То, что дороже золота

Раненый глухо застонал, заворочался на постели и открыл глаза. Ясные, пронизывающие глаза — совсем не тот мутный взгляд, который ты привыкла видеть у тех, кто пострадал в сражениях. Да и лицо у него было нехарактерным для гнома. «У гномьего отродья рожи-то и не видать, волосня везде, только нос блямбой посреди торчит», — говаривала твоя покойная матушка, но, хоть обычно ты верила ей на слово, сейчас никак не могла согласиться: этот гном выглядел совсем иначе. Несмотря на густую растительность, он обладал весьма выразительными чертами лица, а его орлиный нос ты уж никак не назвала бы блямбой. — Кто ты? — глухо спросил гном, прервав твои нехитрые размышления. Ты назвалась, слегка сбитая с толку его мрачным тоном. — И куда меня затащила? Тут уж возмущение захлестнуло тебя с головой — вот и выхаживай после этого раненых! Однако ты, зная, кто перед тобой, сдержалась и пояснила ему, где он находится. Гном попытался приподняться на локтях, но потерпел поражение, что неудивительно. Когда ты наткнулась на него, то поначалу даже приняла за мёртвого — столько крови он потерял. — Зачем я здесь, женщина? Где все остальные? Ты возвела глаза к потолку. — Я Торин, сын Траина, внук Трора, — никак не желал угомониться твой непрошенный гость. — Я — король, и не потерплю промедлений, отвечай! — Мне известно, что ты король, — хмыкнула ты. — За твоим гномьим величеством уже приходила компания доблестных воинов: среди солдат распространились слухи, что одна знахарка уволокла с поля боя целого короля, и тебя искали. — И почему я по-прежнему в твоей хижине?! — Потому, что я даже на порог не пустила эту ораву неотёсанных мужланов! Они бы мне весь дом разнесли. Твоё крошечное жилище и правда с трудом вмещало даже вас двоих — что говорить о целой свите. Ты не хотела иметь никаких дел с гномами и намеревалась выставить их короля из дома, как только он оправится, но лечение никому другому бы не доверила: у целителей был свой свод правил, поэтому, раз уж именно на твою голову свалился этот гномий мешок, то и ставить его на ноги предстояло только тебе. Однако Торин понял твои слова иначе. — Задумала истребовать за меня золото? — презрительно выплюнул он. Правильно говорила матушка, стало быть — одни побрякушки у гномов на уме. — Если бы задумала, то уже давно истребовала бы. — Мои воины не ушли бы без меня, — Торин смерил тебя суровым взглядом. — Что ты им наплела? — Я сказала, что никакого Короля-под-Горой в глаза не видывала, и что если они не уберутся, окачу их кипятком. Тут он, с усилием преодолевая боль, скривил губы в усмешке. — Угораздило же попасть к такой лютой бабе. — Сам ты лютая баба, — пробормотала ты себе под нос. Какой-никакой, а всё-таки Торин и правда король, так что открыто дерзить ему не стоило. Закатав рукава повыше, ты продолжила дело, от которого Торин отвлёк тебя — приготовление отвара из трав, чтобы укрепить здоровье гнома. Несколько дней и несколько ночей ты не отходила от него, борясь за его жизнь, и теперь, кажется, наступил перелом, появилась надежда, что всё не напрасно и король всё же вернётся к своим подданным. Немногим так повезло после этой жестокой битвы. Ты сама едва не погибла от рук орка, но с поля боя не ушла — помогала тем раненым, участь которых можно было облегчить прямо на месте, перевязками или хотя бы несколькими глотками настойки. А потом, еле волоча ноги, побрела домой, да тут и приметила среди горных троп чьё-то тело. То и был Торин, почти не дышавший, истёкший кровью. Поблизости не оказалось никого, и тебе пришлось самой возвращаться за Торином уже с телегой, чтобы погрузить его и отвезти к себе. — Я приказываю тебе разыскать всех из моего отряда, кто остался в живых, и оповестить их о том, где я нахожусь, — сказал между тем Торин властно. — Как только встанешь на ноги — сам и разыщешь. А до того лежи и делай, что я говорю, не то раны снова откроются, и тогда никакие лекарства не помогут. Он наградил тебя очередным хмурым взглядом, но, слава Гириону, хоть на этот раз помолчал. *** — Что это такое? — рыкнул Торин, сплёвывая. Посадить его за стол пока ещё было слишком трудно, поэтому ты, подложив ему под спину солому, принесла миску с едой прямо в постель. — Не мясо, а кости одни. — Другого нет, — ответила ты спокойно, хотя внутри бушевал пожар. После битвы вокруг царил хаос, и добыть провизию, подходящую королевским запросам, было ох как нелегко. Ты провела целое утро в лесу, на ледяном ветру, чтобы подстрелить хотя бы нескольких птиц, и гордилась своим уловом, а теперь Торин наплевал — буквально — на твои усилия. — Давай что-нибудь сносное, — потребовал он. Ты молчала, кусая губы, сдерживая обиду. — Я король, — начал было Торин снова, повышая голос, но тут ты сердито ударила ладонью по стене и встала, уперев руки в бока. Должно быть, смотрелось это нелепо — за последние годы жизнь в Дейле и окрестностях стала совсем тяжёлой, ты исхудала, и твоя хрупкая фигура не могла смотреться грозно, сколько ни подбоченивайся. Но и терпеть вздорный характер Торина больше не было мочи. — Король, король, и чтоб провалиться этому! Было бы куда лучше, будь ты простым гномом. Глядишь, хоть не раздавал бы приказания, да был бы хоть малость благодарен… С такими ранами, как у тебя, никто и не выживает обычно! Ты могла ещё припомнить ему, как с трудом взваливала его тушу на телегу, как волокла её к дому, спотыкаясь и падая, как не ела и не спала, промывая и зашивая его раны, но что толку: неблагодарная королевская рожа, и даром, что нос орлиный, всё одно — в душе гном гномом. В сердцах топнув ногой, ты подошла к Торину, чтобы забрать миску с неугодной ему пищей, но он сжал пальцы, не позволив отобрать её. В его взгляде, всегда упрямом и пристальном, промелькнуло что-то, чего ты прежде не замечала, но сейчас тебе дела не было до того, как он там смотрит. К тому же, благодарностей так и не последовало, Торин просто принялся молча есть, время от времени косясь в твою сторону, а ты всякий раз упорно отворачивалась. Что ж, если хотя бы воротить нос от еды он больше не станет, через пару недель, глядишь, окрепнет настолько, что можно будет с чистой совестью отправить его восвояси.