора — знак высочайшего доверия. Сделав несколько шагов, таурен опустился на колено и склонил голову. — Моя королева… Женщина благосклонно улыбнулась: она была не из тех, кто питает иллюзии, потому даже не надеялась снискать народной любви. Ей вполне хватало уважения, а на худой конец — страха. И в любом случае — покорности. Рыцарь смерти прекрасно понимал свою госпожу: чего жаждал клинок или о чём думает стрела в колчане, не имеет ни малейшего значения, покуда они исполняют свой долг. — Не нужно кланяться, — она пальцем поманила рыцаря к себе. Он же отлично знал: нужно, и не только в рамках этикета — ей требуется этот знак преданности. Благосклонность и деланная простота значат не больше, чем иная сиюминутная прихоть монарха. Поднявшись, таурен сделал пару шагов к вождю и почтительно склонил голову. — Я рада видеть, что ты без промедления прибыл ко мне. — Я рад, что моя королева после стольких десятилетий всё ещё занимает пост вождя. Хоть это и тяжкое бремя… Сильвана оборвала речь. — Но прошло всего… Дедбулл приоткрыл рот и напряжённо задумался. — Ах, да… — наконец понял он замешательство. — На Азероте время шло иначе, чем на Дреноре. Там, где я сражался, оставленный в разрываемом Светом мире, минуло много лет, бойцы успели состариться, поумирать, пока я нёс свой дозор. На миг рыцарю смерти показалось, что за спиной Сильваны стоит старый, седой, вечно угрюмый и уставший Громмаш. Королева-банши благосклонно улыбнулась. — Я рада, что ты сохранил преданность мне и выжил. Конечно же, именно в этом порядке. Конечно же, на такое не стоило обижаться: в мире, где каждый может вонзить клинок в спину, особенно приближённый, верность на вес золота. Даже дороже, потому что какой толк в монете, получив которую, наёмник может тут же предать? — У тех, кто уже мёртв, есть преимущества перед теми, кто ещё жив. Старость, болезни, голод, общая измотанность — силы союзников таяли на глазах. А сам рыцарь смерти был будто не из плоти, а из саронита — твёрд, непоколебим и почти неуязвим. Войны сменяются как в калейдоскопе, а он остаётся. — Может быть, покажешь мне Вивианну, которую я оставила с тобой, воевода? — улыбнулась вождь. Конечно же, Дедбулл знал, что Сильвана захочет увидеть его жену. Конечно же, волшебница была здесь. Конечно же, эльфийка прекрасно понимала и то, и другое. Рыцарь печально вздохнул синхронно с тем, как Вивианна выступила из тени. Походка отрекшейся была неровной, она подволакивала правую ногу, а левая слабо гнулась. Неровная линия плеч уходила направо вниз. Голова, склонённая в знак верноподданнических чувств, подрагивала. Пальцы одной руки сжимали посох, на который Вивианна опиралась при ходьбе, а на второй были сжаты в кулак и будто окоченели. В полумраке нельзя было угадать, что с кожей женщины, но что-то казалось неправильным, виднелись места, и вовсе не покрытые плотью, обнажая потёртые пожелтевшие кости. Глаза горели прежним янтарём, но из глубины, едва-едва. — Моя к-королев-ва… — раздался искажённый глухой хрипящий голос, казалось, он идёт из груди, а не изо рта. — Что с тобой, милая?.. — печально и с видимым испугом спросила тут же Сильвана. Не дав Вивианне ответить, вступил Дедбулл. — Это моя вина, королева. Моя и времени. С каждым годом ей становилось всё хуже: магия Плети оставляла тело, оно начало разваливаться, память — ухудшаться. Я использовал свои познания и силы в некромантии, но смог помочь лишь частично. О, как я жалел, что меня учила не леди Алистра… Как же больно было смотреть, что любимой всё хуже и хуже, что её, одно из массовых творений Плети, оставляют силы, когда как он сам — штучный товар. Тяжело понимать, что не можешь поделиться своим не выработанным ресурсом, и лишь наблюдать за разложением, пытаясь подлатать. Заменить рассыпающиеся кости, заменить истлевшую кожу новой, придать оставшимся мышцам эластичность, заморозить пальцы, чтобы не отпали, напитать тёмной магией… Возможно, куда милосерднее было бы дать ей просто умереть, но одна мысль об этом повергала в ужас. — Я направлю её к валь’кирам, они помогут ей. Чего ни сделаешь для преданных. Присядь, дорогая. Не принимая возражений, Сильвана усадила отрекшуюся на свой трон, прекрасно понимая, что с учётом полного отсутствия амбиций у Вивианны это не опаснее, чем оставить там куклу. — Значит, такое будущее у моего народа… — произнесла отстранённо Сильвана, ни к кому не обращаясь. — Наконец она приосанилась и перевела взгляд на рыцаря смерти. — Хотя ты мог бы мне напомнить, что я вождь, а значит, мой народ теперь — вся Орда. Возможно, но я всё равно не могу не думать в первую очередь о нас, немёртвых. Рыцарь усмехнулся. — Не мне осуждать свою королеву. Я и сам умертвие, а не таурен. Сильвана криво самодовольно улыбнулась. — Я рада, что ты меня понимаешь. Потому спрошу: если мой приказ разойдётся с интересами Орды, ты подчинишься? Рыцарь смерти улыбнулся. Вот и настал черёд настоящего вопроса — того, ради которого, собственно, его и позвали для разговора с глазу на глаз. Королева-банши прекрасно знала и ответ, и то, что вопрос можно было и не задавать, в конечном счет — даже не разыгрывать этот фарс с приёмом в доме вождей, чтобы театрально сговориться в один момент предать Орду. Зачем же всё это? Чтобы всё выглядело официально и хоть чуточку обоснованным. Что в этой ситуации было бы печальным и смешным в равной мере — если Орда предаст вождя первой, не веря в необходимость совершённых злодеяний. Фракция в целом, а не обезумевший старик с парой примкнувших к нему мечтателей. — Я не политик. Я — солдат. Если потребуется — генерал. Но я не тот, кто вершит судьбы мира. Я ничем не обязан Орде: у меня нет ни титулов, ни земель, ни народной любви — из чудовища Плети я стал чудовищем Орды. Я сделаю то, что посчитает нужным моя королева. — Обещаю, мои поступки продиктованы не соображениями личной выгоды. Ради себя — можно было бы действовать куда проще и тише. Мне же нужен мир. — И желательно весь? — Мои категории мышления значительно шире. Рыцарь пожал плечами. — Я вас, наверное, не смогу понять, моя королева, но, думаю, этого и не требуется. Да победит королева-банши. Сильвана кивнула. Вивианна полубезумным взглядом осматривала дом вождей.